ГЛАВА 3.

...Поэтому, когда неизвестный мужик на крыльце представился Кореньковым – над ним как гром грянул!.. Вглядевшись, он точно увидел в чертах этого мужика забытые, но все-таки оставшиеся в памяти черты Карпа Сидоровича и давнего своего товарища Пашки... и тогда опустил ружье.

– А ведь и впрямь, – промолвил он, убедившись в том, что приходится верить в чудо. – Тот самый и есть.

– Тот самый, тот самый, – ворчливо подтвердил Палыч, а Игорь ничего не понял. – Другие Александры Павловичи Кореньковы мне неизвестны.

– Так, так, – покивал старик. – Рекс, тихо! – прикрикнул он на пса. – Э-э, Пашки... то есть, Павла Карповича Коренькова сын?

Теперь и Палыч обомлел.

– Да, – брякнул он удивленно, – а вы его знали?

– Знал, – ответил Федор Матвеевич, помолчав. – Значит, пришел... Ну, раз пришел, прошу в гости ко мне.

Он отступил на два шага и приглашающе повел рукой.

– Палыч... ты что-нибудь понимаешь? – шепнул на ухо Коренькову Игорь.

– Пока нет, – тихо откликнулся тот. – Кроме того, что путь-дорога наша нас ведет как надо.

– Вот это точно, – сказал Игорь убежденно.

– Да. А коли так... – Палыч возвысил голос: – Благодарим за приглашение! Мы идем... с удовольствием. Вот только пес ваш...

– Не бойтесь, он вам ничего не сделает. Рекс, свои!.. Ну, вот и все. Пошли?

Пошли. Пес мирно бежал рядом, вывалив язык. Палыч в душе ликовал от такого успеха.

– А вы моего отца знали? – забежал он перед Федором Матвеевичем.

– Да! Давненько, правда. Мы земляки, из Ново-Михайловки. Слыхали?

– А-а, да-да, конечно! Так вы с ним оттуда?! Ясно... Я-то сам, правда, так там и не бывал. Но слышал от отца, конечно...

– А моя фамилия – Логинов. Слыхали? Федор Матвеевич.

– Н-нет. – Палыч извинительно улыбнулся. – Не доводилось.

– И никогда не доводилось? Ни от кого?

– Кореньков улыбнулся еще извинительней и развел руками.

– Никогда.

– Ясно, – сказал сторож. И повторил: – Ясно... Как отец, жив-здоров?

– Ну что вы, Федор Матвеевич! Он давным-давно помер. Уж больше двух десятков лет тому назад.

Седые брови Федора Матвеевича приподнялись и вновь опустились.

– Да ведь он и по нынешним-то годам не такой старик?.. На год, поди, старше меня... На два, самое большее. А мне шестьдесят три.

– Он рано умер. – Тучка набежала на лицо Коренькова. Он дернул носом, шмыгнул, прогоняя неприятные воспоминания. – Совсем рано... Сердце. Схватило – и все. Амба!

Рекс вдруг залаял и пустился бежать вперед.

– Что это он? – насторожился Игорь.

– А, ничего. Дом – вот он, рядом, он домой и припустился.

– Вы живете здесь? – Палыч прищурился.

– Можно сказать, живу. Ну, это после расскажу. Вы... уж какой леший вас с утра по пустым дачам носит, я не знаю, но покушать вы хотите?

– Не откажемся, – поторопился сказать Палыч, подтолкнув незаметно Игоря локтем, хотя тот и не собирался отказываться. – Федор Матвеевич, у нас к вам дело будет. Хорошо бы обсудить.

– Ну вот и обсудим, – не удивился Логинов. – Завтрак, конечно, не ахти, но уж чем богаты, тем и рады... Проходите!

Парни за время лесного вояжа здорово проголодались. Поэтому на гречневую кашу с тушенкой, черный хлеб, редиску с грядки и сметану они набросились как волки, не стесняясь, – да и Федор Матвеевич незаметно для них постарался сделать так, чтобы они чувствовали себя раскованно.

Он, разумеется, понял, что обоих загнали сюда события крайне необычные, и воспринял это как должное. -Потому он и не торопил их, спокойно ждал, пока они насытятся, еще и чаем угостил; затем они с Палычем покурили, и лишь после того он сказал:

– Я вижу, у вас что-то случилось...

– Случилось, Федор Матвеевич, случилось, – подтвердил Палыч задушевно. – И еще как случилось! Так, что ни в сказке сказать, ни пером описать...

– Ага... Ну, у меня тоже есть что вам рассказать, – порадовал Федор Матвеевич.

– Нам?– переспросил Игорь.

– Теперь уж, видно, вам, – ответил на это Логинов. – Вы же, я вижу, вдвоем эту вашу сказку пишете?.. Ну вот. Хотя передать ведено тебе, Саша.

– Передать?

– Передать, передать. Тебе точно отец ничего никогда... а, ну да, извини. А деда своего, Карпа Сидоровича, ты совсем не знал?

– Никоим образом! Но то, что с нами случилось... и продолжает случаться, – это, конечно, связано... ну, то есть, имеет отношение... а, черт! Ну, сейчас я обо всем по порядку.

И рассказал. Игорь ему подсказывал, и так вдвоем они довольно связно изложили свои приключения. Федор Матвеевич слушал внимательно, особенно в части, касавшейся того, как внезапно вспыхнула идея искать дачный участок или сторожа. Он переспрашивал, усмехался, покачивал головой, дивясь... А затем рассказал ребятам свою историю.

Те не удивились. Переглянулись только.

– И... эти штуки так до сих пор у вас и хранятся? – спросил Кореньков как-то недоверчиво.

– А как же, – с олимпийским спокойствием ответствовал Федор Матвеевич.

Палыч уставился в глаза ему. Смотрел с интересом. Федор Матвеевич улыбнулся:

– И находится все это здесь.

Далее Логинов не стал испытывать терпение парней, встал, спустился в подвал и принес ларчик.

– А ключ у меня тут... Вот, сдаю на хранение. – Федор Матвеевич вспомнил отца и улыбнулся грустно.

– Давай посмотрим, Палыч. – Игорю не терпелось. – Федор Матвеевич... Можно, я свою пушку положу? Неудобно с ней за поясом, хожу как пират.

– Ну-ну, конечно... Клади вон туда.

Открыли сундучок, безо всякой торжественности, присущей такому моменту. Вынули амулет и половину книги, стали их рассматривать.

– Солидные вещи, – сдержанно и уважительно высказался Кореньков, укладывая знак на ладонь.

Да, вещь действительно была необыкновенная. Слегка выпуклый, заглаженный по ободу диск диаметром сантиметра четыре. Темно-серого цвета, он был весьма увесист, гладкий и тускло поблескивающий; но было трудно – вернее, невозможно – определить, из чего он сделан, что это за материал. Металл?.. Камень?.. Непонятно. С обеих сто-рон на нем имелись будто бы выдавленные, причем очень аккуратно, ровно и упорядочение, символы, смысла которых никто из троих, конечно, не знал. Но.самое удивительное – эта вещь была на ощупь теплая! Словно живая. Палыч как зачарованный крутил ее в пальцах, перекладывал с ладони на ладонь – теплая, и все тут.

Игорь же занялся книгой. Никогда раньше он не видал таких книг. Не то чтобы он листал ее зачарованно, но с любопытством точно.

– Взгляни, Палыч, – негромко предложил он. Тот отвлекся от медальона, заглянул в страницы.

– Смотрим в книгу, видим фигу, – прокомментировал он.

– Это ведь не латынь, не греческий... – Игорь сказал это полувопросительно.

– И вообще ни один из известных языков. – Палыч, напротив, заявил категорично.

– А вы как вообще, ребята, в языках сильны? – спросил Федор Матвеевич.

– Увы, – ответил за обоих Кореньков. – Но распознать язык сумеем. А тут... скорее всего это какой-то шифр.

– Думаешь? – Игорь перелистнул страницу.

– Скорее всего. Книга рукописная, видишь?.. Ну, во всяком случае, это тайнопись, которой, надо думать, владеют немногие.

– Ну, мы-то ею точно не владеем... А вот интересно, иллюстрации тут есть?

Иллюстрации нашлись. Графика. Тоже чрезвычайно необычные. На одной из них, например, был изображен средневековый город: окружность крепостной стены, островерхие крыши, шпили башен. Башня в центре была самая высокая, острием она касалась стилизованно изображенного облака. Вокруг города расстилалась пустая, слегка всхолмленная равнина, по горизонту переходившая в цепь высоких холмов. Другая картинка вызвала недоумение и бесплодное почесывание затылков: на ней.

Были два человека тоже в средневековой европейской одежде, лицом друг к другу; причем тот, что левее, указывал пальцем вправо, на визави, а тот, в свою очередь, вытянутым же пальцем показывал вниз.

– Ну и что бы это значило? – спросил Палыч зачем-то у Игоря, который на такой вопрос, естественно, смог лишь развести руками. Справились у Федора Матвеевича – но и он знал не больше.

И, наконец, третья картинка была, собственно, не картинка, а схема. Похоже, что вычерчен некий лабиринт, но какой... где находящийся?., к чему ведущий?.. Понятно, что эти вопросы остались без ответа.

– Что же, – провозгласил Палыч. – Попробуем сделать выводы.

С этим все согласились, хотя Игорь про себя подумал, что вывести можно немногое. Но вслух он это не сказал.

В общем-то он оказался прав. Какие выводы оказалось возможным сделать? То, что было известно и прежде: для “Гекаты” они настолько нежелательные очевидцы темных дел, что не иначе как необходимо их устранить. Что за темные дела?.. Об этом можно только гадать, а явно лишь одно: там экспериментируют с таинственными силами и энергиями – это, между прочим, подтверждается тем, что Палыч, потомственный, так сказать, экстрасенс, вызвал у тех сильнейшее беспокойство, такое, что они не перед чем не остановятся...

– Но! – Тут Кореньков назидательно поднял палец.

– Но дело в том, – подхватил Игорь, – что теперь у нас в руках вот это. Очевидно, это мощное противодействие тем... как сказать... чарам, что ли, с которыми пытаются заигрывать наши враги.

– Да, – сказал Палыч, бегло глянув на книгу и на медальон. – Оружие, но бесполезное. Как им пользоваться, мы не знаем. Вы... Федор Матвеевич?..

Тот только руками развел.

– Да, – повторил Палыч и почесал за ухом. – Тогда какие будут предложения?

– Я все-таки попробую дозвониться Жорке, – сказал Игорь. – Телефон есть у вас, Федор Матвеич?

Федору Матвеевичу пришлось вторично разводить руками. Телефона нет. Не проводят. Вон, говорят, дома-то рядом; вы в городской черте находитесь, какого шута к вам линию тянуть?.. Если кого уж совсем прижало, сбегал до автомата да позвонил. Или мобильный покупай.

– М-м... – Палыч почесал за ухом энергичнее. – Ладно. Если сумеем хай поднять в прессе – это большое дело. Но вот с расшифровкой, – ткнул пальцем в артефакты, – он нам вряд ли поможет... Тут надо другие какие-то заходы искать.

– Может быть, дар твой тебя прошибет? – предположил Игорь. – И ты махом все прочитаешь?

Палыч помялся и ответил не ахти как вразумительно:

– Быть может, все, но надеяться на это не стоит слишком. Уж легко так... Нет, надо разные варианты попере-бирать.

– Как компьютер, – неожиданно выдал Федор Матвеевич.

– Компьютер бы с этой задачей справился лучше... – иротянул Палыч, он уже усиленно соображал. – Лучше, – но... у него нету того, чего есть... то есть, что есть. Что у нас есть!

– Дара, – снова заключил Игорь.

– Вдохновения! Что нам оно подскажет?.. Ч-черт, было бы здорово Васькину бабку взять в оборот... н-да, но туда уж не сунешься. Тогда... что?

– Тогда, может, попробовать этого психолога найти? Знатока парапсихологии! Который к цыганам приходил. – M-м?.. – промычал Палыч с сомнением.

– Я, понимаешь, почему этот вариант вспомнил, – заторопился Игорь, – вот почему. Ты сколько времени уже в “Гекате”?

– Ну, года полтора уж есть.

– Так. И ты хоть раз видел, слышал про него? По Васькиному описанию похожего?

– Ну, там описания-то было... Ну, вообще-то нет ничего. Хотя с кадровиками я контачил.

– Ага! Вот, кстати, нам еще один резерв – твои знакомые кадровики...

– Нет, этот номер не пройдет.

– А не пройдет так не пройдет. Я вообще-то о другом. Раз ты этого типа не видел, не слышал, не знаешь – значит скорее всего с “Гекатой” он почти не связан. Так, тонкой ниточкой. Поэтому нам с ним будет попроще. Надо только его найти.

– Легко сказать.

– А я и не говорю, что легко...

– Погодите-ка, мужики, – вклинился в разговор Федор Матвеевич, давно уже слушавший с большим вниманием. – Погодите... Я вот послушал вас и тоже кое-что вспомнил.

– Что?

– А то, что, может быть, я помогу вам найти того, кого вы ищете.

Игорь с Палычем воззрились на него, как два доктора Уотсона на Шерлока Холмса. Но Федор Матвеевич мытарить их не стал, а объяснил просто:

– Дочка моя младшая, Танюшка, она в пединституте учится. Заканчивает осенью пятый курс. Ну и вот, рассказывала она, что у них один такой чудной преподаватель был по психологии, как раз все об этом им только и талдычил: про экстрасенс этот, да про параб... как ее?..

– Парапсихологию?

– Ну! А он был как раз не ихний, не из пединститута, то есть. Откуда-то со стороны. Вот я и подумал: а никак он?..

– Так. – Палыч сделался крайне сосредоточенным. – Как его звали?

Логинов с сожалением прихлопнул ладонями по коленкам.

– Да я разве ж упомню?.. M-м?.. Нет, не припомню.

– Так, так... А внешность его? Она его не описывала?

– Описывала. – Федор Матвеевич оживился. – Внешность, да, описывала. – И он крепко поскреб ногтями щеку. – Как я помню... Небольшого роста, она говорила, волосы светлые, реденькие... вообще, светлый весь такой, блондин. В сером костюмчике, в галстуке. Аккуратненький весь такой. В золотых очках – да, вот еще вспомнил.

Гости обменялись многозначительными взглядами.

– Ну... что-то есть, – промолвил Игорь.

– Да, тепло, – согласился Палыч. – Слушай, Федор Матвеич! Этот вариант обязательно надо прокачать.

– Ладно, – немедля согласился Логинов. – Да это просто. Я схожу да позвоню. Сейчас тут все равно почти никого нет. А мне туда-сюда минут двадцать. Вы... ну, вам лучше не мелькать. В бане посидите, без шума-крика?

– Какой разговор! – Палыч засуетился. – Игорь, у тебя жетоны сохранились?

– Есть у меня. – Федор Матвеевич встал. – Ну, коли так, тянуть нечего. Давайте в баню, я быстро.

– Да, Федор Матвеич! – Игорь спохватился. – Вот что... Позвоните-ка одному моему другу. Георгий Смирнов, известный журналист. Слышали о таком?.. Нет?.. Ну ладно. Вы позвоните... черт, домой нежелательно, – помрачнел он, вспомнив вчерашнюю неясную историю.

– Так на работу? – с готовностью предложил Федор Матвеевич.

– На работу?.. – Игорь, хмурясь, подумал. – Н-ну ладно. Вот телефон редакции, запишите... Да, Федор Матвеевич, из ближайшего автомата лучше не звоните. Прогуляйтесь малость подальше.

– Ясно, ясно!.. Ну, пошли.

Игорь и Палыч с любопытством осматривались в низеньком темном помещении.

– Сумрачно, – резюмировал Игорь. – Я слыхал, по народным поверьям, в бане какая-то нечисть обитает?

– Ага, – отозвался Кореньков. – Банник так называемый. Вроде домового.

– Вроде, вроде... м-да, – сказал Игорь и сел на лавочку. И больше уж не любопытствовал, сидел, смотрел в одну точку – о чем-то думал.

А Палыч еще в предбанник заглянул, там повозился, пошуршал. Что делал – неизвестно. Вернулся, отряхивая руки.

– Сажа, пыль, – сказал он.

Федор Матвеевич вернулся минут через сорок.

Игорь только взглянул на него – и сжалось в груди. Беда! – так враз и понял. Лицо старика было растерянным, в глазах – непонимание.

Артемьев шагнул к нему.

– Что, Федор Матвеевич? Случилось что-то?

– Случилось, – кивнул Логинов. Посмотрел Игорю прямо в глаза. – Плохо дело, брат.

Да, дело оказалось совсем скверным. Было так: Федор Матвеевич стал звонить в редакцию и все натыкался на короткие гудки. Этому он не удивился – газета есть газета, поэтому терпеливо продолжал набирать номер и наконец прорвался.

– Алло... – произнес странный, какой-то сдавленный женский голос. Федор Матвеевич вежливо попросил Георгия Смирнова. И тут голос разразился рыданиями и всхлипами. Федор Матвеевич обомлел, а голос сквозь слезы сказал ему, что журналист Смирнов скоропостижно умер. Вчера, в своей квартире, скончался от внезапного сердечного приступа. Смерть была мгновенной.

Вот так.

Игорь побелел. Машинально нашарил рукой скамейку, сел.

– Вот так... – пробормотал он, невидяще глядя перед собой.

Палыч сочувственно присел рядом.

– Значит, они вчера все-таки успели...

– Да, – ответил Игорь. Еще несколько секунд он смотрел в пустоту, но затем встряхнулся, собрался и сказал совсем иным тоном: – Да! Черт возьми, Палыч, а цыганка-то права. Смерть за плечами у нас. Идем и за собой ее тащим, как шлейф. Ч-черт... Прямо черные ангелы какие-то.

– Ну это ты кончай! – сердито прикрикнул на него Палыч. – Это что за самобичевание?! Вы, Федор Матвеич, не слушайте его. Вздор понес.

– Да ничего, – проговорил Игорь. – Ничего... Мои проблемы.

Палыч качнул головой, хотел что-то сказать по этому поводу, однако сдержался. Сказал другое:

– Ну ладно. А что по второму фигуранту?

– Тут порядок! – Федор Матвеевич стал сосредоточенным. – Что надо, выяснил про этого вашего...

– Пока не нашего...

– Ну да, ну да... Фамилия у него – Огарков.

– Замечательная фамилия, – сострил Палыч, но Федор Матвеевич иронии не понял и деловито продолжил:

– А зовут Лев Евгеньевич. Кандидат наук. Сам он из института психологии.

– Лев Огарков! – Тут на лице Палыча выразился прямо-таки иронический максимум. – Какое яркое сочетание! Ты слыхал, Игорь?

– Да ничего особенного. – Игорь рассеянно пожал плечами. – Мне, например, встречалось такое: Лев Мухин.

– Да ладно, шут с ним, Огарков так Огарков. Из института психологии, говорите?

– Оттуда.

– Ясно. Где этот институт находится, знаешь, Игорь?

– Нет.

– А вы не спросили, Федор Матвеевич?

Федор Матвеевич так и обомлел. И сокрушенно расставил руки: точно, мол, русский человек задним умом крепок.

– И сами не знаете?

Федор Матвеевич поник еще сокрушеннее.

Хитрая улыбка загуляла по физиономии Коренькова.

– А я... знаю! – И он рассмеялся окончательно. – Ха-ха! Один-ноль в мою пользу.

– Да что ты, Палыч, – сказал с досадой Игорь и встал. – Припадок остроумия нашел некстати... Давай-ка лучше думать, что делать...