ГЛАВА 13.

Ночь на опушке Заповедной дубравы прошла относительно спокойно – нежить поблизости не шастает, в кустах только мелкая лесная нечисть изредка шебуршится. Красота, да и только. Вот если бы еще комаров поменьше было…

Я, не открывая глаз, хлопнула ладонью по щеке, мечтая прибить мерзко звенящего гада. На несколько секунд воцарилась тишина, потом опять послышался до тошноты знакомый писк. Черт, как же мне они надоели! Такое ощущение, что спишь не в лесу, а как минимум у обширного болота! Откуда их тут столько взялось-то? И ведь магия не помогает толком – действует часа на полтора максимум, а потом все по новой. Я с легкой завистью покосилась на завернувшуюся в одеяло по самые уши полуэльфийку, которой то ли было начхать на местное комарье с высокой колокольни, то ли треклятые насекомые облетали ее стороной, предпочитая не связываться.

Угу, при этом атакуя меня с удвоенным энтузиазмом!

Не открывая глаз, я пробормотала нужное заклинание, и тотчас комариный писк над ухом стих. Зато послышался приятный женский голос:

– Да уж, горазды вы спать, не добудишься.

– Значит, будить не надо, – машинально ответила я, толком еще не проснувшись и привычно отмахиваясь от голоса, который, как показалось, мне попросту приснился.

– Вот народ пошел!..– В голосе прорезалось явное удивление, а до меня наконец-то дошло, что этот весьма содержательный разговор мне вовсе не снится.

Я резко села, чуть не запутавшись в одеяле, и во все глаза уставилась на девушку, восседавшую на ближайшем пне напротив нашей стоянки. Интересно, как она к нам так тихо подобралась, что ее не уловил чуткий слух полуэльфийки, да и мой охранный круг, который я выставила на полянке, ее пропустил и никак не отреагировал на ее присутствие?

Скажу только одно – девушки было много.

Высокая, выше меня на полголовы точно, с короткими красноватыми волосами, стоящими чуть ли не дыбом, как будто их долго и упорно зачесывали с помощью воска, и с круглым, правильным лицом, на котором блуждала чуть рассеянная, но на диво ироничная улыбка. Фигура, гармоничная и пропорциональная, несколько удивляла наличием двух «таранов» весьма приличного размера и общей полноватостью, но все равно выглядела весьма привлекательной. Одета, вернее завернута, девушка была во что-то вроде расшитого розовыми и красными узорами одеяла, доходящего почти до пяток.

– Ев, это кто? – удивленно спросила еще толком не проснувшаяся Вилька, выпутываясь из одеяла и сонно щурясь в первых солнечных лучах, падающих на поляну.

– Кажется, догадываюсь, – ответила я, сцеживая зевок в кулак и шаря в своей бездонной суме в поисках фляжки с водой. – Святая Ринна, так?

Красноволосая дева в расшитом одеяле широко улыбнулась и кивнула.

– А вы кого ожидали увидеть в Заповедной дубраве? Извините уж, записных красавцев для вас не подыскала, может, я на что сгожусь? – кокетливо ответила она, прижимая правую ладонь к объемной груди.

Кажется, челюсть у меня отвисла до неподобающих пределов, а глаза Вильи расширились до размеров золотой гривны.

Повисла пауза, выдержав которую девушка, прозванная святой Ринной, довольно расхохоталась:

– Девушки, да вы что? Я ж пошутила, а вы всерьез восприняли. Всевышний, и как вы вообще добрались до моего леса – ума не приложу. Кстати, как вас зовут-то? Меня, как вы уже догадались, Ринной. Можно без «святой» – это уже бездари придумали.

Я облегченно выдохнула и, нашарив-таки флягу, принялась умываться, между делом пытаясь представиться:

– Еваника Соловьева, лесная ведунья. А там Ревилиэль сидит, моя лучшая подруга.

– Очень приятно. – Ринна соскользнула с пня и плавной походкой подошла к нам. – А теперь вопрос по делу: девушки, может, не пойдете к Алатырской горе, а?

– Почему это?! – в один голос воскликнули мы с Вильей, сворачивая одеяла и пытаясь упихнуть их в седельные сумки, стоявшие неподалеку на траве.

Ринна вздохнула и негромко, словно обращаясь к самой себе, сказала:

– Ладно, пойдем по длинному пути… Итак, – возвысила она голос, внезапно наполнившийся невероятной глубиной звучания, – Алатырская гора не место для слабых духом. Драконы не щадят никого, кто переступает границы их царства, посему прошу вас – покиньте пределы Заповедной дубравы. Возвращайтесь с миром в ваши дома, и да пребудет с вами милость Всевышнего…

Ринну окутало розоватое сияние, преобразившее девушку во что-то неземное, фантомное. Ее голос разливался по рассветной дубраве, как поток воды по руслу, заполняя собой каждую клеточку души. И где-то глубоко внутри я ей верила.

Действительно, зачем идти к драконам, если можно отправиться домой? Там тепло, уютно, и под солнечными лучами сверкает поверхность озера. Метара печет оладьи, она тоже, наверное, соскучилась, да и волхву Силантию без нас с Вилькой трудновато. Ветер перебирает разнотравье на лугах неподалеку от деревни, а старая ива шелестит серебристыми узкими листочками, словно шепча о чем-то ушедшем… Там летом идут проливные дожди вперемежку с солнечными лучами, а зимой завывает метель. Мороз разрисовывает оконце изумительными по красоте ледяными узорами, а в холодном воздухе по вечерам пахнет свежевыпеченным хлебом. И так здорово вбежать в прогретую горницу, скинуть теплую дубленку, припорошенную снегом, на дровяной ларь в сенцах и протянуть озябшие пальцы к жаркому пламени в печи, улыбаясь потрескавшимися на морозе губами…

Дом – там, где твое сердце. Где тебя ждут, несмотря ни на что…

…Возвращайся…

Я вздрогнула, отгоняя розовый туман, плывущий перед глазами, и с удивлением обнаружила, что готовлюсь усесться на покорно опустившего голову к траве Тумана, в седле которого уже находилась Вилья, смотревшая прямо перед собой пустым, невыразительным взглядом. Интересно, а что видит она?

До меня наконец-то дошло, кого представляет собой святая Ринна.

Есть такой подвид магически созданных существ – лесные сирены. Это страж, охраняющий вверенный ему лес от чужаков. Пока все спокойно, лесная сирена словно растворяется среди деревьев так, что частичка ее живет в каждом кусте, в каждом дереве и в каждой травинке. Она может принять любой облик, встречая чужеземцев, рискнувших-таки нарушить границу. Ее магия – это гипнотизирующий голос, способный убедить практически кого угодно в чем угодно, причем магическим путем от этого голоса защититься невозможно, равно как нельзя заткнуть уши. Можно попытаться перебороть ее магию, но это у кого как получится.

Лесная сирена умеет видеть самое большое желание в душе существа, подпавшего под ее чары, потому-то ее увещеваниям сложно противостоять – это все равно что бороться с самим собой. Ринна увидела, что больше всего я хочу обрести дом, из которого мне не захочется убежать и куда я буду возвращаться раз за разом, зная, что меня там ждут. Ждут всегда с радостью.

Можно сказать, что Древицы практически стали для меня таким домом, только вот чего-то там все равно не хватало…

Или кого-то.

Я тряхнула волосами и взглянула в ироничные карие глаза лесной сирены. Ринна нарочито тяжело вздохнула и уселась прямо на траву, подобрав складки своего непонятного одеяния.

– Так, длинным путем ты тоже не хочешь… И что мне с вами обеими делать?

– Пропустить, – брякнула я, глядя на то, как розоватый туман, клубящийся в зрачках Ревилиэль, стремительно тает, словно зыбкая дымка над рекой под солнечными лучами.

Полуэльфийка моргнула и удивленно посмотрела сначала на меня, потом на Ринну.

– Ев, я что-то пропустила?

– Ага, наш стремительный отъезд до дому до хаты! – отозвалась я, приходя в себя окончательно. – За провал в памяти скажи спасибо вон той красноволосой лесной сирене. Ее работа. Кстати, за оружие можешь не хвататься, – предупредила я подругу, которая уже соскочила с коня и потянулась к мечу, висевшему у пояса. – Лесную сирену можно только магией одолеть. Или же попробовать договориться.

– Вот еще, договариваться! – буркнула Вилья, но руку от оружия убрала.

Я вздохнула поспокойнее и осведомилась у «смиренно» улыбающейся Ринны:

– Может, все-таки пропустишь к драконам, а? Нам ведь не просто так, а по делу.

– Всем надо не просто так. – Сирена пожала плечами. – Только вот ушлые драконосеки, вообразившие, что смогут в одиночку проникнуть в Алатырскую гору, наворовать там драгоценностей полные пазухи, походя убить парочку драконов – чтобы было, чьи головы над камином приколачивать, – и убраться восвояси, тоже по делу шли. По священному и неприкосновенному – усекновению чешуйчатых гадов.

– Твоих создателей, между прочим, – предположила я.

К моему удивлению, я угадала – Ринна кивнула и улыбнулась:

– А ты все-таки посообразительнее будешь, чем кажешься на первый взгляд.

– Вот уж спасибо. – Я закашлялась, не ожидая от сирены подобного «комплимента». – И все-таки к драконам у нас действительно дело. Честное слово, это не кража сокровищ и не попытка разделать тушу какого-нибудь дракона на составляющие.

– Верю, – подумав, отозвалась Ринна, разглядывая меня в упор. – Еваника, а тогда за каким айранитом тебя понесло через Заповедную дубраву?

Всевышний, драконы что, айранитами ругаются, как люди – лешими и чертями, эльфы и орки – друг другом, а гномы всеми подряд?!

Н-да, все может оказаться серьезнее, чем кажется на первый взгляд…

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда поблизости что-то затрещало, земля под ногами чуть вздрогнула, словно по ней пробежала невидимая волна, и в двух десятках шагов от нас, на самом краю поляны, полыхнул жаркий столб огня. Из него неторопливо выбралось непонятное существо, больше всего похожее на покрытого шрамами, согнувшегося в три погибели и вставшего на четвереньки человека. Ага, только у человека глаза не сияют расплавленным железом, да и трава не чернеет под его неслышными шагами. Столб пламени опал так же быстро, как и появился, а непонятное существо повело, словно принюхиваясь, мордой, отдаленно напоминающей искаженное в смертельной агонии лицо, и уставилось на нас слепыми глазами, отбрасывающими раскаленный блеск из-под сморщенных век.

– Еваника, что это?..– слабо прошептала Вилька, машинально хватаясь за меч и не сводя глаз с уродливого существа, вышедшего буквально из-под земли в столбе пламени.

– Понятия не имею, – отозвалась я, делая шаг назад и перебирая пальцами в воздухе, готовя заклинание помощнее. Как мне кажется, с мечом против этой твари идти бесполезно, да и не настолько хорошо я им владею, чтобы рискнуть. Все-таки магия надежнее. – Впервые вижу, даже не могу определить, что это…

– Зато я могу, – тихим голосом, в котором ледяным ветром сквозила ярость, прошипела Ринна. – Это они проникают в Алатырскую гору! Ни разу не видела, как они появляются, но теперь-то я точно знаю! Будь прокляты айраниты, насылающие на нас этих чудовищ!

– Да при чем тут айраниты?! – возмущенно возопила я, на миг забыв о непонятном существе, принюхивающемся всего лишь в нескольких саженях у края поляны.

Зря забыла, как выяснилось.

Потому что неизвестное существо припало к земле и молча, без единого звука, метнулась к Вилье. Полуэльфийка только успела отскочить в сторону от атакующей твари, когда та на полном ходу впечаталась в бок жалобно заржавшего Тумана. Послышались леденящие кровь звуки ломающихся костей, и мощный рыцарский жеребец завалился на бок, суча ногами по земле и оглашая окрестности пронзительным ржанием. Белая как мел Вилька уже поднималась на ноги, выставив перед собой меч, кончик которого предательски дрожал.

Все случилось так быстро, что я даже не успела ничего сделать – просто смотрела на то, как тварь с огненными глазами неспешно, с какой-то жутковатой грацией слезает с уже затихшего коня, облизывая окровавленную морду и поворачиваясь в сторону бледной Вильки.

Не успеет подруга уклониться, точно знаю, что не успеет!

Мир в моих глазах на миг дрогнул, а потом проступил невероятно четко, словно сквозь магическое стекло. Только я уже знала, что не магия это, а ипостась айранита, проглянувшая из моих глаз черным зеркалом. На секунду я оглохла – по крайней мере, мне так показалось, – а потом в крови сам собой вскипел жар, рванувшийся от сердца.

Широкие темно-синие крылья развернулись за спиной, с треском порвав рубашку при трансформации, кончики пальцев словно закололо сотнями иголочек, когда ногти сменились голубоватыми заостренными когтями. А когда я рванулась на перехват, стремясь защитить все еще стоявшую столбом подругу, острые клыки во рту оцарапали нижнюю губу, пустив по подбородку тоненькую струйку обжигающе-горячей крови.

Я все-таки успела. Сбила тварь прямо в длинном прыжке, полоснув по окровавленной морде когтями. Беззвучный вопль, кажется, услышала только я, когда он прокатился по мне мельничным жерновом, отбрасывая в сторону так, что я проехала по траве пару саженей, прежде чем остановилась. Спину саднило, но крылья вроде как не были повреждены – по крайней мере, они повиновались, когда я попыталась ими пошевелить.

– Еваника, в сторону!

К сожалению, предупреждение запоздало, потому что я почувствовала, как меня мощным ударом неестественно вытянутой лапы припечатало к земле, начисто выбив весь воздух из легких. Человеку этот удар проломил бы ребра, я же всего лишь закашлялась и успела-таки ухватить тварь за горло, не давая ей применить весьма впечатляющие треугольные зубы, растущие в пасти как минимум в два ряда. В голове мелькнула мысль, от которой сердце подскочило, и, если бы руки у меня не были заняты удержанием невероятно сильной и какой-то верткой твари подальше от себя, я бы точно всплеснула ими.

Я не могу колдовать в таком положении!

Лежа на спине, да еще будучи придавленной этим ни разу не виданным существом, с руками, которые с трудом удерживали пышущую странным жаром пасть в двух вершках от лица, я была способна только на силовую волну, которая, как я уже точно знала, не принесет этой твари никакого вреда. Даже не отбросит назад – только слегка подвинет в сторону, а меня это ослабит.

– Ева!

На хребет существа со всего размаху обрушился Вилькин меч, да с такой силой, что обычную нежить он рассек бы ровнехонько пополам, но неизвестная тварь только вздрогнула и тонко, протяжно взвыла, отпуская меня и нанося удар наотмашь. Вслепую. Он пришелся вскользь, но этого хватило, чтобы Вилька отлетела на полторы сажени в сторону и, прокатившись по траве, затихла…

Кажется, в глазах у меня на миг потемнело, когда я увидела лучшую подругу, беспомощно распластавшуюся на земле лицом вниз, и облачко рыжих волос на траве. А потом у меня внутри словно что-то сломалось. Словно оборвалась какая-то нить, державшая на привязи что-то внутри меня…

Я тихо зарычала и, мгновенно подавшись вперед, ударила скалящуюся тварь напряженно вытянутой ладонью в грудь, как копьем.

Брызнула темная кровь, по лицу потекли обжигающие капли, а рука, которой я нанесла удар, прошла сквозь что-то, и сейчас ветер, касавшийся ладони, показался мне холоднее сеченьского.[7] Я вздрогнула и уставилась в потухшие глаза твари, которая воистину мертвым грузом обвисла на моей руке, по локоть ушедшей в иссеченное шрамами жилистое тело.

Рука высвобождалась неохотно, сквозь промокший насквозь рукав что-то царапало кожу, и я старалась не думать, что именно, просто хотела избавиться от страшного груза как можно скорее. Наконец мне это удалось, и рука, по локоть покрытая темной, чуть дымящейся кровью, выскользнула с тихим звуком, больше всего напоминавшим всхлип, и тотчас из сквозной дыры в груди твари хлынул поток крови, заливающий траву на поляне и быстро впитывающийся в землю.

Я посмотрела на то, что только что сделала с существом, которое не взял даже меч, голой рукой, и меня замутило. Я все-таки успела добраться до ближайших кустов, где меня вывернуло. Когда первый приступ прошел, я бросила взгляд на правую руку, покрытую до самого локтя уже начавшей запекаться кровью, и все едва не пошло по второму кругу. Спасло только то, что было уже нечем, поэтому я поднялась с четверенек и, пошатываясь, выбралась обратно на поляну, где Ринна уже помогала Вильке подняться. Судя по всему, сломано у полуэльфийки ничего не было, похоже, подруга опять отделалась одними синяками, зато какими!

Ринна и Вилья уставились на меня, выбирающуюся из кустов, как на привидение. Что думала лесная сирена, сказать было сложно, но вот моя подруга переводила взгляд зеленых глаз с моей покрытой кровью руки, украшенной когтями, на дыру в груди распростертой на земле неизвестной твари, и во взгляде этом впервые прорезался страх.

Моя лучшая подруга, знавшая меня без малого десяток лет, сейчас меня боялась!

Неудивительно, сейчас я боялась сама себя. Того, что, оказывается, я могу сделать, находясь в ипостаси айранита.

Вырвать сердце твари, которой нипочем меч из закаленной гномьей стали, голой рукой.

Интересно, а что еще? Что, если мне дать в руки оружие и научить им как следует пользоваться? И это не считая моего магического дара. Что из меня получится?

Аватар. Вот что из меня выйдет!

Неужели Данте чувствовал то же самое, осознавая себя аватаром? Пользовался своей силой не задумываясь, с каждым разом раскрывая в себе новые грани, которые могли напугать до тошноты, или с ужасом смотрел на деяние рук своих? Возможно, не спорю. Потому что сейчас, читая в глазах Ревилиэль страх, который вот-вот мог вылиться в приговор лично мне, я понимала, что мог чувствовать Данте, становясь на путь аватара. Раз уж ты все равно вызываешь такой ужас, то лучше вызывать его у врагов. А друзья? А друзья и знать не будут, кто скрывается под маской и вороненой кирасой…

Я бессильно опустилась на траву и тупо уставилась перед собой невидящим взглядом. Зря я осуждала Данте за его жестокость, за холодную невозмутимость в бою. За его сущность. Кажется, иначе попросту нельзя. – Я посмотрела на свою правую руку, окрашенную в темно-бордовый, с густыми почти черными потеками цвет, и меня передернуло.

– Ев… – Я подняла голову и столкнулась взглядом с бледной Вилькой, протягивавшей мне платок, смоченный водой из фляжки. – Ну чего ты так? На, вытрись, у тебя все лицо грязное.

– Если бы только лицо, – тихо ответила я, беря платок и проводя им по лицу. Нет, платок тут не поможет – только «грязь» размажу. Надо найти ручей какой-нибудь… – Виль, то, что я сделала…

– …Было единственно возможным, – серьезно закончила за меня подруга, глядя мне в глаза. – Ты спасла меня. Так, как на тот момент это было возможно. Мне не в чем тебя упрекнуть.

– Но я же пробила ему грудь голой рукой!

– Так айраниты и не такое могут, – вставила свое веское слово подошедшая поближе лесная сирена. – Еваника, ты что, не знала возможности своего тела? Интересно, в какой глуши тебя держали, если ты не в курсе того, на что способны айраниты в ярости или в отчаянии? Как же ты в Андарионе-то жила?

– Да не жила я там! – воскликнула я, поднимаясь на ноги и стараясь не касаться Вильки испачканной рукой. – Я меньше года назад обрела вторую ипостась! И жила среди людей. И вообще – зачем тебе моя история?

Ринна внезапно улыбнулась, тепло и задорно, как девчонка.

– Ну должна же я знать, кого пропускаю к Алатырской горе.

– Пропускаешь? – изумилась я, откидывая длинную прядь синих с белыми кончиками волос с лица. – Но почему?

– Просто теперь я сомневаюсь, что этих существ подсылают айраниты. – Ринна брезгливо покосилась на распростершийся на земле труп, который под ее взглядом моментально оплели зеленые побеги, а земля словно превратилась в болото, затягивая его в свои недра так, что буквально через минуту о существе напоминало только пятно чересчур яркой и густой травы на краю поляны. – Значит, тебе надо все-таки поговорить с Аранвейном. Не знаю, пропустят ли тебя драконы, но это будет уже на их совести. Еваника, тебе все-таки надо привести себя в порядок. Идем, я покажу небольшое озеро, где ты сможешь смыть кровь. Да, еще один совет – отправляйся к драконам в человеческой ипостаси. Тогда, возможно, вы успеете начать разговор.

– Спасибо, – тихо ответила я, наблюдая, как Вилья с трудом отцепляет уцелевшую седельную сумку от лежащего на боку Тумана.

Существо, возникшее из столба пламени, ударило коня с такой силой, что проломило ему ребра, которые сейчас торчали из страшной раны белесыми осколками. Ревилиэль наконец-то справилась с застежками, взвалила на плечо небольшую седельную сумку, подхватила с земли мой бездонный артефакт и, наклонившись к лошадиной морде, что-то тихо прошептала по-эльфийски. Выпрямилась и подошла к нам с Ринной, глядя перед собой.

– Идем?

– Идем, конечно, – несколько растерянно ответила я, пока не рискуя брать свою сумку, выглядевшую подозрительно тощей. – Виль, мне жаль, правда…

– Мне тоже. – Подруга сморгнула слезинку и внезапно улыбнулась. – Он спас меня, и я буду ему благодарна за это всегда. А теперь – вперед. Я хочу попытаться попасть к Алатырской горе к закату.

Я только кивнула и застыла на месте, когда смена ипостаси накатила на меня горячим прибоем, моментально захлестнув с головой, сдавив грудь и привычно вогнав между лопаток два раскаленных кинжала. Мир в глазах померк, а потом вернулся в норму, когда я взглянула на Вилью уже человеческими глазами и протянула к ней левую, не запачканную кровью руку, лишившуюся когтей, чтобы забрать свою сумку.

Лесная сирена, оглядев нас, кивнула и пошла по вьющейся между деревьями тропе, широкой, ровной и хорошо утоптанной. Странно, вроде бы ее тут раньше не было…

– Это – кратчайшая дорога к озеру, – не оборачиваясь, сказала Ринна. – Я создала ее специально для вас, чтобы вы не шли в обход. А теперь попрошу вас помолчать: в этой части Заповедной дубравы не любят человеческую речь…

Мы с Вильей переглянулись и кивнули.

Лучи яркого летнего солнца пробивались сквозь густую листву, разбиваясь на тысячи лучиков, пронизывающих лес золотыми стрелами. Вокруг царила тишина, какая может быть только в живом лесу – сплетенная из пения птиц, шелеста листьев и порывов ветра, шевелящих макушки высоких деревьев, колоннами вставших по обе стороны от тропы, по которой вела нас лесная сирена – душа Заповедной дубравы, ее сердце и ее голос.

Если бы кожу лица не стягивали засохшие потеки крови неизвестного существа, я бы улыбнулась.

От чуть мутноватой воды небольшого, похожего на купель озерца, надежно скрытого между деревьями, поднимался легкий пар. Видимо, где-то ближе к середине бил горячий ключ, от которого купание напоминало плескание в самой настоящей бадье, наполненной теплой водой. Одинокий луч солнца, пробивающийся в небольшое «оконце» в зеленом своде, там, где деревья недостаточно тесно переплелись ветвями, ложился прямо на воду всего в паре саженей от меня, высвечивая золотистым блеском клубы пара, складывавшиеся в причудливые узоры.

Я уже смыла с себя дорожную пыль и кровь, правда, чтобы отмыть последнюю, пришлось извести почти треть небольшого куска мыла, завалявшегося в моей сумке. Свернувшись, кровь неизвестного существа превратилась в черную корку, которая отмывалась с огромным трудом даже в горячей воде, но все-таки не могла противостоять усилиям двух девушек и капитулировала. Там, где я стояла, находилось что-то вроде небольшой каменной ступеньки, скрытой под водой так, что, когда я на нее уселась, на поверхности оказалась только моя голова. И сейчас эта голова была забита мыслями под завязку.

Во-первых, совершенно точно, что я столкнулась с доселе невиданным существом, настолько странным, что я даже затруднялась определить его класс. Не нежить – точно, а остальное – без понятия. Надо будет проштудировать энциклопедию существ, не относящихся к классу нежити, но тем не менее опасных. В моей сумке лежала одна такая, взятая под честное слово у волхва Силантия, там были описания и иллюстрации всех известных за последние пятьсот лет видов опасных хищных тварей, в том числе и созданных магическим путем. Если этого существа не окажется и там, значит, это либо новый вид, что плохо само по себе, либо вид, который считался вымершим более пяти сотен лет назад, что также не вызывало энтузиазма. Вывод: прежде чем отправляться к драконам, надо полистать энциклопедию.

Во-вторых, теперь хоть понятно, что айраниты тут ни при чем – существо появилось из-под земли в столбе пламени. Если это и телепорт, то в нем явно задействована огненная стихия, которой никто из айранитов попросту не владеет, все-таки у них дар воздушной магии. Хотя… Я-то расшвыриваюсь голубым пламенем беспроблемно! Возможно, что кто-то в Андарионе тоже владеет магией огня, хотя вряд ли, только если он не полукровка, как я.

Я тряхнула мокрыми волосами, облепившими лицо, и глубоко вздохнула. И почему я рассуждаю так, словно ищу подозреваемых в Андарионе? Да это ж надо совсем головы не иметь, чтобы сознательно натравливать на родной город драконью армию! Скорее всего, кто-то втихую науськивает нечисть на Алатырскую гору, а все сваливает на Андарион, поскольку наверняка знает, что крайнего драконы непременно будут искать по соседству. И найдут ведь!

– Е-е-ев, хорош париться, голова болеть будет! Как тогда колдовать станешь? – Вилька, одетая в одну рубашку, доходящую ей до середины бедер, уже стояла на берегу, держа в руках полотенце. – Вылезай, солнце ясное, пора собираться.

– Все, все, сейчас соберемся, – ответила я, соскальзывая с импровизированной ступеньки и по мелководью добираясь до подруги, которая сразу же закутала меня в приготовленное полотенце. – Только перекусим наскоро и двинемся в путь. Где Ринна-то?

– Там, колдует что-то. – Вилья махнула рукой в сторону ближайших деревьев. – Как я поняла, она собирается нам какого-то проводника дать, который поможет добраться до Алатырской горы кратчайшим путем. А то все тропы, которые находятся на виду, так петляют, что и за неделю до драконьего царства не доберешься.

– За неделю? – Я с сомнением покосилась в сторону величественной скалы, которую сейчас почти полностью скрывали кроны деревьев, но все-таки ее острая как игла вершина виднелась в небольшой просвет между ветвями. – Да до нее рукой подать, все время ведь можно на нее двигаться…

– Думаешь? – Вилья весело улыбнулась, подталкивая меня в сторону импровизированного лагеря, разбитого прямо в десятке шагов от озера. – Только вот я почему-то верю Ринне, когда она говорит, что без ее разрешения к горе не пройдет никто. Она ведь лесная сирена, душа Заповедной дубравы. Что ей стоит пустить тропу в сторону болота или же навести морок на путника? Раз уж захудалые лешие такое умеют, то про воплощение живого леса и говорить нечего.

– Ну, скажем так – на меня морок не наложишь, да и по ложной тропе не направишь. Я ж ведунья все-таки. – Я улыбнулась, усаживаясь на расстеленное на траве одеяло и роясь в сумке в поисках запасного комплекта одежды и книги под названием «Твари хищные, опасные».

Тонкая полотняная рубашка и широкие льняные штаны немаркого коричневого цвета нашлись быстро, но вот неуловимая книжка отыскалась только после того, как я, ругаясь сквозь зубы, перевернула сумку вверх дном, вываливая все ее содержимое на одеяло… которого оказалось недостаточно, чтобы разместились все мои вещи, покоившиеся в недрах бездонной сумы.

Разумеется, нужная книжка оказалась на самом верху горы барахла в два локтя высотой. Уж кто бы сомневался…

– Ев, и ты что, все это с собой постоянно таскаешь?! – изумленно спросила Вилья, поднимая за крыло чучелко какой-то страховидной птицы сиреневого цвета. – Это-то тебе зачем?!

– Не знаю, – выдала я, после того как добросовестно осмотрела Вилькин трофей, и недоумевающе пожала плечами. – Наверное, выложить забыла. Можно подумать, мою сумку кто-то перед отъездом из Древиц перетряхивал на предмет лишних вещей.

– Нет, конечно. – Подруга улыбнулась, забрасывая чучело обратно в сумку. – Мало ли какие нужные тебе предметы там хранятся. Метара попросту покидала поверх того, что было, все, что сочла необходимым в дороге.

– Поэтому у меня теперь в сумке хранится сундук не пойми чего из разряда «на фиг надо, да выкинуть жаль».

– Тогда подари все ненужное драконам, – лихо предложила Вилька самый радикальный из путей. – То же чучело, например…

– Издеваисся, да? – передразнила я подругу, кидая в нее скомканными штанами, которые она ловко изловила на лету и тотчас принялась надевать. – На кой леший им такое барахло, если у них сокровищ больше, чем во всем Росском княжестве?!

– Сокровища есть, а барахла-то как раз и не хватает! – с усмешкой отозвалась Вилья.

Она помогла мне убрать все ненужное обратно в сумку, мы оставили только сменную одежду, книгу и резной костяной гребень, которым Вилька моментально принялась расчесывать мои все еще влажные волосы. Это было разумно: когда они высохнут сами, то собьются в такое воронье гнездо, что справится с ними уже не будет ни малейшей возможности.

Мы успели перекусить и привести себя в порядок, когда буквально из ниоткуда возникла Ринна, напугав меня до полусмерти своим неожиданным появлением под самым носом. Лесная сирена, вдоволь насладившись ошарашенным выражением моего лица, улыбнулась и, дождавшись, пока я смогу говорить исключительно цензурными выражениями, объявила:

– Итак, вижу, вы готовы. Еваника, Ревилиэль, позвольте представить вам вашего проводника до Алатырской горы.

Мы заозирались, силясь увидеть вышеупомянутого проводника, но никого так и не увидели. Наконец я кашлянула и уточнила:

– Ринн, а где проводник-то?

Сирена оглянулась и тотчас уперла кулаки в бока, грозно нахмурив брови.

– А ну прекращай дурака валять и показывайся! Иначе пеняй на себя – сотню лет будешь лягушек на ближайшем болоте охранять!

– Так бы сразу и сказала, – недовольно пробурчало что-то совсем рядом, и в двух шагах от меня нарисовалось крайне странное существо, отдаленно напоминающее человека, только меньше почти вдвое и какое-то полупрозрачное, похожее на призрака.

– Что за холера?..– ошарашенно пробормотала Вилька, прицепляя меч к поясу и отправляя кинжал в ножны. – Ринн, это что такое?

– Я не холера, – обиженно заявило существо, доходившее мне в лучшем случае до пояса. – Я из народа дивьих людей! Нас и так мало осталось, а теперь еще и перевертыши всякие обижают! Вот не поведу вас к драконьему царству – узнаете!

– Поведешь как миленький. – Ринна зловеще улыбнулась. – Самой короткой и удобной тропой, чтобы к закату они уже у подножия Алатырской горы стояли. А дальше пусть сами разбираются, примут их драконы или обратно пошлют – дело не мое будет.

– Ладно, ладно, неужто пошутить нельзя… – Человечек отмахнулся ручкой и посмотрел на нас с Вильей, уже упаковавших вещи в походные сумки и скромненько стоявших неподалеку в ожидании, когда лесная сирена даст «добро» на недальнюю, как я надеялась, дорогу. – Меня Криличем зовут, я выведу вас к горе. Идемте.

С этими словами он скользнул в ближайший густой кустарник, да так ловко, что ни один листик не шелохнулся. Мы с Вилькой переглянулись, и полуэльфийка первой шагнула вслед за дивьим человеком, я же задержалась на несколько секунд, чтобы оглянуться. Там, где только что стояла лесная сирена, не было уже никого, только золотистый столб солнечного света косо падал на поляну, над которой в беспорядке кружил быстро разлетающийся рой розовых и пурпурных бабочек. Я улыбнулась и тихо шепнула слова благодарности на прощание.

Возможно, мне показалось, но внезапно поднявшийся ветерок донес до меня тихий, бестелесный голос, в котором я с трудом распознала одно-единственное слово, сказанное мне лесной сиреной:

– Удачи…

Я поправила на плече лямку сумки, прошла сквозь густой кустарник и, ступив на едва заметную тропку, почти бегом догнала Ревилиэль, ни на шаг не отстававшую от Крилича, указывавшего дорогу к Алатырской горе.