ГЛАВА 17.

Прогуляемся в чужие страны? Людей посмотрим, себя покажем… Александр Македонский

До того как лод Каббас отправился на юг нести свет иштарианства, на Каабаре было не меньше дюжины великих княжеств. Сейчас осталось всего лишь два, остальные потихоньку мутировали в королевства. Чем великие княжества отличались от королевств? В нашем мире — практически ничем. Здесь кое-какие различия все же имелись, и самое главное — демократическое правление. Правда, в самом зачаточном состоянии — после смерти великого князя на престол восходил не его сын, как в королевствах, а теоретически это мог быть кто угодно. То есть среди дворянской элиты проводились выборы нового великого князя. Голосовать, конечно, имели право только дворяне, и в девяти случаях из десяти это ничего не решало — все и так заранее знали, кого выберут, но все-таки…

— Отвечай, дух, кому ты отдал часть Священного Ключа? — требовал Креол у худого, полупрозрачного старика. Бывший паж императрицы прожил долгую жизнь и теперь выглядел таким, каким был незадолго до смерти. Кстати, призрак получился поразительно блеклый — Сваган Дуа уже давно прошел перерождение, поэтому Креол вызвал не его самого, а лишь его тень — как бы кальку. — Говори!

— Моему сыну, — безразлично ответил старик, — Ме Дуа.

Сына Сваган Дуа назвал местным именем — в великих княжествах Е и Хи даже имена были односложными.

— Сыну, говоришь… — проворчал Креол. — Всё, можешь проваливать.

Маг проводил взглядом растворяющегося в воздухе духа и достал из сумки зеркало.

— Зеркало, покажи мне… — начал он.

— Не нужно, святой Креол! — прервал его лод Гвэйдеон. — Я уже знаю, где искать Ме Дуа.

— И где же? — недоверчиво обернулся маг. Паладин молча указал на соседнюю могилу. Надпись на ней выглядела немного лучше, чем у Свагана, но все же читалась с большим трудом. «Ме Дуа. 1559–1628. Э ми Ли Ора у фу де о та».

— Ну хоть раз повезло… — проворчал Креол, совершая весь ритуал заново.

Ме Дуа выглядел копией своего отца и, как оказалось, также отдал часть Священного Ключа своему сыну — Хмо Дуа.

Его могилы поблизости не обнаружилось, и Креолу все же пришлось воспользоваться услугами зеркала. Конечно же Хмо Дуа тоже умер давным-давно, но его могила почему-то отыскалась далеко от Великого Княжества Е — в монастыре Святого Улофа, в восточной области королевства Дроссмал Хентара.

— По реке мы туда не доберемся, — тут же доложил лод Гвэйдеон. — Воды Зии-Тола не достигают Дроссмал Хентара.

— Тогда поплывем на восток, — высказала свое мнение Вон. — Мы ведь так и не нашли Кобука, а капитан Тортлоу говорил, что до Окоза отсюда всего три дня пути. А там посмотрим — может, коцебу к тому времени освободится…

Креол молча кивнул.

Столица Хиомонгеи была большим торговым городом, население которого ужасно страдало от того, что у их державы не имелось морской границы. Река рекой, а без моря торговля всегда вялая.

Воровской старшина Окоза — плешивый усатый карлик, бывший в молодости чуть ли не лучшим вором всей державы и парочки соседних, рассказал все, что знал. Ни на кахальском, ни на шумерском он не говорил, поэтому лоду Гвэйдеону пришлось переводить с макийского — языка Макии, Хиомонгеи, Плета и пары десятков Благородных Домов.

Да, был здесь такой Алесто Кобук. Прожил несколько лет. Нет, сейчас его здесь нет, давным-давно отбыл. Когда именно?.. Ну да кто ж его знает, записей-то никаких не ведется… Поспрашивать надо, может, кто из старой гвардии и помнит. Где его искать?.. А вот это как раз случайно известно. Графство Врагач, слыхали о таком?.. Какое-то у него там дело наклюнулось, на пару со старым графом, вот он туда и навострился. Нет, обратно так и не вернулся. Не так уж и далеко, всего четыреста переходов к северо-западу. Хорошая карета дней за восемь домчит. А если рекой поплывете, так и вдвое быстрее доберетесь. Да, если циклбот быстрый, так и вовсе три дня хватит. «Щука»?.. Слышал краем уха, балакают, хороший кораблик, хоть и маленький. Ну для скорости-то размер не нужен, верно?..

На обратном пути компания завернула на рыночную площадь — Креол хотел посмотреть каких-то травок для своих колдовских дел. Бракованное зеркало его не устраивало, он намеревался смастерить новое, пригодное для работы.

— Сум-хунь, лорд маркиз, — ответил на его вопрос торговец редкими травами и пряностями. — Замечательная травка, облегчает головные боли, проясняет ум…

— Беру, — не торгуясь заплатил Креол. — А это?

— Кровавик. Останавливает кровотечение, оберегает раны от черного духа Близнеца…

— Пригодится. А это что за порошок?

— Толченый олений рог. Болтают… — продавец явно сконфузился при даме, — болтают, что он помогает…

— Знаю, — прервал его маг. — Он и для других дел полезен. Беру все.

Креол накупил целый мешок разных ингредиентов. Судя по тому, что он ни разу не уличил торговца во лжи, тот вел свои дела исключительно честно и действительно разбирался в том, что продавал. Под конец маг указал на уродливую голову неизвестной рептилии, висящую над дверью, и спросил:

— А это что?

— На это могу ответить я, святой Креол, — сказал лод Гвэйдеон. — Это гветелквир. Ужасное создание. Ящер в два человеческих роста, покрыт несокрушимой броней, ходит на задних лапах, опираясь на хвост, а передними убивает. Рогат и когтист, ужасен ликом и грозно молчалив. Однако первым на человека никогда не нападает — он к нему безразличен. Но гветелквира выводят из себя звуки человечьей речи — если он услышит хоть слово, то тут же бросается и убивает. Бывает, эти ящеры забредают даже в города, и тогда они превращаются в царство молчания — все боятся словечко произнести…

— Так у нас и было, лод паладин, — закивал торговец. — Пару месяцев назад. Двоих детей эта нелюдь растерзала — видно, не растолковали мальчишкам, что говорить при гветелквире нельзя…

— А кто его убил?

— Паладин, конечно. Такой же, как вы, только помоложе. Очень себя корил, что детей спасти не успел…

— Он продается? — заинтересовался Креол.

— Только чешуйки с хвоста, — высыпал перед ним горсточку мелкой чешуи продавец. — Остальное, уж не обессудьте, давно по рукам разошлось, а голова ненастоящая — муляж восковой. Настоящую в королевский дворец отправили — там она и висит.

Креол не побрезговал и чешуей.

— Алесто? — капризно переспросила графиня Врагача — всё еще миловидная дама лет сорока. — Как же, я его еще долго не забуду! Его батюшка мой нанимал — предыдущий граф. У нашего соседа — герцога Тобуи — была одна предивная статуэтка, ее он для нас и украл… Да вот она стоит, сами посмотрите!

Статуэтка и впрямь была великолепной — неизвестный скульптор вырезал из сердолика Инанну в бальном платье с букетом цветов. Хотя сходство оказалось весьма приблизительным, что, впрочем, и неудивительно — откуда бы этому скульптору знать, как выглядит богиня на самом деле? Но мастерство было на высшем уровне — таким творением заинтересовался бы даже Лувр.

— А герцог не обиделся? — насмешливо спросила Вон.

— А какая теперь разница? — махнула рукой графиня Делеме. — Нет уже ни герцога, ни герцогства — всё Плет сожрал…

Королевство Плет действительно внушало неподдельный ужас Благородным Домам восточного побережья. Всего каких-то сорок лет назад Плет сам был всего лишь крупным герцогством и оставался бы им и по сей день, если бы герцогская корона не досталась юному Ушему Плетскому.

До Ушема династия герцогов Плётских вела исключительно мирный образ жизни — потихоньку торговали с соседями, разрабатывали довольно богатый серебряный рудник, имеющийся в герцогстве, покровительствовали наукам и искусствам… А вот Ушем полностью сломал все традиции, в одночасье начав завоевывать соседей. Он действовал четко и методично — вторгался к одному соседу, присоединял его земли, вырезал весь правящий род, чтобы некому было потом поднять восстание, усмирял недовольных и возвышал тех, кто желал ему служить. После этого нападал на следующего.

За эти сорок лет Плет стал одним из самых сильных королевств Каабара и однозначно обещал еще расти и усиливаться. Изрядно состарившийся Ушем отнюдь не утратил прыти и пожирал соседей все быстрее и быстрее. Связываться с ним уже никто не осмеливался — в начале его карьеры Благородные Дома пару раз объединялись, чтобы унять выскочку, но Ушем Плетский (буффоны в своих представлениях именовали его не иначе как Плетка) оказался одаренным полководцем и искуснейшим дипломатом. Он хитрейшими способами ссорил врагов между собой и потом громил их наголову поодиночке. Даже королевства Макия и Хиомонгея, пару десятилетий назад взиравшие на Плет снисходительно и с некоторым одобрением, теперь все больше нервничали.

Единственное, что всех немного успокаивало, — Ушем Плетский скоро должен был разменять шестой десяток, так что соседи отчаянно надеялись, что он не сегодня завтра угомонится. Его сыновья опасений не внушали — ни один из них даже близко не напоминал неугомонного папашу, все пошли в дедов-прадедов.

— Думаю, он и до меня скоро доберется… — мрачно покачала головой графиня. — А может, и нет — найдется добыча и повкуснее Врагача…

— А всё-таки насчет Кобука… — осторожно напомнила Ванесса.

— Ах, Алесто… Да, батюшка еще долго потом посылал охотников за его головой…

— Почему? Он что-то не так сделал?..

— «Не так»?! — фыркнула Делеме. — Милочка, у вас талант к преуменьшению! «Не так!» Он получил плату за эту статуэтку, а на следующее утро испарился! А вместе с ним испарилась половина нашей казны и моя сестренка! Представляете? Стервочка взяла и сбежала с ним! Оставила папаше записку: мол, не ищи нас, я его люблю и ни за кого другого не пойду… А ее-то как раз собирались выдать за барона Нонтрелле…

— И куда они уехали, вы, разумеется, не знаете? — поджала губы Вон.

— Ну откуда же? — скучающе обмахнулась веером графиня. — Батюшка умер через несколько месяцев после того — жрицы говорили, что ему к сердцу черная желчь прилила… А я ее и не искала — очень мне надо разыскивать эту влюбчивую дурочку! Тем более что она мне старшая сестра…

— Так, значит, это она должна быть графиней? — догадалась Ванесса.

— Как же, держи карман шире! — нехорошо усмехнулась Делеме. — Папаша лишил ее всякого наследства, отрекся по всем правилам… Если она вдруг и заявится — шиш с маслом получит, а не титул!

— Как ее имя? — мрачно поинтересовался Креол, уже нашаривая в сумке зеркальце.

— Шидри, — лениво ответила графиня. — Между прочим, должна заметить, что я была не совсем точна — я не знаю, куда они укатили, но вот где моя сестренка сейчас, мне известно. В прошлом году ко мне заезжал один… ну, скажем, знакомый, так вот он обмолвился, что встречал ее в Пядене.

— Это город на юге Стэрака, — пояснил лод Гвэйдеон.

— Да, я знаю, — недовольно скривилась Делеме.

— Простите, леди Делеме, я сказал это своим друзьям, — вежливо объяснил паладин. — Нам опять везет — Пяден тоже на берегу Зии-Тола.

— Где ты тут увидел везение?! — прорычал маг. — Я очень надеюсь, что этот вор, забытый Есизкуром, отыщется в Пядене, иначе я его в порошок сотру!

— Да, он уже всех достал — порхает с места на место! — пожаловалась Ванесса. — Времени всё меньше, а мы до сих пор топчемся на месте!

— Я могу даже назвать адрес моей сестренки, — сонным голосом добавила графиня. — Улица Добрых Дубильщиков, шестой дом.

— Вот оно, — спустя пятеро суток сказал лод Гвэйдеон, глядя на табличку с надписью. — Улица Добрых Дубильщиков, шесть.

— Ну кто дает улицам такие названия? — брюзжал Хубаксис, пока открывалась дверь. — При чем тут какие-то дубильщики? И почему это они добрые? Почему не злые?

— Молчать, раб! Злой буду я, если ты сейчас же не захлопнешь пасть!

Снаружи дом номер шесть выглядел совершенно непримечательно. Дом как дом, точно такими же были и все остальные здания на этой улице. В Стэраке строили классические дома-прямоугольники в стиле, похожем на тюдоровский. Плоские арки, мелкие карнизы, деревянная обшивка стен — ничего особенного. Два, реже три этажа. Но вот внутри…

— Ничего себе, да это же бордель! — пораженно раскрыла рот Ванесса.

— Где, где, где?!! — затрепыхался в руке Креола Хубаксис. — Хозяин, пусти!!!

— Да простит Пречистая Дева этих леди, вынужденных зарабатывать на хлеб подобным ремеслом, — печально склонил голову лод Гвэйдеон.

— Еще как простит! — фыркнул Креол. — Она и сама когда-то… хотя, может, и врут, — пожал плечами он, заметив ошарашенный взгляд паладина.

Дело здесь было поставлено серьезно. Кругом картины, статуи — все фривольные, но и только. Ничего такого, что нельзя было бы выдать за высокое искусство и поставить в музее. Молодые дамы ухоженные, накрашенные, хорошо одетые. Никакой вульгарщины, никакой обнаженки — как говорится, сначала денежки.

— Добро пожаловать, благородные лорды и ле-эди, — слащаво улыбнулся холеный красавчик за стойкой. Тоже почему-то в женском платье. — Могу я вам чем-нибудь помо-очь? У нас прекрасный вы-ыбор — есть всё, что душе угодно! И для лордов, и для ле-эди…

Креол недобро прищурился, пару секунд смотрел на этого херувимчика, а потом приблизился и ткнул его пальцем.

— Содомит?! — грозно осведомился он.

— Ну-у-у… — засмущался «портье». — Сейчас я немного занят, но если вам так хо-очется…

— Ненавижу содомитов! — зарычал Креол, стремительно чернея лицом. — В Шумере за это сажали на раскаленный медный кол! У меня при себе такого нет, но я и так управлюсь!

— Даже не думай! — схватила его за руку Ванесса. Лод Гвэйдеон, уже знающий, что надо делать, когда у «святого» Креола чернеет лицо, ухватил Посланника Пречистой Девы за другую, стараясь сжимать не слишком сильно.

— Но это же содомит! — пожаловался Креол, с тоской глядя, как перепуганный «мужчинка» улепетывает куда-то за занавеси. — Я их всегда убивал!

— Вернемся домой, отведу тебя в гей-бар, — с легким сердцем пообещала Ванесса. У нее как раз был на примете один, в котором приторговывали наркотой. — Там тебе будет настоящий шведский стол!

— И одного иудея! — потребовал Креол. — Нет, лучше двух!

— Ты маньяк… — ласково погладила его по щеке Ванесса. — Ты психованный маньяк-убийца, вот ты кто…

Креол подозрительно скосил глаза на ее руку и пожал плечами:

— Ладно, не надо иудеев. — Вон похлопала ресницами.

— И содомитов не надо, — растаял под этим взглядом Креол. — Ну, может, одного…

— Одного обещаю, — согласилась девушка.

Вон вспомнила пожилого банкира-педофила, которого она, офицер Ванесса Ли, лично арестовала и отдала под суд, а он нанял себе самого дорогого адвоката и отделался одним жалким годом условно! Вот на него она точно решила натравить своего личного мага. А если соврать ему, что он еще и еврей… хотя нет, это не прокатит — Креол чувствует ложь.

— Между прочим, Гитлер тоже ненавидел как раз евреев и гомосексуалистов… даже пытался уничтожить их всех, — добавила она.

— Достойный человек! — горячо одобрил Креол.

— Вот! Вот, это они, госпожа! — выскочил из-за занавесей обиженный Креолом «портье».

— А ну-ка выпроводите их отсюда… хотя нет, стойте! — На сцене появилась, без сомнения, та самая Шидри Врагачская — почти точная копия сестры, только лет на десять постарше и раза в два пышнее. Полные, румяные щеки, грудь шестого размера, совершенное отсутствие талии и руки борца сумо. Классическая бандерша. За ее спиной маялись двое вышибал — обычные «гоблины», равнодушные ко всему, кроме приказов начальства.

— Ты что же, бестолочь, не сказал, что это дворяне, да еще с паладином?! — яростно схватила помощника за ухо дочь графа. — Ради Пречистой Девы, простите этого[цензура], дорогие гости! Все здесь к вашим услугам, и за весьма умеренную плату! Для паладинов скидка…

— Мы пришли не за этим, — поднял бронированную ладонь лод Гвэйдеон.

— За этим! — еле слышно пискнул Хубаксис, но, кроме Ванессы, которая посадила его под арест в собственный карман, его никто не услышал.

— Я не могу отпустить вас просто так! — засуетилась Шидри, явно пекущаяся о чести своего заведения. — Первый тур за наш счет, идет? Каждому подберем кого хотите — хоть светленькую, хоть темненькую. Можно сразу двух, можно мальчика, можно… у нас даже аристократки имеются! Милочка, а вот у вас такой необычный типаж…

Ванесса молча скорчила зверское лицо.

— А что тут такого? — обиделась хозяйка. — Ничего зазорного — у нас все по высшему разряду! Не то что маркизы — герцогини не гнушаются! Да что далеко за примером ходить — я и сама дочь графа Врагача! Может, не верите?

— Верим, — холодно ответила Ванесса. — И именно из-за этого к вам и пришли. Мы буквально только что из Врагача.

— Вот как? — удивилась Шидри. — Может, тогда и с сестрой моей знакомы?

— Она нас сюда и направила. Кстати, вы очень похожи — она тоже называла меня милочкой… — нахмурилась Вон.

— Вот оно как… — задумчиво погладила переносицу дочь графа. — Ну что ж, если вы по делу, тогда лучше, конечно, пройти в мой кабинет… или, может, сначала все-таки…

— Нет! — решительно отказалась Ванесса.

— Зря вы так грубо, милочка, — укоризненно качала головой Шидри, ведя гостей через лабиринт комнат. Из каждой второй слышались всякие подозрительные звуки. — Может, вы не по этой части? Так у нас для вас и девочки найдутся…

— Дорогой, будь добр, если эта особа еще раз заговорит со мной о всякой гадости… — взяла мага под руку Ванесса.

— Легко! — подыграл ей Креол, вспомнив, как притворялся перед Агнесс Ли. — Ты что, женщина, совсем спятила?! Хочешь узнать чудесное заклятие Кровяного Гниения?!

— А, так вы… — понимающе приоткрыла рот Шидри. На угрозу она внимания не обратила. — Так что же сразу не сказали, только людей путаете… Если женаты, так надо кольца носить, как в Астаро велено… И должна вам сказать, к нам иногда и семейные пары заходят — не все же такие ханжи, как некоторые… Ну хорошо, так что вы желаете, если уж обычными услугами брезгуете? — спросила она, усаживаясь за дубовый стол, заваленный бумагами. Похоже, дочь графа крайне ответственно относилась к своему бизнесу. — У вас письмо от сестры? Может, эта[цензура] наконец-то одумалась?

— Нет, нам бы найти некоего Алесто Кобука…

— Алесто?! — ахнула Шидри. — Но откуда вы… ах да, верно…

Хозяйка борделя неожиданно закрыла глаза руками и оглушительно разрыдалась. Креол непонимающе нахмурился.

— Да, похоже, и здесь мы нашего друга не отыщем… — глубокомысленно заметила Вон.

— Этот подонок бросил меня пятна… пятнадцать лет назад! — все еще всхлипывая, сказала Шидри через пару минут. — Я отдала ему всё, что у меня было, а он… а он…

— А он — что? — нетерпеливо забарабанил пальцами по столу Креол. — Поторопись, женщина, мы не можем вечно слушать твое нытье!

Иногда хамство отлично помогает от нервного расстройства. Чаще, конечно, случается с точностью до наоборот, но в этот раз все получилось — Шидри Врагачская мгновенно успокоилась и гневно засверкала глазами на мага. Тот гневно засверкал в ответ. У него это выглядело страшнее.

— Однажды ночью он исчез в неизвестном направлении, — сердито сообщила Шидри. — Как сейчас помню — это было пятнадцатого инитарена[4] тысяча семьсот девяносто четвертого года. А через полгода прислал письмо из Озерного Королевства, город Салимадо. Прощальную записку…

— Этот подлец?! — спустя двое суток воскликнул воровской старшина Салимадо — худощавый мужчина с безобразным шрамом через все лицо. — О, я его не забуду до конца жизни! Он пробыл в моем городе один год. Один вонючий год! Но за этот год он успел натворить больше, чем другие успевают за всю жизнь! Он до нитки обворовал пятерых коронных министров, каким-то образом ухитрился получить дворянство, разыскал легендарный клад Озерного Царя и даже сумел украсть у паладинов шлем Урбанида!

— Так это был он?! — расхохотался лод Гвэйдеон. — Как же, как же, я помню эту историю…

— А что это за шлем? — полюбопытствовала Вон.

— О, всего лишь старая безделушка, — пожал керефовыми плечами паладин. — Знаете, леди Ванесса, мы ведь сейчас совсем близко от Каббасианы — на хорошей лошади вполне можно доскакать за сутки. А этот шлем… У нас есть своего рода музей, мы храним там всякие старые реликвии. Его хорошо охраняют — раньше мы думали, что оттуда и вовсе невозможно ничего украсть. Но, в… да, верно, в тысяча семьсот девяносто пятом году у нас пропал шлем Урбанида — был такой колдун лет четыреста назад. Ничего особенного, всего лишь старая медная кастрюля — если бы он принадлежал кому другому, его бы давно выкинули…

— Не скажите, — злорадно прошипел воровской старшина. — Кобук толкнул эту «кастрюлю» за две тысячи золотых донаро!

— Ничего себе! — присвистнула Ванесса. — На доллары это будет тысяч триста! Неслабый куш! Да уж, нагрели вас по полной…

— Паладинов не интересуют мирские блага, — ничуть не обеспокоился лод Гвэйдеон. — Поверьте, леди Ванесса, у нас осталось еще немало куда более драгоценных предметов. К примеру, плащ лода Каббаса — предыдущий император Кахалы очень хотел купить его у нас…

— И сколько предлагал? — заинтересовался воровской старшина.

— Он набавлял до ста тысяч золотых донаро, — равнодушно ответил паладин. — После этого даже ему показалось слишком дорого.

— Пятнадцать миллионов баксов за какой-то древний плащик?! — чуть не захлебнулась слюной Ванесса. — Он что, волшебный?!

— В народе распространились слухи, что его носитель становится неодолимым в битве, — грустно улыбнулся лод Гвэйдеон. — Мол, именно потому лод Каббас был столь непобедим. Сущая глупость, леди Ванесса — за свою жизнь основатель нашего Ордена переменил почти три десятка плащей, а этот был всего лишь самым последним. Даже предпоследним — в последнем он отправился в Последний Поход… К тому же носить его все равно нельзя — за четыре с половиной столетия он изрядно обветшал.

— Скажите-ка, сударь, — Ванесса вновь повернулась к воровскому старшине, — а за что же вы так ненавидите этого Кобука? Профессиональная зависть, полагаю?

— Зависть, леди? — нехорошо оскалился тот. — Да, не буду скрывать, я ему всегда немного завидовал. Но ненавижу я его за то, что этот подлец убил моего главного помощника, соблазнил мою жену, сестру и дочь — всех троих за одну ночь!!! — и оставил на моем лице вот этот шрам!!!

— О-о-о… — понимающе кивнула Вон. — Да, это… серьезно. А вы случайно не знаете, где он сейчас?

— Конечно, знаю. Я не из тех, кто прощает такое! — Старый вор коснулся шрама на лице и болезненно поморщился. — Он отправился дальше на север — в герцогство Толед, к самым границам земель «Закона»…

— С тех пор прошло пятнадцать лет, и за это время «Закон» приняли Личлиорр, Грэндиши и Хитченваль, — дал справку лод Гвэйдеон. — Граница сдвинулась намного севернее озерных Благородных Домов.

— Это сейчас важно? — желчно осведомился оскорбленный муж, брат и отец. — Я подсылал к нему убийц… да, лод паладин, мне известно, что это грех, но как бы вы сами поступили на моем месте?!

— Убил бы его, разумеется, — совершенно спокойно ответил Серебряный Рыцарь. — Для паладина есть только две настоящих ценности — вера и честь! Оскорбление любой из них смывается только кровью.

— Вы понимаете… — одобрительно проворчал вор. — Да, только вот первые двое потерпели неудачу — Кобук мастерски владеет и шпагой, и кинжалом, его так просто не возьмешь. А заказ на третьего пришлось отменить! За это время Кобук умудрился сам стать воровским старшиной! Вы знаете, что по этому поводу гласит «Закон»?

— «Воровской старшина не должен покушаться на жизнь и деньги другого воровского старшины», — по памяти процитировал лод Гвэйдеон.

— Именно! Мне осталось только скрежетать зубами и ждать… вот и жду до сих пор…

— Так он сейчас в Толеде? — обрадованно спросила Вон.

— Если бы… — усмехнулся воровской старшина. — Три года назад он исчез в неизвестном направлении. Я пытался его разыскать, поверьте! Но вы поспрашивайте там, может, кто-нибудь что-нибудь знает… А если вдруг случится так, что вы его убьете… ну просто предполагаю… в этом случае пришлите мне его голову, а? Я отсыплю за нее серебра по весу!