ГЛАВА 3.

Наутро Игорь проснулся рано и спать почему-то не хотел. Он зевнул, потянулся, заведя руки за голову, потом провел правой ладонью по щеке и ощутил под рукой отросшую за сутки щетину. Это напомнило ему о том, что все, что произошло с ним за эти сутки, – правда. Ему это не приснилось.

В ванной, не спеша водя бритвой по намыленным щекам и подбородку, он размышлял о событиях минувших вечера и ночи, но собственные движения и шум льющейся воды мешали думать. Он аккуратно добрился, смыл с лица пену, промокнул гладкую кожу полотенцем, затем причесался, освежился лосьоном, посмотрел на себя в зеркало. Выражение лица показалось ему каким-то грустным. Он подмигнул, но веселей от этого не сделался. Усмехнулся – тоже не то.

Тогда он сказал: “Ладно”, – и вышел из ванной.

На кухне он зажег газ, бухнул на конфорку чайник, который сразу же заворчал, заурчал – воды в нем было мало. Игорь прошел в маленькую комнату, там сунулся в письменный стол, взял лист бумаги, ручку и вернулся на кухню.

Сев за стол, он сложил лист вдвое и, потирая рукою подбородок, вывел на бумаге цифру 1 и рядом с нею “Палыч”. Задумался.

Складывались ли все происшествия в единую цепь?.. Фактов, подтверждающих это, в сущности, нет. Сбой в сигнализации и труп на четвертом этаже – или призрак трупа? не важно – важно то, что оба явления могут быть совершенно не связанными между собой.

Пониже первой надписи Игорь нарисовал цифру 2 и крупно написал: ТРУП. Затем соединил обе надписи двойной стрелочкой. Еще подумав, изобразил рядом со стрелочкой знак вопроса.

И все-таки между ними должна быть связь. Игорь, размышляя, постучал донышком ручки по столу, но в этот момент тоненько засвистел чайник. Не вставая, Игорь выключил газ, однако наливать себе чай не спешил. Смотрел на листочек, напряженно соображая.

Ну хотя бы то, что два таких маловероятных события случились одно за другим – разве не аргумент?.. В каком-то смысле – да, аргумент. Правда, не достаточно веский. Мало ли что может случиться почти враз по разным причинам! Хотя бы и в одной точке мироздания... Да, в одной точке. Что можно назвать одной точкой? Здание библиотеки? Ну, в масштабах мироздания – вполне. Но мироздание-то мирозданием, оно слишком большое, а наши приключения... вряд ли они имеют вселенский масштаб. Вот в масштабах самой библиотеки...

Труп был на четвертом этаже. А предохранитель полетел?.. На третьем. Да, на третьем, точно. Палыч так и сказал. Вообще, как он говорил? Ну-ка, вспомнить... “Ну что?” – спросил я. А он: “Предохранитель полетел. Там, наверху, на третьем этаже”.

Так он сказал. Или не так?.. Не совсем так.

Он сказал еще и “черт”.

Там, наверху, черт...

Игорь так резко встал, что чуть не опрокинул стул.

Там, наверху, черт... то есть, на третьем этаже.

Вот так сказал Палыч.

Врал! Врал он. Там, наверху – значит на самом верху, на четвертом этаже! Палыч так брякнул, а затем испугался, что проговорился, и поправился: то есть, на третьем этаже.

Зачем ему было врать?

Игорь сам не заметил, как, разволновавшись, оказался в комнате. Опомнившись, он поспешил обратно в кухню. Он сел за стол и у вопросительного знака приписал: четвертый этаж.

Теперь схема сделалась логичной. Объединяло необъяснимые явления то, что все они происходили на четвертом этаже. А что там, на четвертом этаже?..

Хранилище редких и ценных книг. Тоже логично.

Надо найти Палыча. Игорь сорвался с места, как подхлестнутый. Кинулся назад в комнату, к столу. Выдернул ящик, отыскал записную книжку, стал листать...

Вот! Жорка Смирнов, одноклассник. Ныне журналист, один из самых знаменитых и скандальных в городе. Отношения у Игоря с ним были самые приятельские, хотя виделись они последний раз год назад, во время артемьевского отпуска. Уж если кто и знает всю городскую подноготную, то именно он!

Игорь торопливо набрал номер. Гудок... второй...

– Да!

– Жорка! – обрадовался Игорь.

– А-а, Штирлиц, – засмеялся Смирнов, узнав старого дружка с первого слова, – приветствую, приветствую... Какими судьбами? Опять в отпуск?

– Да нет. – Игорь улыбнулся. – Больше не Штирлиц.

– То есть?

– Уволился в запас, – объяснил Артемьев. – Конец службе. Штанов с лампасами, увы, мне не надеть...

– Ах вот оно что... И что теперь?

– Догадайся с трех раз.

– С трех? Ага... хорошая задачка. Куда может податься бывший офицер-разведчик? К бандюкам?.. Нет, этот вариант я отметаю с ходу, я тебя знаю. Н-да... Ну что, остаются два варианта в нашем граде богоспасаемом: либо в ментовку, либо в “Гекату”. Угадал?

– Абсолютно. – Игорь вновь улыбнулся и покачал головой. – Нет, Егорушка, котелок у тебя все-таки варит!

– Тем живем. – Георгий сказал это вроде бы так же шутливо, но что-то ушло из его голоса, и Игорь -моментально это уловил. – Так ты... в “Гекате”?

– Точно, – постарался сказать Игорь как можно беззаботнее.

– Мгм... – промычал Смирнов уже без малейшей веселости. – Охранником?

– Да.

– И давно?

– С месяц.

– Ага... – снова протянул Георгий с какой-то странной интонацией, но Артемьев не дал этой странности разрастись далее. – Слушай, – сказал он. – Я к тебе по делу звоню.

– По делу?.. Ну, давай свое дело.

– Надобен мне адрес человечка одного. Ты ведь весь город знаешь, сможешь на компьютере пробить?

– Заглавие есть у человечка твоего?

– А как же! Кореньков Александр Палыч. Пав-ло-вич, – зачем-то повторил раздельно Игорь.

– Так... – Слышно было, как защелкали клавиши компьютера. – Кто таков?

– Да... знакомый, – отмазался Артемьев. Но Георгий и не стал привязываться. Повторил:

– Та-ак... – и через несколько секунд: – Есть контакт! Записывай.

– Пишу, – подхватился Игорь. – Как? Улица Заболотная?! Где это такая?.. А, да-да, понял! Ладно, дальше. Дом двенадцать, квартира четырнадцать? Ясненько. А телефон?.. Нету? Ладно. Значит, Заболотная, двенадцать, квартира четырнадцать. Ажур! Все, Жора, спасибо...

– Погоди, погоди! – поспешно перебил его Георгий. – Погоди... Ты вот что... Слушай, ты как работаешь?

– Что значит – как?

– Ну, график у тебя какой, дежурства – выходные?

– А, это... Ну... в субботу у меня должен быть выходной.

– В субботу? Отлично! – Голос Смирнова стал фальшиво-бодрым. – Так может, по случаю твоего дембеля мы и того... подвиснем малость?

– Не возражаю, – согласился Игорь. – Давай тряхнем стариной.

– Отлично, – повторил Георгий. – Я тебе позвоню. Лады? Номер у тебя прежний?.. Ага, ага. Мне тебе надо будет... Короче, я позвоню, жди. Только точно! Слышишь?.. Договорились. Что?.. Ладно, ладно, давай служи... охранник мрака!

Посмеиваясь, Артемьев положил трубку и аккуратно занес адресные данные Палыча в блокнот. Ну что ж, теперь можно и чайку попить.

Чайку попить, м-да... Он ухмыльнулся. А ведь у Жорки на “Гекату” явно что-то есть. Есть, есть! Любопытно, и даже очень. Ну ничего, потом разберемся...

Игорь со вкусом прихлебывал чай и поглядывал в окно. День начинался серенький, бесцветный, по небу неровно протянулась слабенькая облачная пелена; где-то к северо-востоку она скомкивалась в клубы, низко опускалась над землей. Похоже, там собирался дождь.

Значит, хранилище редких и ценных книг. И рукописей. Занятно... Занятно само по себе, а то, что вокруг него раскручиваются такие странные дела, занятнее вдвойне. Ведь не у пивного ларька и не в парикмахерской появляются и бесследно исчезают безголовые трупы... Что же отсюда следует? Фактически, впрочем, ничего, но логически... Логически отсюда следует, что четвертый этаж библиотеки хранит в себе некую тайну – причем тайну, выходящую за пределы обыденного познания.

Игорь призадумался. Чай его остывал. Думал он о том, с кем можно потолковать, осторожненько так, разузнать, что же хранится там. И выходило опять-таки, что подобный разговор возможен только с Палычем. Обращаться по этой теме к любому из всех прочих сотрудников выглядело бы неожиданным, а чье-то лишнее удивление здесь совершенно ни к чему... А Палыч по натуре мужик любопытный, пронырливый, он наверняка что-нибудь да знает.

Взглянув на часы, Игорь одним глотком допил чай и встал. И десяти нет, до двух еще далеко. В гастроном сходить, продуктов прикупить, да еще время останется.

Он прошел в маленькую комнату, бросил ручку в ящик стола, а листок с записями сунул под стекло на столешнице, к фотографиям и открыткам, оставшимся с теткиных времен, – в квартире Игорь ничего не трогал и не изменял.

Стоя у стола, он смотрел на листок так, словно чего-то на нем не хватало, что-то было не дописано. Да, что-то было, но он никак не мог вспомнить и оттого лоб его мучительно морщился, а губы беззвучно двигались, и он стоял, упершись взглядом в стол, и сжимал-разжимал левую кисть...

Вспомнил. Вспомнил! Вот что еще было странным, и вчера он об этом подумал. То, что на центральном посту был сам Богачев. Что делать вице-командору там, где работают обычные дежурные?.. Почему он оказался там именно в ту ночь, когда случилось ЧП? Знал заранее?..

Стоп, стоп, остудил себя Игорь. Ты, брат Артемьев, очень уж смелые гипотезы начинаешь выдвигать. Утихомирься.

Но все-таки он вытащил из-под стола листок, достал из ящика ручку и пунктом 3 приписал: “Богачев”. После чего опять сунул листочек текстом вниз под стекло и тщательно подогнал верхний его край к нижнему краю цветастой открытки – поздравления с Восьмым марта. Порядок. В некоторых отношениях Игорь был прямо-таки педант.

Одевшись, он взял деньги, пакет и вышел. В подъезде было тихо, но слух разведчика умел улавливать разные оттенки тишины. Чувство было такое, будто за одной из дверей подъезда притаился некто и подслушивал.

Игорь улыбнулся этому и пошел вниз. По пути он никого не встретил, даже глянул на ходу вверх, между перил – и там никого.

Дом, в котором он жил – стандартная панельная пятиэтажка – находился почти у самой границы огромного лесопарка: еще одна такая же пятиэтажка, и за ней сосновый лес, такой хвойно-озоновый оазис, охватываемый городским полукольцом. Там вольготно жилось белкам, зайцам, а уж птиц и вовсе водилось видимо-невидимо. И этот лес всегда шумел. Не голоса птичьих стай, не смех отдыхающих – не это имелось в виду, хотя и это, конечно, было. Нет. Лес шумел сам по себе: в кронах сосен гулял ветер. Днем – почти неслышно, а по ночам – очень отчетливо: ровный, сдержанный, иногда вдруг усиливающийся невнятный говор ветра в одному ему ведомых ходах высоко над землей, между перепутанных ветвей.

И во дворе никого не было, кроме бабушки из соседнего подъезда, дремотно сидящей на лавочке. Стояли знакомые машины: “Жигули”-пятерка, старенький “Москвич”... И одна незнакомая: “фольксваген” серого цвета. Идя, Игорь мельком оглядел этот фургон. Тоже привычка разведчика – фиксировать незнакомый объект.

Лес мыском вдавался между домами их микрорайона, и кратчайший путь в гастроном пролегал по утоптанной, усыпанной хвоей тропинке среди сосен. Идти здесь вообще-то было весело – среди светлых и ровных, каких-то дружелюбных сосновых стволов, среди суматош ного птичьего чириканья – весело, солнечно, радостно. Но утро сегодня затеялось скучное, и было серо, вяло, даже птички будто бы примолкли. Игорь шагал по тропинке легко и бодро, шагом привычного к расстояниям человека, но серость этого утра... его так и тянуло обернуться. Он и оборачивался, несколько насмехаясь сам над собою – сзади было пусто, впору рассмеяться, но смешно почему-то не было. Так он и дошел до магазина, и даже в магазине не мог отделаться от чувства, что за спиною у него кто-то. И там озирался, как дурак – ладно, народу немного, незаметно было. Купил хлеба, кол-, басы вареной, кефира, чаю, банку шпрот. Затем, подумав, взял еще маленькую шоколадку к чаю. Тоже память о службе! – им, разведчикам, положен был паек, и в числе прочего там был и шоколад. Тот, правда, не такой был, без затей, килограммовый брус ломался на части, но все-таки...

Нагруженный продуктами, Артемьев брел домой, расчувствовался, по сторонам не смотрел. Вспомнил свой полк, аж сердце защемило. Ностальгия есть ностальгия, всегда хорошо там, где нас нет, – тут уж вспоминай не вспоминай, все в прошлом, как отрезано. Забыто, как забыто совсем давнее: детство, школа, выпускной вечер, девчонки в белых платьях, июньская ночь, рассвет в половине четвертого, пустой безмолвный парк, дурманящий запах сирени и жасмина...

Размягченный воспоминаниями, Игорь добрался до дому. Кинул продукты на кухонный стол, посмотрел на часы. Свободного времени оставалось еще прилично, и это его порадовало. Идти в контору отчего-то было тягостно. Он представлял себе этот муторный, трудный разговор-допрос, и от одного только представления делалось невесело. А там – кто его знает, может быть, и потом будут таскать, придется писать всякие рапорта, объяснительные... пропади оно все пропадом!

Игорь скривился, головой мотнул. Рассовал продукты по местам и отправился в маленькую комнату. Подошел к столу...

Стоп.

Он отлично помнил, как выровнял верхний край листочка по открытке. А теперь он был сбит. Лежал криво. Не очень криво, чуть-чуть, но заметно. Он заходил на открытку.

Игорь почувствовал легкий бег мурашек по спине. Что это значит?

Значить это могло только одно. В квартире в его отсутствие кто-то был. И этот кто-то шарил, совался по углам, искал что-то.

Что он искал?..

Игорь отступил от стола, и тут же тягуче, длинно заскрипела дверца платяного шкафа, медленно отходя в сторону. Игорь смотрел на нее, как на привидение, а она проскрипела свое и замерла полуоткрытой. Вид ее казался почему-то издевательским, она как бы насмехалась: что, мол, интересно?..

Нет, не интересно. Игорь шагнул вперед и одним толчком захлопнул дверцу.

Кто-то здесь был. Игорь прошелся по квартире, заглянул в санузел. Осмотрел самые приметные на этот счет вещи: стулья, салфеточки на столе и комодах, коврик у двери. С досадой подумал, что теперь-то это бесполезно, надо было смотреть сразу, да вот расслабился, сентиментальный болван... Но кто же мог знать?!

И если бы не этот листочек...

Н-да, худо, очень худо, хуже некуда. Хоть беги вон из дому. И это, наверное, еще цветочки. Сюрпризы продолжаются. А что это значит? Влип куда-то – вот что значит. Факт!

Игорь совсем не был паникером, он был просто стреляный воробей, повидал всякого и поэтому к событиям, закрутившимся вокруг него, отнесся всерьез.

При этом он соображал ясно, быстро, трезво – и первое, что он четко понял, было вот что: сейчас лучше отсюда исчезнуть. Это первое. А там видно будет.

Он действовал молниеносно. Ключи, деньги, документы. Банковская карта. Походный бритвенный набор, коробочка чуть больше спичечной, тюбик с кремом для бритья. Ветровка. Кепка. Носовой платок. Расческа. Все!

Захлопнул дверь и быстро вниз, настороженно вслушиваясь. И десяти секунд, похоже, не прошло, как он оказался на крыльце. В том же темпе – через двор и в лес по тропинке, которая подальше разветвлялась: можно было и к магазину, и глубже в лес, к озерам.

Шагая, Игорь лихорадочно думал: идти в “Гекату” или нет?.. Ведь очень может быть, что вся каша заваривается как раз оттуда. Весьма похоже! Но как узнать?!

Как узнать – неведомо. И куда идти – вопрос тоже без ответа. Игорь жил совсем один на этом свете, буквально как перст, родни никакой – шаром покати. И ни постоянной любовницы, ни друзей у него не было, он просто в этом не нуждался. Да и теперь тоже не нуждался: разведчик на то и разведчик, чтоб нигде не пропасть...

“Разведчик должен уметь видеть спиной!” – учил своих бойцов ротный, капитан Шлыков. И научил: Игорь увидел то, что возникло вдруг у него за спиной. Ну, не увидел, конечно, но почувствовал особым, выработанным чутьем: внезапный резкий треск сучков, толчок воздуха – опасность! – он стремительно пригнулся и резко отпрянул назад, прямо под ноги тому, кто бросился на него из кустов.

Тот этого не ожидал и, налетев на Игоря, потерял равновесие, беспомощно взмахнул руками, в следующий миг, подброшенный умелым движением Артемьева, полетел орлом и грянулся всей массой на тропинку, а еще через миг лежал недвижим и беспамятен, ибо жесткий удар ребром ладони в шею вышиб из него сознание.

Игорь не терял ни секунды. Подхватив под мышки тело, распростертое на земле, он в темпе поволок его в заросли, спеша, чтоб не попасться никому на глаза.

Нападавший был здоровым парнем, руки оттянул порядочно. Игорь задыхался и чувствовал, как рубаха липнет к спине, но остановиться – куда хуже, и он, напрягая изо всех сил мышцы, продолжал волочь оглушенного, и только когда дотащил его до небольшой укромной полянки, обернулся, убедился, что с тропинки их не видно, и бросил свою ношу наземь. А сам, тяжело дыша, сел рядом, привалился спиной к сосне, стянул с головы кепку-бейсболку и вытер ею вспотевшее лицо.

Сердце надрывно билось, чуть ли не во всю грудь. Немного отдышавшись, Игорь взглянул на поверженного врага. Что-то знакомое почудилось ему в густоволосом затылке, в рисунке поворота шеи... Игорь привстал, с усилием перевернул тело. Левая рука размашисто и вяло шлепнулась на траву.

Не удержавшись, Артемьев присвистнул.

Перед ним лежал его соратник, боец из “Гекаты”. Сергей. Фамилии Игорь не знал. Видел, встречал, здоровались. И вот тебе, пожалуйста, еще одна встреча...

Игорь похлопал Сергея по щекам. Тот приоткрыл рот, бессвязно бормотнул нечто и глубоко вздохнул. Игорь почесал ногтем бровь, несильно хлопнул коллегу по физии тыльной стороной. Сергей опять вздохнул и медленно открыл глаза.

Взор был, конечно, мутный, неосмысленный. Глаза окинули горизонт, но после этого все-таки остановились на Игоре. Кажется, в них что-то прояснилось.

– Где?.. – бредово пробормотал Сергей, не подымая головы и не пошевелив ни одним мускулом своего обессиленного тела.

– В Караганде, – мрачно сострил Игорь и встал так, чтобы в любой миг можно было нанести сокрушительный удар ногой.

Светлые брови Сергея сдвинулись. Все так же смотря на Игоря, он слабо произнес:

– Игорь?.. Господи, что?.. Ничего не понимаю...

Эта фраза не то чтобы обезоружила Игоря, но он как-то враз поверил, что Сергей не притворяется. Интуиция?..

Игорь огляделся по сторонам. Тихо, никого. Тропинка отсюда почти не виднелась, затерянная среди сосен, но все-таки будет благоразумным углубиться в лес подалее.

Он решительно протянул руку Сергею:

– Вставай. Пойдем-ка, прогуляемся.

– Игорь... – умоляюще вымолвил Сергей. – Что все это значит? Хоть ты-то можешь мне объяснить?!

– Пойдем, – повторил Игорь, протянул руку и помог встать Сергею.

Ноги едва держали парня, он сморщился и издал болезненный стон:

– Ой-й, бля, башка... раскалывается прямо, хоть вой... Что ж это... Слушай, Игорь, я не помню ни хрена. Как я тут оказался? И вообще, где мы?!

– Как оказался – это я не знаю. А где... ну, это – лес. – Игорь улыбнулся.

– Да уж вижу, что не пустыня. – Сергей тоже попробовал улыбнуться, но вышло криво и подавленно. Его корежила головная боль, настолько, что левый глаз почти закрывался сам по себе – так, видимо, было не столь мучительно.

Игорь внимательно смотрел на Сергея. Ему вдруг вспомнились собственные мигрени, которые совершенно неожиданно начались в последнее время. Странное совпадение...

А Сергей все причитал:

– Ничего, ничего не соображаю, Игорь! Хреновина какая-то. Никогда такого не было... Провал в памяти самый настоящий. Как ты на меня наткнулся, скажи, а? Здесь нашел?

– Не я на тебя, а ты на меня, – поправил Игорь. – И не то чтобы наткнулся, а прямо-таки налетел... Но мы заболтались, пойдем-ка, пойдем. – Он оглянулся и зашагал в глубь леса.

Сергей побрел следом, пошатываясь, прижимая левую ладонь к виску.

Игорь усмехнулся про себя: насколько спокойно он поворачивался спиной к человеку, менее десяти минут назад на него напавшему. Напавшему?.. Да, несомненно. Но интересно вот что: с чем он нападал? Оружие какое-никакое было у него?

– Серега, – негромко позвал Игорь, не оборачиваясь.

– А?

– Карманы свои проверь.

– А! – Сергей схватился, принялся судорожно шарить по карманам. – Нету, – через некоторое время недоуменно сообщил он.

– Чего – нету?

– Ничего. Ни денег, ни документов – ничего.

– А были?

– Да вроде должны... Ну, уж без документов-то я сроду не хожу. Права всегда ношу с собой и корочки гекатовские. Да и ключи от дома – как без них? Быть того не может!.. А вот есть, – заключил он с явным унынием в голосе.

– Ладно, Серега, – подбодрил его Игорь. – Безвыходных положений не бывает. Прорвемся! Сейчас обмозгуем. Я и сам мало что понимаю. А на пару... Одна голова хорошо, а две лучше.

– Ну, со мной можно сказать, что полторы. У меня от этой боли полбашки осталось, ей-богу...

Они уже далеко углубились в лес, поверхность земли пошла под уклон, стало попахивать сыростью... Вряд ли это ощущал Сергей, который плелся, спотыкаясь, кряхтя, морщась и держась рукой за голову, но Игорь был на редкость восприимчив к лесным запахам. Он почуял еле уловимый след сошедших весной снегов, успевших пропитаться хвоей, озоном и чем-то еще, невнятным, дразнящим и мгновенно ускользающим, присущим только сосновым лесам...

– Ну, достаточно, – решил Артемьев, и они остановились прямо на склоне. – Как твоя голова? Терпимо?

– А, черт с ней... Более-менее.

– Лучше бы более, чем менее... Ладно, шучу. Слушать меня можешь?

– Попробую.

– Попробуй. Потому что без этого нам никуда. И говорить мне придется долго. Я постараюсь ничего не упустить. А ты слушай внимательно! Это важно.

Он помолчал мгновение и начал:

– Вчера я заступил на двенадцатый пост...

– Это что? Библиотека, что ли?

– Точно. Ну и вот, короче...

И он принялся рассказывать действительно подробно, стараясь припомнить все существенное. Сергей слушал его с неослабным вниманием, изредка потирая висок ладонью. Когда Игорь дошел до безголового трупа на паркете, Сергей непроизвольно выдохнул:

– Врешь!

– За что купил, за то и продаю, – спокойно отрезал Игорь и улыбнулся: – Да это еще цветочки. А вот сейчас ягодки пойдут...

И рассказал, что было дальше. Сергей открыл рот и перестал тереть висок.

– Стой, стой... – забормотал было он, но Игорь его остановил: – Погоди, я закончу, потом... Дальше еще интереснее.

Продолжая рассказывать, он заметил, что лицо Сергея изменилось. С него исчезла потерянная обалделость, взгляд стал строгим и каким-то отрешенным. Как будто Сергей вдруг заглянул внутрь себя и увидел то, чего там быть никак не могло, но оно там было... Теперь он слушал спокойно, молча кивал, а во время кульминации рассказа – бросок из кустов и контрвыпад Артемьева – печально усмехнулся.

– Ну вот вроде бы и все, – закончил Игорь. – Потом я увидал, что это ты. Ну, думаю, дела... Похлопал по щекам – ты очнулся. А дальнейшее известно. Вот так.

– Да, – опять кивнул Сергей, – теперь, кажется, понимаю, хотя не все... В памяти провал. Но это мне что-то вкололи. И я, видимо, стал как зомби. А тебя, наверное, хотели убрать...

– Кто? – быстро спросил Игорь.

– Ну, эти... – Сергей, не раздумывая, ткнул пальцем вверх. – Боссы наши... Начальство.

– Да-а, – промолвил Игорь. – А зачем, как думаешь?

– Ну как зачем? – Сергей как будто удивился непонятливости Артемьева. – Вот из-за этого... из-за того, что у вас ночью случилось там. В библиотеке. Тут что-то нечисто.

– В каком это смысле?

– Да в самом таком. У меня давно подозрение было... Ты там сигнализаторщика знаешь, в библиотеке-то?

– Палыча-то? – как можно равнодушнее спросил Игорь. – Ну, знаю, конечно.

Сергей всем лицом сделал многозначительное “ага!” и сказал:

– Я ведь тоже туда на дежурство попадал, в библиотеку. В апреле... да, в самой середке. Ну, с Палычем тогда же и познакомились, он к закрытию приходил, сигнализацию включал. Ну, трепались там о разном... Как-то он слегка вдатый пришел. Короче, пришел, включил там все, приходит ко мне и говорит: у тебя чай есть? Давай чайку попьем. Ну, я говорю – давай... Сообразили, значит, чайку, попиваем, базарим. И тут он говорит...