Глава 21. РАССКАЗЧИЦА – БЛЕЙЗ.

Я смотрела на него, сначала остолбенев, а потом испытав самые разные чувства.

– Крах, – сказала я, – это Руарт?

Я не могла поверить в такое. Он не был обладающим Взглядом… но Руартто был! Следовательно, этот человек не мог быть Руартом! Я таращила на него глаза. Вполне можно было допустить, что раньше он был птицей. Как большинство дастелцев, он был невысок и говорил со странным акцентом, искажавшим некоторые звуки. Однако ноги у него были мускулистыми, кожа загорелой, а волосы желтыми. Ни один дастелец, которых я когдалибо видела, не имел таких волос. Они же были южанами! Да и татуировка на ухе говорила о том, что он с Цирказе.

Я с подозрением проговорила:

– Но ты же не обладаешь Взглядом. Если бы обладал, я бы знала. И почему ты не узнал меня? Вернее, нас? Что же касается метки у меня на руке… Нет, ты не Руарт.

– Я Руарт, тот самый Руарт, который прилетел к тебе в провал в тот самый день, когда Эйлса снабдила тебя золотым бугетом. Я просто… изменился. Магия меня ослепляет. Силвмагия меня душит, дунмагия – тем более. Я иначе вижу, иначе слышу, иначе обоняю. Я даже не узнаю твой голос. Для меня весь мир изменился. Хуже всего со Взглядом… он стал чересчур чувствителен. Все, что я вижу, глядя на тебя, – это облако голубизны. Кто его создает? Откуда оно берется?

Я помолчала, пытаясь разобраться в свалившейся на меня информации. Наверняка только Руарт мог знать о провале…

Все еще не избавившись от подозрений, я ответила:

– Тризис. Она – опытная силвцелительница из Керета. Она обладает очень сильным даром. Она создала все иллюзии, потому что мы не хотели, чтобы Флейм нас узнала. Она даже изменила мой голос. Конечно, лечением занимается именно она. Но докажи мне, что ты Руарт.

– Я видел, как ты обыскала комнату Рэнсома Холсвуда в «Приюте Пьянчуги» на косе Гортан. Я сидел на подоконнике, а ты прочла его имя на обложке молитвенника.

Что ж, такое определенно мог знать только Руарт. Рэнсом Холсвуд, наследник престола с Бетани, сбежал на косу Гортан, потому что хотел стать патриархом, а не правителем архипелага. Я узнала, кто он такой, только после того, как обыскала его комнату и нашла молитвенник.

Я вслух сказала себе:

– Надо же быть такой тупой, ты, полукровка с мозгами креветки! – Улыбнувшись, я обняла Руарта так крепко, что он даже поморщился. – Да провалится все в Бездну, Руарт, как же я рада тебя видеть! Мы думали, что ты погиб. – Я выпустила его и поспешно огляделась: не заметил ли кто, как целитель обнимает конюшего властительницы. К счастью, никто из стражников больше на нас внимания не обращал. Они были заняты тем, что уносили награбленное. Я снова повернулась к Руарту: – Проклятие, Руарт, ты должен до черта много мне объяснить. Как ей удалось добиться своего? – Говорила я, конечно, о Флейм и ответа не ожидала. Мне и так уже все было известно.

– В этом наша вина, – тихо ответил Руарт, – а не ее. Ты обещала ее убить. У тебя была такая возможность. У меня она была тоже. Мы позволили всему этому случиться, Блейз. Мы виноваты ничуть не меньше ее. Я ничего не предпринимал по тем же причинам, что и ты.

Я вздохнула. Он был прав… мы были виноваты. И я нарушила свое обещание, данное Флейм.

– Не так все легко, верно?

– Верно.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, чувствуя так много общего друг с другом…

– Мы ждем. Ждем, когда родится ребенок. Тогда… – Я пожала плечами. – Мы думаем, что, когда младенец умрет, для Флейм появится надежда. Ох, Руарт, от надежды так трудно отказаться!

– Ты уверена, что это ребенок Мортреда? И именно младенец виновен в ее осквернении?

– Да.

– И ты убьешь новорожденного.

– О да! Это я сделаю без колебаний, – сказала я.

– Если ты хочешь, чтобы она осталась в живых – я говорю о Флейм, – не рассказывай ей о случившемся здесь. Никогда не рассказывай.

Я обдумала его слова, гадая, что он мог иметь в виду. Руарт показал в сторону домовпещер.

– Блейз, ей предстоит научиться жить с такой тяжестью на совести… если, конечно, она когданибудь исцелится. Не нужно добавлять к этому новый груз.

– Она может узнать обо всем от стражников, – предупредила его я. – Руарт, расскажика ты мне о том, что произошло. Обо всем. Как вышло, что ты стал напоминать жителя Цирказе? У тебя даже настоящая татуировка! И ты не похож… не похож на других дастелцев – бывших птиц, которых мне случалось видеть после… Я сначала так и подумала, что в тебе есть нечто странное. Раз или два я чувствовала, что ты должен обладать Взглядом, но когда я вглядывалась пристальнее, я видела нечто настолько странное, что отказалась от такой мысли. Я решила, что меня сбивает с толку обилие дунмагии. Вокруг ведь так много этого дерьма! Мне и в голову не пришло, что ты можешь быть Руартом. Я удивлялась и не могла понять, каким образом ты – единственный человек при дворе – избежал полного подчинения. Я относилась к тебе с подозрением.

– Ты еще смягчаешь выражения, – ответил он. – Как только я входил в комнату, ты немедленно ощетинивалась.

– Прости. – Тут улыбка сбежала с моего лица. – Как она… как у нее дела на самом деле?

– Блейз, ты знаешь столько же, сколько и я. Она оскверняет силвов – по крайней мере пытается. Не уверен, что ей удастся добиться особого успеха.

Я рассмеялась.

– О, успеха она добивалась, не сомневайся. Только у нее по пятам, так сказать, ходила Тризис и тут же исцеляла бедолаг. – Руарт разинул рот, едва осмеливаясь надеяться. – Мы прибыли в тот же день, что и первые силвы, – ты разве не помнишь? Тризис скрывала свое присутствие при помощи иллюзии и каждую ночь пробиралась в камеры, чтобы разрушить то, что Флейм делала днем. Осквернение дунмагией достаточно легко отвратить, если оказать помощь немедленно. Конечно, Флейм снова заражала силвов, обнаружив, что дело идет не так, как она рассчитывала, но Тризис все время остается начеку. Пока Флейм не догадывается о том, что происходит. Она думает, что ее дунмагия не срабатывает так быстро, как ей хотелось бы.

Руарт вздохнул с таким видом, как будто с его плеч свалилась огромная тяжесть.

– Спасибо тебе, – прошептал он. – Перья и пух, Блейз… – Он был так потрясен, что не смог договорить.

– Благодари Тризис, – хлопнула я его по спине. – Ты явно испытываешь такое же облегчение, как корабль, когда его днище очистят от морских уточек!

Он криво улыбнулся:

– Чтото в этом роде.

– Мы еще и обещали вытащить их из темницы в конце концов. – Я встала. – Пора возвращаться.

– Иллюзия, созданная силвмагией вокруг тебя, почти рассеялась. Ты начинаешь больше походить на Блейз, тебя уже не окутывает голубой туман, – предупредил меня Руарт.

– Да, в этом кроется опасность – я не могу долго находиться вдали от Тризис, иначе мой голос начинает звучать подозрительно, а красивое лицо исчезает. Что касается Дека, – рассмеялась я, – необходимость скрываться за иллюзией сводит его с ума, как ты можешь догадаться.

– Дека?!

– Ну да, Дека – или Девенис. Разве ты не догадался? Руарт вытаращил глаза.

– Проклятие! Как, ради морского дьявола, тебе удалось напялить на него платье?

– Преодолев уйму неприятностей! Он ненавидит платье, но я просто не могла рисковать – вдруг Флейм догадалась бы, что это мы. Я решила, что таков лучший способ маскировки. Я думала, что Флейм может ожидать моего появления в компании силва, который своими иллюзиями изменил бы мою внешность, но решила, что супружеская пара с дочерью покажется ей менее подозрительной.

Пока мы шли обратно к трагу, я рассказала ему всю историю – с момента убийства Мортреда и решения Тора и Келвина отправиться на Тенкор искать лекарство от магии.

Что касается Дека и меня, то, отплыв с Ксолкаса, мы направились не в Бретбастион, а в порт Ково на югозападной оконечности Брета. Мне необходимо было найти силва, чтобы изменить нашу внешность с помощью иллюзий. Я знала по прошлым визитам, что в Бретбастионе силвов нет, потому что властитель их не любит, так что мне пришло в голову поискать гденибудь в другом месте обиженного силва, который согласился бы принять участие в обмане. Меня не беспокоили обладающие Взглядом, которых я могла встретить при дворе, – требовалось ввести в заблуждение только Флейм. Поэтому я высадилась в Ково, а корабль «Буревестник» отправился в Бретбастион без нас. Через некоторое время я нашла Тризис. Она не только обладала огромным даром силвмагии и была умелой целительницей, но и страстно ненавидела дунмагов, которые осквернили нескольких ее друзейсилвов. Мы направились в Бретбастион на одном из суденышек, курсирующих по реке Скау. «Буревестник» должен был выбрать кружной путь в столицу, так что он прибыл через два дня после нас.

Когда я закончила свой рассказ, Руарт спросил:

– Почему ты явилась именно сюда? Я имею в виду – откуда ты знала, куда направится Флейм после смерти Мортреда? Я просил гхемфов передать тебе…

– Я не виделась ни с одним гхемфом до сегодняшнего утра. Нет, это была догадка, к которой мы пришли, когда поняли, что Флейм беременна и носит ребенка Мортреда. А вот как ты узнал об этом?

– Лучше я расскажу тебе все с самого начала. История получилась не слишком приятная… и я вовсе не оказался героем.

Не думаю, что Руарт скрыл от меня чтото, кроме мелких деталей. Рассказ его был поразительным; описание пережитой им трагедии заставило меня испытать тошноту. Руарт считал себя слабым и трусливым, но, на мой взгляд, то, что он вынес, говорило о мужестве и необыкновенной глубине его любви к Флейм, а вовсе не о трусости.

Когда он кончил, я так ему и сказала.

– Знаешь, – добавила я, – однажды, когда мы с Флейм говорили о вас двоих… я про себя подумала… ну, если быть откровенной… что она любит тебя больше, чем я – Тора. Глубина ее чувства… – Я прочистила горло: разговоры о любви никогда мне легко не давались. – Не знаю, поможет ли это тебе, но ваши чувства друг к другу были так сильны, что дают вам силу преодолевать препятствия, которые большинство людей заставили бы сдаться. Теперешние трудности вы тоже преодолеете – будучи теми, кто вы есть, и по причине того, что было между вами раньше.

Руарт както странно пожал плечами – словно птица, взъерошившая перья, – но ничего не сказал. Думаю, он просто не мог вымолвить ни слова.

К тому времени, когда мы добрались до платформы трага, верхушки скал уже озарились солнечными лучами. Впрочем, нижние склоны и Ушат все еще были скрыты ночными тенями, и в сумраке поверхность воды казалась темной и маслянистой.

– Следопыт… – неожиданно сказал Руарт. – А где же Следопыт? – Я знала, что он питает к этому моему псуполукровке двойственные чувства. Бывали случаи, когда даже я замечала, что Следопыт посматривает на птиц с интересом хищника, обдумывающего свой следующий обед.

– Он остался на «Буревестнике». Наверное, злится на меня за то, что я его не взяла с собой. Пару раз он ночью выл от тоски, но не могла же я заявиться во дворец вместе с этой безмозглой дворнягой! – Траг со скрипом остановился у платформы, и мы переменили тему, поскольку с нами вместе поднимались и другие пассажиры.

Я не могла не радоваться тому, что наконец сумела установить контакт с Руартом. И все же день начался плохо – со смерти гхемфов, – и чем дальше, тем хуже шли дела.

Я стояла на балконе своей комнаты и смотрела на корабль, входящий в гавань. Дек, раздираемый противоречивыми чувствами – радостью оттого, что Руарт жив, и отчаянием в связи с тем, что дастелец видел его в женском платье, – только что привлек мое внимание к появившемуся судну. Мне не нужно было читать его название, чтобы понять: это корабль хранителей, один из входящих во флотилию Совета. Его корабли все строились по одной схеме: с наклонными мачтами и высокой кормой. Кроме того, силвмагия окутывала судно, как пар, вырывающийся из чайника. Я вздохнула. Вид корабля был еще одним подтверждением того факта, что мы опаздывали.

«Может быть, это и к лучшему, – подумала я. – Руарт уверен, что ему остается недолго жить, если в душе властительницы Лиссал возобладает над Флейм: властительница просто не может больше позволить остаткам своего сочувствия охранять его».

– Это корабль Совета хранителей, – сказала я Тризис, когда та подошла, чтобы поинтересоваться, что это мы с Деком разглядываем. – Боюсь, нам придется действовать немедленно. Приготовь снадобье, Тризис. Мы дадим его Флейм сегодня утром.

Целительница кивнула и ушла в спальню. Келвин снабдил нас всеми ингредиентами: оставалось только смешать их и приготовить отвар. По тому, как напряженно выпрямилась Тризис, я догадалась, с каким отвращением относится она к своей задаче, но мы с ней уже давно все обсудили и приняли решение. Не было смысла начинать разговор заново…

За время нашего совместного путешествия я прониклась к Тризис симпатией, не говоря уже об уважении к ее медицинским познаниям. Иногда она могла быть резкой на язык и дать почувствовать свой железный характер, но по большей части оставалась мягкой и доброй и делала все, что могла, для облегчения участи страждущих. Особенно ценила я в ней непреклонную ненависть к дунмагии.

Дек прервал мои размышления недоуменным вопросом:

– Что случилось с водой?

Я перегнулась через перила, чтобы рассмотреть поверхность Ушата. Море приобрело темный зеленоватокоричневый цвет, странный и неестественный. Я вспомнила бурые водоросли там, где мы передавали погибших гхемфов их семьям.

– Водоросли, – сказала я, – принесенные приливом. Проклятие, что же теперь будет?

– А что?

– Я слышала о таком. Когда ветер дует в определенном направлении и это совпадает с высоким приливом, в Ушат наносит огромные массы водорослей. Гавань буквально забивается ими, и любому кораблю делается чертовски трудно войти в бухту или покинуть ее. Дек, ты бы послал сообщение капитану Сабестону. Пусть «Буревестник» встанет на якорь посередине Ушата, пока водоросли не лишили его возможности маневрировать. Может быть, нам придется смываться в чертовской спешке, и я совсем не хочу, чтобы корабль застрял у причала.

Я вернулась в комнату, чтобы написать записку капитану, и послала Дека, чтобы тот ее передал. Он порадовался возможности размяться: ему уже давно надоело сидеть взаперти во дворце. Через несколько минут Тризис принесла мне приготовленное для Флейм снадобье.

– Позаботься о том, чтобы она выпила все полностью, – сказала целительница. – Не упаковать ли мне наши вещи?

Беря у нее из рук бутылочку, я только кивнула.

Я отправилась в апартаменты властительницы. Лиссал находилась в приемной, просматривая бумаги, которые принес ей управитель. Остатки ее завтрака все еще стояли на столе.

– Я принес тебе укрепляющее питье, сирвластительница, – жизнерадостно сказала я и с поклоном вручила ей бутылочку. Она выпила содержимое, поморщившись от жгучего вкуса, и знаком отослала меня. Я вышла из покоев Лиссал через главную дверь и постучалась в соседнюю комнату – спальню Руарта.

Когда я вошла, он стоял на балконе; я встала с ним рядом. В одной руке он держал подзорную трубу.

– Я всегда провожу здесь начало дня, – сказал он тихо. – До сих пор я все высматривал, не пришла ли за ночь с Ксолкаса шхуна капитана Скарри. Даже когда я решил, что она уже не появится, я все равно продолжал приходить сюда и наблюдать за гаванью. – Его губы скривились, как будто он так и не научился понастоящему улыбаться. Руарт бросил взгляд на соседний балкон, но дверь приемной Флейм была закрыта. – Проклятие, Блейз, я чувствую себя таким ужасно одиноким… – Страдание, прозвучавшее в этих словах, заставило меня сглотнуть комок в горле, а я не привыкла к подобным чувствам. Блейз Полукровка не позволяла себе сентиментальности; по крайней мере от нее этого не ожидали…

– У тебя есть подзорная труба, – сказала я. – Не позволишь ли взглянуть?

Руарт протянул мне трубу, еще раз попытавшись улыбнуться.

– Я без труда раздобыл ее, – сказал он. – Просто заметил в присутствии группы придворных, что хотел бы иметь подзорную трубу, и они чуть с ног не сбились, чтобы ублажить конюшего властительницы. Вымогательство при помощи страха имеет свое применение – я научился этой технике в теории при дворе Цирказе, а теперь применил на практике… новый для меня опыт.

Я осмотрела бухту. Корабль хранителей не делал попыток приблизиться к причалу; он уже бросил якорь посередине гавани. Я положила трубу на перила балкона и благодаря такой опоре сумела прочесть название: «Гордость хранителей». Это был корабль Датрика. У борта уже покачивалась шлюпка чиновника порта. Я выпрямилась.

– Нуну, – протянула я. – Это становится интересным.

– Блейз, не нарушилось ли мое зрение еще больше? – спросил Руарт. – Вода кажется мне странной.

– Гавань заполнена огромными побегами бурых водорослей, но я говорила не об этом. Корабль – «Гордость хранителей».

– Датрик явился сюда? – Руарт сделал глубокий вдох, прежде чем добавил: – Я даже и представить себе не могу всех сложностей, которые теперь возникнут.

Я продолжала разглядывать корабль в подзорную трубу.

– Самого Датрика я не вижу, но узнаю одного из силвов – его дочь Джесенду. Вот этото и интересно: она не выпускница академии и даже никогда там не училась. Я всегда считала ее чисто декоративной светской пустышкой.

– Декоративной?

– Ну да. Знаешь, одной из тех женщин, главное дело которых – быть привлекательными и вызывать восхищение. Совершенно бесполезных.

В моем голосе прозвучало пренебрежение, и Руарт поднял бровь; к моему удивлению, опустить ее он забыл.

– Прошу прощения, – сказал он, заметив мой озадаченный взгляд. – Я только начинаю понимать, какая полезная вещь – брови, однако пользоваться ими еще не научился.

– Ээ… ничего. Впрочем, может быть, насчет Джесенды я и ошибаюсь. Бывали случаи, когда такое подозрение у меня уже возникало.

– Почему?

– Она казалась мне слишком сообразительной, чтобы удовлетвориться той жизнью, которую ведет. Иногда ее высказывания бывали весьма проницательны. А больше всего меня всегда смущало количество силвмагии, которой она постоянно пользуется.

– Улучшая свою внешность?

– Вовсе нет. Ей в этом нет нужды. Она красива… обладает особой привлекательностью, как выдержанное вино. И всетаки от нее постоянно разит силвмагией, а я имею привычку с подозрением относиться к людям, от которых сильно пахнет… в особенности силвмагией. Это всегда означает, что они не такие, какими кажутся. – Я еще раз взглянула в подзорную трубу, потом сложила ее и вернула Руарту. – Я вижу еще два корабля хранителей. Один уже у входа в гавань, другой – дальше в море.

Руарт смотрел на свои ноги так, как будто они были самым увлекательным зрелищем на свете.

Наконец он с усилием поднял глаза и посмотрел мне в лицо.

– А? Ох, прости, Блейз… Три корабля? Что, как ты думаешь, привело их сюда?

– И не просто три корабля. Я знаю, что первые два вооружены пушками, и готова биться об заклад, что и третий тоже. Мне кажется, события в Бретбастионе тревожат хранителей, как матросов – попавший в штаны песок.

– Но как они могли узнать?

– Руарт, у Ступицы есть шпионы повсюду – от Спаттов до острова Фен. Нет такого места на Райских островах, за которым они не приглядывали бы. Хранители явились узнать, что затевает властитель Брета. Они решили выяснить, не осквернена ли Лиссал, потому что прослышали, что на Ксолкасе она была вместе с Мортредом. К тому же теперь они наверняка уже знают о свадьбе властителя. – По моему взгляду Руарт понял, что мои следующие слова понравятся ему еще меньше. – Мне очень жаль, Руарт, но время вышло для нас всех. – Я помолчала и добавила: – Если я в чем и уверена насчет тебя, так это в том, что ты проницателен. Ты видишь вещи такими, каковы они есть, со всеми вытекающими последствиями.

– Маленькие невзрачные птички, которых никто не замечает, знают все людские секреты.

– И это сделало тебя мудрым. Руарт поморщился.

– Хранилищем знаний, только и всего. Человеком действия знания меня не сделали. Дастелцы наблюдают, но не сражаются. Я всю жизнь был зрителем на подоконнике, в событиях не участвующим.

– Сегодня это переменится.

На лице Руарта снова промелькнула та же полуулыбка.

– Ты, Блейз, как всегда, резка и попадаешь в точку. Знаешь, я чувствую странное облегчение. Не будет больше ожидания, не будет бездействия. После прошлой ночи я не сомневаюсь: сегодня она меня убьет… если я не сбегу, – добавил он прозаично.

– Флейм каждый день принимает безвредное укрепляющее средство – то, что хорошо действует на беременных женщин. Сегодня мы заменили его коечем другим. Снадобье вызовет преждевременные роды.

– Но… Она же не готова! Она еще не на девятом месяце…

– Я знаю. Мы надеемся, что ей это не повредит.

– Надеетесь? Вы не знаете наверняка?

– Абсолютной уверенности нет. Но это средство дал мне Гилфитер, – мягко сказала я. – Он велел мне использовать его только в крайнем случае, а я думаю, что такой случай как раз и наступил. Он не дал бы мне ничего, что могло бы убить Флейм. Послушай, Руарт, хранители уже в Адском Ушате и посматривают снизу на утес. С ними наверняка есть ктото, обладающий Взглядом. По крайней мере один, а может быть, и несколько. Ты же знаешь, что увидит любой человек, обладающий Взглядом. Весь дворец пропитан скверной дунмагии. Хранители примут меры, и примут их немедленно. Мы должны их опередить, а для этого нужно убить ребенка Флейм. Как только это случится, у нас появится шанс увезти отсюда Флейм. Другой возможности у нас не будет.

– Как скоро?..

– Пройдет час или два, прежде чем снадобье подействует. Ты иди к ней, Руарт. Скоро она пошлет за мной. И не тревожься: лучше Тризис повитухи не найдешь.

– А потом… Проклятие, Блейз, нам же придется везти ее на самый Тенкор, чтобы получить помощь, но даже и там может не оказаться лекарства…

Так мы стояли, молча глядя друг на друга, – два человека, которые любили Флейм каждый посвоему. В глазах Руарта была такая боль, он так мужественно ее сдерживал, что я призналась ему в том, чем не предполагала делиться ни с кем.

– Тебе следует знать коечто, – начала я и сама уловила в собственном голосе глухое страдание – проявление чувства такого глубокого, что оно никак не могло вырваться на поверхность. – Тризис может точно определить, каков срок беременности Флейм, а значит, и сказать, когда ребенок был зачат. – Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы говорить дальше. – Это не следствие первого похищения Флейм Мортредом в Гортанской Пристани. Младенец был зачат в Криде, когда Флейм по доброй воле явилась туда… чтобы спасти меня. Все, что она выносит теперь, – изза меня, Руарт. Она принесла такую огромную и трагическую жертву, что одна мысль об этом заставляет меня задыхаться. Я… я представить себе не могу, чем я заслужила подобное. Флейм знала, что будет изнасилована и снова осквернена. Она не заслужила таких чудовищных последствий своего самопожертвования. Мой голос превратился в еле слышный шепот.

– С тех пор как Тризис подтвердила то, что я подозревала, каждый день моей жизни стал не просто мучением – я живу в своем собственном, личном аду. Теперь же… Теперь каждый раз, когда я вижу Флейм, я чувствую ее отчаяние, опровергающее те слова, которые произносит ее язык… Флейм здесь, Руарт. Она все еще здесь и тоже живет в аду. Изза меня… – Я больше не могла смотреть в глаза Руарта и принялась разглядывать свои ногти. – Я вот что хочу сказать: я сделаю что угодно, чтобы вернуть Флейм. А если не смогу – тогда я выполню свое обещание.

Я снова подняла глаза на Руарта и услышала его хриплый голос:

– Она поблагодарила бы тебя, если бы могла. Я взяла себя в руки и кивнула.

– Отправляйся к ней и дай знать, когда ей потребуется Керен. – Руарт двинулся к двери, соединяющей их комнаты, и я вслед ему добавила: – Мне приятно видеть тебя, Руарт, – в человеческом облике, имею я в виду. Мне приятно слышать, что ты разговариваешь.

– Ты и представить себе не можешь, что значит для меня знать: ты рядом, – ответил он, и мне редко случалось слышать такие прочувствованные слова. Да, Руарт действительно ужасно страдал от одиночества. – Я оставлю дверь приоткрытой, – сказал он, – чтобы тебе все было слышно.

Я осталась ждать. Через минуту до меня донесся голос Флейм:

– Я думала, что ты сегодня утром скроешься.

– Я знаю, – обреченно ответил Руарт.

– Тебя ждет смерть.

– Это я знаю тоже. И таков мой выбор.

Я подкралась к двери, чтобы заглянуть в щелку. Флейм раздраженно показала на блюда на столе.

– Убери все это, Головастик.

– Тебе известно, что прибыли корабли хранителей? – Руарт пересек комнату и позвонил в колокольчик.

Флейм резко подняла голову:

– Больше одного?

– Три. Первый из них – «Гордость хранителей». Флейм пожала плечами:

– Мой старый приятель Датрик… да, я видела корабль. Ну и что? На этот раз наши силы равны.

– Три корабля, и скорее всего все вооружены пушками, – подчеркнул Руарт.

– А в моем распоряжении целая армия, возглавляемая зачарованными мной офицерами. Да и вообще на этот раз Датрик постарается добиться коечего от меня или от Тригана. Он хочет закупить селитру.

– Ты ее ему продашь?

– Нет, конечно. Она нужна нам самим.

– На кораблях хранителей наверняка есть по крайней мере один человек, обладающий Взглядом. Им даже не нужно высаживаться на берег, чтобы учуять дунмагию.

– Да, но они не смогут определить ее источник, если не увидят меня, верно? – Флейм ничуть не встревожилась.

Руарт мгновение помолчал, а потом спросил:

– Что ты сделала?

– Приказала начальнику порта держать корабли посередине гавани до тех пор, пока водоросли не унесет, и не давать пока хранителям разрешения на высадку.

Я нахмурила брови. Мне было ясно, что хранители не станут беспокоиться насчет соблюдения положенных протоколом процедур, раз дело касается дунмагии. Меня смущало то, что Флейм как будто теряла свой острый ум. Это какимто извращенным образом печалило меня: каждый раз, когда она демонстрировала утрату своей прежней проницательности, у меня сердце переворачивалось, хотя я понимала, что так нам легче будет осуществить наши планы.

Руарт безразлично поинтересовался:

– И что же ты рассчитываешь выиграть такой задержкой?

– Время для того, чтобы мои оскверненные силвы стали достаточно… порабощены.

Руарт посмотрел на Флейм настороженно, напомнив мне птичку, которая увидела приманку за открытой дверцей клетки, и Флейм уловила выражение его лица. Последовало долгое молчание: они, должно быть, пристально смотрели друг на друга. Потом Флейм сказала:

– Отправляйся в их камеры, Головастик, а потом расскажешь мне, что видел. Я напишу записку, чтобы тебя пустили в тюрьму. – Она села к письменному столу и окунула перо в чернильницу.

– Ты собираешься напасть на три вооруженных корабля, – спросил Руарт, – у которых на борту скорее всего команда из силвовхранителей? С горсточкой своих оскверненных силвов?

Флейм спокойно кивнула:

– Оскверненные силвы плюс армия, офицеры которой в моей власти. С помощью скрытности и иллюзий многого можно достичь. Хранители не будут знать, что происходит, пока не окажется поздно. А к тому времени я буду владеть вооруженными кораблями.

Флейм протянула Руарту записку, и он отправился выполнять ее поручение.

Когда в комнату вошел слуга, чтобы убрать со стола, я незаметно открыла дальнюю дверь и выскользнула из комнаты.