ГЛАВА 19.

Нет места милее дома… Диоген

Штаб воровского старшины Марвонца, вопреки всем обычаям, оказался за городом — в роскошном особняке. Пока маленький отряд туда добирался, лод Гвэйдеон поведал очень смешную (так он считал) историю о том, как лод Местемор охотился в одной деревне на оборотня, а поймал вместо него деревенского старосту, и в самом деле изрядно смахивавшего на вервольфа. Ошибка вскоре разъяснилась, и паладин отпустил лжеоборотня, но остальные мужики почему-то очень огорчились. Хотя настоящего оборотня он все-таки тоже поймал и проткнул.

Насмешил рассказ паладина одного только Хубаксиса. Впрочем, последние полчаса он безудержно хохотал по любому поводу. И еще от него явственно пованивало анашой…

Воровским старшиной оказалась молодая женщина примерно одного возраста с Ванессой. Маленького роста, худощавая, с востреньким, невыразительным личиком. Рыжая.

— Нуте-с, лорды и леди, чем обязана? — после взаимных приветствий поинтересовалась она ледяным голосом. — Не надейтесь, что благодаря письму от… как его?.. Джейха я окажу вам королевский прием. Слоккерс отсюда далеко, и до этого дня я даже не слышала об этом человеке. Говорите, зачем пришли, и убирайтесь.

— Мы вас надолго не задержим, — поспешила заверить ее Ванесса. — Предыдущий старшина — Алесто Кобук… Вы знаете, где он сейчас, сударыня?

— Так вы ищете отца… — задумчиво цокнула языком воровка.

— Отца?! — удивилась Вон.

— Позвольте представиться — Зандра Кобук, — усмехнулась женщина, — Хотя я приемная дочь — отец усыновил меня в двенадцать лет… Он меня воспитал, обучил своему ремеслу, а три года назад передал все дела… хотя титул не передал, скотина! А мне позарез нужно дворянство!

— А что сам?..

— А сам исчез в неизвестном направлении,

— Это он любит… — пробормотала Ванесса, вопрошающе глядя на Креола. Тот мотнул головой — Зандра не лгала. — И вы не знаете, где он сейчас? — с угасающей надеждой спросила Вон.

— Понятия не имею, — равнодушно ответила воровка.

— Скажите, сударыня, а не было ли у вашего отца какой-нибудь виллы поблизости от большой воды? — вступил в разговор лод Гвэйдеон.

— Смеетесь? Конечно, была. И есть — вы прямо в ней находитесь. Как-никак отец был дворянином… или всё еще есть, я не знаю, жив ли он. И Зии-Тол под боком — если это не большая вода, то не знаю, что вам надо…

— А еще? — терпеливо продолжал паладин.

— Ничего такого, о чем бы я знала. Вы задали все вопросы или собираетесь и дальше испытывать мое терпение?

— Именно это мы намереваемся делать, — твердо заявила Ванесса. — Скажите-ка, сударыня…

Дом Зандры Кобук они покинули только через полтора часа. Вон провела допрос по всем правилам и буквально выжала дочь Алесто досуха. Говорила та чрезвычайно неохотно, поминутно намекая непрошеным гостям, что пора бы и честь знать, но кое-какую информацию извлечь всё же удалось. Однако совершенно ничего полезного. Да, Кобук исчез не с пустыми руками — он забрал с собой всё, что удалось скопить за десять лет пребывания в должности воровского старшины. Этих денег с избытком хватало на обеспеченную старость в любом уголке Каабара. Вот фактически и всё, чем удалось разжиться.

Никто другой о нынешнем местопребывании Кобука также не знал, иначе воровской старшина Салимадо давно разыскал бы своего заклятого недруга.

— Итак, все впустую! — скривился Креол. — Чрево Тиамат! Целый месяц поисков — и глухой тупик в самом конце!

— И куда теперь? — тоскливо поинтересовалась Ванесса. — Осталось всего два месяца, а у нас по-прежнему только четыре кусочка головоломки… А нужно десять!

— Я предлагаю дождаться прибытия коцебу здесь, а затем отправиться в Монастырь Святого Улофа, — предложил лод Гвэйдеон. — Это всё же лучше, чем совсем бездействовать.

— Ты прав, лод, — кивнул Креол. — А я начну делать новое зеркало — большое и надежное — и буду потихоньку его шлифовать.

Коцебу появился только через четверо суток. В момент, когда Сущность Тьмы окончательно превратилась в ничто, летающий дом находился над территориальными водами Зукабы, откуда до Марвонца было четыре с половиной тысячи километров. Для не слишком торопливого коцебу — сто десять часов лету.

— Ф-фух, до чего же все-таки хорошо дома… — простонала Ванесса, растягиваясь в своем любимом кресле. — Хуберт, что у нас на обед?

— В этом часовом поясе сейчас девять часов вечера, мэм, — хладнокровно заметил домовой. — Полагаю, что уже время ужина.

— Да хоть чего! — огрызнулся Креол, блаженствующий в соседнем шезлонге. — Ты собираешься меня кормить или нет?! Я должен быть сытым и довольным, иначе… не знаю, что будет, но точно ничего хорошего.

— Я бы тоже не отказался заморить червячка, — ненавязчиво заметил лод Гвэйдеон. — Должен признать, для духа места ты превосходно стряпаешь, Хуберт.

— Благодарю, сэр, — церемонно поклонился брауни. — Ужин уже готов — я взял на себя смелость предположить, что вы не откажетесь от моего скромного угощения. Я приготовил украинский борщ, котлеты по-киевски, вареники с вишней и вишневую бабку. Подавать прямо сюда?

— Тащи! — распорядился Креол. — И скажи призраку, чтобы взял курс на северо-восток-восток — к монастырю Святого Улофа! До него далеко?..

— Шестьсот переходов, — тут же прикинул расстояние лод Гвэйдеон. — Меньше двух суток лету.

— Отлично… — с хрустом потянулся маг. — После монастыря заглянем в эти самые Сто Тысяч — если верить карте, мы будем совсем близко. Где у них здесь столица? А, вот… Всего, значит… да, где-то четверо суток с мелочью. Как раз успею сковать зеркало. Поем и приступлю…

Ванесса вздрогнула от неожиданности — что-то вдруг запрыгнуло ей на колени. Но она тут же успокоилась — это оказалась всего лишь Алиса. Молоденькая кошечка мурлыкнула, приветствуя хозяйку, и положила ей на ногу что-то маленькое и шевелящееся.

— Это еще что? — удивленно подняла создание Ванесса. Креол и лод Гвэйдеон посмотрели на то, что она держала, но ни один из них ничуть не встревожился. Следовательно, опасности не представляет.

Похоже, кошка поймала какое-то насекомое. Правда, очень странное насекомое — оно напоминало шестиногую ящерицу, закованную в хитин. Существо слабо шевелилось, дергая лапками, но этого явно не хватало, чтобы вырваться из хватких пальцев девушки.

— Это пеетодек, леди Ванесса, — опознал насекомое лод Гвэйдеон. — Жучок такой. В Горном Королевстве их очень много.

— Да, сэр, вы правы, эти жуки буквально посыпались на нас, когда мы пролетали над горами к северо-западу отсюда, — доложил Хуберт, заканчивая расставлять тарелки. — Рискну предположить, что у них там было что-то вроде брачных игр — зачем бы еще такому количеству насекомых подниматься высоко в небо?

Креол взял у Ванессы полузагрызенного жука, повертел его между пальцами, а потом отдал Хубаксису. Тот недолго думая отправил насекомое в пасть.

— Люблю эти хрустящие штучки… — поковырял в зубах маленький обжора. — Вон, включи мне видик!

— Включи сам! — отмахнулась девушка. — Ты умеешь!

— На кнопки нажимать умею! А видимокассеты тяжелые, я их не поднимаю! — заныл Хубаксис.

— Ви-де-о, — по слогам проговорила Ванесса. Джинн почему-то никак не мог запомнить этого простого слова, каждый раз говоря «видимо». — Что тебе поставить?

— Ну-у-у…

— Порнофильмов у меня нет! — категорически заявила девушка.

В Америке она неоднократно заставала Хубаксиса сидящим ночью перед телевизором. Он переключал каналы, разыскивая чего-нибудь этакое. Иногда ему это удавалось, и в таких случаях он всегда визжал от счастья. Один раз он даже разбудил Креола и потом три дня не мог летать — маг швырнул в него жезлом и перешиб крыло. На Каабаре телевидение, разумеется, работать перестало.

— Ну тогда хотя бы движущуюся картинку! — потребовал Хубаксис.

Мультики джинну-лилипуту тоже очень нравились, хотя и не до такой степени. Диснеевского «Аладдина» он смотрел раз десять. Однажды даже уговорил посмотреть хозяина. Креол весь сеанс презрительно фыркал, а потом вынес безапелляционный вердикт — несусветная чушь. Ванесса обиделась за Диснея и заявила, что мультик таким и должен быть и всяких там питекантропов никто не спрашивает. В запале она даже предложила магу самому сначала сделать такой же, а уж потом лезть со своей критикой. Креол снова презрительно фыркнул и прямо на месте сотворил великолепную движущуюся иллюзию. Получилось что-то вроде голографического мультфильма. По его словам, многие шумерские маги-иллюзионисты зарабатывали на жизнь, развлекая таким образом императора, аристократию, а то и просто народ на ярмарках.

— Давайте лучше посмотрим ту пьесу, про паладинов с огненными мечами, — предложил лод Гвэйдеон. Ему тоже понравилось смотреть кино. Конечно, он не понимал ни слова — все фильмы были на английском, но ему все равно нравилось. К тому же он уже начал немножко говорить по-английски — лод Гвэйдеон быстро усваивал новые языки.

— Какую-какую пьесу? — не сообразила Вон.

— Ну ту, где про много-много лет назад, в далекой-предалекой… э-э-э…

— Галактике, — закончила девушка. — Опять «Звездные войны» хотите?

«Звездные войны» понравились даже придирчивому Креолу. Он называл джедаев боевыми магами. Жаль, что в видеотеке, собранной Ванессой, были только первый и второй эпизоды.

— Так, заканчиваем с балаганом и приступаем к работе, — потер руки Креол, вставая из-за стола. — Хуберт, где у нас самое большое зеркало?

— На чердаке есть одно, сэр, подаренное мисс Инанной…

— Она миссис, — поправил его Креол, успевший разобраться в таких вещах.

— Она разве замужем?! — поразилась Ванесса.

— Формально — да. Причем трижды.

— И за кем?

— За оруженосцем Мардука Забабой, богом Таммузом и отцом богов Ану.

— А за кем сейчас?

— То есть? — не понял Креол. — Я же перечислил…

— Погоди-ка… — Брови Ванессы поползли вверх. — Она что же, по-прежнему замужем за всеми троими?!

— Так, а я о чем толкую?! Что тут удивительного? У богов брак — это всего лишь политический союз, ни о чем другом там и речи не идет. Хуберт, так что там насчет зеркала?

— Очень большое зеркало, сэр, и очень дорогое. Рама из серебра, украшена рубинами и топазами. Богатый орнамент…

— Сгодится, — оборвал его доклад маг. — Всё, я пошел работать. Пока не прилетим к монастырю, меня не беспокоить! Ученица!

— А? — вздрогнула Ванесса.

— Тебе два задания. Повторяй пройденное — тренируйся видеть ауру, впитывать ману… Ну всё самое простое. Можешь попробовать телекинез. А второе задание — следи за моим рабом! Если он еще хоть раз попадется мне на глаза во время работы, я его освобожу!

— Не надо, хозяин!!! — задрожал от ужаса Хубаксис.

— Молчать, раб! — рявкнул Креол, удаляясь в лабораторию.

— Хуберт, будь добр, приготовь мне джакузи, — попросила Вон, уже предвкушая великолепную пузырьковую ванну с массажем…

Спустя двое суток Ванесса постучала в дверь, из-за которой доносились лязг и стук, шипение расплавленного металла, бульканье варящихся зелий и разъяренные вопли Креола, орущего на Хубаксиса. Маг не выдержал и все-таки простил джинна, вернув ему место ассистента. Во время работы ему позарез нужен был кто-то, на кого можно наорать.

— Что? — высунулась голова Креола. Во всю правую щеку у него расплылся ужасный ожог, но Вон даже не обратила на это внимания — она привыкла, что Креол то и дело щеголяет свежими шрамами и увечьями. Работа такая…

— Прибыли, — коротко ответила она. — Коцебу приземляется.

— Прекрасно! — воодушевился маг. — Я как раз поставил корень пустырника вымачиваться, так что часа три всё равно придется сидеть без дела…

Монастырь Святого Улофа разместился на вершине небольшого плато, куда вела узенькая лестница, вырубленная в скале. Креол наотрез отказался по ней подниматься, поэтому сэр Джордж пришвартовал коцебу прямо в воздухе, рядом с верхушкой. Хуберт подал трап (сколоченный из садовой лестницы с досками, прибитыми между перекладин), и Креол, Ванесса и лод Гвэйдеон сошли на твердую землю. Монастырский садовник, прививающий грушевые саженцы, моргнул и протер глаза руками — не каждый день доводится видеть трех человек, вышедших прямо из воздуха (обктамерон работал). Но он тут же решил, что просто не заметил, как они поднялись наверх.

Оказавшись внутри, Ванесса с любопытством завертела головой — в монастырях ей до сего дня бывать не доводилось. Все здесь выглядело таким… старым…

— Добро пожаловать, лод паладин, — поклонился лоду Гвэйдеону пожилой благообразный игумен, появившийся в сопровождении двоих монахов помоложе. — Приветствую вас в нашей скромной обители. Прошу перекусить дарами Пречистой Девы.

— Благослови тебя Пречистая Дева, добрый монах, — поклонился в ответ Серебряный Рыцарь.

— Добро пожаловать, леди маркиза, — поклонился Ванессе игумен, целуя ей руку. — Приветствую вас в нашей скромной обители. Прошу перекусить дарами Пречистой Девы.

— Я тоже вас рада видеть, — недоуменно пожала плечами Вон.

— Добро пожаловать, лорд виконт…

— Заткнись! — прорычал маг. — Если повторишь это еще раз, я тебя придушу!

Игумен ничуть не обиделся. Даже улыбнулся с некоторым пониманием. Королевство Дроссмал Хентара, на территории которого располагался монастырь, уже много веков являлось своеобразным сателлитом Ста Тысяч — ее короли беспрекословно повиновались своим восточным соседям и старались во всем им подражать. Даже говорили на их языке, хотя монахи, разумеется, использовали священный шумерский. А в Империи Ста Тысяч выработался чрезвычайно сложный этикет, кое в чем похожий на китайский. В нем подробнейшим образом расписывалось, как кто кого должен приветствовать. Игумен всего лишь здоровался так, как и должен здороваться монах с дворянином. Мужчине следует просто поклониться, даме — поцеловать руку. Причем приветствовать следует каждого гостя в отдельности. Когда гостей много, ритуал мог затянуться надолго, и это мало кому нравилось. Хотя так грубо, как Креол, никто до этого не реагировал…

— Пройдемте в трапезную, — снова поклонился игумен. — Лод паладин… леди маркиза… лорд виконт…

Кормили у монахов не слишком роскошно — Святой Улоф всю жизнь проповедовал скромность, воздержание и вегетарианство. Брюссельская капуста (на Каабаре ее, конечно, не называли брюссельской), вареный сельдерей, свежий шпинат, фасолевый суп, ягоды можжевельника и еще сушеные листья некоего двиклима. Вот и весь выбор. Вместо хлеба — сухари, вымоченные в воде.

За трапезой собрался почти весь монастырь — около двадцати пожилых монахов. Святой Улоф ныне переживал упадок — новых послушников здесь не видели уже лет десять. Да и до того желающие получить постриг не осаждали монастырские стены. А вот, например, монастырь Святого Нанцаба в Ретзди, наоборот, буквально захлебывался от потока желающих стать его иноками. И неудивительно — он был устроен примерно так, как мечтал небезызвестный Панург.

— Отец игумен, вы слышали о человеке по имени Хмо Дуа? — спросила Ванесса, без особого сожаления отодвигая глиняную миску с травками. — Мы точно знаем, что он здесь, в монастыре.

— Как вы сказали, леди маркиза? Хмо Дуа?.. Клянусь светлым именем Пречистой Девы, что в нашем монастыре нет брата с таким именем, — ответил игумен, ни на секунду не замешкавшись.

— Я неточно выразилась, святой отец, — поправилась Вон. — Я знаю, что нет. Он умер давным-давно, а где-то здесь покоятся его останки…

— Ах вот оно что… Надо справиться в архиве, но это вполне возможно — наш монастырь существует уже триста лет, здесь перебывало множество монахов… А зачем вы его ищете, леди маркиза?

— Он был моим дальним предком, — сделала благочестивое лицо Ванесса. — Основателем нашего рода. Совершенно случайно я узнала о том, что он похоронен здесь, и решила навестить могилу прапрапра… даже не уверена точно, сколько раз — он жил двести лет назад.

— Это богоугодное дело, леди маркиза, — согласился игумен. — Но, к сожалению, наш устав воспрещает посещение монастырского кладбища посторонними лицами. Мы могли бы сделать исключение для близких родственников, но…

— Совсем забыла! — умильно улыбнулась Вон. — Мы же хотим сделать пожертвование духу Святого Улофа! Вот, святой отец, я понимаю, что это немного, но зато от чистого сердца…

Игумен заглянул в кожаный мешочек, и его глаза на миг расширились от изумления. На один лишь краткий миг — он тут же снова вернулся к своему постоянному образу, а его облик вновь был преисполнен сонного благочестия. Или благочестивой сонности…

— Пожалуй, мы действительно можем сделать исключение из правила и пропустить вас, леди маркиза… — медленно кивнул он, с трудом удерживаясь от того, чтобы немедленно не спрятать мешочек в складках рясы (одежда иштарианских монахов практически не отличалась от их христианских коллег). — Раз уж вы близкая родственница покойного… но надеюсь, вы понимаете, что вашим друзьям придется подождать снаружи?

— Это мой муж! — заявила Вон, уцепившись за руку Креола. Тот уже не вздрагивал, когда его так называли, — привык. — Он тоже хочет навестить моего пращура!

— Это никак невозможно, — твердо покачал головой игумен.

— О, как жаль… — погрустнела Ванесса и потянула кошель обратно. — Знаете, святой отец, мы лучше пожертвуем эти деньги мерейерейским жрицам — их соборы давно нуждаются в ремонте…

— Этим блудливым девкам?! — не сдержался игумен, не выпуская из рук уже почти полученную взятку. — Леди маркиза, я слишком поспешил. Конечно, ваш муж тоже может пройти вместе с вами… Почему бы и нет? Это всего лишь старые кости…

— Вот и договорились, святой отец, — удовлетворенно улыбнулась Вон. — Лод Гвэйдеон, вы ведь подождете нас здесь?

— Разумеется, леди Ванесса, — не стал спорить паладин. За него она уже не стала торговаться — это без Креола вызов духа не мог состояться, а в присутствии лода Гвэйдеона большой нужды не было.

Монастырское кладбище расположилось на другой стороне плато. Могил здесь хватало — накопилось за триста лет. Дожди и ветры славно потрудились над этими холмиками — многие плиты наполовину вросли в землю. Один из братьев проводил Ванессу и ее «мужа» до нужного места и деликатно удалился.

— Вот, я его нашла! — воскликнула девушка минут через десять. — Родился в тысяча пятьсот восьмидесятом, умер в тысяча шестьсот сорок первом…

— Сто семьдесят лет назад… — простонал Креол. — Сколько еще могил нам придется перекопать, пока найдем того, у кого эта часть Ключа сейчас?!

— Да уж… — согласилась Ванесса. — Ну что, сразу будем копать или всё-таки сначала порыдаем над могилкой для приличия? А то вдруг кто подсматривает?

— Не чувствую ничьих взглядов, — буркнул маг, вынимая из-под воротника амулет Слуги. — Слуга, раскопай эту могилу!

В воздухе замелькали комья земли — Слуга амулета, работающий в сто раз быстрее человека, выполнил приказ за девять с половиной секунд. Креол тем временем начертил на земле круг, украсив его положенными символами.

— Дай-ка мне какой-нибудь кусок трупа, — распорядился он.

Ванесса брезгливо поморщилась, но все же отломила у мертвеца фалангу пальца, предварительно надев перчатки. За полтораста лет от трупа не осталось ничего, кроме скелета с высохшими лоскутьями мышц и кожи, но выглядел он все равно неприятно. Хорошо, что ей довелось полгода проработать в морге — там приходилось делать и не такое…

— Я вызываю и заклинаю тебя, дух, приди и говори со мной! — прогремел голос мага. — Твоим именем — Хмо Дуа, твоей костью, своей властью спирита и некроманта я вызываю и заклинаю тебя, дух!

Над магическим кругом нарисовался полупрозрачный силуэт изможденного аскета в рясе. Как известно, призрак появляется в той одежде, которую носил незадолго до смерти.

— Ты Хмо Дуа? — уточнила Ванесса.

— Я был Хмо Дуа, я был человеком… — зачем-то сказал призрак. — Теперь я дух, я дух, я дуновенье ветра в ветвях древес… Отпусти меня, прекрасное виденье, сжалься над несчастным, витаюшим меж миров без надежд на перерожденье…

— Да ты поэт… — хмыкнула Вон. — Хотя паршивый. Сударь Дуа, будьте добры, ответьте на простой вопрос, а потом можете снова быть свободны как ветер. Кому вы отдали часть Священного Ключа, принадлежащую вам при жизни? — Призрак тупо пялился на нее и молчал.

— Отвечай на вопрос, дух! — приказал маг.

— Повинуюсь, — неохотно скривился тот. — Я передал ее брату Бребороку, монаху этого монастыря.

— Бреборок… Бреборок… — начала осматривать близлежащие могилы Ванесса, как только дух испарился. Ей показалось вполне логичным, что этот монах тоже лежит где-нибудь здесь — как-никак прошло сто семьдесят лет.

— Сейчас найдем… — пообещал Креол, включая магическое зеркало. — Покажи мне монаха Бреборока!

Тарелка моргнула, и в ней отразилась… правильно, очередная могила. Только кладбище было совсем другим — чистеньким, опрятным, засаженным травкой и цветочками. Неподалеку начиналась небольшая деревенька, а чуть левее виднелась река.

— О Двуглавый Топор, за что мне это? — бессильно покачал головой маг. — Ну почему им обязательно нужно создавать мне дополнительные сложности?! Ну вот где это находится?!

— Может, лод Гвэйдеон знает, — с некоторым сомнением предположила Ванесса. Уверенности не было — деревня не выглядела какой-то особенной. Генерал Ордена, конечно, избороздил Каабар вдоль и поперек, но даже он не может знать все его уголки. Виллу Кобука он ведь не сумел опознать. — Слушай, а может, еще раз посмотришь на этого вора? Вдруг он куда-нибудь переместился?

— Да я и так каждый день проверяю, — буркнул Креол, но все же выполнил просьбу.

В данный момент Алесто Кобук находился в небольшом саду, примыкающем к вилле. Он аккуратно рыхлил мотыгой землю вокруг молодого персикового дерева и выглядел вполне довольным жизнью. Сейчас он напоминал уже не Антонио Бандераса, а скорее дона Корлеоне в конце фильма, когда тот возится в саду и радуется выходу на пенсию.

Лод Гвэйдеон деревню не узнал. Он только развел руками и сказал, что одно может сказать твердо — судя по архитектуре, это где-то в Грэндиши или Хитченвале. Или, вполне вероятно, в Восточном Мейсере.

Пришлось Ванессе снова брать все в свои руки и вспоминать полицейский опыт. После непродолжительной беседы с игуменом, очередной выдумки и еще одного «пожертвования» святой отец проводил леди маркизу и сопровождающих ее лиц в архив и передал с рук на руки брату Сеймзу — монастырскому архивариусу.

У этого крохотного старичка имелась одна чрезвычайно редкая особенность — он носил очки. На Каабаре их изобрели еще восемьдесят лет назад, но они пока что оставались большой редкостью из-за недостаточно качественных линз, производимых не из стекла, а из хрусталя, полного отсутствия окулистов и методов, с помощью которых удавалось бы без труда определять уровень зрения. К тому же до такой простой вещи, как оправа, каабарские умельцы не додумались, и линзы крепились простыми веревочками. Большинство тех, кто носил это приспособление, использовали его не по необходимости, а для фасона, чтобы казаться учеными. Еще кое-где применяли монокли.

— Во-от оно, — дрожащим голосом пробормотал архивариус, снимая с полки изрядно пропылившийся том. Он открыл его посередине и начал водить пальцем по корявым строчкам, написанным его предшественниками. — Прошу присмотреться, сударыня, это ли есть то, что искать вы?

Несмотря на всю свою ученость, на шумерском брат Сеймз говорил плохо. К тому же у него давно начался маразм. Достаточно было того факта, что он называл Ванессу «сударыней» — на Каабаре так обращались только к простолюдинам. Назвать подобным словом благородную леди означало допустить вопиющую фамильярность, граничащую с хамством.

— Во-от… — проблеял он, чуть ли не клюя носом ветхие страницы. — Брат Бреборок, да… есть так, да… о! Простите, сударыня, а вы кто?

— Дай сюда! — Ванесса отобрала у замшелого пня его сокровище и передала Креолу — когда дело касалось старых фолиантов, он кому угодно мог дать сто очков вперед.

— Кажется, здесь книга только что быть? — задумчиво посмотрел на свои руки архивариус. — Обронил, что ли?

Маг стремительно листал почти истлевшие страницы, успевая попутно читать все сверху донизу. Креол с легкостью мог прочесть до пяти тысяч слов в минуту. Прочесть и понять, что самое главное!

— Нашел! — довольно воскликнул он. — Брат Бреборок, родившийся в тысяча шестьсот двадцать третьем году… надеюсь, он прожил долгую жизнь — чем меньше у этой части было хозяев, тем быстрее мы дойдем до конца… Так вот, брат Бреборок в тысяча шестьсот шестьдесят седьмом году был назначен миссионером и отправлен в Грэндиши, дабы проповедовать слово Пречистой Девы среди диких язычников…

— Ну не то чтобы язычников… — не согласился лод Гвэйдеон. — В корне неверное наименование. Действительно, в семнадцатом веке в поселениях Грэндиши и Мейсера начало распространяться немного… другое толкование Астаро, но различия были совсем ничтожны… И продлилось это совсем недолго — как только распространились слухи о зародившейся ереси, те места буквально залил поток монахов-миссионеров, жриц-проповедниц и экзорцистов. Последние действовали особенно отвратительными методами — на юге Мейсера бывало так, что ночью становилось светло как днем. Всюду горели костры…

Креол с холодным лицом выслушал историческую справку и снова начал читать. Точнее, переводить с канцелярского языка архивов:

— От брата Бреборока было получено восемь писем, согласно которым он после долгих странствий осел в селении Пуал, что находится на берегу Дордавра, где и остался до конца своих дней, дабы… ладно, это уже не важно. Где это — Пуал?

— В Грэндиши, на берегу Дордавра, — пожал плечами лод Гвэйдеон. — Прости, святой Креол, точнее сказать не могу — в мире бесчисленное множество сел и весей, я не могу знать их все… Но это должно быть на карте.