Глава тринадцатая. СОЛНЦЕ В КРОВИ.

Вас когда-нибудь запирали в ящике вместе с гориллой? О, поверьте – не самое приятное соседство. В первую очередь ты сразу думаешь: насколько она смирная и дружелюбная? И не слишком ли глупой идеей было сесть напротив нее?

Соли внешне напоминал гориллу. Крупнее и тяжелее меня, настоящий шкаф, забытый всеми в углу антикварного магазина. Когда он сжимал кулаки, то даже танковая броня должна была чувствовать себя достаточно неуверенно и опасаться, что она не переживет удара таким молотом. Лицом он и вправду немного походил на обезьяну – низкий лоб, маленькие злые глазки под густыми бровями, выдвинутая вперед челюсть и сплюснутый нос.

Его внешность создавала впечатление опасного громилы, слишком обделенного разумом, хотя говорили, что он умен, хитер и изворотлив. Но, если честно, я довольно сильно сомневаюсь. На мой взгляд, умный человек не пытается противостоять несущемуся на него бронепоезду. Соли примерно так и поступил, бросив открытый вызов Старухе.

Он счел, что его банда вполне может действовать в Риерте без оглядки на госпожу города. Не платя ей процент и не соблюдая негласные законы.

Я же говорю – идиот.

Он не придумал лучшего решения, чем напасть со своими ребятами на инкассаторов, которые привезли трехмесячную зарплату для рабочих огромного завода в Стальной Хватке. В принципе, могу предположить, что после этого дела они хотели покинуть город с деньгами, но это мечты вроде – «я встречу единорога в «Кувшинке».

Своими действиями он нарушил договоренности Старухи с властями и фабрикантами, обещавшей им безопасность на своей территории. Простые люди, надо сказать, были столь же недовольны, как промышленники, лишившись денег. Ей пришлось договариваться, и можете себе представить, насколько дурным у нее было настроение, да еще и после того как Министерство вод заполонило улицы жандармами, которые начали «замечать» то, что было «скрыто» от их глаз, вредя бизнесу, арестовывая сотрудников.

Деньги нашлись через несколько дней, рабочие получили свою зарплату, чиновники обнаружили в письменных столах серьезные суммы, чтобы забыть столь неприятный инцидент, а возле жандармского участка, с приветом от Старухи, в один из дней материализовалась буквально из воздуха парочка приятелей Соли, перевязанных бечевкой, словно йевенская колбаса.

Достаточно заметные персоны, чтобы их показательно покарать и утопить, дабы власти не ощущали себя обделенными в осуществлении правосудия.

Остальных бандитов находили на улицах, в подъездах и даже на фонарных столбах, с засунутыми в рот пачками цинтур, отрезанными пальцами и вскрытыми шеями. Куклы нашли многих и позаботились, чтобы остальные поняли, что не стоит шутить со Старухой. Также говорили, что Соли и его ближайшим подельникам удается скрываться где-то на Заброшенных островах, но долго это продолжаться не будет.

Ночью я столкнулся с реальностью, а не со слухами. Соли и компания давно уже оказались в руках Старухи.

Было довольно странно видеть, когда громила, послушный точно пес, торопится за маленькой куклой и чуть ли не заглядывает ей в глаза, желая выполнить любой ее каприз. Он стоял на коленях возле камина и плакал, умоляя простить, и заплакал еще сильнее, поняв, что ему дают шанс все исправить.

Мордоворот не понимал, на что он подписывался. Старуха подставляла его под удар, отводя от себя любое подозрение в грядущем нападении. Было довольно просто просчитать результат, к которому придет Соли со своими людьми. Дурной будет результат, если, конечно, королева Трущоб вместе с даром огня не забрала у меня единственную капельку жалости к тем, кто ее не заслуживает.

Теперь Соли вместе с шестеркой уцелевших дружков, двумя куклами и мной сидел в тесном, душном закрытом отсеке маленького углевоза, ползущего по Трубному проливу. Куклы надели мужское платье, мешковатые пальто и котелки, на лица они повязали темные платки, точно настоящие грабители.

Та, что опекала меня всю ночь, оказалась уже немолодой, насколько я мог судить по морщинкам у ее очень светлых глаз. Она встретила мой взгляд с веселым вызовом, точно говорила: «Ну что? Удовлетворил свое любопытство?».

Я позволил себе улыбку уголком рта, и вторая кукла, темноглазая, протянула мне «Астру» и подсумки с магазинами, как бы настаивая, чтобы я сосредоточился на более важных задачах.

Вся банда Соли уже была вооружена, и это совершенно не беспокоило женщин.

– Стреляете, когда я говорю. Держитесь вместе, – сказала им «моя» кукла. – Ваша задача не дать никому покинуть здание без нашего разрешения. Ломаете, переворачиваете все, что можете.

– Это мы умеем, – пробурчал Соли. – Что делает он?

Его глазки обратились ко мне.

– Если он говорит, вы исполняете, – последовал ответ. – Все помнят описание людей, которых нельзя трогать?

– Да. Девка со шрамом на щеке и какой-то учитель, – проворчал тот.

Дверь распахнулась, в каюту заглянул один из тех, кто встречали меня в соборе:

– Будем через минуту. Готовьтесь.

– Жандармы на берегу? Нас много, мы заметный отряд. Когда спросят, что делать? – обеспокоился Соли.

– Не твоя забота, – темноглазая кукла мотнула головой, приказав мне, сидевшему с краю, выходить первым.

Из-за гондол, привязанных к вбитым в дно канала, чуть покачивающимся шестам, кораблик не мог подойти к берегу, и покидали мы его прямо на ходу, спрыгивая в лодки, а уже с них на влажную и скользкую от сильных волн набережную.

Было четыре утра, самое подходящее время для подобных дел. Кромешный мрак, все еще спят, мелкий дождь стучит по крышам и жестяным подоконникам, собирается в лужи под водосточными трубами, грозя превратиться в ледяную корку, стоит лишь слегка подморозить.

После войны, когда отношения между Риертой и Империей были восстановлены, искиры попросили дать им здание подальше от посольского квартала Земли Славных. Имперцы предпочли жилой район, тихий и зажиточный, каковой всегда была и оставалась Метель.

«Моя» кукла, не дожидаясь нас, сразу ушла вперед, мгновенно растворившись во мраке. За несколько часов Старуха разработала план, подняла верных людей, собрала всю возможную информацию о месте, куда надо было попасть, и попыталась узнать о Сайл. Лишь куклы были посвящены в детали, я оставался наблюдателем. Не то чтобы меня беспокоило, но я ощущал некоторую «подвешенность» своего положения и с малой толикой паранойи подозревал возможные последствия моей затеи.

Шанс, что Итан Шелби встретит рассвет на дне канала с проломленным затылком, с определенной долей вероятности оставался горькой реальностью. Что же, я сам сунул руку в корзину со змеями, и теперь все зависит от того, готовы ли они тратить на меня свой яд.

Кукла, отправившаяся первой, ждала нас через четыре квартала, в сквере, летом полном белок, а сейчас пустом и столь же неуютном, как заброшенное кладбище.

С ней были двое, и, к своему неприятному удивлению, я знал обоих. Маклиди и его друг Йорки.

Что же. Превосходный ход со стороны Старухи. Заключить сделку с министром вод и действовать сообща. Она оказывает крайне ценную услугу государству, оставляя разработку Риерте, и мешает Империи выйти вперед в подобной гонке. Не знаю, что Старуха получит взамен, но что-то весьма важное для существования ее организации.

Лично я не удивляюсь. Власть и преступники порой заключают союзы, если видят выгоду, не мешают друг другу и действуют против общего врага. Такое было и в Королевстве, когда бандиты помогали Грейвплейсу сражаться с революционерами Клеверного графства, желавшими устроить покушение на королеву и подговорить профсоюзы начать всеобщую стачку в угольной промышленности. Или при ловле убийцы Маленькой Жары[169], когда весь Хервингемм был поставлен с ног на голову.

Основа нашего мира строится на взаимных договоренностях и услугах. И Старуха прекрасно это понимает и пользуется. Империи, даже такие незаконные, как ее, существуют, лишь если на них не ополчился весь мир.

– Сферы наших интересов постоянно пересекаются, сэр. – Маклиди коснулся края котелка, не став называть мое имя перед бандитами.

– На этот раз с выгодой для всех нас.

– Верное уточнение. Хотя наш общий знакомый остался удивлен вашим кругом общения.

– Как и я его. Вас только двое?

Он улыбнулся:

– Еще стрелок на точке нас прикрывает. Передает вам привет.

Значит, с Рин по-прежнему все в порядке. Хорошо.

– Но в большей степени сегодня мы здесь в качестве наблюдателей.

Что означает «мы пришли, чтобы забрать обещанное Старухой».

– Все готово? – спросила у него кукла.

Маклиди достал из кармана жилета довоенные часы. Щелкнув крышкой, посмотрел на бледно светящиеся стрелки вкуса яблочного желе.

– Как договаривались. Через шесть минут бандиты Хлеста попробуют захватить станцию дирижаблей. Поэтому жандармы из патрулей, ближайшего участка и даже охраняющие территории Первого банка Риерты, телеграфа и посольства Империи будут отозваны. Для нашего города жизненно важно, чтобы столь опасные преступники не сбежали или, тем паче, не взорвали воздушную машину над дворцом дукса, как это случилось с «Бризом» в Королевстве.

Значит, у нас появится какое-то время и можно не опасаться, что на выстрелы примчит кавалерия.

Посольство Империи – двухэтажный аккуратный особняк, построенный на маленьком острове, отделенном от основного района Метели узким каналом. Кроме него здесь располагался старый монастырь, давно не действующий, несколько зданий которого передали в дар Обществу благоденствия[170], основавшему здесь же клинику помощи для умалишенных. Напротив, через канал, разбили парк и открыли мемориал солдатам Великой войны обеих сторон конфликта. Очень символично, на мой взгляд, – сделать подобное поблизости от посольства страны, которая все это устроила.

Мы прошли через него, направляясь к мосту, и Йорки, посмотрев на памятную стелу, на ходу снял котелок и опустил голову. Здесь я никогда не был, так что чуть срезал, прочитав в свете единственного на всю округу фонаря буквы на памятнике.

«Сошедшиеся для победы объединены смертью. В этом – слава солдат и судьба храбрецов».

– Им повезло больше, чем нам, – сказал мне Маклиди.

– То есть?

– Слава, память. Максимум, что нам светит, – это камень в самом дальнем углу погоста, среди бурьяна и расползающейся от паводков земли. А их будут помнить.

– Толку-то? – бросил я. – Мертвецам все равно.

– Не скажи.

– Сейчас меня больше интересует настоящее, а не будущее.

– Она там, – и, видя, что я не понимаю, пояснил: – Атташе по культуре, которая тебе известна как Сайл.

– Ты уверен?

– В квартиру она не возвращалась уже четыре дня, живет на территории посольства и ждет разрешения выехать в Империю. Запрос в министерство подали вчера поздно вечером, и искиры настаивают на срочном решении. Вот, возьми. – Он протянул мне миниатюрный пистолет, больше похожий на медицинский шприц, так как из «ствола» торчал кончик иглы. – Помогает уравнять шансы между нормальными людьми и… не очень. Там всего один выстрел, и смотри, не уколись.

– Вы хотите взять кадзе живой. – Я проследил, как куклы в сопровождении бандитов уже пересекают мост через канал. – Старуха отдает вам ее, как и все остальное.

– По правде говоря, я бы прикончил ее. Но мое дело исполнять приказы.

Жандармы возле ворот посольства отсутствовали, калитка осталась предусмотрительно незапертой. Но если внешний периметр охраняли риертцы, то само здание защищали солдаты искиров. И они не были дураками. Никто не распахнул дверь, никто не вышел навстречу, чтобы поинтересоваться, что здесь делают посторонние в час, когда еще даже не рассвело.

Кукла положила руки на дверь и через несколько секунд сказала:

– Восемнадцать. Восемь внизу, трое еще ниже, в подвале, семеро наверху. Никто не спит. Вооружаются. Один пытается звонить.

– Телефон отключен, – ответил Маклиди. – Ингениум?

– Чувствую. Где-то… там. Еще ниже.

– Подвал?

– Да.

– Начинаем.

– Мистер Соли? – Кукла продолжала касаться ладонями двери.

– Мы готовы, госпожа.

– Ты со мной наверх, – сказала мне вторая гончая Старухи и добавила для помощника Уитфорда: – Ты тоже. Никого не оставляем.

Дверь просто исчезла. Вот только что она была, массивная, прочная и незыблемая, а спустя мгновение ее детали побледнели, померкли и растаяли, словно ее взял невидимый почтальон и унес в свой мир.

Мы успели проскочить к лестнице, когда внизу началась пальба. Наверху, в коридоре нас уже встречали двое искиров в форме флотских[171] сержантов. Когда они подняли «Резуны», мы с Маклиди, действуя на старых инстинктах, шарахнулись за угол, совершенно не по-рыцарски оставив «мою» куклу в одиночестве.

Адские машинки взвыли, за секунды опустошив оба магазина, и по стенам, точно горох, застучали рикошетящие пули. Там творился ад, словно кто-то глупый ударил ногой по огромному улью и теперь рассерженные свинцовые осы выбрались наружу, чтобы наказать обидчика.

Несколько пуль, как мячики отскочив от твердых поверхностей, влетели к нам, «погасли», растеряв свою энергию, ударили в потолок и шкафы, побили цветочные горшки, но не коснулись нас.

Маклиди, надо отдать ему должное, мужик не робкий, высунулся в коридор, пустил короткую очередь не целясь, лишь чтобы выиграть несколько мгновений, и заставил их отступить в смежную комнату. Дверь захлопнулась, загремела мебель, блокируя ее.

Кукла выжила, что было почти столь же невероятно, как выпрыгнуть из дирижабля с раскрытым дамским зонтиком и не расшибиться в лепешку. Она стояла на четвереньках, как собака, и с нее опадали крупные куски «скорлупы». Во всяком случае, именно так я в первую очередь подумал о том черепашьем панцире, что создал ингениум, чтобы защитить ее. Теперь же он казался мягким, истончающимся, буквально тающим, словно лед на жарком солнце, и оставалось только удивляться, как такая ненадежная штука могла спасти ее от пуль.

Когда она поднялась на ноги, несколько фрагментов этого странного материала осталось у нее на плечах и запястьях, точно рыбья чешуя. Кукла ударила кулаками в стену, и ее руки, не разрушив преграды, провалились… куда-то. Она походила на кошку, слышавшую мышей, но не видящую их и наугад запустившую когтистые лапы под диван, где пряталась ее добыча.

Когда ее ладони и предплечья снова оказались здесь, они все были в крови.

– Еще пятеро, – равнодушно сказала кукла, убившая сразу двух сержантов.

Она шла по коридору, как машина, с прямой спиной и немного дерганными движениями, и внезапно я, видевший работу куклы в первый раз, понял, почему этих женщин так называют.

Конечно же никакая не машина, а марионетка, которую дергает за ниточки невидимый кукловод.

– Справа. Один. Под столом. Пистолет.

Я заскочил в темный кабинет, светя себе фонарем и начав стрелять одновременно с пожилым искиром. Нас разделяло всего ярдов пять, но первые выстрелы друг в друга не возымели никакого эффекта, мы оба поторопились. Я взял выше, он же из неудобного положения, опираясь на локоть, сместил ствол далеко влево.

Эта игра в крепыша Клеверного графства[172] была фатальной забавой, так что я сместился и, обходя стол по кругу, пока он не догадался использовать его как укрытие, продолжил стрелять, опустошив весь магазин. Вся схватка вышла скоротечной, но мне показалась долгой и мучительной. Лишь одна моя пуля нашла свою цель, войдя ему чуть выше левой скулы, и перебив шейные позвонки.

Больше стрелять не пришлось.

– Еще четверо, – равнодушно сказала мне кукла, пока Маклиди ножом обезвреживал брошенную в коридор взведенную мину, выплюнувшую на крючках несколько стальных лесок, перекрывших нам дорогу. Мы не могли двигаться вперед без опасения задеть струну и остаться на потолке.

Внизу продолжалась стрельба. Второй отряд тоже встречали не цветами.

– С хрена тебе понадобилось столько пуль, чтобы успокоить одного? – спросил он, но я не собирался оправдываться. Нож провернулся над пластинкой активатора детонатора, на мой взгляд, излишне грубо и рискованно. – Готово.

Он рванул стальную струну, перегораживающую проход, и кукла шагнула вперед, все так же водя руками перед собой.

– Двое. Через комнату.

Маклиди сунулся туда и тут же отшатнулся назад:

– Еще одна мина. Они времени зря не теряют.

Лампы мигнули и погасли, погрузив коридор во мрак. Кукла чуть склонила голову, словно прислушалась:

– Мы слишком долго возимся. Двое. Отходят к остальным. В большой зал. Пройдем иначе. Налево, через два помещения, прямо, через проходной балкон.

Она была как странный компас в человеческом обличье и вела нас, точно незрячих, по особняку, где искиры отрубили электричество, усложнив нам жизнь.

Возле закрытых двустворчатых дверей кукла крикнула:

– Пулемет!

Она скрестила запястья перед собой, словно пыталась остановить неизбежное, и загрохотал гром. Тяжелые пули разнесли деревянную преграду и врезались в полупрозрачное марево вкуса темной крови, созданное куклой.

– Ну же?! – рявкнула она нам. – Стреляйте! Прямо сквозь щит! Быстро!!!

Мы с Маклиди одновременно стали палить из пистолетов, ориентируясь на яркие вспышки в дверных проломах. «Щит» обладал избирательной проницаемостью. Сдерживал смерть с той стороны, но легко пропускал ее от нас, и огонь противника оборвался.

– Осталось трое. Два в той же комнате, один отступает по лестнице вниз. Ты. За ним. Останови его.

Она толкнула Маклиди в спину, развернув его в нужном направлении. И тот подчинился.

– Шелби! Руку мне на плечо! – последовал приказ.

Моя спутница двигалась все так же, как марионетка, дергано и рвано, но очень быстро. Я буквально бежал, чувствуя, как горит ее тело через одежду. Ингениума кукла зачерпнула порядком, и оставалось только догадываться, какая расплата теперь ее ждет.

Двое в комнате уничтожали бумаги. Работали суетливо, но четко, один пихал стопки листов в механическую машинку. Второй отчаянно крутил ручку на ней, превращая секретные документы в лоскутную нарезку, торопясь уничтожить как можно больше.

Это заслуживало уважения. Они были солдатами и исполняли свой долг, защищая страну, вместо того чтобы прятаться и бежать. И умерли, даже не поняв, что случилось, когда кукла одним движением руки превратила их в облако кровавых капель, которое разлетелось по потолку, стенам, полу и оставшимся бумагам.

Запах смерти был не из приятных. Точно я вернулся на войну и попал куда-то на поле, где снаряды перевернули все траншеи, вместе с теми, кто в них находился.

Кукла тяжело вздохнула и внезапно навалилась на меня, вцепилась обеими руками в предплечье так, что я поморщился от ее хватки и приобнял за талию, чтобы она не упала.

Внизу хлопнул одинокий выстрел.

– Все, – сказала кукла. – Объекты устранены.

– Идем вниз?

Она не отстранилась и не согласилась. Молчала, словно прислушиваясь к себе. Или еще к кому-то.

– У нас там проблемы. Но мне нужно еще десять секунд.

– Хорошо. Ждем.

Кукла положила голову мне на плечо, и дыхание ее стало быстрым и свистящим, а пальцы, которые все так же сжимали предплечье, просто стальными.

– Ты перебрала со способностями.

– Знаю. – Я в первый раз услышал хоть какую-то яркую эмоцию – раздражение на то, что я озвучиваю очевидные вещи. – Все. Могу стоять. Идем, Шелби.

Маклиди нашел распределительный щиток и, включив свет, ждал нас возле лестницы. Бой внизу закончился, в комнатах лежали тела искиров и бандитов. Гильзы валялись по полу и со звоном откатывались от моих ботинок, а помощник Уитфорда, держа пистолет наготове, с меланхоличным интересом заглядывал в каждое помещение.

Йорки, охранявший вход в посольство, внезапно оказался уже здесь и тихо сказал:

– Район на ушах. Жандармов вызвали, но они будут мешкать какое-то время.

В кабинете посла, возле сейфа колдовал единственный уцелевший бандит Соли, а сам он сидел в углу и, поскуливая, обматывал обрубок левой руки сорванным со стены белым полотнищем, на котором было изображено алое солнце Империи. Тряпка намокала от крови, капли падали ему на штанину и собирались в маленькую лужицу.

Вторая кукла привалилась к стене, вытянув ноги, а ее голова, практически оторванная от тела, висела лишь на лоскуте кожи.

– Косоглазая сука, – просипел Соли. – Быстрая, как дьявол. Отрубила мне руку. Кажется, мечом. И эту… куклу прикончила, мать ее. Черт! Как будто огнем горит! Мне нужен врач!

У него был шанс выжить, так что я сдернул со стола скатерть, разорвал ее на лоскуты и начал накладывать жгут.

– Куда она делась?

– Ушла обратно в подвал.

Бандит ловко вскрыл сейф, подобрав комбинацию.

– Как вы просили, – сказал он, отступая в сторону и в то же время жадно заглядывая внутрь.

– Деньги есть? – спросил Маклиди.

– Не очень-то и много. Какие-то бумажки и печати.

Маклиди вопросительно посмотрел на «мою» куклу, и та ответила ему на невысказанный вопрос:

– Как договаривались. Делайте то, для чего вы здесь.

Признаюсь, стрелял он быстро и ловко, не целясь и держа оружие прижатым к бедру. Медвежатник упал лицом вперед, уже мертвым ударился о тяжелую дверцу сейфа, завалился на стол.

Вторая пуля угодила в лоб Соли, так близко от меня, что звук пробитого черепа заставил подумать, что это моя голова получила свинца. На щеку и висок попали горячие капли, и я, чертыхнувшись, встал, злясь на то, что зря потерял время, пытаясь спасти бандита.

– Ты с самого начала знал, что они приговорены, – равнодушно бросил мне Маклиди, доставая из сейфа пачку искирских купюр и разбрасывая их.

Я ничего не сказал. Все было понятно изначально. Им нужен козел отпущения, а эти идиоты лучший вариант. Ребята в ссоре со Старухой, их ищет правительство, и они достаточно отмороженны для того, чтобы напасть на посольство ради денег. Подозревать будут не тех, кого надо, точнее не появится повод обвинить реальных виновников произошедшего.

– Мистер Шелби, мою подругу здесь не должны найти. Сможете сделать так, чтобы она исчезла?

Я почувствовал, как внутри меня зашевелился мерзкий колючий еж, разросшийся за последние дни, и ощутил внезапную тошноту, видя темный силуэт, прячущийся за оконной занавеской. На этот раз он никуда не делся, не планируя убегать, – и я отвел взгляд.

Все хуже, чем предполагалось.

– Мистер Шелби. Время на исходе. Только ее. Остальные должны остаться.

Тяжелые времена требуют от нас тяжелых решений. Я с ненавистью создал проклятое пламя, оставляя от куклы лишь горячий серый пепел, и Маклиди наконец-то потерял свое спокойствие, отшатнулся назад, посмотрев на меня новым взглядом.

Плохим новым взглядом. Теперь он точно знал, чего опасаться.

Я, стараясь справиться с болью, криво усмехнулся и сплюнул на пол горькую слюну.

– Они уходят через подвал. Двое. Ты! – Кукла повернулась к Йорки. – Предупреди стрелка сменить позицию. На восток, она пройдет туннелями под больницей. Пусть встречает ее у Червивого канала.

Стальная дверь, ведущая в подвал, исчезла с нашего пути вместе со всеми засовами, стоило кукле коснуться ее. Они готовились к неприятностям и давным-давно разобрали кирпичную кладку, проникнув в старые монастырские подземелья, заброшенные со времен основания госпиталя и затопленные по щиколотку студеной водой.

Мы бежали по туннелю, освещая дорогу карманными фонарями, и кукла сворачивала на нужных поворотах, идя по следу, точно хорошая полицейская ищейка. От нее нельзя было скрыться, она «видела» то, что происходит за сотню ярдов, и гнала вперед так, что мы, два здоровых мужика, прошедших войну, не успевали за ней.

– Уходит! – крикнула кукла. – Уходит!

Я услышал и злость, и разочарование. Она бросилась вперед, и не сомневаюсь, что сейчас обогнала бы лошадь в галопе. В луче моего фонаря мелькнула ее спина, а затем кукла свернула в какой-то коридор и исчезла из нашего поля зрения.

– Поднажми! – посоветовал я, пытаясь ее догнать.

Черта с два мы кого-то нагнали. В этих затопленных лазах мы были отнюдь не самыми ловкими ребятами. Маклиди подпрыгнул, вцепился пальцами в выемку над маленьким окошком, похожим на амбразуру, подтянулся и посмотрел на улицу, пытаясь понять, где мы.

– Направо, – сказал он. – Червивый канал туда.

Сайл бросила Кражовски, а быть может, его отбила кукла. Как бы там ни было, но наткнулись мы на него, когда он полз в нашу сторону, а его нога была вывернута под совершенно неестественным углом.

Увидев нас, ученый закричал, выставив вперед руки:

– Я не вооружен! Не вооружен! Пожалуйста!

– Это тот человек? – Помощник Уитфорда светил фонарем прямо в лицо нашей добыче, но пистолет не опускал и палец на спусковом крючке был напряжен, а глаза холодны. От моего ответа зависела жизнь ученого, которого меньше чем сутки назад я планировал сжечь, чтобы только он не попал в Империю.

Но я заключил сделку со Старухой и не хотел лгать.

– Да, – неохотно ответил я. – Тот.

– Господин Кражовски. – Маклиди убрал оружие. – Мы не причиним вам вреда. Риерта предлагает вам полное помилование, предоставит защиту и возможности для продолжения работы.

– Я… – Ученый только рот открывал, пытаясь переварить услышанное.

– Лучше вам согласиться, – посоветовал я, и он, узнав меня, съежился, видно вспоминая, как едва не сгорел заживо.

– Согласен! – последовал быстрый ответ.

– Тогда посидите здесь. Мы заберем вас, как только разберемся с проблемой. И еще – надеюсь, вы понимаете, что, если попытаетесь сбежать, сделки не получится и вас запрут в самую глубокую камеру Инги-Вин. Куда более сырую, чем та лужа, в которой вы сейчас лежите.

– Я понимаю. И не буду бежать, – покладисто согласился он. – Эта женщина налетела на меня, сломала ногу… Кажется, она на ингениуме.

Кукла еще мягко с ним обошлась.

– Девушка, что была со мной. Она в посольстве? – спросил я у Кражовски.

– Нет. Ее с нами не было.

Уже хорошая новость.

Мы снова неслись по подземелью, стараясь угадать направление, ориентируясь на раздающийся впереди шум. Внезапно раздался страшный грохот, и через минуту бега я увидел, что они развалили стену подвала, ведущую на набережную канала, а теперь дрались на лодках и катерах, точно две дикие, безумные кошки, круша в предрассветном сумраке все, что попадалось под руку.

Сайл в разорванном платье была более опытна и сражалась, как и множество других искиров, отчаянно и жестоко, уже не убегая, а желая только одного – прикончить свою противницу, как совсем недавно она прикончила ее подругу.

Кукла же, пускай и не такой профессионал, как женщина из Штаба оборонной разведки, обладала куда большим набором возможностей, подаренных ей Старухой. И просто бомбардировала соперницу способностями. Воздух дрожал и плавился от ингениума, казалось, превращался в эфир, стекал в неспокойный канал, изменял все, до чего мог дотянуться.

Это было жутко и абсолютно необъяснимо, но формы предметов менялись, выворачивались наизнанку, лопались и собирались во что-то совершенно непонятное, переваривая окружающую обстановку и превращая ее в пейзаж из снов безумца, запертого в Кавардаке. Вода поднималась столбами, застывала кристаллами вкуса свежей мяты, лопалась пузырями, взмывавшими в небо, и обрушивалась песком на израненные лодки, большинство из которых уже начали свой путь на дно. Все это сопровождалось тихим треском, надсадным скрипом, точно кто-то пытался ногтями распороть металлическую стену.

Вооруженная мечом Сайл нападала, буквально паря в воздухе, точно комета. Шлейф из ее призрачных, невероятно длинных волос наводил на мысли об ужасной бэнши. Кукла, и это было очень хорошо заметно, сражалась не в полную силу, лишь сдерживала атаки, желая захватить ее живой и не дать уйти.

Заметив меня, Сайл сделала движение, поднырнула под рукой куклы, ее меч с призрачным клинком скользнул по лбу противницы, которая в последний момент откинула голову, избежав смерти. В следующий миг искирка оказалась слишком близко ко мне.

Ее лицо вкуса сахара, с темными глазами и оскаленным ртом, словно у призрака, живущего, по легендам Империи, в горах Акаиси, было искажено ненавистью. Она поняла, из-за кого все эти неприятности, и желала моей смерти.

Я выставил между нами высокую огненную стену, и Сайл споткнулась, меняя направление движения. Маклиди выстрелил в нее из пистолета-шприца, дротик попал в спину, и искирка потеряла темп, но смогла бросить свое тело вперед, с громким плеском скрывшись под водой.

– Проклятье! Шелби! Убери огонь! – заорал Маклиди, закрывая лицо от жара.

Он скакнул сквозь дым, стоило пламени исчезнуть, произвел несколько выстрелов наугад, пока не разрядил обойму. Где-то на весах его приоритетов произошла переоценка событий, и Сайл из колонки «цель для захвата» перешла в разряд «необходимо уничтожить».

Прошла минута. Другая. И я подумал, что он все-таки достиг желаемого результата. Когда маленькая фигурка появилась на противоположном берегу, помощник Уитфорда грязно выругался и посмотрел на куклу, чье лицо было залито кровью.

Она едва стояла, ингениум выпил почти все ее силы, но женщина в повязке сделала шаг вперед, не собираясь оставлять дело незаконченным, и в этот момент откуда-то сзади раздался ослабленный расстоянием винтовочный хлопок.

Фигурка пошатнулась, упала и больше уже не поднялась.

– Молодец девочка! – довольно произнес Маклиди.

Что тут сказать? Рин сыграла отведенную ей роль.

– Нет! – резко возразила мне кукла, когда я попытался помочь.

– Рана выглядит плохо. Надо перевязать.

Искирский клинок рассек ей кожу на лбу так, что под отошедшим лоскутом виднелась кость вкуса сахара. Кровь обильно текла, заливая правый глаз, прячась под платок, скрывавший лицо, пропитывая его.

– Уйди-ка! – Рианна оттеснила меня в сторону. – Я здесь помогу куда лучше.

Мы сидели на полу открытого цеха во внутреннем дворе мастерской, занимавшейся починкой и восстановлением старых лодок. Сюда нас пустили, не задавая лишних вопросов, стоило лишь кукле сказать нужное слово. Мы ушли, оставив Маклиди разбираться с Кражовски, телом Сайл, брошенным прибором Хенстриджа и всей той дрянью, что устроили этим холодным утром.

– Я помогу, – повторила Рин, глядя кукле в глаза. – Остановлю кровь. А дальше мы разойдемся в разные стороны.

– Хорошо. – Ее немного знобило, подозреваю, что больше не от раны или кровопотери, а от огромного количества ингениума, к которому она прикасалась.

– Надо снять платок.

– Нет. Я кукла. Мое лицо скрыто.

Рин вздохнула:

– Ладно. Попробуем так.

Она достала из армейской сумки шовный материал, ножницы, иглодержатель и марлю в бумажной упаковке.

– Итан, найди что-нибудь покрепче.

Я сходил к мастерам, сидевшим в подсобке точно мышки.

– Джин есть?

Они даже не удивились и достали из-под стола бутылку дешевого пойла местного перегона. Достаточно крепкого, чтобы убить любую заразу.

Рин шила ловко, прямо на живую, суша рану и накладывая стежок за стежком.

– Быстрее, – сказала кукла.

– Я стараюсь, чтобы шрам был незаметен. Нужна аккуратность. Понимаю, что это больно…

– Шрама не будет. У нас умеют лечить раны. Просто зашей и забинтуй, чтобы остановить кровь.

Когда все было готово, кукла сказала мне:

– На этом все. Старуха передает, что на ее территориях тебе окажут помощь, если это не будет мешать организации.

Я кивнул, но понадеялся, что больше никогда ее ни о чем не попрошу. Надо сказать, после всех этих событий я чувствовал себя отвратительно и не собирался искать себе никаких оправданий. Мы сделали грязное дело и порядком испачкались в чужой крови.

Мы ушли сразу за куклой, и Рин, взяв меня под руку, молчала, вдыхая свежие запахи пробуждающегося города.

– В последние дни все наперекосяк, – наконец сказала она.

– Это точно.

– Я сожалею о случившемся с друзьями Мюр. Я не ожидала такого поворота.

– Именно поэтому Уитфорд все так и устроил. Ты осознаешь, насколько опасно то, чем ты занимаешься?

Она вытащила пачку папирос, прислонилась к ограде и с удовольствием затянулась, раздумывая над своими словами:

– Я не оправдываюсь, но всем нужны деньги. Так уж вышло, что тем, кто стреляет, платят больше, чем тем, кто помогает лечить. Война изуродовала наши чувства. Мораль? К черту мораль. Моих чувств хватит лишь на тех, кто мне дорог, а таких совсем немного.

– Совершенно не планирую учить тебя жизни.

Рин благодарно кивнула, выпустила из ноздрей едкий табачный дым.

– Искирка выжила. Ты знаешь? Уитфорд был бы недоволен, если бы я ее убила.

Не скажу, что я расстроился.

– И еще. Увидела в прицел кое-что. Тот огонь… это ведь ты сделал?

– Я.

Она пальцем стряхнула пепел, задумчиво глядя на меня.

– Как ты с этим живешь?

С тенью? Той, что сейчас дышит мне в затылок, и от этого горячего дыхания у меня то и дело бегут мурашки по коже? И все время хочется обернуться и отмахнуться, лишь бы подальше отогнать тварь, подошедшую вплотную?

– Как и многие другие.

Рин печально вздохнула:

– Что-то затевается, Итан. Не знаю что, но нечто очень нехорошее. Сегодня мы сделали то, чего так стремилась избежать Мюр – отдали в руки Мергена серьезный козырь.

– Да. Но если быть честными, этого бы не случилось, если бы она не договорилась с Сайл. Я бы не пошел к Старухе, а она к Уитфорду, и… мы с тобой не стояли бы сейчас здесь.

Рин щелчком отправила недокуренную папиросу в воду.

– Не всегда мы можем просчитать последствия своих решений. Иногда кажется, что ты бросаешь человеку веревку, чтобы вытащить его из трясины, а он вместо этого на ней вешается.

– Возьми. – Я протянул ей ключ. – Ну же? Бери!

Она поколебалась, но сделала, как я просил.

– Ты сама сказала, что-то затевается. Это ключ от моей квартиры в Хервингемме. – Я назвал адрес. – Уезжай, как только правительство снимет запрет на выезд из города.

Рин попыталась возразить, но я остановил ее:

– Мы с тобой одного года, ты уже успела повидать жизнь и не настолько дура, чтобы не понимать, что стала свидетелем. О да, ты один из лучших стрелков, что я видел, но ты всего лишь стрелок, и они… – я кивнул куда-то в сторону Холма. – Они считают, что солдаты заменимы. Ты знаешь, что произошло на острове Вилли и что Уитфорд проворачивал с ним делишки. Знаешь про сына дукса, а теперь еще и о том, кто стоит за нападением на посольство. Ты опасна для министра вод.

По ее глазам я видел, что она тоже думала об этом.

– Не хочу забирать все лавры себе, Итан. Ты не менее опасен для него. Как и еще несколько человек.

– Знаю. Но я ему пока нужен. Маклиди пытался заручиться моей помощью, подозреваю, что Уитфорду требуется то, что я умею. У меня еще есть время, но его нет у тебя и у других, кто с тобой работал. Я не хочу, чтобы ты навсегда исчезла где-нибудь на дне этого озера, Рин. Просчитай вероятности, оцени последствия. И если поймешь, насколько велики риски, исчезни. Оставь ключ себе, аренда квартиры продлена еще на год, а Хервингемм не самое плохое место для тебя. Понадобится помощь, сходи в «Шарлотку», она на этой же улице. Владелец паба – Уолли, мой старый сослуживец и друг.

Рианна убрала ключ в карман пальто, и я облегченно вздохнул.

– Ты приедешь? – спросила она меня.

– Да. – Я очень надеялся, что не лгу. – Да. Приеду.