ГЛАВА 4.

Лошади, как выяснилось, были у всех, кроме меня. Нет, у Хэл лошади тоже не было, но она так приглянулась Туману, что он безропотно позволил усадить ее позади Вильки, даже не помыслив о том, чтобы сделать свечку или удариться в галоп. Я тихо позавидовала способности Хэл найти общий язык даже с Вилькиным злобным жеребцом и уже собиралась было пойти к западным воротам своим ходом, как вдруг Данте, уже сидевший в седле нетерпеливо приплясывавшего на месте жеребца, наклонился и втащил меня на седло перед собой. Я вопросительно покосилась на него, но он даже бровью не повел, что я поняла как намек на то, что таскание моей, так сказать, личности наподобие мешка с мукой с земли на седло и обратно входит в обязательный пакет услуг, предоставляемых им в качестве проводника.

– Куда едем? – невозмутимо осведомилась Вилька, подозрительно оглядывая Данте, придерживающего меня, чтобы я, не дай бог, раньше времени не вывалилась из седла. Я немного поерзала, пытаясь принять максимально удобное и устойчивое положение, и ответила:

– К западным воротам. Там меня ждет… э-э-э… мой друг, который согласился меня подвезти. – Вилька кивнула, видимо, догадалась, про кого я изволю говорить. Алин же, прищурившись, с подозрением посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Я махнула рукой – поехали, мол, и тут же об этом пожалела. Видимо, вредный белогривый жеребец только и ждал сигнала, чтобы продемонстрировать мне свои скаковые качества – он так резко взял с места в карьер, что у меня челюсть отозвалась дробным стуком, который сделал бы честь любому восставшему скелету.

Я вцепилась в руку Данте, удерживавшую меня от позорного падения (кажется, это становится привычкой), но глаза мужественно не закрыла, решив, что чем раньше я привыкну к фокусам этой скотины, по недоразумению родившейся жеребцом, а не василиском, тем лучше. К той минуте, когда мы на полном ходу проскочили через западные ворота, я окончательно поняла, что волки – лучшее ездовое средство во всей Роси. С ними, по крайней мере, есть шанс договориться.

Иное дело с лошадьми, с которыми мне не везет начиная с двенадцати лет, когда наставнику пришло в голову отдать меня обучаться верховой езде на пару с Вилькой. Через неделю я заныла и слезно просилась обратно, потому что Вилья держалась в седле, словно влитая, меня же трясло и подбрасывало при мало-мальски быстром маневре выделенной мне лошади. Я все-таки освоила верховую езду, но это обошлось мне в полгода мучительных тренировок, отбитого зада и ноющих ног. После чего я дала себе зарок – не ездить на лошадях без насущной необходимости. Волки же намного лучше лошадей в том смысле, что когда ты скачешь на волке, то как бы сливаешься с ним в единое целое, поэтому тебя практически не трясет и не подбрасывает даже во время особо изощренных волчьих пируэтов.

Мы отъехали от Стольна Града примерно на полверсты, когда я ощутила присутствие Серебряного.

– Данте, остановись.

Он подчинился моментально, и под его твердой рукой нахальный вороной жеребец застыл, как громом пораженный. Я с трудом сползла с седла и, едва ощутив под ногами твердую землю, отправила ментальный импульс по направлению к Серебряному.

Волчий вой, разлившийся по округе, дал мне понять, что я услышана, и меньше чем через минуту я увидела седого волка с черной полосой вдоль хребта, который несся к нам со скоростью выпущенной стрелы. Алин потянулся было к луку, но я остановила его предупреждающим возгласом. Серебряный затормозил в десяти шагах от нас, до полусмерти перепугав Хэлириан, и выжидающе уставился на меня.

«Я пришел проводить тебя, ведунья. Хочу тебя предупредить – не отвечай мне вслух, для меня достаточно будет просто мысли, направленной ко мне».

Я кивнула.

«Ты им не доверяешь?».

«Не доверяю. Ты среди них – единственный человек, поэтому я прошу тебя, не будь чересчур беспечной».

«Хорошо».

Я улыбнулась и, подойдя к Серебряному, погладила его по морде.

– Ребята, знакомьтесь. Это – Серебряный. Он мой друг и согласился подвезти меня до Вельги-реки.

Я обвела притихших «ребят» торжествующим взглядом. Вилька невозмутимо кивнула, она уже не раз видела, как разумные волки катают меня или моего наставника, так что сей факт ее не особо удивил, но вот остальные застыли с крайне озадаченным видом. Алин ошеломленно смотрел то на меня, то на Серебряного, на которого я уже успела взгромоздиться, и наконец его прорвало:

– Это что же, люди сумели договориться с разумными волками? Да ведь даже у эльфов это не вышло!

Мы с Серебряным скептически переглянулись, являя собой живое доказательство ошибочности суждений эльфов о людях, после чего волк вильнул хвостом и помчался по наезженному тракту по направлению к Вельге-реке.

Верстовые столбы с краю дороги только и мелькали, торговые обозы, ползшие по направлению к Стольну Граду, слились в один сплошной поток, а купцы успевали лишь заметить пятерых всадников, скакавших цепочкой к ближайшему крупному селу – Синим Рощицам. Впереди скакал высокий черноволосый рыцарь на рослом жеребце редкой заморской породы, за ним – совсем молоденькая девушка на низеньком сером коньке, который тем не менее почти не отставал от вороного. После чего пронеслись еще две девушки на здоровенном рыцарском коне, а замыкал цепочку златоволосый эльф на белом жеребце. Купцы привставали, стараясь подробнее разглядеть всадников, но все было бесполезно – они мчались так быстро, что не успевала оседать пыль, поднятая копытами коней, как всадники уже скрывались за очередным поворотом…

Осенние сумерки спустились неожиданно быстро, захватив нас на полпути между Стольным Градом и Синими Рощицами, где мы рассчитывали пополнить запасы провизии и, если удастся, слегка подзаработать. Ребята уже прикидывали, смогут ли проскакать всю ночь напролет, но мы с Хэлириан подняли такой вселенский плач, что мужчины сдались и широким жестом предложили нам выбрать место для привала.

Я оглянулась – кромка леса чернела в полуверсте позади нас. Тракт вильнул, уводя нас на открытое место посреди обширных лугов, где уже пожелтевшая и побитая первыми заморозками трава печально приникла к земле. В лес возвращаться никому не хотелось, поэтому мы сошли с тракта и, отойдя на два десятка саженей от дороги, принялись расчищать место для ночлега. Я нагло погнала Алина в лес за дровами, но тот заупрямился, поэтому пришлось идти нам с Вилькой в компании Серебряного, который увязался вслед за нами – помогать, значит. На самом деле я подозревала, что волку попросту не хотелось оставаться в компании трех жеребцов с буйным характером. Что ж, я не могла его за это осуждать…

К нашему с Вилькой обоюдному восторгу идти далеко нам не пришлось – отойдя от лагеря на полсотни саженей, мы наткнулись на сухое, слегка подгнившее корявое дерево с обломанными сучьями, которое, судя по всему, когда-то было березой, но потом сломалось во время весеннего урагана и теперь служило памятником самому себе. Я засучила рукава и, пробормотав про себя заклинание, выбросила руку с растопыренными пальцами в сторону покосившегося ствола.

Ствол хрупнул и осыпался на землю крупными кусками. Мы с Вилькой переглянулись и, тяжело вздохнув, принялись собирать обломки с земли, по возможности выбирая самые мелкие и сухие. В итоге, нагрузившись дровами, мы обнаружили, что уже совсем темно, не то что лагеря – леса не было видно.

– Блин, – немногословно высказалась я по данному вопросу.

– М-да… – не менее глубокомысленно отозвалась мне в тон подруга. И мы одновременно уставились на Серебряного, чьи глаза в наступившем мраке горели ярко-зелеными огоньками.

Волк ответил нам страдальческим взглядом, но все-таки покорился судьбе и, слегка понурившись, мужественно довел нас до лагеря, после чего удалился на ночной промысел. Мы же торжественно сгрузили нашу добычу перед слегка оторопевшими мужчинами, не знавшими, что нас с Вилькой за дровами посылать – леса можно лишиться.

– Это что? – после продолжительного молчания спросил слабым голосом Алин, изумленно взирая на гору разнокалиберных обломков.

– Дрова для костра, – дружно ответили мы.

– Это-то я понимаю, но зачем так много?

– Мало ли, ночи холодные, утром завтрак сварганить надо… Ты не рефлексируй, а костер разводи, холодно ведь!

Эльф поднял ладони кверху, сдаюсь, мол, после чего пошел процесс разжигания костра.

Осенью.

Из сырых дров.

Гы-ы-ы!..

Я минут десять, сдавленно хихикая, наблюдала за тем, как Алин в компании с Данте честно пытается одолеть несговорчивые дрова и запалить-таки костер. Потом зубы мои начали стучать от холода, и, не дожидаясь, когда совсем окоченею и не смогу произнести ни одного заклинания, я метнула в кучку дров мини-пульсар, отчего дерево вмиг занялось, выбросив в воздух облако искр и пару мелких щепок. Алин осуждающе покосился на меня:

– Ева, если ты могла запалить костер с помощью магии, то зачем заставила нас этим заниматься?

– Потому что вы отказались пилить за дровами, вот почему. Считай это мелкой местью.

– Все вы, женщины, мелочные существа… – буркнул Алин, но я его уже не слушала, роясь в сумке в поисках брошенной туда вчера провизии.

Провизия находиться не хотела, поэтому я, потеряв терпение, попросту перевернула сумку вверх дном, высыпав все ее содержимое на одеяло. Девчонки-то привычные, а вот Данте с Алином выпали в осадок при виде кучи барахла в полтора локтя высотой, которая вывалилась из небольшой на вид сумки. Я немного поворошила скопище книг, одежды и мешочков с травами, после чего торжественно извлекла на свет костра краюху хлеба, сыр, штук десять яблок и шмат ветчины, завернутый в полотенце. Все это я передала Вильке, которая моментально занялась приготовлением бутербродов на сон грядущий, а сама я занялась сортировкой и более или менее аккуратным укладыванием вещей.

Наконец я убрала в сумку все, кроме книжки с путевыми заметками наставника, и, улегшись у костра на сложенное вдвое теплое одеяло, стянула у Вильки бутерброд с ветчиной и румяное яблоко и принялась разбирать неровный размашистый почерк.

М-да, пятьдесят лет назад на этом тракте было очень неспокойно – если судить по запискам Лексея Вестникова, то в лесах вдоль тракта водилась уйма нечисти пополам с нежитью, чего только стоит скопище гулей в версте от тракта, где как-то раз почудил некромант. А про диких гоблинов и кистоперов даже вспоминать не хочется. Не-э-эт, на фиг эти заметки, а то ночью не усну от страха, ожидая скрежетания зубов над ухом.

Я захлопнула книжку и не глядя кинула ее в сумку.

Мой взгляд нечаянно остановился на весело болтающих Вильке и Данте, и я внезапно поймала себя на мысли, что мне хотелось бы оказаться на месте подруги…

– Ева. – Я вздрогнула и обернулась – надо мной нависал темно-зеленой скалой Алин. – Можно к тебе подсесть?

– Да, конечно. – Я равнодушно пожала плечами и подвинулась. Эльф тотчас грациозно опустился на одеяло рядом со мной.

– Ева, я все никак не могу поговорить с тобой о том, что произошло между нами…

– Алин, ничего не было. – Я со злостью посмотрела в подозрительно искренние глаза эльфа. – И никаких «нас» нет и быть не может.

– Но…

– И если ты хоть раз заикнешься об этом, то отправишься домой. Поверь, у меня найдутся средства, чтобы вернуть тебя в Столен Град. Мы в лучшем случае знакомые, даже еще не друзья. Вопросы есть?

– Ты все такая же злючка. – Алин с улыбкой отвел прядь волос с моего лица.

Я возмущенно подскочила, и тотчас кончики моих пальцев засветились, а пламя костра полыхнуло двухаршинным столбом огня.

– АЛИН! – Вилька молниеносно выхватила клинок. – В чем дело?

– Виль, убери его от меня от греха подальше, а не то я за себя не отвечаю!

Наглядная демонстрация силы помогла, поэтому Алин, отвесив мне немного издевательский полупоклон, подхватил свои вещи и удалился из освещенного костром круга. Я ухмыльнулась и с головой завернулась в теплое одеяло, тем самым показывая полнейшее нежелание отвечать на какие бы то ни было вопросы.

Проснулась я оттого, что кто-то едва слышно всхлипывал. Я вылезла из одеяла, мимоходом отметив, что небо почти очистилось от туч и в прорехи время от времени проглядывает тусклая луна.

Всхлипы повторились, и я, подобравшись поближе к источнику звука, легонько тряхнула его, а точнее ее за плечо.

– Хэл, проснись. – Девушка вздрогнула и открыла глаза с неестественно расширившимися зрачками. Она вцепилась в мое плечо странно горячими руками и зашептала:

– Ева, они здесь, я их чувствую.

– Да кто «они»?

– Аватары!

Костер, чихнув, погас, и мы остались в темноте, почти не рассеиваемой слабым лунным светом.

Я вскочила на ноги и принялась тормошить Вильку, которая от одного только слова «аватар» подскочила как ужаленная и принялась лихорадочно нашаривать четырехзарядный арбалет, тот самый, который я подарила ей на восемнадцатилетие…

Аватары напали, как всегда, внезапно. Только что небо было чистым – и вот уже я едва успеваю уклониться от спикировавшего на меня пестрокрылого аватара. Промахнувшись, он начал набирать высоту для второго захода. Я в долгу не осталась – вслед аватару улетел ярко-синий комок огня, от которого тот не успел уклониться. Пульсар чиркнул по вороненым доспехам, оставляя светящийся след, и ушел в сторону. Вилька на пару с Алином обстреливали второго аватара, а Хэлириан укрылась за лошадьми, крепко сжимая в руках эльфийский кинжал.

Пестрокрылый аватар, делая вторую попытку нападения, не стал повторять свою же ошибку и идти со мной на сближение. Вместо этого он резко взмахнул руками, и в мою сторону полетел добрый десяток длинных трехгранных дротиков. Если бы не Данте, в последний момент выдернувший меня из-под обстрела, то из меня получилось бы великолепное решето.

– Проснись наконец! – Он резко встряхнул меня, одновременно выхватывая из наспинных ножен двуручный меч. – Кто это такие?

– Потом объясню! Ложись! – На этот раз сверху оказалась я, а над моим ухом просвистело что-то маленькое и острое, разрезав кожу на виске так, что на два пальца влево – и я осталась бы без глаза.

– Ты как?

Ответить я не успела, потому что чьи-то сильные руки обхватили меня поперек талии, стиснули, словно в стальном обруче, и резко дернули вверх.

Я удивленно смотрела на то, как земля стремительно, рывками, удаляется от меня, а потом попыталась освободиться. Но когтистые руки аватара так сжали меня, что я не придумала ничего лучше, как картинно захрипеть и мертвым грузом обмякнуть в железном захвате. Идея была хорошая, но когти аватара с такой силой впились в меня, что прорвали куртку и задели кожу. Я взвизгнула и забилась с новой силой.

– Не дергайся, ведьма. – От ледяного нечеловеческого голоса меня словно окатило ушатом холодной воды. Я извернулась и столкнулась глазами с пустотой в прорезях маски. – Нам нужна только сбежавшая жрица. Отдай нам ее и талисман, и мы отпустим и тебя, и твоих спутников.

– А не пошли бы вы… – пробормотала я.

– Ну что ж, ты сделала свой выбор. – С этими словами аватар попросту разжал руки, и я полетела вниз с высоты птичьего полета.

Мамочки, на такой высоте никакая левитация не спасет!

Ветер засвистел в ушах, и заклинание левитации вырвалось из меня на уровне рефлекса. Падение не остановилось, но слегка замедлилось, так что в гущу веток я влетела уже с гораздо меньшим ускорением.

Ветки, разумеется, сильно смягчили падение, но когда я, расцарапанная в кровь, хотя по счастью и не выколовшая себе глаза, рухнула на землю, то у меня вышибло весь воздух из легких начисто. Несколько минут я лежала неподвижно, наполовину засыпанная сломанными ветками и облетевшими листьями, пытаясь заново научиться дышать. Это мне благополучно удалось, и пришлось выполнять вторую, гораздо более сложную часть программы, а именно подняться на ноги или хотя бы сесть, но при малейшей попытке пошевелиться мне стало совсем нехорошо.

Ладно, начинаем проверять все по порядку. Глаза вроде как видят, это хорошо. Идем дальше.

Руки-ноги я чувствую, пальцы шевелятся, значит, позвоночник тоже не пострадал… Похоже, лежание на холодной земле пошло мне на пользу, потому как в голове у меня прояснилось настолько, что я даже сумела вспомнить заклинание для диагностики физического состояния, а после применения – уже точно знала, что мне невероятно повезло. У меня ничего не было сломано, самым серьезным повреждением была длиннющая ссадина на левом бедре, где острая ветка при падении прорвала тонкую штанину брюк и разодрала ногу. Ну а синяки и царапины имелись в таком огромном количестве, что проще было забыть о них до того момента, пока я не доберусь до своей сумки – у меня там лежали неплохие снадобья. Но до нее надо было еще добраться…

В темноте предрассветного леса раздался протяжный волчий вой, потом еще раз, ближе. Я приподнялась на локте, прислушиваясь. Вой стих, но его сменил шорох в кустах, как будто кто-то ломился ко мне, презирая преграды на своем пути. Шорох приближался, да так быстро, что у меня мурашки замаршировали взад-вперед по расцарапанной спине, что отнюдь не добавило мне приятных ощущений. Самое противное, что встать я не могла, хоть и пыталась – сил не хватало, да и все тело болело прямо-таки до невозможности.

Кусты шелохнулись, и в пяти локтях от меня выскочил серебристый матерый волк с черной полосой вдоль хребта. Я вздохнула с облегчением и без сил упала обратно на землю.

«Еваника, ты как?».

– Не очень, – с трудом ответила я Серебряному. – Вроде ничего не сломано, но встать не могу – все болит.

«Попробуй на меня взобраться. Я отнесу тебя к полуэльфийке».

– Издеваешься? Я встать-то не могу, а ты еще хочешь, чтобы я на тебя залезла?

«Постарайся».

Волк улегся на землю рядом со мной, пристально на меня глядя. Я тяжело вздохнула, имитируя последний вздох, но моя попытка вызвать у Серебряного жалость пропала втуне. Пришлось шевелиться.

С трудом перевернувшись на живот, я с грехом пополам стала заползать на широкую волчью спину, преувеличенно громко стеная в надежде, что меня все же оставят в покое. Серебряный не без ехидства наблюдал за моими попытками изобразить умирающего лебедя, но издеваться, слава богу, не стал. У меня же было такое ощущение, будто я лезу не на волчью спину, а по меньшей мере на Закатный пик Гномьего Кряжа. Наконец мне все же удалось распластаться на Серебряном, и он тут же поднялся и легко побежал сквозь лес. То ли я настолько устала, что задремала и не чувствовала тряски, то ли Серебряный действительно так мягко скользил по узким тропкам, но мне казалось, что я не скачу на волке, а лежу в теплой уютной колыбели, которая тихонько покачивается, убаюкивая…

– А-а-а-а! Вилька! Кто ж тебя учил так ссадины промыва-а-ать?!

– Сама же и учила, – невозмутимо отозвалась подруга, щедро поливая длинную царапину на бедре травяной настойкой на спирту. Я в очередной раз взвыла и попыталась колдануть что-нибудь замораживающее, но Данте был начеку и вовремя перехватил мои руки, не давая произвести необходимые пассы. Я крепко выругалась, но тут Вилька решила, что на сегодня с меня достаточно, достала из моей сумки самоклеющуюся ленту-бинт и с ее помощью наложила повязку.

– Вот и все. А ты орала.

– Попробуй рухнуть с такой высоты, и я на тебя полюбуюсь, – проворчала я, зачаровывая прореху на брюках. К месту экзекуции тихонько подошла Хэл и, немного смущаясь, уселась рядом со мной.

– Ева, как ты?

– А как ты думаешь? – буркнула я, поднимаясь на ноги и делая пробные шаги. Ничего, терпимо, а к завтрашнему вечеру благодаря мази боль пройдет совсем.

– Выглядишь ты ужасно.

– Верю. Поэтому не прошу зеркала. И без него знаю, что у меня лицо такое, как будто в стенку влетела. На полном ходу.

– Ничего, до свадьбы заживет. – Вилька дружески хлопнула меня по плечу, заставив повторить трехэтажный вопль на бис. Хэл покраснела, а Серебряный нервно дернул ухом и укоризненно покосился в мою сторону.

Знаю. Знаю, что ругаться ТАКИМИ словами из орочьего лексикона не пристало ни одной порядочной девушке, даже ведунье, но что уж поделать – вырвалось…

– Кстати, ведунья Еваника, вы ничего не хотите нам сказать? – раздался у меня за спиной вкрадчивый, подозрительно ласковый голос Данте, заставив вздрогнуть и медленно повернуться в его сторону. В тусклом сером свете его глаза казались черными дырами посреди лица, моментально напомнив мне глаза пестрокрылого аватара. – Похоже, когда вы нанимали меня на роль проводника, вы умолчали о том, что имеете честь быть объектом преследования.

Нет, ну ты подумай, как завернул! Немного растерявшись, я не придумала ничего умнее, кроме как перевести стрелки на Хэл:

– Вон она вам все объяснит. От начала и до конца, со всеми подробностями.

– Что, не хватает мужества объяснить все самой? – М-да, по части ехидства и иронии мне пока что ой как до него далеко…

– Если честно, то нет. Просто это ее тайна… И ее народ. Вот и выспросишь у нее все по дороге в Синие Рощицы. Сомневаюсь, что… – Тут мне в голову стукнулась мысль, которая до того томилась где-то в подсознании. Я развернулась на каблуках и уставилась на Данте: – Как получилось, что аватары ушли? И оставили вас в покое?

На лице Данте не дернулся ни один мускул, тем не менее я почувствовала, что он напрягся. Выходит, все не так просто…

Вилька неслышно подошла и накинула мне на плечи теплый коричневый плащ вместо прежнего эльфийского, который после падения сквозь ветки деревьев превратился в живописные, ни на что не годные лохмотья.

– Ева, когда ты упала… В общем, Алин ранил из лука того аватара, который бросил тебя на землю. Не знаю, что случилось с моим братцем, но он умудрился подстрелить этого гада, когда он находился так далеко, что даже из моего арбалета не достанешь. Но все-таки наш эльф как-то попал в него. После этого аватары смылись, а Серебряный рванул искать тебя.

Я кивнула головой, но все-таки до конца не успокоилась. Что-то во всей этой истории было не так. Аватары нападают на нас уже второй раз, но при этом действуют так, словно у них нет цели поубивать нас всех и забрать Небесный Хрусталь. Если аватары такие серьезные противники, элитные воины Андариона, как отзывается о них Хэлириан, то почему мы уже второй раз уходим от них так легко, с минимальными потерями? Последним соображением я поделилась со своими друзьями, те согласно покивали.

– Выходит, у них другая цель? – Вилька задумчиво теребила арбалетный болт.

– Выходит, что так. Хэл?

– Не знаю я… – Вид у нее был озадаченный. – Получается, что у них другой приказ. Не убить, не уничтожить, иначе мы не пережили бы и первой встречи с ними.

– Значит, им нужно от нас что-то.

– Не им. А тому, кто отдает приказы.

– Хэл, – я легко тряхнула головой, не позволяя мыслям расползтись, – напомни-ка, кто отдает приказы аватарам?

– Король, разумеется.

– Но ведь сейчас-то короля у айранитов нет. Выходит, что аватары действуют сами по себе?

– Не знаю. Просто понятия не имею.

– Ладно, девочки. Я лично предлагаю сесть в седло и добраться до Синих Рощиц. Все равно уснуть мы не уснем, а оставаться здесь по меньшей мере неумно. – Мы удивленно посмотрели на эльфа, который уже гордо восседал на белоснежном жеребце. – Кто за?

Возражений не нашлось…