ГЛАВА 17.

Кто сказал, что путешествовать верхом на драконе – верх блаженства? Плюньте в лицо тому менестрелю, который посмел утверждать подобное, поскольку совершенно ясно, что врет он безбожно!

Ритан в очередной раз резко замахал крыльями, набирая высоту, и я опять почувствовала себя как на взбесившемся жеребце – меня начало нещадно подбрасывать, одновременно вжимая в жесткий нарост на гребне за спиной. Нет, вру, на взбесившемся жеребце моей пятой точке было бы значительно комфортнее, поскольку бронированная чешуя на драконьем хребте намного тверже самого жесткого седла! Интересно, Вилья после приземления тоже будет с руганью слезать или же ограничится убийственным взглядом? Честно говоря, мне и семиэтажных выражений маловато было бы…

Несколько раз я пыталась докричаться до Вильи, но встречный ветер сносил слова в сторону, делая общение невозможным в принципе, так что я прекратила эти попытки и принялась обозревать окрестности. По мере приближения к Гномьему Кряжу летающей заразы, то бишь нежити, становилось все больше, но она благоразумно держалась подальше от дракона. Только одна особо крупная и наглая горная выпена, тварь, смахивающая на выросшего до размеров василиска ужа, к которому кто-то шутки ради приделал две пары крыльев, рискнула подлететь слишком близко, и тогда Ритан, не размениваясь на мелочи типа предупредительного рыка, попросту плюнул в нахалку сгустком пламени. Выпена все поняла с первого раза и с диким воем шарахнулась в сторону, размахивая в воздухе слегка подпаленным хвостом.

Н-да, непуганая здесь нежить какая-то, просто до неприличия охамевшая. Странно – и это-то после того, как здесь пролетел Аранвейн с армадой драконов?! Хотя, быть может, драконы столь величественно игнорировали нежить местного масштаба, что та возгордилась донельзя и решила: раз уж старшая раса не снисходит до того, чтобы ее шугануть, то им теперь все можно? А вот и ничего подобного!

Я со злорадной ухмылкой проводила выпену ехидным и крайне «доброжелательным» взглядом, когда впереди, аккурат над одним из пиков Гномьего Кряжа, в небо взметнулся столб зеленоватого света, разрезавший розоватое рассветное небо сияющим клинком, и почти сразу же опал, трансформировавшись в какое-то непонятное, едва заметное сияние, чуть выдававшееся из-за скал.

– Ритан, что это?! – во весь голос заорала я, пытаясь перекричать шум ветра.

Дракон услышал и, чуть повернув к нам голову, украшенную небольшим гребнем, рыкнул так, что если бы я не слышала драконий голос раньше, то непременно свалилась бы вниз:

– Айраниты таки поставили Щит! Значит, еще не поздно – пока наши вскроют магию Андариона, может пройти достаточно времени, чтобы мы успели!

– Успеть мало, надо еще умудриться убедить Аранвейна!

– Это я возьму на себя, но вот разговаривать с айранитами придется тебе – к ним я не полечу. Даже близко подлетать не буду, потому что если твои сородичи в Андарионе заметят, что ты прилетела с драконом, то тебя даже слушать не станут – запишут в предатели своего народа, и тогда я не позавидую твоей судьбе.

– С какого перепугу они запишут меня в предатели? – изумилась я, уже привычно цепляясь за жесткий нарост перед собой, потому что Ритан начал снижаться к подножию горы, вершина которой окрасилась зеленоватым сиянием.

– Да потому, что если, как ты утверждаешь, айранит, позарившийся на чужеродную силу, занимает высокое положение в Андарионе, то кому, по-твоему, поверят? Тебе, пусть и Синей Птице, но прилетевшей на драконьей спине и пробывшей в стране айранитов всего несколько дней, или же тому, кого они знают долгие годы с лучшей стороны? Поэтому дальше лети сама, а о Ревилиэль я позабочусь.

– А меня кто-нибудь спросил?! – взвилась моя подруга, неосторожно привстав на драконьей спине и едва не соскользнув по чешуе вбок, – спасло только то, что Ритан выровнялся и Вилью качнуло обратно.

– Виль, а ведь он прав. – Подавшись вперед, я коснулась ладонью плеча подруги, чтобы она лучше меня расслышала сквозь шум ветра. – Если будет жарко, то с Ританом ты будешь в гораздо большей безопасности, нежели со мной. Да и если придется спешно покидать Андарион, одной мне будет легче это сделать. К тому же нужно, чтобы ты подтвердила слова Ритана, подтвердила нашу догадку.

Вилья несколько секунд молчала, а потом развернулась ко мне, чудом удержавшись на спине дракона.

– Ев, я все понимаю, честно. Просто мы все время были вместе, как бы ни было трудно, а теперь ты лезешь в самое пекло одна. Я понимаю, что в случае чего тебе одной будет легче – ты ведь магичка, да еще и айранит. Там, откуда ты сможешь убраться вовремя одна, со мной можешь завозиться, и тогда у нас обеих будут огромные проблемы. Я полечу с Ританом, но только с одним условием.

– С каким?

– Ев, ты только уберись оттуда в самом деле, если все будет очень плохо, ладно?

Я только кивнула, соскальзывая с драконьей спины и устремляясь к земле в свободном падении.

Синие с белыми кончиками волосы хлестнули по глазам, когда я, перевернувшись в воздухе, распахнула широкие крылья, ловя воздушные потоки, и по широкой дуге устремилась к тому месту у подножия горы, где Данте показывал нам потайной вход в туннель. Если Ритан прав и Андарион накрыт непроницаемым магическим куполом, то попасть обычным путем туда невозможно, но вот в чем я сомневаюсь, так это в том, что они и туннель заблокировали. Охрана там должна быть, безусловно, но с аватарами я как-нибудь договорюсь, в конце концов не впервой.

А вот и скала. Такая же высокая и неприступная, как и раньше, и ни малейших признаков потайного хода, который должен быть здесь. Я нырнула вниз, рассекая воздушные потоки крыльями, в волосах запел ветер, а в глаза ударил солнечный свет, уже коснувшийся серой поверхности древнего камня.

Я нахмурилась, припоминая, каким же макаром Данте открывал потайной ход. Вроде бы нажимал на что-то, но вот на что именно? Память молчала, как гном на допросе, пришлось действовать наобум. Вот она – тонкая, идеально ровная линия, дугой очертившая каменную дверь, ведущую в Андарион, только на что же тут Данте нажимал?.. Прикрыв глаза, я положила ладони на холодную шероховатую поверхность и попыталась восстановить перед мысленным взором события того дня.

…Данте с чуть ироничной улыбкой на лице выслушивающий наши с Вилькой предположения о том, как айраниты транспортируют тяжелые вещи через скальную гряду; легкий наклон головы и черные пряди волос, развевающиеся на ветру. Он проводит ладонью по скале, и внутри ее что-то еле слышно скрежещет, отодвигая каменную плиту…

Вспоминай же, а то опоздаешь, и тогда Ведущий Крыла останется только в твоей памяти!

…Небольшой камень с серебристыми прожилками, чуть выступающий из монолитной скалы, который Данте утопил ладонью, как скрытый рычаг…

Я открыла глаза и, проведя рукой по скале, с силой надавила на камень со светлыми прожилками. Несколько секунд он не поддавался, и я уже начала паниковать, что не смогу открыть вход, когда «рычаг» еле слышно щелкнул и подался внутрь. Заскрежетали заработавшие механизмы, отодвигающие тяжеленную плиту, и тотчас из образовавшейся щели вылетели три тонких темных дротика, иглами прошившие воздух и со звоном ударившиеся о каменную скалу совсем рядом с моим лицом.

Вот зараза, а я и забыла, что вход караулят аватары!

– Эй, не надо больше ничего метать, это Синяя Птица!

Плита ушла до упора, и из образовавшегося проема навстречу мне вышел пестрокрылый аватар в полном доспехе и в шлеме-маске, скрывающем лицо, но я его все равно узнала.

– Лайлионн! Вот уж не думала, что удостоюсь подобной встречи, – мрачно проговорила я, глядя туда, где, по идее, должны быть глаза аватара.

– С учетом того, что над Щитом кружат драконы, – радуйся, что не убили сразу, – ровно ответил он, отходя в сторону и пропуская меня в туннель, залитый сиянием магических светильников. – Ты все-таки вернулась. Но у тебя не вышло убедить драконов.

– Если бы Шайджен не уничтожил драконью кладку, то все было бы нормально! – огрызнулась я и хотела было пройти мимо Лайлионна, но он поймал меня за руку и резким рывком подтянул к себе.

В прорезях шлема-маски мелькнуло черное зеркало глаз, когда аватар негромко сказал:

– Лжешь. Шайджен был одним из аватаров, но из-за ранения ему пришлось покинуть службу. Он не мог пойти на подобное.

– Мог и пошел! – возразила я, пытаясь высвободиться из железной хватки аватара. – Он умер на моих глазах, когда Аранвейн, обнаружив его посреди разоренной кладки, сломал ему позвоночник. Из-за Шайджена драконы горят жаждой мести, и я не могу их винить! Но есть проблема похуже.

– Что может быть хуже, если аватар подставляет свою страну под удар? – Лайлионн горько усмехнулся, отпуская мою руку и снимая шлем. Его темно-каштановые волосы растрепались, обрамив узкое лицо с черными зеркалами глаз, к которым медленно возвращался их человеческий вид.

– Только то, что сам принц направлял руку Шайджена, – тихо ответила я, глядя на аватара снизу вверх. – Он поддался силе темного пламени и…

Договорить я не успела, поскольку сильный удар по лицу поверг меня на каменный пол. Из разбитой губы по подбородку потекла крупная капля крови, оставляющая горячий след, а в голове зашумело. Вот и довела айранита до ручки… Сильный рывок вздернул меня с пола, и в поле зрения возникло бледное лицо Лайлионна с вновь изменившимися глазами.

– Лжешь, чужачка! Наш принц никогда не пошел бы на такое! Я знаю его дольше, чем ты живешь на этом свете, и говорю тебе: это невозможно!

– Если он впитал темное пламя, то это уже не Азраэл! – воскликнула я, пытаясь отодрать пальцы Лайлионна от своих плеч, поскольку когти на его руках уже расцарапали кожу и медленно вонзались все глубже. – Да отпусти же ты меня наконец, времени в обрез! Если не успеем, то на месте Андариона останутся одни обгоревшие руины!

– В таком случае я иду с тобой. – Аватар разжал пальцы. – Хотя бы для того, чтобы на месте во всем разобраться. И, если ты все-таки лжешь, я не посмотрю, что ты из легендарного рода. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Я открыла было рот, чтобы возразить, но только выразительно потерла плечи там, где остались небольшие царапины от когтей айранита, и углубилась в туннель. Лайлионн бесшумно двинулся следом за мной, заставляя нервно вздрагивать на малейший шорох. Да, нервы уже ни к черту, раз шарахаюсь от любого мало-мальски подозрительного звука.

На этот раз мы пересекли туннель гораздо быстрее, чем когда я уходила отсюда с Вильей, а может, я просто утратила чувство времени, погруженная в беспокойные думы о судьбе оставленных в Андарионе друзей. При этом за Вильку я совершенно не волновалась. Почему-то я была уверена, что Ритан не даст ее в обиду ни при каких обстоятельствах. И вообще – хорошо, что я последовала совету Стража Алатырской горы и отправилась в осажденный Андарион одна. Ведь действительно – одной смыться, когда будет совсем уж худо, намного проще, но все дело было в том, что сматываться я не собиралась. Я солгала Ревилиэль, когда улетала.

Не сбегу я из Андариона, даже если все будет рушиться. Данте ведь точно не сбежит, а я не намерена больше оставлять его. В конце концов, он сказал, что последует за мной куда угодно. И сейчас я понимала, что я последую за ним точно так же. Даже за Грань…

Впереди показался овал зеленоватого света, и мы вышли в долину, внутри которой располагался город.

Вот я и вернулась, Данте. Как и обещала. И больше не уйду…

Матовый зеленоватый купол то и дело окрашивался рыжими разводами от драконьего пламени, а сами драконы темными, чуть расплывающимися тенями мелькали с наружной стороны, методично обстреливая магический Щит короткими сериями огненных плевков. Странно, кажется, логичнее было бы попросту дружно дыхнуть на купол долгими струями пламени, тогда он разлетелся бы вдребезги, но складывалось ощущение, что драконы попросту примериваются, словно выискивая слабое место.

– Тебе нужны доспехи, – подал голос Лайлионн. – Драконы все равно прорвутся, а в твоем нынешнем костюмчике тебя раскатают по косточками прямо в воздухе.

– Да какие доспехи?! – взвилась я. – Где я их тебе возьму?!

– В Храме хранились доспехи воительницы Таль, которые, если я хорошо помню, хотели вручить тебе. Думаю, что они и сейчас там. Пока еще есть время, тебе нужно в них облачиться. Все-таки твое подобие корсета не лучшая защита, если не сказать никакая, – спокойно ответил аватар, скользнув по мне взглядом.

Я попыталась возразить, но быстро сдалась. Что ни говори, а Лайлионн прав – сейчас у меня вся спина открыта, если в меня плюнут огнем, то это сразу в гроб, а доспехи аватаров дадут хоть какой-то шанс. Только вот где искать эти несчастные доспехи-то? Храм я видела лишь пару раз, да и то издалека.

Последней мыслью я поделилась с аватаром, на что тот глубокомысленно заявил, что практически все жрицы сейчас в Храме, поддерживают Щит, и быть не может, чтобы нам не указали дорогу к доспехам, которые принадлежат мне по праву.

– Слушай, а я так и не поняла: если все жрицы в Храме, то кто будет обеспечивать магическую поддержку защитникам Андариона? – задала я вопрос, уже взлетая над городом вслед за Лайлионном.

Он пристально посмотрел на меня и ответил:

– На драконов обычная магия не действует, только очень сильная, на которую не все наши женщины способны. Те, кто не захотел укрыться и не остался в Храме, будут пытаться отразить драконье пламя от аватаров и защитников города, но не знаю, как это у них получится.

Лайлионн замолчал и, поднявшись выше, полетел в сторону Храма, я последовала за ним, стараясь не отвлекаться на окружающую суету.

И безуспешно высматривая среди айранитов черные крылья Данте…

Хэлириан, нагруженная древними символами, приземлилась на козырек перед входом в Храм в тот момент, когда из купола выстрелил яркий столб света, разрастаясь в мощный Щит, накрывший всю чашу долины над Андарионом. Тотчас на город спустились зеленоватые сумерки, и Хэл увидела, как аватары, цепочкой выстроившиеся на скалах, взмывают к самой границе купола, а потом слаженно разлетаются туда, где в Андарионе были выстроены сторожевые башни. Правильно, кто, кроме аватаров, знает, как лучше организовать оборону, пока еще есть время…

Над куполом с внешней стороны промелькнула огромная крылатая тень, и тотчас в том месте зеленоватое магическое «стекло» Щита окрасилось в ослепительно-рыжий цвет, как будто там вспыхнуло пламя. Хотя почему «как будто» – драконье пламя и вспыхнуло…

Младшая жрица нахмурилась, переводя взгляд с купола на суетившихся между белоснежными башнями айранитов – кто-то оставался оборонять город, кто-то, в основном дети под присмотром женщин, спешил в подземные укрытия Темного Крова, – когда огненные цветы на Щите начали расцветать один за другим, перекрывая золотисто-оранжевым пламенем ровное зеленоватое свечение купола.

Великое Небо, да сколько же там драконов?!

Тяжесть талисманов напомнила о себе, и младшая жрица метнулась внутрь Храма, чьи опустевшие коридоры говорили о беде лучше, чем что бы то ни было. Все жрицы уже, должно быть, собрались в центральном зале под самым куполом, где своим магическим резервом они питают кристалл, защищающий Андарион. Правда, кто знает, сколько они продержатся…

А когда Щит рухнет, айранитам будет уже не на что надеяться, только если Еваника не объявится. Очень хотелось верить, что она – истинная королева, потому что, если это не так, шансов у Андариона уже не будет. Хэлириан не знала, что послужило причиной столь яростной атаки драконов на город, но чувствовала, что на этот раз драконы просто так не улетят…

Из бокового коридора выскочила Алартиан, едва не сбив Хэл с ног. Волосы верховной жрицы были растрепаны, белое покрывало с плеч куда-то подевалось, в зрачках горело невиданное ранее оранжевое пламя, превратившее глаза Алартиан в колодца расплавленной лавы, а по ее крыльям словно пробегал огонь.

– Жрица, почему вы не в центральном зале вместе со всеми?! – изумленно воскликнула Хэл, останавливаясь и удивленно разглядывая Алартиан. – С вами все в порядке?

– Конечно, моя дорогая, – отозвалась Алартиан, проведя кончиком крыла по лицу, словно стирая что-то, и, когда она убрала его, на Хэл взглянули серые, без всяких оранжевых искр, глаза. – Сейчас в зале управляет моя заместительница, я же хотела отправиться за тобой, чтобы помочь перенести священные символы в один из наших тайников. Но вижу, что ты сама справилась. Ты молодец, Хэл. Идем со мной, я отведу тебя.

– Алартиан, я прекрасно знаю, где находится хранилище, мне кажется, что будет лучше, если вы присоединитесь к остальным жрицам, чтобы помочь им держать Щит.

– Присоединиться к ним, чтобы растерять всю мою силу, собранную с таким трудом во славу нашего принца? – По лицу верховной жрицы пробежала судорога, и Алартиан поспешно закрылась крыльями, словно отгораживаясь от окружающего мира. Но, когда она вновь заговорила, ее голос казался смущенным и встревоженным. – Прости, Хэл. Честно говоря, я немного боюсь, ведь все равно драконы рано или поздно проломят Щит, просто так они не улетят – слишком уж они ненавидят нас. Пожалуйста, пойдем в хранилище. Оставим там символы, и я со спокойным сердцем вместе с тобой вернусь в центральный зал, где мы попытаемся защититься. Хорошо?

– Конечно! – Хэлириан неуверенно улыбнулась и почти бегом последовала за верховной жрицей.

Похоже, Алартиан тоже страшно, как и самой Хэл, но это ведь не повод, чтобы не доверять той, которая заменила мать…

Коридоры привели их к хранилищу, находившемуся под фундаментом Храма и надежно защищенному. Алартиан прошептала короткое заклинание, и тяжелые двери буквально растаяли в затхлом воздухе подземелья, открывая вход в храмовую сокровищницу Андариона. Хэл, на ходу меняя ипостась, прошла внутрь и остановилась перед стойкой с темными доспехами аватаров, сделанными на женщину.

Доспехами воительницы Таль Синей Птицы, которые защищала от разрушения тонкая серебристая пленка заклятия безвременья.

– Верховная жрица, я узнала, кто является истинным королем, – наконец-то собравшись с духом, объявила Хэл, не отрывая взгляд от доспехов. – Вернее, это не король, а королева.

– Да что ты говоришь, дорогая? – вкрадчиво проговорила за ее спиной Алартиан, подходя ближе.

– Это Синяя Птица. Еваника. Понимаете, когда я пришла за талисманами, то увидела, что их кто-то брал в руки безнаказанно, и этот кто-то – не я. Значит, истинный король все это время был рядом. Я уверена, что это Еваника, лишь она одна из всех айранитов не знала, что только король или же Хранитель талисманов может коснуться священных символов, обретших силу, и не обжечься Небесным огнем. Я чувствую, что Еваника скоро вернется, она поможет нам и…

– А кто тебе сказал, что я об этом не знала?

– Что?

Хэл обернулась только для того, чтобы увидеть, как в грудь ей летит красновато-оранжевый огненный сгусток. Он отбросил младшую жрицу в сторону. Сумка со священными символами упала на пол, и корона выскользнула из нее, еле заметно сверкая прозрачно-синими гранями камня в ярком свете хранилища. Глаза верховной жрицы заволокло раскаленным блеском, превратив их в озерца расплавленного металла, а по лицу побежали мельчайшие шрамы, как от ожогов. Серебристо-сиреневые перья потемнели и утратили блеск, став грязно-серыми, словно их припорошил пепел. Алартиан ухмыльнулась и взмахнула правым крылом в сторону тихо стонущей на каменном полу Хэл, на груди которой багровел ожог от огненного пульсара.

– Синяя Птица недостойна стать правительницей Андариона, только принц Азраэл может быть нашим королем! Когда Андарион победит драконов с его помощью, наш народ позабудет об истинном короле, оставившем свой народ в час нужды, и коронует Азраэла! Трон не достанется чужачке, пусть и избранной Небесным Хрусталем! Никто и не узнает, что была истинная королева, в Андарионе будет существовать лишь король!

– Но я буду знать… – тихо прошептала Хэл, неверяще глядя на изменившуюся верховную жрицу. От Алартиан веяло безумием и обжигающим ветром клокочущей внутри ее силы пламени, которой она попросту не могла обладать.

– А кто сказал, что устранить тебя – проблема? Особенно сейчас? – Алартиан зловеще улыбнулась, и перед ней зажегся еще один огненный шар, только больше предыдущего.

– Я сказала! – раздалось от дверей, и оранжевый пульсар, улетевший на звук голоса, был поглощен бело-голубым сиянием.

Вот уж чего я не ожидала увидеть, так это верховную жрицу, уже почти поглощенную силой темного пламени. Похоже, что я все-таки ошиблась насчет Азраэла и все это затеяла именно Алартиан, стремясь возвести на трон именно принца, а не истинного короля. Я успела отвести оранжевый пульсар, метнувшийся в мою сторону, в последний момент, выставив перед собой магический Щит, который частично впитал энергию пульсара, так что в сторону скользнул уже почти безопасный тусклый светлячок, с треском разбившийся о каменную стену.

Изменившаяся Алартиан медленно повернулась ко мне, и я, едва взглянув в ее светящиеся недобрым огнем глаза, поняла, что сделать уже ничего нельзя – сила темного пламени, которую айранит держала в себе неизвестно сколько времени, уже прорвалась наружу сквозь заслоны ее разума и души и запустила свои когти в саму сущность верховной жрицы. Теперь Алартиан медленно растворяется в темном пламени, и рубеж, откуда еще можно было повернуть вспять, ею уже пройден.

Мне жаль тебя, жрица…

Я не знаю, зачем ты пошла на это – от любви к принцу, который не получит трона, или же от зависти к истинному королю, а может, была какая-то другая причина. Теперь уже сложно сказать. Для тебя уже нет пути назад, но есть еще шанс освободить тебя…

Шагнув вперед, я встала напротив верховной жрицы, от которой уже веяло жаром, как из кузнечного горна, и подняла левую руку, останавливая Лайлионна, с еле слышным скрежетом потянувшего из ножен меч.

– Здесь твой меч бесполезен – тут только магией справиться можно. Лучше позаботься о Хэл и Мицарель. Они остаются на твоем попечении.

Меч аватара скользнул обратно в ножны, и я вздохнула чуть свободнее.

Мы встретили Мицарель, когда уже бежали по одному из коридоров Храма. Моя родственница как раз торопилась нам навстречу, по-видимому собираясь то ли укрыться понадежнее, то ли, что более вероятно, присоединиться к защитникам Андариона. Увидев меня в компании аватара Лайлионна, она поначалу застыла, так удачно прикинувшись статуей, что я всерьез испугалась, не наложил ли на нее кто из-за угла заклинание обездвиживания, а потом с возгласом радости повисла у меня на шее. Ну, если я раньше предполагала, что крыльями нельзя с силой обнимать кого-либо, то в тот момент я осознала, как была не права. Мицарель меня едва не придушила!

Подруга отступила, только когда Лайлионн прохладным тоном напомнил, что, во-первых, мы торопимся, потому как враг уже у ворот, то бишь драконы над куполом, а во-вторых, еще полминуты – и одной Синей Птицей на этом свете станет меньше. Мы объяснили, что ищем доспехи воительницы Таль, которые, собственно, теперь уже мои, потому что лезть в драку в одном корсете без малейшей защиты глупо.

Вот тут-то Мицарель меня и удивила, заявив, что отведет нас в хранилище. На мой вопрос, а откуда она, собственно, знает, как туда попасть, Мицарель, таинственно улыбнувшись, ответила, что до замужества она была жрицей в этом самом храме, причем занимала довольно высокий пост с перспективой стать верховной жрицей. Но тут грянула любовь, за ней – свадьба, а замужние уже не могут служить в Храме, поэтому Мицарель с легким сердцем покинула свою обитель, сняла жреческое одеяние и зажила счастливой жизнью любимой и любящей жены.

До сегодняшнего дня.

Стоило мне только увидеть открытое хранилище и услышать голос верховной жрицы, в котором мне почудился треск пламени, как до меня дошло, что я ошиблась насчет принца. Правила бал Алартиан, засылая Измененных в Алатырскую гору…

– Ты все-таки вырвалась из горы драконов. – Верховная жрица ухмыльнулась, перекатывая в ладонях потрескивающий и разбрасывающий вокруг себя искры огненный шар, озаряющий ее изменившееся лицо оранжевыми отблесками. – А я-то надеялась, что после того, как Шайджен разнес вдребезги их кладку, тебя там раздерут в клочья вместе с твоей подружкой-полукровкой. Кстати, а где же твоя ненаглядная полуэльфийка? Что-то я ее не вижу. Неужто ее драконы случайно по полу размазали?

– Даже не надейся. – Я мрачно улыбнулась, сверкнув клыками. – А вот тебя я сейчас точно размажу. Сила-то у тебя есть, но пользоваться ею ты так толком и не научилась. Что поделать, уворованная мощь – это не твоя собственная, в руки дается легко, а вот контролируется крайне неохотно.

К сожалению, на этом месте обмен мнениями прекратился, поскольку Алартиан, не дожидаясь, пока я скажу еще что-нибудь, не менее доброе и милое, запустила в меня пульсаром, который до того небрежно крутила в руках. Уклониться в сторону я не рискнула, помня, что за спиной у меня находятся Лайлионн и Мицарель, поэтому навстречу сгустку пламени рванулся мой собственный, бело-голубой.

От столкновения двух пульсаров, благополучно развеявших друг друга, во все стороны плеснуло горячим ветром, прокатившимся по телу нагретым одеялом и взметнувшим волосы от лица. Краем глаза я заметила, как аватар и Мицарель по широкой дуге огибают нас с Алартиан, приближаясь к неподвижно лежащей на каменном полу Хэл, и чуть-чуть расслабилась. Теперь можно колдовать от души, не волнуясь за то, что друзей заденет шальным заклинанием верховной жрицы, направленным на меня.

Уже легче.

Я сощурила глаза, отмечая, что мир вокруг в очередной раз приобретает невероятную четкость, и метнулась к Алартиан, разворачивая в руках бешено вертящуюся спираль заклинания Элариэль, которое я едва удерживала, не давая огненной волне разойтись во всю мощь. Верховная жрица, едва увидев переливающуюся ослепительным бело-голубым светом спираль, выстреливающую в воздух жгучие плети огня, побледнела, и навстречу мне пролилась чистая сила рыже-алого пламени, не сформированная даже в хоть какое-то подобие заклинания и оттого еще более опасная.

И уклониться я не успела, с головой ухнув в эту обжигающую силу, одновременно сбрасывая заклинание Элариэль на верховную жрицу. Я замкнула его таким образом, что пылающая жаром концентрическая огненная волна узким столбом закружилась вокруг Алартиан, обращая ее в мельчайший пепел. Не будет красочной битвы двух магов, потому что если сила обоих хлещет через край, то все обычно заканчивается быстро и жестоко. Только ученики или сражающиеся с явно уступающим противником волхвы могут позволить себе показуху в виде пляшущих в воздухе молний, громовых раскатов и прочих эффектов. Когда идет бой не на жизнь, а на смерть, как правило, все происходит стремительно – недолгая проверка мощи противника, оценка его способностей, а потом все решается за секунды. Кто успеет быстрее сплести смертельное заклятие и метнуть его в противника, уничтожив последнего до того, как он ответит не менее мощным и убийственным заклинанием, тот и выжил. И оканчивается такой бой меньше чем за пять минут. Все просто и жестоко.

Этот случай не стал исключением, только вот я тоже не успела…

Меня хватило лишь на то, чтобы окружить себя тончайшей серебристой пленкой защиты, которая таяла в коконе рыжего пламени быстрее, чем льдинка на червеньском солнце. Когда она исчезнет, то меня охватит огонь, и всего-то останется горстка пепла в закоптелом круге на каменном полу…

Я подняла глаза и сквозь мечущиеся языки пламени заметила, что рядом с Хэлириан что-то сверкнуло голубоватым светом. Тотчас моя защита стала крепнуть, оттесняя и поглощая огненный кокон, да так быстро, что я только диву давалась. Еще несколько секунд красноватое сияние темного пламени сопротивлялось, потом вдруг исчезло, а я обнаружила, что нахожусь в чем-то наподобие голубоватого кристалла с едва мерцающими гранями.

Интересно, кто умудрился построить вокруг меня такую защиту, неужели Мицарель? Да нет, она тоже смотрит округлившимися от удивления глазами, кажется, совсем забыв про Хэлириан, которая, лежа на коленях подруги, почему-то слабо улыбается. Лайлионн вообще застыл неподвижной статуей неподалеку, положив правую ладонь на пояс и взирая на меня с абсолютно непередаваемым выражением на лице.

Я недоверчиво коснулась рукой прозрачных граней странного кристалла, выросшего буквально из ниоткуда, и он почти мгновенно осыпался тающими в воздухе сверкающими льдинками. Вот уж действительно – неожиданность за неожиданностью.

– Хэл!

Я подбежала к лежащей на полу подруге и осторожно отвела крыло Мицарель в сторону, которым она закрывала обширный ожог на груди младшей жрицы. Беглый осмотр показал, что опасности для жизни нет, да и для здоровья тоже – с такой регенерацией, как у айранитов, от этого повреждения у Хэлириан и следа остаться не должно… Если, конечно, мы переживем всю эту катавасию с драконами.

– Жить будешь, подруга.

– Но не хорошо и не долго, – слабо отозвалась Хэлириан, потом помедлила и склонила голову. – Ваше величество…

– Хэл, тебя что, еще и по голове стукнуть успели? – изумилась я, но осеклась, глядя на то, как аватар Лайлионн торжественно опускается на одно колено, склоняя темноволосую голову и прикладывая правую ладонь к сердцу. Мицарель тоже склонила голову, не поднимая на меня глаз. – Народ, вы что, сдурели?!

Честно говоря, я перепугалась. Ладно, Хэлириан раненая, мало ли что ей почудиться могло, ну, может, Мицарель ей подыграла, дабы больная не волновалась почем зря, но вот чтобы аватар по доброй воле преклонил передо мною колена… Я повторила попытку выяснить, в чем же дело, протянув руку к Хэл, как к первой поднявшей эту тему, и легонько взъерошив черные волосы, в беспорядке обрамлявшие побледневшее лицо с чуть заострившимися чертами, отчего огромные зеленые глаза казались еще больше. Так, теперь главное говорить ла-а-а-а-а-асково…

– Хэлириан, солнышко, что это все означает? А то тетя Ева ни черта не понимает.

– Еваника, подай мне, пожалуйста, вон ту корону, – вместо объяснения попросила Хэл.

Желание больной – закон, поэтому я, оглядевшись, подобрала с каменного пола тот самый венец из темного металла с прозрачным синеватым камнем и протянула его Хэлириан.

– Вот эту?

– Еваника! – торжественным тоном объявила Хэл и даже слегка приподнялась на локте, но бдительная Мицарель уложила ее обратно. Правильно, нечего вставать с такими ожогами. – Ты держишь в руках корону истинного короля Андариона. К твоему сведению, взять ее в руки могут только два айранита на свете – Хранитель, которым являюсь я, и тот, кого Небесный Хрусталь сочтет достойным править нашим народом, то есть истинный король. Остальных обожжет Небесный огонь, то есть корона попросту раскалится добела.

Мамочки, и ЭТО я надевала на голову?! Как только шевелюры не лишилась вместе со всем остальным…

– Еваника, – подключилась Мицарель, – то, что ты спокойно держишь эту корону в руках, означает, что ты… вы и есть наша истинная королева, которую мы искали. Поэтому вам все-таки стоит принять это, поскольку только вы сможете пробудить древнюю силу священных символов и сохранить Андарион.

– Так, у меня с вами крыша поехала… – Я тяжело вздохнула, машинально прислоняясь лбом к прохладному металлу короны, все еще зажатой в руке. – Не могу я быть королевой, ошиблись вы.

– Тем не менее это так, ваше величество, – тихо ответила Хэлириан, но умолкла под моим мрачным взглядом.

– Если еще хоть кто-нибудь из присутствующих назовет меня на «вы» или «ваше величество», то я все бросаю и лечу разбираться с Аранвейном, как есть, а вы ищите своего истинного короля в другом месте. Ясно?

Молчание – знак согласия, поэтому я, довольно небрежно положив корону обратно на пол, встала и, подойдя к аватару, несильно потянула его, вынуждая подняться на ноги. Я уже хотела попросить помочь мне отыскать доспехи Таль, когда снаружи что-то басовито загудело, словно толстая струна, а потом раздался несильный хлопок, и тотчас здание Храма содрогнулось, словно в него попали чем-то крайне тяжелым.

– Все, Щита больше нет, – обреченно пробормотала Хэлириан и вдруг посмотрела на меня с таким выражением, что мне стало не по себе.

В ее светло-зеленых глазах плескалась безумная надежда, что я каким-то чудом все исправлю, что все будет хорошо, потому что сейчас истинная королева воспользуется силой, заложенной в священные символы, и с Андарионом будет все в порядке.

Да, еще знать бы, как этим всем пользоваться, судя по всему, инструкции к талисманам явно не прилагалось…

Снаружи опять что-то прогрохотало, и я обратилась к Мицарель:

– Так, где у нас доспехи моей давно почившей родственницы? Лететь на битву в моем нынешнем виде – сами понимаете…

– Да вон они. – Мицарель махнула крылом в сторону матово-черных доспехов, разложенных на специальной подставке, серебристое сияние вокруг которых почти сразу потухло. – Только тебе поторопиться надо.

– Да знаю я! Лайлионн, помоги облачиться, а то я сама с этими железками провожусь невероятно долго. Андарион успеет в руины превратиться, а я только буду застежки прилаживать!

Ой, лучше бы я это не надевала!

Когда на меня споро натянули нечто вроде стеганой плотной куртки черного цвета, завязав шнурки на шее и у крыльев, я перенесла это нормально, но Лайлионн принялся возиться с нагрудником с явно женскими очертаниями – вот тогда-то я и забеспокоилась. Шум снаружи тоже подгонял, поэтому я нервничала, все время порываясь плюнуть на обмундирование и немедленно лететь к драконам, но аватар очередным рывком останавливал меня, сосредоточенно прилаживая все застежки на доспехе. Особенно долго он возился там, где нужно было прикреплять отдельную пластину между крыльями, защищавшую спину. Наконец он от меня отстал, и я принялась самостоятельно прилаживать поножи из того же темного металла, который был легче обычной стали раза в три. Когда же дело дошло до наручей, аватар помог мне затянуть только правый, а левый остался лежать на подставке.

– А с левым что не так? – поинтересовалась я.

– Полагаю, тебе следует надеть другой.

Он кивнул на Хэлириан, которая вытащила из сумки, валявшейся рядом с ней, широкий браслет, нет, наруч с причудливыми узорами. Кажется, его я видела вместе с остальными символами в той самой нише.

– Но он же мне безнадежно велик! – попыталась слабо возмутиться я, но браслет взяла.

Оказалось, в доспехах воительницы Таль двигаться довольно удобно, правда, поначалу мешала непривычная тяжесть на плечах, но вскоре я перестала ее замечать, увлекшись попытками застегнуть тяжелый браслет на левой руке. Мне это благополучно удалось, и вот тогда-то я удивилась по-настоящему – казавшийся чересчур большим браслет был отлит будто на меня и принес с собой какое-то непонятное успокоение.

Я глубоко вздохнула и покосилась на шлем, покоившийся на подставке.

– Ну уж нет, это ведро я на голову ни за какие коврижки не надену!

– А тебе и не надо, – с усмешкой сказал Лайлионн. – Короны будет вполне достаточно.

– Убить бы тебя, да некому.

– Не получится.

Вот уж точно – не время…

Я потянулась за своим мечом в наспинных ножнах, который сняла перед тем, как надевать доспехи, но рука застыла на полпути. Рядом с Хэл лежал другой меч, наполовину выскользнувший из старых, потертых ножен. Он притягивал мой взгляд идеальным, темным, отполированным до зеркального блеска лезвием, по которому вилась тончайшая гравировка-перо. Неужели это тот старый меч с иззубренным и потускневшим клинком, который я видела?

– Это твой меч, Еваника, меч истинного короля.

– Глупость какая! – рассеянно ответила я, берясь за оплетенную кожей рукоять, которая легла в ладонь, как влитая.

Ладно, леший с вами, но меч и впрямь хорош!

Лайлионн сноровисто подобрал с пола ножны и прицепил их к моему поясу, а я все смотрела на свое отражение в темном лезвии. Синие с белыми кончиками волосы, бледное лицо, огромные глаза. Будто бы я – и одновременно кто-то еще…

Снаружи раздался очередной взрыв, что-то загрохотало, и все хранилище сотряслось до основания. Кажется, в Андарионе что-то рухнуло…

– У нас нет времени, Синяя Птица, – серьезно напомнил Лайлионн, выпрямляясь рядом со мной и глядя на меня сверху вниз.

Я кивнула и, подняв корону с пола, надела ее на голову так, что изгиб обруча с прозрачно-синим теплым камнем пришелся аккурат между бровей. Почти неощутимый венец, напоминающий о себе только легким покалывающим теплом.

– Мицарель, позаботься о Хэл.

– Да, моя королева… Еваника.

Лайлионн выскользнул из хранилища, и я, вложив новообретенный меч в ножны на поясе, поспешила вслед за ним, туда, где танцевало драконье пламя и слышались взрывы и грохот падающих белых башен…