ГЛАВА 4.

Почему Палыч попросил чаю, а не чего-нибудь покрепче – это объяснить легко. Будучи никогда не прочь перехватить где-нибудь на бегу, в самый разгар рабочего дня, грамм пятьдесят или там кружку пива, он тем не менее пьяницей отнюдь не был и таковых даже презирал. А тут он хватанул лишку и сам это почувствовал. И решил, что надо бы привести себя в норму, а самое лучшее для этого – горячий крепкий чай.

Сергей заварил чай на славу. Палыч с видимым удовольствием прихлебывал, сладостно ухал, крякал – и его потянуло пофилософствовать.

– Слышь-ка, – авторитетно заявил он, – а ты знаешь хоть, чего охраняешь?

– Как это – чего? – не понял Сергей. – Что в библиотеке, что ли?

– Ну да. Что тут имеется, знаешь?

Этот вопрос поставил бойца в тупик. Он недоуменно некоторое время смотрел на снисходительно-покровительственный вид Палыча, ожидая подвоха. Наконец, он осторожно сказал:

– То есть... Ты что имеешь в виду, Палыч? Книги, что ли?

– Да, вот книги, – бросил небрежно Кореньков. – Что в них такого ценного, чтобы их охранять? Как сам-то думаешь?

– Ну, что ценного. – Сергей пожал плечами. Какие-то беспокоящие, раздражающие вопросы задавал ему Палыч – беспокоящие потому, что сам Сергей об этом не задумывался никогда. – Мало ли что. Редкие книги там, старинные... ну и вообще...

Палыч назидательно поднял палец, хлебнул из стакана, звучно глотнул.

– Вот, – сказал он как профессор, удовлетворенный ответом студента. – Правильно. Редкие книги, но какие? Содержание какое этих книг, как думаешь?

– Ну, это уж я не знаю, – ответил Сергей с облегчением – трудные вопросы кончились. – Это не мое дело. А что такое?

Кореньков выдержал паузу – для солидности, наверно, – поднял стакан с недопитым чаем, глубокомысленно посмотрел его на свет, лишь после чего соизволил высказаться:

– Эх, молодежь, молодежь, – вздохнул он с сожалением. – Ничего-то вы знать не хотите... А чего ради вдруг ваш этот Смолянинов вздумал охранять библиотеку, а? Если пошевелить мозгами? Из альтруизма, как думаешь?

Сергею это “как думаешь?” порядком надоело. Он никак не думал, о чем Палычу и сказал, вернее, повторил: не знаю, не мое дело.

Палыч одним глотком допил остатки чая.

– Вот потому-то вас за дурачков и держат. Вы как куклы у них в руках, а они, – Палыч опять указал пальцем вверх, – свои делишки и обтяпывают. Служи, служи, служивый, авось когда-нибудь и поумнеешь...