ИСТОРИЯ ДОМИНО. (Джейн Линдскольд).

Домино вытянулась в полный рост, и кончики ее пальцев прикоснулись к брезентовой крыше палатки; это помогло ей прогнать из мускулов остатки ночного оцепенения. Снаружи до нее доносились голоса просыпающихся воинов ее роты, которые привыкли вставать рано, с первыми розовыми проблесками зари на востоке.

Черт возьми, хорошо снова выступить в поход! Даже спать на голой земле. Конечно, будучи генералом, она могла претендовать на койку, но на койке двоим слишком тесно. Она улыбнулась, и ее взгляд с нежностью остановился на Джорде, все еще спящем на груде смятых одеял и подушек. Темно-русые всклокоченные волосы, обрамлявшие лицо в форме сердечка, делали его больше, чем обычно, похожим на ангела. Поддавшись минутной слабости, она даже подумала, не предоставить ли Рейфу поднимать роту, а самой заняться Джордом, но быстро подавила в себе это желание, хоть и не без усилия.

Мысль о том, что Джорду будет грозить опасность, а вовсе не собственная репутация среди подчиненных волновала ее, когда он настоял на своем и отправился вместе с ними. Только после того, как она уступила просьбам поэта. Домино подумала о реакции своих людей. К счастью, большинство из них все еще пребывали в шоке от новости, что их полковник Блейд оказался женщиной – Домино. При таком положении дел они были склонны возражать не больше, чем если бы любой другой командир завел себе лагерную подружку. Осложнения могут возникнуть только в том случае, если она будет уделять Джорду больше внимания, чем следует.

Однако, оставляя спящего поэта его сновидениям, Домино задавала себе вопрос, как чувствовал бы себя Джорд, если бы знал, что солдаты в основном смотрят на него как на генеральскую шлюшку?

– Привет, Сет, – поздоровалась она с мальчиком, который возился у костра ниже по склону от ее палатки. – Все спокойно?

Сет откинул с глаз прядку соломенных волос жестом, отдаленно напоминающим салют, его внимание было полностью поглощено картофелинами, которые он выгребал из угольков костра. За год, прошедший с того дня, когда она нашла этого умиравшего от голода беспризорника в разрушенной войсками Каларана деревне, он поразительно вырос, но оставался худым, как девятилетний ребенок. Худой или нет, но он был предан ей безоговорочно, и поэтому из него вышел идеальный слуга, особенно в дни ее маскарада. В отличие от должным образом выученного ординарца он никогда не настаивал на том, чтобы ее одевать и подавать оружие, и она подозревала, что если бы он даже узнал ее тайну, то унес бы это знание в могилу.

Конечно, теперь в этом не было необходимости, но Домино его оставила при себе. Сет был надежным, верным, добрым, послушным и еще многим сверх того. И кроме того, его терпел Злюка, что тоже немаловажно.

– Все спокойно, сэр, – ответил Сет, дуя на пальцы, чтобы остудить их. – Полковник Рейф передал, что мы можем сняться в течение часа.

Домино рассеянно кивнула головой.

– Отлично. Приготовь мое снаряжение, когда освободиться. Сет.

Взяв в одну руку картофелину, а в другую жестяную кружку с горячим, крепким чаем, она пошла проверить своих солдат.

Рота была довольно немногочисленной, всего каких-то две дюжины солдат, несколько санитаров, посудомоек, конюхов, возниц фургонов, сорок лошадей, стая разномастных собак и Злюка. Всего около восьмидесяти душ, если у собак и лошадей есть души (а в этом она была уверена), и Злюка. Большая их часть сейчас пребывала в движении, крутилась почти праздничная карусель из черно-зеленых мундиров, темно-коричневых кожаных лат и время от времени поблескивающего металла – там, где полировали или точили мечи.

Беседы смолкали, когда она проходила мимо, все расступались перед ней, словно по волшебству, но Домино едва ли это замечала. Для нее так было всегда, с самого начала, сперва в тени ее блистательного отца, генерала Кермана Блейда, затем все больше и больше благодаря собственным заслугам. Она останавливалась у каждого костра, позволяла подлить себе в кружку чаю, принимала предложенную краюшку хлеба или ножку жареного кролика. Пока она добралась до конца лагеря, успела со всеми поздороваться и позавтракать.

– Ах ты чертов урод, конская твоя задница, ублюдок морской ведьмы! – раздался знакомый вопль с той стороны, где паслись ротные кони.

– Прямо по расписанию, – фыркнул Рейф, рыжеволосый заместитель Домино. Домино улыбнулась своему другу.

– Кажется, да.

Поджарый ветеран кавалерии, настолько обветренный, что даже веснушки на лице почти стерлись, Рейф мог бы претендовать на командование собственным подразделением. Собственно, он получил звание полковника и повышение, когда Домино стала генералом. Но когда до него донеслись слухи о том, что она уходит в поход, он испросил позволения ее сопровождать, не желая «трепать новое звание на каком-нибудь парадном плацу».

Принц Рэнго охотно согласился, а Домино обрадовалась компании такого опытного товарища. Из всех ее соратников он один принял перемену ее пола как нечто само собой разумеющееся, словно довесок к чудесам и странностям их победы над Калараном. Она могла доверить ему командование ротой, когда задание Рэнго потребует ее отсутствия.

Они вместе смеялись над отрывистыми проклятиями, которыми сыпал старший конюх, кузнец и ветеринар Йор Чейз.

– Его ничто не научит, правда? – спросила Домино.

– В тот день, когда Чейз признается, что существует конь, с которым он не может подружиться, реки потекут вспять, – согласился Рейф. – А тут еще Сет водит за собой Злюку, словно барашка на ленточке, – думаю, конь это делает специально, чтобы позлить Йора.

– Может быть. – Домино встала. – Пойду спасать Чейза от самого себя, и через полчаса выступаем.

Йор Чейз был крупным, плотным северянином, из того же народа, что и Джэнси Гейн. Как и его соотечественница, он был верным и надежным – и раз приняв решение, твердо шел к поставленной цели. Светловолосый богатырь давно уже хвалился, что нет такого коня, которого он не заставил бы полюбить себя, и выделялся из всех скорее этой похвальбой, а не более тривиальным подозрением в неумении ездить верхом. И к тому же его похвальба соответствовала действительности – до тех пор, пока у Домино не появился Злюка, и хотя Чейз настаивал, что Злюка – не конь, это не мешало ему придумывать разные хитрости, чтобы подружиться с ним.

Все они заканчивались одинаково: Чейз приземлялся на задницу в грязь, весь в синяках от ударов копыт. И все же, глядя поверх головы Чейза, сидящего в колоде с водой для лошадей, Домино думала о том, что может понять, почему конюх не оставляет попыток.

Хотя Злюка по размерам был не крупнее любого коня в роте, он излучал грацию, она струилась по нему, как вода по полированному граниту. Шкура жеребца имела бледно-зеленый цвет; его длинная грива и хвост – белые, как морская пена. Уже одно это было достаточно поразительным, а у него еще были прозрачные зеленые копыта, похожие на тяжелое, толстое стекло, каким-то образом лишенное пузырьков., Его глаза горели тем же зеленым светом, без зрачков и радужки, хотя Домино замечала, что идущий изнутри свет разгорался сильнее когда у коня портилось настроение и он делался злобным.

В данный момент они положительно метали искры, пока жеребец приплясывал вокруг Домино, а потом опустился на колени, словно верблюд, чтобы она могла сесть верхом. Она поняла намек, вскочила верхом без седла и вцепилась всеми пальцами в пенную гриву – даже ради нее Злюка не желал мириться с упряжью.

– Доброе утро, сэр, – произнес Чейз, неуклюже поднимаясь.

– Доброе утро, сержант, – отозвалась она, но все ее внимание было поглощено Злюкой, который затеял танец с собственной тенью. – Ночное Небо и Голубь готовы?

– Да, сэр! Конечно, сэр! – Чейз свистнул, и к ним трусцой приблизились две лошади в полной упряжи. – Вы их берете с собой?

– Думаю, они поскачут следом, – ответила Домино, – но все же дай мне поводья на всякий случай.

Чейз повиновался, и она направилась на свою высотку на Злюке, выступающем гордо, словно на параде. У Сета уже должно быть все готово, и она сэкономит ему время – не придется бежать еще и за лошадьми. Голубь был лошадью Сета; небольшой серебристо-серый мерин, еще немного – и он бы претерпел унижение, перейдя в разряд пони, надежный, спокойный, идеально подходящий для мальчика, который впервые сел на лошадь всего год назад.

Ночное Небо – другое дело. Черная кобылица из Аппалузы, почти такая же необычная, как Злюка, была любимицей Домино, пока Злюка не заставил ее и думать забыть о других лошадях. Отдав Ночное Небо Джорду, она сделала лошади не меньший подарок, чем всаднику, так как это позволило ей не принимать участия в сражениях, где много хороших коней становились калеками или погибали.

Обогнув лагерь по периметру. Домино быстро оказалась у своей высоты. От стоянки осталась только небольшая груда снаряжения, которое они возьмут с собой, и кострище, которое Сет начал засыпать песком, заметив ее приближение.

Джорд поднял глаза от свитка Гвайкандер и приветливо улыбнулся, но это не отвлекло ее внимания от фиолетового синяка на его правой скуле. Домино спрыгнула с жеребца на землю раньше, чем тот успел остановиться.

– Джорд! Что с тобой случилось? Поэт грустно улыбнулся, его свободная рука поднялась, прикрывая синяк, а почти фиалковые глаза округлились в притворном изумлении.

– Это? – Он говорил хорошо поставленным баритоном, отточенным долгими часами чтения вслух. – Ну, он уже был здесь, когда я проснулся. Думается, тебе лучше знать, откуда он взялся, дорогая.

Домино ужаснулась и залилась краской.

– Ты хочешь сказать, что я могла.., вчера ночью?

Она лихорадочно пыталась припомнить. Неужели она снова была слишком грубой? После долгих лет тренировок в стремлении сойти за мужчину она только теперь начинала понимать, как хрупки люди.

Джорд рассмеялся.

– Нет, Домино, не беспокойся. Просто я утром был неуклюжим.

Сет внезапно вскинул голову.

– Это я сделал, сэр. Вы сказали мне, что я могу разбирать палатку, и я забыл о том, что он еще не выходил. Поэтому выдернул колышки…

– И все это обрушилось на меня, – закончил Джорд. – Сет, я же сказал, чтобы ты успокоился. Мне следовало давно проснуться. Брезент всего лишь слегка содрал кожу, Домино. Со мной все будет в порядке.

Домино нагнулась поближе, чтобы рассмотреть.

– Пойдешь к сержанту Чейзу. У него есть мазь, от которой синяк к завтрашнему утру пройдет.

– Он и так пройдет, правда… – начал было Джорд.

– Это приказ, солдат, – резко оборвала его Домино, запуская пальцы в гриву Злюки и одним прыжком вскочив на него.

Джорд пристально посмотрел на нее, потом его легкий характер возобладал.

– Ну-ну, генерал. Скажи, а разве сержант Чейз не ветеринар? Домино кивнула.

– Да, но он еще и целитель от природы, его заговоры и настойки собраны со всего света. Я бы не позволила тебе лечиться у доктора менее опытного, чем тот, кто пользует наших коней.

Серебряный звук горна, трубящего сбор, спас ее от неуместных – и неуклюжих – оправданий. Кивнув Сету и улыбнувшись Джорду, она развернула Злюку и поскакала на свое место впереди центральной колонны роты. Джорд либо ехал рядом с ней, либо отставал и садился в один из фургонов с припасами, где мог работать над своим переводом.

Принц Рэнго не возражал, когда Джорд попросил его позволить ему закончить работу, но настаивал, чтобы, как только они достигнут Озер, Гвайкандер был отправлен в грот без промедления. Однако он ничего не сказал о том, что они должны спешить изо всех сил, и поэтому, зная, что Джорду осталось перевести еще порядочный кусок текста. Домино не слишком гнала роту вперед.

Рейфу же она просто сказала, что в районе Озер их может подстерегать опасность и нет смысла перенапрягать людей и лошадей. Если у полковника и были основания подозревать другие причины, он мудро решил их не высказывать. Однако судьба позаботилась о том, чтобы Домино не оказалась лгуньей.

Они медленно поднимались на гору, стараясь не слишком отрываться от тянущихся позади фургонов, когда к ним галопом подскакал дозорный.

– Генерал Блейд! – задыхаясь крикнул он. – Огонь и разрушения! Бандиты! Человек…

– Обратитесь по форме, рядовой! – рявкнула она.

– Есть, сэр. – Всадник выпрямился и ухитрился отдать честь. – Мы столкнулись со следами бандитских действий впереди по маршруту. Маленькая деревушка разграблена и сожжена. Мы нашли старика, который уцелел, и его ведут сюда, но медленным шагом.

– Какие-нибудь свидетельства того, что бандиты все еще находятся поблизости? – спросила она.

– Нет, сэр.

– Полковник Рейф, возьмите пятерых солдат и прочешите местность, поищите этих бандитов. Керран, – продолжала она, поворачиваясь к дозорному, – ты поезжай встречать того старика. Если он не ранен, пусть его доставят прямо ко мне.

– Есть, генерал.

Не дав себе труда посмотреть, каких именно всадников выбрал Рейф, Домино послала приказ усилить охрану фургонов и прибавить темп, чтобы закончить восхождение до наступления темноты. Сет материализовался рядом с ней, и она послала его приготовить чай, так как громкие голоса предупредили о возвращении Керрана со стариком.

– Генерал Блейд, – крикнул ей Керран с некоторым облегчением в голосе, – вот стар… Вот фермер Деннис.

Человек, сидевший на коне позади Керрана, безусловно, заслуживал эпитета «старик». Те волосы, которые еще у него сохранились, больше походили на невесомое воспоминание о волосах, а его кожу так густо покрывали морщины, что даже сами морщины были сморщенными. Но его лицо покраснело от негодования, когда Керран начал произносить слово «старик», а узловатые руки так стиснули талию Керрана, что солдат чуть не поперхнулся собственными словами.

– Генерал Блейд, – начал Деннис треснувшим голосом, затем остановился, уставившись на Домино прищуренными глазами. – Ты не генерал Блейд. Я воевал под началом генерала Блейда тридцать лет назад.

Домино велела Керрану развернуть коня так, чтобы Деннис оказался рядом с ней.

– Тот генерал Блейд был моим отцом, Керманом Блейдом, – объяснила она, как ей уже неоднократно приходилось делать за свою военную карьеру.

Деннис продолжал смотреть на нее.

– Ты баба!

– Рада, что зрение у тебя сохранилось, – сухо ответила она. – Я – генерал Домино Блейд. А теперь рассказывай о бандитах, или, клянусь, я отзову тебя из запаса, а затем велю выпороть за нарушение субординации.

– Говорит, как Блейд, – пробормотал Деннис, – даром что девка. Вот как обстоит дело, Блейд. Два дня назад в мое селение – процветающая община, исправно налоги платим, почти четыре семьи фермеров – ворвались какие-то бандиты. Потребовали золото и добро, которых у нас не было, а если бы и было, не отдали бы. Они нам грозили, но мы держались твердо. На следующий день они вернулись, забрали все, что у нас было, и спалили все, что не смогли взять.

– Почти четыре семейства? – переспросила Домино.

Деннис сдержанно фыркнул.

– Ага, моя внучка Эми должна была выйти за Гиса из Хиллвиля. Мы им построили прекрасный дом и вспахали для них поле. А теперь ее похитили, abhor он в Хиллвиле пытается собрать войско.

В эту минуту к ним подъехал Рейф, его обветренное лицо выражало тревогу.

– Генерал, на пару слов. Домино взмахом руки велела Керрану с Деннисом отъехать в сторону.

– Да?

Рейф полез в седельную сумку и вынул оттуда клочок показавшейся ей знакомой зеленой ткани с черной отделкой.

– Люди старика без боя не сдались, – сказал он. – Я отрезал это у убитого бандита. Мундир кавалериста.

– Один из наших, – выдохнула Домино. – Маскарад или по крайней мере кто-то, нарядившийся в наши цвета. По-моему, теперь нам надо заняться этими бандитами.

Рейф коротким военным кивком выразил согласие.

– В нескольких милях ниже найдется безопасное место для лагеря, если мы поторопим фургоны. Отдать распоряжения?

– Да. – Домино увидела, что Сет вернулся с чаем. – Отлично, парень. Отведи стари… Отведи Денниса назад к фургонам и устрой поудобнее. Я потом пришлю кого-нибудь выслушать подробный рассказ о событиях.

К ним подъехал Джорд, свиток Гвайкандер висел у его бедра, словно меч, а футляр с перьями был приторочен к седлу Ночного Неба.

– Можно я возьму это на себя, генерал? Это освободит твоих солдат.

– Сделай это, – приказала она. – И представь полный доклад за обедом. – На мгновение она смягчилась и улыбнулась. – Ты ведь пообедаешь со мной?

– Как прикажете, леди, – ответил он, почти правильно отдавая честь, – как только прикажете.

На, следующий день после полудня они наткнулись на первую банду, разбившую лагерь в лощине возле Хиллвиля. Оставив восемь солдат охранять фургоны и другое имущество. Домино повела остальных против бандитов.

– Они терроризируют Хиллвиль так же, как по рассказам стар… Денниса его селение, – отрапортовал Рейф. – Я послал Чейза и Керрана в город переодетыми кузнецом и его подручным, и они принесли достаточно слухов. Тот почти что внук стар… Денниса. Как его звали?

– Денниса? – спросила озадаченная Домино.

– Нет, того молодого человека. – Рейф пару раз хлопнул себя по лбу. – Вспомнил! Гас его зовут. Этот Гас тот еще смутьян. Он считает, что бандиты или убили, или похитили его возлюбленную, и не собирается им этого спускать.

– Молодец, – одобрительно сказала Домино. – После того как я увидела во время вчерашней поездки, что они сделали с селением стар… Денниса, могу только одобрить его намерения. Как же стар… Деннис уцелел?

Рейф хохотнул.

– По всей видимости, он спал на своей кровати, и они приняли его за покойника, приготовленного к погребению. Он проснулся только тогда, когда они подожгли дом, и успел услышать их замечания относительно того, что «это хороший поступок – помочь семье кремировать старого жмурика».

Домино подавила смех.

– Я удивляюсь, что стар… Деннис признался в этом. Мне казалось, он из хвастовства опустит все унизительные подробности.

– Этот твой поэт выудил из него эти подробности, – признался Рейф, – я не услышал ничего странного в рассказе стар… Денниса, но Джорд сразу уловил недоговоренное.

Отведя глаза в сторону, чтобы Рейф не заметил ее необъяснимого удовольствия тем, что он похвалил Джорда, она уловила какое-то движение далеко на севере.

– Что там такое, черт побери? – воскликнула Домино, становясь коленями на широкую спину Злюки, чтобы лучше видеть. – Похоже на отряд из людей с факелами и копьями! Это не могут быть бандиты. Керран доложил, что они находятся к югу и к западу от Хиллвиля.

– Эхо отряд из людей, сэр, – сказал Рейф, передавая ей свой полевой бинокль, – но это не копья, во всяком случае, у большинства из них. Это мотыги и вилы и несколько садовых грабель, если не ошибаюсь. И держу пари, что тот толстый парень, весь в прыщах и с решительным лицом, и есть почти что внук стар… Денниса.

Домино всмотрелась в отважного предводителя, а потом вернула бинокль Рейфу.

– Он случайно не родственник Крапчатого? – спросила она, припомнив верного соратника принца Рэнго. – Впрочем, не важно. Рейф, возьми пятерых людей и останови этих крестьян – если потребуется, силой. Мы не можем позволить гражданским делать за нас работу.

Это дурно повлияет на наш престиж у налогоплательщиков, особенно в мирное время.

– Не останется ли тогда с вами слишком мало солдат, сэр? – спросил Рейф, подавая сигнал пятерым воинам.

– Конечно, нет, – ответила Домино, и Злюка, повинуясь ее желанию, развернулся на месте плавно, как вздымающийся гребень волны. – В тот день, когда десять моих кавалеристов будут не в состоянии справиться с любым количеством бандитов, мы займемся бизнесом по производству собачьего корма. Ну, выполняйте приказ, полковник!

Жестом приказав оставшимся солдатам следовать за собой, Домино ровным галопом повела роту всадников, дорогу которой указывал Керран, к лощине, где стояли бандиты. У бандитов могли быть лазутчики в Хиллвиле, а в этом случае ее роте пригодится любое преимущество во времени.

То, что они увидели, с топотом прискакав к лагерю и готовясь его окружить с натянутыми луками и саблями наголо, намного превзошло самые худшие ожидания Домино. Она знала, что придется иметь дело с дезертирами, причем некоторые прежде служили в ее собственной армии, и даже в ее собственном полку, но такого она и вообразить себе не могла.

Бандиты воспользовались хорошей погодой и разбили лагерь под открытым небом. Единственным сооружением, на строительство которого они удосужились потратить время, было некое подобие загона, сделанное из срубленных молодых деревьев, связанных веревками. В этой клетке томились исхудавшие, большеглазые пленники, предназначенные, без сомнения, для продажи на каком-нибудь дальнем невольничьем рынке, подобном тому, на котором была продана принцесса Рисса. Домино пожалела их, но сами бандиты привели ее просто в ужас.

Их было больше десятка, все вооружены и в доспехах. До них явно донесся слух, что Хиллвиль собирается напасть. Многие носили мундиры, но при виде того, в каком эти мундиры состоянии, кровь закипела в жилах Домино. Сапоги ободраны и покрыты засохшей грязью; фуражки надеты набекрень. Один парень даже нацепил неуставную куртку поверх форменных рубашки и брюк.

Дрожа от возмущения от увиденного. Домино рывком остановила Злюку на краю лощины.

– Вы окружены превосходящими силами, – провозгласила она, беззастенчиво игнорируя тот факт, что это не совсем соответствовало действительности. – Бросайте оружие, и, возможно, мы обойдемся с вами не так сурово.

Воцарилась тишина, пораженные бандиты переглянулись. Некоторые, по-видимому, занимались подсчетом голов и прикидывали шансы. Затем худой лысеющий мужчина в донельзя потрепанном мундире пехотинца выступил вперед.

– Ваши силы превосходят наши? – переспросил он.

Домино уставилась на него, и ее светло-карие глаза сделались стальными.

– Да. А теперь бросайте оружие, не то я прикажу лучникам стрелять. Уверяю вас, я бы предпочла взять пленных.

Воцарилась тишина, в которой послышался мужской голос, спросивший:

– Этот конь зеленый? Черт, надо бросать пить.

Ведущий переговоры бандит крикнул с вызовом:

– Вы не посмеете стрелять. У нас здесь пленники – не будете же вы ими рисковать. Ничего вы не сделаете.

– Посмотрим, – крикнула в ответ Домино, подавая сигнал своим людям и поднимая свой лук. – Я – генерал Блейд, и мои люди не посмеют промазать.

Первый залп уложил десятерых бандитов, включая и вожака. Остальные сдались с похвальной быстротой. Рейф подъехал, когда солдаты Домино вязали бандитов и освобождали пленных.

– Мы остановили крестьян за четверть мили отсюда, – доложил он. – К двоим пришлось применить силу, но Чейз говорит, они выживут.

– Отлично, – ответила Домино. – Ты когда-нибудь видел такое отвратительное зрелище, как эти люди, Рейф? Из уцелевших две трети одеты во что-то вроде мундиров – многие из них наши люди, сбившиеся с пути истинного. Я собираюсь с ними побеседовать. Хочешь со мной?

– С удовольствием, сэр.

Керран выстроил пленных бандитов вдоль одного края лощины, как можно дальше от разгневанной толпы их бывших жертв. Домино с одобрением отметила, что интендант роты уже разбирается в захваченном добре с помощью двух бывших пленниц.

– Я этим займусь, капитан Керран, – сказала она, презрительно глядя сверху вниз на неряшливо одетых пленников. – Поезжай и проверь, как дела у основных сил роты. Мы должны присоединиться к ним в течение двух часов. Скажи также стар… Деннису, что по крайней мере часть его семьи спасена.

– Черт, он и в самом деле зеленый, – раздался все тот же тонкий голос.

Злюка всхрапнул, а Домино издала сухой смешок.

– Вы трое, – произнесла она, махнув рукой в сторону бандитов в гражданской одежде, – отправляйтесь с рядовым Арленом и помогите интенданту. Мне надо сказать этим семерым несколько слов, которые к вам не относятся.

Не в силах сдержаться, она соскочила со спины Злюки и подошла к первому в шеренге бандиту. Он был одет в ошметки мундира пехотинца, на рукаве которого болталась оборванная эмблема пикинера.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание, солдат? – рявкнула она.

– Сказать? – Он нервно шаркнул ногой. – Ну, мы хотели есть, а крестьяне не хотели делиться с нами, и…

Домино хлопнула кнутовищем по голенищу сапога. Пикинер подпрыгнул и осекся.

– Мне наплевать, почему ты занялся грабежами, приятель. Я хочу знать, почему ты предпочел при этом сохранить свой мундир.

Бандит смущенно взглянул на свои потрепанные штаны.

– Я как-то не думал об этом.

– Я как-то не думал об этом – дальше? – сказал Рейф голосом, шелковым, как гаротта.

– Я как-то не думал об этом.., сэр? – Пикинер замолк, впервые вблизи разглядев Домино.

– Так-то лучше, – сказал Рейф. – Обращайся к генералу уважительно, крыса. Если ты носишь мундир, то полагается соблюдать вежливость.

– Минуточку, – раздался голос с другого конца шеренги, – у меня процедурный вопрос.

– Шаг вперед, – скомандовала Домино. Человек, выдвинувшийся из шеренги, был коренастым небритым молодым человеком в черно-зеленом мундире кавалериста. Разглядывая его, Домино решила, что он никогда не служил под ее командованием.

– Интересно, – спокойно произнес он, сунув большие пальцы за ремень, – почему вы с нами разговариваете так, будто мы все еще в армии? Я, например, был с почетом отправлен в отставку после последней яростной битвы против сил Зла, и, насколько я знаю, никто из присутствующих не состоит в армии, как и я.

Выражение лица Домино стало мрачным и безжалостным.

– Ты носишь мундир – хоть и опозоренный, – который отец научил меня чтить. Одного этого достаточно, чтобы вскипела кровь честного человека, но ты и твои дружки опозорили армию, совершая свои ужасающие преступления в мундире, который гражданские могут ошибочно принять за цвета армии. Однако, если настаиваете… Полковник Рейф, в соответствии с приказом принца Рэнго мы выполняем задание короны. Напомните мне, какую власть мне это дает?

– Власть требовать должного, содействия от всех и от любого из слуг короны. Власть набирать войска для службы вышеупомянутой короне. Власть снова призвать в ряды армии любого бывшего военного. – Он злорадно усмехнулся, глядя на самозваного адвоката, который теперь побледнел и задрожал. – И власть отправлять правосудие от имени короны по своему усмотрению. Среди прочих полномочий, сэр.

– Отлично, полковник, будьте свидетелем, что я только что снова призвала в армию эти семь жалких душ. А теперь, – сказала она голосом, хриплым от подступившей ярости, – я собираюсь осмотреть их мундиры. Мне почему-то кажется, что они не выдержат инспекции.

Через некоторое время Домино сидела верхом на Злюке и смотрела, как бандиты судорожно дергаются и расстаются с жизнью на самодельной виселице, которую Гас и его добровольцы соорудили из палок загона для пленников. Виселица вышла немного коротковатой, поэтому бандиты скорее умирали от удушья, чем ломали шеи. И все же, учитывая столь краткие сроки, это было вполне приличное сооружение.

– Это последний? – спросила она.

– Да, сэр, – ответил капитан Керран, – рядовой Хоб Танжер, в число обвинений входят нечищеные сапоги, пуговицы и другие медные детали; разорванный и грязный мундир; волосы растрепаны, лицо небрито, грабежи, бандитизм, заговор с целью порабощения людей, насилие и убийства.

– Отлично, капитан. Я обещала пообедать вместе со стар.., с Деннисом и его воссоединенным семейством. Очевидно, свадьба тоже будет иметь место. Поехали туда.

– Есть, сэр!

Действительно, свадьба имела место, сельская свадьба, изобилующая разнообразными обычаями, в которых Домино нашла все что угодно – от шокирующего до просто отвратительного. Сама церемония оказалась достаточно приятной, но после многочисленных тостов Эми вскочила на стул, а женщины постарше начали сгонять к ней всех остальных, кто помоложе. Домино набычилась.

– Что это такое? – спросила она у Джорда, который сопровождал ее на свадьбу.

– Эми собирается рассыпать цветы из своего букета на головы женщин, – объяснил Джорд. – Это деревенский обряд – заговор плодородия.

– Черта с два, – сказала Домино, уворачиваясь от зовущих ее старух. – Ты себе представляешь, сколько я плачу одной умелице в городе, чтобы только остаться неплодородной? Да они издеваются!

– Нет, – ответил Джорд, – просто считают, что цель жизни женщины – нарожать много детей, и Эми как новобрачная передает свою удачу остальным.

Домино схватила свою пивную кружку и направилась к выходу. Джорд пошел следом.

– Ты огорчена, Доми, – сказал он, даже не пытаясь придать голосу вопросительные интонации.

– Да, – резко ответила она. – Все эти обычаи отвратительны!

– Ну, – заметил Джорд, беря ее ладонь в свои руки, – другие женщины вроде бы не возражают. Собственно, они даже кажутся довольными.

– Они идиотки! – решительно отрезала Домино, одним глотком прикончив большую часть пива. – Безумие иметь единственной целью жизни деторождение.

– Это вовсе не такой плохой вариант. Домино, – мягко сказал Джорд, – особенно для фермерской семьи. Эми повезло больше, чем многим. Гас любит ее и, чтобы спасти, готов был сразиться с двадцатью бандитами. Ее могла постичь худшая участь, чем позволить ему заботиться о ней и нарожать кучу ребятишек.

– Она могла бы сама о себе позаботиться, – ядовито ответила Домино, – а не позволять ему распоряжаться ее жизнью. Посмотри на Риссу – совершенно самостоятельная девушка, прекрасно справлялась со всеми трудностями, привезла Сомбризио вместе с Джэнси, а теперь слоняется по дворцу и ждет, когда другие сделают работу, пока она ожидает звона свадебных колоколов и коронации.

– Ну по крайней мере венчание должно пройти весело, – сказал Джорд, направляя беседу на более нейтральную почву. – Ты ведь участница свадебной церемонии, да?

Домино кивнула.

– Да, Рисса попросила и меня, и Джэнси. Интересно, в каком наряде она ожидает нас увидеть? У меня ничего нет, кроме военной формы.

– Мне кажется, обычно невеста выбирает платья для подружек, – ответил Джорд, – так что тебе нечего беспокоиться.

– Беспокоиться? – Домино пожала плечами. – Я не беспокоюсь. Просто на трех предыдущих свадьбах я присутствовала со стороны жениха – была шафером Рейфа.

Джорд подавил смех.

– Правда? Ну, мне кажется, из тебя получится прелестная подружка невесты. Я так и вижу тебя одетой во все светло-лиловое и со множеством кружев.

– Как ты считаешь, мои волосы не слишком короткие? – спросила она, с беспокойством пригладив коротко стриженные волосы на затылке. – Я никогда не позволяла им отрасти. Длинные волосы так неудобны в походе, а только мы начали устраиваться в городе, принц Рэнго снова нас отправил в дорогу.

– Нет, они не слишком короткие, – сказал Джорд, проводя пальцем по ее шее, – я нахожу их очень мягкими и соблазнительными.

– Вот как. – Домино просияла. – Светло-лиловое, ты думаешь, с кружевами? Ты и правда считаешь, что это будет хорошо смотреться?

– Превосходно, – ответил Джорд, обнимая ее рукой за талию. Снова начала играть музыка. – Хочешь потанцевать?

Домино смутилась и ответила не сразу.

– Я умею только вести в танце.

– Не важно, дорогая. Ты можешь освоить новую тактику. – Он взял ее за руку. – Считай это военной тренировкой.

– Это я могу, – сказала она, – но боюсь, нам придется уйти довольно рано. На этой свадьбе нам не придется танцевать до рассвета.

– Конечно, – согласился Джорд. – Нам надо снова пуститься в путь завтра с утра пораньше.

Домино подмигнула.

– Я больше думала о том, чтобы поваляться в сене с одним поэтом. Если тебя это заинтересует, конечно.

– Как прикажет мой генерал. – Он улыбнулся. – Как она прикажет.

Рота покинула Хиллвиль на следующий день около полудня. Гасу и Эми соседи из деревни помогли отстроить ферму в качестве свадебного подарка, а Домино оставила им большую часть громоздкой добычи, отнятой у бандитов, как подарок от их роты.

– Может, вы хотите что-нибудь взять в знак нашей благодарности, генерал? – спросил Гас. – Все мы так вам обязаны.

– Только одно, – ответила Домино. – Веревки.

– Веревки? – хором переспросили Гас и Эми.

– Веревки, – повторила она. – Если дела дальше на севере так плохи, как рассказывают, то подозреваю, что нам предстоит еще многих повесить.

И она оказалась пророком. В тот самый день, когда рота покинула Хиллвиль, разведчики капитана захватили шестерых бандитов, на этот раз одетых в цвета Каларана. Домино выслушала жалобы местных фермеров, проверила содержимое лагеря бандитов, посмотрела на их рваные мундиры и приказала повесить всех шестерых.

Два дня спустя они встретили еще десятерых, и снова Домино вынесла смертный приговор. Когда она наблюдала за массовым погребением, к ней подъехал изящный человек на легкой верховой лошади. Он натянул поводья, остановился, и Домино на секунду охватило желание проигнорировать его. Потом она со вздохом напомнила себе о своих обязанностях и сделала ему знак приблизиться.

– Привет, Пиггон, – сказала она, пытаясь говорить вежливо. – Прекрасный день для казни, как ты считаешь?

– Генерал, – ответил он, не реагируя на ее попытку пошутить. – Я готовлюсь послать магическое сообщение принцу Рэнго, и я задаю себе вопрос, как мне объяснить наше медленное продвижение к Озерам.

Домино внимательно посмотрела на маленького рыжеволосого, с козлиной бородкой колдунца, не в первый раз удивляясь, как он ухитряется ездить верхом в длинной юбке.

– Не понимаю твоего вопроса, Пиггон, – ответила она тем негромким стальным голосом, звуки которого заставляли самых храбрых из ее людей усомниться в своей силе воли. – Что особенное тебе нужно объяснять?

– Ну, – ответил он, разворачивая карту уверенным взмахом руки в широком рукаве, – по моим оценкам, мы движемся очень медленно. Эта возня с бандитами еще больше нас задерживает. Полагаю, мы отстали от графика, и я желал бы знать, как мне объяснить причину этого принцу.

– А что нужно объяснять? – снова спросила Домино так же тихо. – Насколько я понимаю, твое дело – посылать отчеты. Так посылай, но ни на минуту не воображай, что это дает тебе право требовать от меня объяснений.

Злюка топнул копытом, и зеленые алмазные искры света рассыпались по мху. Пиггон на мгновение заколебался, словно желая возразить, затем пришпорил своего коня и ускакал обратно в лагерь.

Домино немного подождала, пытаясь подавить в себе гнев, затем последовала за ним, но этот эпизод не давал ей покоя, и в ту ночь она ворочалась с боку на бок и в конце концов толкнула локтем Джорда, который уже почти уснул.

– Мне не нравится Пиггон, – заявила она. Полусонный Джорд приподнялся на локте.

– Почему?

Домино теребила уголок подушки.

– Он так высокомерен – пытается отдавать приказания мне! И мне не нравится его имя.

– Его имя? – Джорд улыбнулся. – Пиггон – да, некрасивое имя. На этот счет у меня есть теория. Домино.

– Что?

– Ты можешь себе представить, чтобы мать назвала своего сына Пиггоном?

Домино отрицательно покачала головой.

– Я тоже. Следовательно, Пиггон – это, должно быть, прозвище, и хотя большинство прозвищ придумывают те, кто ровня тебе, но только те, кто стоит выше, могут заставить тебя его сохранить. Правильно?

– Как Доминик вместо Домино? – спросила она, и ее низкий голос внезапно охрип. – Да, знаю. Продолжай.

– Ну, единственная группа, которая удовлетворяет обоим критериям, это чародеи. Принц Рэнго уверял нас, что Пиггон – мономаг, колдунец, обученный только одному-единственному трюку, поэтому он в некотором роде чародей-неудачник. – Джорд пожал плечами. – Так что он получил некрасивое имя и еще кучу проблем. Должно быть, мономаги во многом похожи на критиков и обозревателей – они не могут сами добиться успеха, поэтому сшиваются вокруг какого-нибудь дела и учат остальных, как работать правильно.

– Бедный поэт. – Домино рассмеялась и запустила пальцы в курчавые волосы на его груди. – У тебя такой странный взгляд на вещи. Я буду более терпеливой к Пиггону, если только он не начнет учить меня командовать моей ротой.

– Хорошо. А сейчас, – сказал он, протягивая руку и гася свечу, – я тут приберег для тебя один сонет.

– Я не слишком-то хороший критик, – прошептала она, притягивая его к себе.

– Это хорошо.

На следующее утро, когда Домино ждала, пока Сет принесет ей свежезаваренный чай, из палатки медленно выбрался Джорд, одетый только в длинную тунику.

– Собираетесь произвести смотр своим войскам, генерал? – зевая произнес он.

– Да, – ответила она, со смущением осознав контраст между его теплым после постели полунагим телом и своим, затянутым в жесткий мундир.

– Теперь дела будут отнимать у тебя больше времени, – заметил Джорд, принимая из рук Сета чай и свои штаны.

– Почему это? – спросила она.

– Компания, тянущаяся вслед за ротой, разрослась, – ответил он. – Интересно, откуда они берутся?

Домино проследила глазами за его рукой, и ее недоумение быстро рассеялось. Она поняла, о чем он говорит. Рота осталась прежним компактным подразделением, но с южного конца к их лагерю примыкало скопище разномастных палаток и ярко раскрашенных фургонов. Целая коллекция странных зверей бродила между ними. Домино была уверена, что разглядела верблюда и, вероятно, ламу среди лошадей, мулов, осликов и быков.

– Кто они такие, черт побери? Ей ответил Сет, скармливая Злюке пригоршню соленых сардинок.

– Ходят слухи, будто это Колдовской Народ, генерал, и призваны они сюда вами.

– Какой-то детский бред… – начала Домино, но осеклась, увидев обескураженное выражение лица Сета. – Спасибо, Сет. Это ценная информация. Извини меня. Я пойду и поговорю с полковником Рейфом.

Она нашла Рейфа за инструктажем разведчиков на основании слухов о бандитах, собранных в последней деревне, через которую они проезжали.

– Теперь они лучше одеваются, – говорил он, – и вряд ли станут носить мундиры, но вас это не должно сбивать с толку. Многие из них имеют военные навыки, и так как политика генерала заставила их бояться виселицы, то можно ожидать от них всяческих хитростей. Разойдись!

Рейф кивнул Домино.

– Доброе утро, генерал. Рота почти готова выступить.

– Очень хорошо. – Она повертела в пальцах плетку. – Полковник, почему меня не проинформировали о сопровождающих нас людях?

– Сопровождающих? Вы раньше не возражали… – Выражение его лица изменилось. – О.., эти. Да, странно, правда?

– Как давно они едут за нами?

– Первые появились после второй или третьей стычки с бандитами, – ответил Рейф, – примерно в то время, как ваша политика по отношению к нарушителям спокойствия стала очевидной. Когда я намекнул им, что их присутствие нежелательно, то получил ответ, что они в своем праве и у нас нет причин запрещать им путешествовать по общей земле.

– Они мешают роте? – спросила Домино.

– Нет, даже помогают. Среди них есть пара целителей, и они помогали Чейзу подлатать наших людей. Возможно, интендант у них кое-что выменивает. У нас явно появилась более свежая пища, чем можно было ожидать.

– Понимаю. Продолжай, Рейф, и пусть этот разговор пока останется между нами. – Домино задумчиво почесала подбородок. – Когда тронемся в путь, я полагаю, мне стоит навестить нашего квартирмейстера.

Приближение генерала на ее бледно-зеленом коне несколько взбудоражило и заставило засуетиться обитателей интендантских фургонов. Означенный генерал на означенном коне улыбалась несколько сардонически. Еще в начале ее карьеры Керман Блейд дал ей совет никогда не исправлять то, что еще не сломано. Интендантская часть процветала под ее благожелательным небрежением, но никогда не мешает напомнить, что командует тут она.

Хотя формально квартирмейстером был Колум Врейм, в действительности его обязанности выполнялись совместными усилиями его самого и его жены Биши. По прежним военным законам Биша не могла носить звание, но Домино планировала кое-что изменить, и Бише, хотела она того или нет, предстояло стать одной из первых женщин, получивших звание задним числом.

Биша, а не Колум, встретила генерала, когда Злюка трусцой подскакал к первому фургону. Худая, почти угловатая, черты лица и слишком большие уши делали правдоподобными слухи об эльфийской крови Биши, но ее большие глаза были карими, а прямые волосы – каштановыми, да и манеры ее ничем не походили на эльфийские.

– Генерал Блейд, хорошо, что вы заехали навестить нас! – воскликнула она голосом почти пронзительным. – Держу пари, что вы хотите проверить Сета. Он в головном фургоне, готовит уроки.

Домино покачала головой.

– Нет, Биша, нет нужды проверять Сета. Он всегда прекрасно справляется. Я приехала посоветоваться с Колумом. Где его можно найти?

– Колум? Он где-то здесь. – Биша не успела договорить, как Домино почувствовала, что Злюка под ней шевельнулся.

Зеленый конь легкой походкой протрусил к заднему концу крытого фургона и сунул внутрь нос. Внутри кто-то то ли взвизгнул, то ли вскрикнул, и Злюка отступил на несколько шагов назад, прижав к голове уши, хотя глаза его сверкали злорадным весельем.

Домино не удивилась, увидев, что жертвой Злюки был пропавший квартирмейстер.

– Сержант Колум, – сухо произнесла она, когда конь бросил последнего в грязь.

– Генерал Блейд, – ответил Колум, с трудом поднимаясь на ноги, пятясь подальше от зубов Злюки и одновременно пытаясь отдать честь. – Рад вас видеть, сэр.

– Вольно, Колум.

Колум был высоким мужчиной, раздобревшим от доброй кормежки и слишком частых поездок в фургоне. Его светлая кожа порозовела от ветра, а аккуратно подстриженные волосы имели мягкий оттенок серебра при свете свечи.

– Забирайся обратно в фургон, чтобы мы не отстали. Можем поговорить неофициально.

– Есть, сэр, – ответил он и неуклюже полез в фургон через заднюю дверцу. Злюка вытянул шею, словно собираясь подтолкнуть его сзади, и дородный сержант взлетел, как на крыльях.

Домино подавила улыбку и пошла в атаку.

– Ты ведешь торговлю с той разношерстной бандой, которая тащится следом за нами, Колум. Учитывая, что мы не знаем, каковы их намерения, ты можешь нажить себе серьезные неприятности.

Колум побледнел.

– Сэр! Вы же знаете, я не стал бы участвовать ни в чем таком, что может навредить роте. То, чего они хотели, настолько безобидно, что я не мог усмотреть ничего плохого в обмене с ними.

– А чего они хотели, сержант? – спросила Домино, и в ее голосе звучало больше терпения, чем она в себе чувствовала.

– Веревку, сэр, только веревку.

– Веревку? Какую-то особенную веревку?

– Нет, сэр, – начал было он, но тут вмешалась Биша, спрыгивая со своей повозки и подходя к ним.

– Да, генерал, в ней есть нечто особенное. Они хотели те обрывки веревки, которые мы собираем после казней через повешение, те, из которых были сделаны петли.

– Ну и на что же она им сдалась? – задумалась Домино. – Это же самая перекрученная часть веревки, ее труднее всего использовать еще раз.

– И я так считал, – поспешно вставил Колум, – и поскольку они предлагали в обмен на плохую веревку хорошее мясо и пиво, то я подумал, что генерал не станет возражать.

– Не стану, Колум, – задумчиво ответила Домино, – считай, что пока убедил меня, но полагаю, мне стоит поехать назад и нанести визит нашему пестрому каравану.

– Обождите, генерал, – посоветовала Биша. – Они очень обидчивый народ, похожи на смазанных салом ежей, скользкие и колючие одновременно. Позвольте мне сперва предупредить их, чтобы они успели вспомнить о вежливости.

– Прекрасно, – согласилась Домино, – но в сумерках я все равно их навешу, будут они готовы или нет.

В тот вечер, после того как рота разбила лагерь, Домино проследила за повешением очередной полудюжины бандитов, затем вымыла руки, причесалась и поехала на встречу с Колдовским Народом. И Джорд, и Рейф предлагали поехать с ней, но она отказалась.

– Если я могу попасть в беду всего в двадцати ярдах от собственного лагеря, значит, так мне и надо. – Она рассмеялась. – Если не вернусь к рассвету, высылайте кавалерию.

Въезжая в лагерь незваных спутников, Домино прикинула их количество и решила, что их примерно около дюжины, если не считать разнообразных – и часто весьма странных – животных.

Однако у нее осталось меньше времени на разглядывание странного городка из палаток, павильонов, юрт и цыганских кибиток, чем ей бы хотелось, так как пришлось все внимание обратить на встречающую ее делегацию.

Один из встречавших – горбун, на спине у которого рос не один, а целых два горба, широкогубый, с унылым выражением вытянутого лица, едва видимого под неопрятными космами бурых волос. Вторая – женщина с внешностью типичной старой карги. Единственным ее украшением были седые волосы. Нос загнут крючком, а кожа покрыта темными пятнами и выдублена: скрюченные пальцы держат полированный посох того же светло-коричневого цвета, что и выцветшие глаза.

– Ты! – взвизгнула карга. – Домино! Доминик! Ты, от которой меня тошнит…

Горбун сплюнул на дорогу, что сразу же заставило ведьму замолчать. Затем выпрямился, насколько мог, широко развел руки, обернутые тканью, и начал говорить нараспев, голосом таким же резким и раздражающим, как попавший в глаза песок.

– На горе себе потревожила ты нас, генерал Блейд! Это общественная дорога, и у нас на нее такое же право, как и у твоей роты. Мы – могущественные волшебники. Предупреждаю тебя…

Ведьма ткнула в носок его сапога концом своего посоха, окованного серебром.

– О, заткнись, Мал. Домино нас не боится. Да и что ей бояться? Она нанесла поражение самой Падшей Птице-Солнцу. Заключила таинственные соглашения с Морской Ведьмой. Нечего ей бояться столь жалких, нищих пьянчуг, как мы.

Домино уставилась на них с таким изумлением, которое редко себе позволяла. Ей казалось, что Злюка под ней смеется, и это ощущение ее больше встревожило, чем успокоило.

– У вас передо мной преимущество, – наконец удалось ей выговорить, – так как вы знаете мое имя, а я ваших пока не знаю. Может, поможете мне?

– Я Мэл, – ответил мужчина, – с далекого Востока. Не обращай внимания на эту старую дуру и трепещи, ибо я обладаю силой, с которой следует считаться!

– Он подзаборный колдун, – спокойно произнесла карга, – или колдун песчаных дюн, все одно. Меня называют Чокнутой Бабулей, но я предлагаю называть меня просто Бабулей. Моя специальность – предсказывать будущее.

– Причем скверно, – ядовито прибавил Мэл, снова сплюнув, – но мы не о том говорим. Генерал Блейд приехала, чтобы познакомиться с нашей веселой шайкой.

– Я уже знаю, чего она хочет, а ты нет! – заявила Бабуля, весело подпрыгнув.

– А, чепуха, – прошипел Мэл, – ты даже не знаешь, что у тебя на ужин.

– Нет, знаю, – возразила она, – овсянка с медом и мятный чай. Ха!

– Ты больше ничего и не ешь, – проворчал Мэл. – Вряд ли это справедливый тест.

– Ты просто завидуешь.

– Вовсе нет!

– Завидуешь!

– Нет!

– Да!

Продолжая препираться, они двинулись обратно по дороге. Домино, качая головой, пустила Злюку шагом следом за колдунами и поехала в их лагерь.

Разнообразные строения были в беспорядке размещены вокруг костра, который трещал и выбрасывал вверх языки пламени, бросая тени на сгрудившихся вокруг него людей. Через несколько мгновений Домино уже не была так уверена, что это тени делают их такими странными, так как, когда ее глаза привыкли к освещению, она поняла, что наивная терминология Сета, возможно, точнее, чем она полагала.

Это не было собрание организованных в гильдию магов, таких, какие помогали принцу Рэнго во времена сражений против Каларана. Под влиянием на секунду вспыхнувшего в ней озарения Домино поняла, что это были люди, в которых таилась магическая сила и которых она деформировала почти так же, как пространство вокруг столицы деформировалось под влиянием избытка магической силы в артефактах.

Соскочив на землю со спины Злюки, она приняла складной походный табурет из рук хрупкой почти до степени дистрофии эльфийской женщины. Мэл и Бабуля тоже уселись, а остальной Колдовской Народ придвинулся поближе.

– Ну, генерал, мое внутреннее зрение подсказывает мне, что вы заехали, чтобы разнюхать, какая нам польза от вашей роты, – прокаркала бабуля. – И узнать, зачем мы покупаем веревки ваших повещенных.

– Это мог узнать любой любитель подслушивать, – пробормотал Мэл, – или любой, у кого меж ушей не только овсянка.

Домино не обратила на него внимания.

– Да, именно поэтому я здесь. У меня важное поручение от принца Рэнго, и я не могу позволить поставить под угрозу его выполнение. Если вы задумали помешать моей миссии, я буду вынуждена действовать против вас так же, как против бандитов.

Бабуля расплылась в щербатой улыбке.

– Нет, мы не собираемся мешать вам выполнять ваше поручение, генерал. Не нужно пускать в ход мое могущество, чтобы понять, что принц не послал бы четверых своих любимцев в дикие места без серьезных причин.

– Твое могущество! – Мэл сплюнул в костер, вызвав взрыв зеленых и фиолетовых искр. – Перестань молоть вздор, старая карга.

– Попросту говоря, генерал Блейд, – продолжала Бабуля, – нам нужна ваша веревка, потому что она пригодится нам для заклятий и заговоров. Обычно нам приходится долго искать, где происходит повешение, но вы просто настоящий буревестник.

– Понятно. – Домино задумалась. – Это разумно, пока вы не слишком уменьшаете наши запасы веревки. Возможно, будет даже полезно, если ваша банда будет следовать за моей:

Озера – район опасный и волшебный.

– Да, – согласился Мэл, – это так, но вы уже раньше отваживались навестить его и двигаетесь туда не слишком.., поспешно.

Домино гневно посмотрела на него.

– Что ты хочешь сказать, чародей? Если ты подразумеваешь, что я забываю о своем долге, я тебя прикажу повесить.

Вокруг костра поднялся возбужденный шепот. Домино уловила обрывки разговоров. «О-о-о, фаланги пальцев!» «Мне череп!» «Волосы! Волосы и ногти!» «А я хочу его одежду!».

Мэл побледнел, затем зарычал и стал плевать в костер с такой силой, что взлетел сноп разноцветных искр.

– Ша, ша, дети, – успокоила всех Бабуля. – Послушайте, генерал, я уверена, что Мэл ничего такого не имел в виду. И в качестве доказательства наших добрых намерений позвольте мне предсказать ваше будущее.

Она, пошатываясь, поднялась на ноги. Сильно надавливая на посох, начала чертить в пыли окружности и посыпать их порошками, которые доставала из мешочков, спрятанных в плетеном веревочном поясе.

– Конфеты, пирожные и сласти всевозможные, – ворковала она, улыбаясь Домино удивительно доброй улыбкой. – Это потому, что ты девочка, милочка. Должно быть, ты совершенно сбила с толку вещунов Каларана, когда они работали с улитками, ракушками и зелеными лягушками – это то, из чего сделаны мальчики, сама понимаешь.

Домино лукаво улыбнулась.

– Приятно, что смогла помочь, пусть даже все это уже позади.

– Тихо, – сказала бабуля, крутя узловатыми пальцами над своими рисунками. – Посмотрим, что готовит тебе будущее.

Наполовину сомневаясь, наполовину завороженная, Домино затаила дыхание, когда патока и корица засверкали и стали испаряться, распространяя запах пекущихся пирожных.

– Вижу долгую дорогу и деревья, на ветках которых раскачиваются бандиты, – начала предсказательница.

– Вот это предвидение! – презрительно фыркнул Мэл.

Домино слегка нагнулась, разок стукнула его за ухом, а когда он стал падать, подхватила. Злюка фыркнул. Больше, по-видимому, никто этого не заметил.

– Путь заканчивается трижды, – бормотала Бабуля, с трудом выталкивая каждое слово, давясь каждым слогом. – Один раз в походе, один раз в Озере, один раз в комнате с высоким потолком. Я вижу, тебя ждет одновременно и успех, и неудача. Ты сохранишь то, что должна потерять, и потеряешь то, что принимаешь за истину.

Мэл застонал, ворочаясь в грязи рядом с костром. Случайно коснувшись рукой горячего пепла, он взвыл и вскочил на ноги с поразительной прытью. Его нога попала в магический рисунок Бабули, и ведьма без чувств рухнула на землю.

– Бабуля!

Домино подняла старую леди, словно тряпичную куклу (хотя у нее никогда не было тряпичных кукол, разве только в качестве мишени для стрельбы), и осторожно опустила на ложе из соломы, словно по волшебству появившееся рядом с костром. Колдунья уже начала шевелиться. Домино устроила ее поудобнее, и ведьма с отважным пылом стала прихлебывать подслащенный медом чай, принесенный ярко-зеленым гоблином.

– С тобой будет говорить Некротика, – прошептала Бабуля, – у нее для тебя есть предостережение – это дар, в дополнение к моему пророчеству.

Домино воздержалась от комментариев по поводу ценности пророчества Бабули. Она слабо верила в то, что нечто настолько противоречивое может иметь значение, разве что в самом общем смысле.

– Где эта Некротика? – спросила ее Домино. – Я выслушаю ее предостережение, но не ждите, что я стану обращать внимание на какую-то жалкую попытку помешать мне выполнить приказ принца.

– Смело сказано, генерал, – раздался хриплый шепот из темноты, – но мое предостережение не имеет никакого отношения к поручению, данному тебе принцем. Оно скорее связано с последствиями твоих собственных действий.

– Говори, – сказала Домино, сжав зубы и предвидя еще один выговор по поводу медленного движения роты.

– Я – некромант, – продолжал голос, – специалист по колдовству, связанному с мертвыми. Действия твоей роты выгодны для меня во многих отношениях, поэтому я полагаю, что ты заслуживаешь честного предупреждения: ты подвергаешь опасности те самые районы, которые стремишься защитить.

– Загадки. – Домино фыркнула. – Все вам подобные говорят загадками – подозреваю, чтобы прикрыть свое невежество. Я солдат и привыкла говорить без уверток. Некромант. Мне доводилось сражаться с созданиями как естественными, так и сверхъестественными, поэтому меня не так-то легко запугать. Говори свою речь без этих выкрутасов, или я пойду своим путем!

– Так грубо полковник Доминик Блейд разговаривал с Морской Ведьмой, – подал голос зеленый гоблин, заново наполнявший чашку Бабули чаем где-то поблизости. – Больше яиц, чем мозгов, говорили тогда, но думаю. Морская Ведьма знает.

– Да. – В темноте возникло какое-то движение, и та тощая эльфийская женщина, которую Домино уже заметила раньше, вступила в круг света. – Я припоминаю.

Домино изогнула бровь, глядя на Некротику.

– Эльф, который имеет дело с мертвецами? Я думала, твой народ интересуется естественными вещами, такими, как погода, животные и цветы.

– Это правда. – Казалось, от улыбки Некротики туго натянутая кожа на ее высоких скулах готова треснуть. – Я впервые открыла в себе мой талант и могущество, именно когда пыталась вырастить призрак цветка. Это тоже способ существования. Ответь на мой вопрос, генерал Блейд. Ты знаешь, почему большинство казней через повешение производится на перекрестках дорог?

– Нет, никогда об этом не задумывалась. Некротика потрогала свисающую с ее громадного уха кольцо-серьгу, на которой были вырезаны крошечные черепа.

– Так я и думала. Причина этого обычая в том, что духам казненных будет трудно выбрать маршрут, по которому поехали их убийцы. Поскольку большинство привидений привязаны к месту смерти, такая неуверенность в маршруте загоняет их в ловушку.

– И эти повешения, которые совершались по моему приказу, – сказала Домино, – были произведены на открытой местности, а мы двигались медленно.

– Да, – шепнула Некротика. – Я поймала в ловушку некоторые из призраков, и из них вышло отличное блюдо, но их будет больше, и я могу не справиться, если вы не прекратите казни.

Домино вскочила на ноги и свистнула Злюке.

– Никогда! Правосудие будет совершаться, Некротика. – Она схватила Злюку за гриву и одним прыжком оседлала его, не дожидаясь, пока конь опустится на колени. – Мы просто сделаем перекрестки.

Женщина-эльф уставилась на нее, а остальной Колдовской Народ затрещал и зачирикал от изумления – все, кроме зеленого гоблина, который катался по земле, умирая от смеха.

– Она это сделает! Сделает! – пищал он. Домино помахала на прощание рукой.

– Спасибо за ваши предостережения и пророчества – и за чай. До тех пор, пока вы будете соблюдать наше соглашение, моя рота будет защищать вас всех. Если выступите против меня, у нас и для вас хватит веревки.

Когда она вернулась к своей палатке. Сет ждал ее с ужином.

– Я его накормил, – сказал мальчик, кивнув головой в сторону Джорда, чей силуэт виднелся внутри освещенной лампой палатки, – чтобы он мог еще позаниматься.

– Молодец, Сет, – сказала Домино и милостиво похлопала его по плечу. – Как твои уроки?

– Наверное, хорошо, – ответил он, шаркая одной ногой по земле, – я бы предпочел получить меч, лук и коня, чем учиться на клерка.

– А я – клерк? – спросила Домино, впиваясь в жареного фазана руками и зубами одновременно.

– Нет, сэр! – возмущенно, но с восхищением в голосе воскликнул мальчик. – Вы настоящий воин!

– Однако я умею читать, писать и считать, – сказала Домино, вытирая жирные руки о штаны, – и мой отец, генерал Блейд, настоял на этом как на части моего военного образования.

– Правда? – Сет неожиданно стал серьезным. – Спасибо, генерал, теперь я уберу, если позволите.

– Давай, Сет, – сказала она. – Я сейчас приду, только умоюсь.

Когда Домино вошла в палатку, Джорд поднял руку, давая понять, что ей не следует его прерывать. Она сняла с себя доспехи, подавая их по одному наружу Сету, чтобы тот их смазал маслом. Джорд продолжал писать так долго, что она почти уснула, когда он наконец погасил лампу и присоединился к ней.

– Доми! Доми! – Он слегка подтолкнул ее. – Проснись, дорогая.

– Гм, – промычала она, перекатываясь поближе и прижимаясь к нему. – Закончил наконец-то занятия на сегодня? Сколько тебе еще осталось работы, между прочим?

Он выпустил ее из объятий.

– Не мелочись. Домино. Свиток Гвайкандер – это причудливый старинный артефакт, написанный архаичным письмом кем-то из древних волшебников.

– Нет, пойми меня правильно, – возразила Домино, покрепче прижимая его к себе. – Я понимаю трудность того, что ты делаешь, но люди уже начали судачить о том, как медленно мы продвигаемся. Мне придется приказать поторапливаться.

– Уф! – задохнулся Джорд. – Домино, полегче! Ты сломаешь мне ребра!

Она сразу же отпустила его, и он упал на спину, смеясь и задыхаясь. Отдышавшись, он снова привлек ее к себе.

Через несколько минут Джорд приостановил свое занятие и сказал:

– Через пару дней кончу.

– Джорд, я всегда знала, что ты силен, но… – Домино покраснела. – Ах, ты о свитке. Забудь о нем и займись своим генералом.

– Готов служить, моя леди. На следующее утро Домино встретилась с Рейфом и разделила роту.

– Мы слишком легкомысленно относились к происходящему, – сказала она. – Думаю, мы можем рассчитывать, что чародеи помогут нам в защите фургонов, поэтому оставим тут минимум солдат под командованием Чейза. Если я правильно помню, Керран во время войны имел дело со строительством укреплений.

– Это правда, сэр, – ответил Рейф. – Он действительно прекрасный плотник, хотя и не любит признаваться в этом.

– Прекрасно. Я хочу, чтобы он отобрал небольшой отряд, который будет ехать впереди, на расстоянии одного дня пути, и сооружать для нас виселицы в тех местах, где остановятся фургоны в конце дня.

– Значит, они будут готовы заранее, – сказал Рейф с волчьей улыбкой, – но ведь подготовка к повешению не отнимает столько времени.

– А, ну, они будут заниматься не только этим, – ответила Домино. – Меня предупредили, что мы выпускаем на свободу призраков и что лучшим способом загнать их в ловушку будет проводить казни на перекрестках. Поэтому…

– Вы хотите, чтобы они сооружали перекрестки дорог? – изумился Рейф. – Дорог куда?

Домино взяла палочку и нарисовала две пересекающиеся линии.

– Перекресток. – Потом обвела их окружностью. – И дороги, на которых он расположен.

Рейф рассматривал разделенный на четыре части круг.

– Очень ловко, ловушка для призраков. Я немедленно проинструктирую Керрана.

Когда рота вступила в гористый Озерный Край, Домино и Рейф нашли для себя отличную возможность поохотиться. Холмистая, изолированная от остального мира местность была хорошей почвой для выращивания винограда, мясного и молочного скота и для индустрии туризма, которая снова начала процветать теперь, когда эпические битвы с Калараном постепенно становились историей. Бандиты ценили этот район не столько за его богатства, сколько за многочисленные ущелья, овраги, лощины и пещеры, где они могли укрыться после длинного дня разбоев и грабежей.

Оба предводителя заставляли своих людей рассуждать так, будто это им надо скрываться, что было не слишком трудной задачей, поскольку в самые мрачные дни войны против Павшей Птицы-Солнца многие из них вынуждены были скрываться. Между двумя командами возникла ожесточенная конкуренция, и солдаты, которым доставались обязанности охранников, утешали свое рассвирепевшее «эго» тем, что держали пари по любому поводу, начиная от того, сколько бандитов будет поймано в тот или иной день, и кончая тем, сколько времени уйдет на повешение каждого из них.

Джорд продолжал свое личное соревнование со свитком, и его обычная легкомысленная манера поведения менялась, когда он принимался за работу. И все-таки, хотя он уже почти закончил, его лицо, когда он рассматривал артефакт, выражало не удовольствие или удовлетворение завершением работы, а было весьма мрачным.

– Посмотри-ка, Домино, – сказал он ей однажды ночью, – хорошенько посмотри. Средний, стандартный артефакт – перстень, меч, или амулет – тянется к тебе и подчиняет своему могуществу. Они сделаны из драгоценных металлов, усыпаны драгоценными камнями, и в них самих заключена способность активно воздействовать на реальность. Но этот свиток выглядит таким неприметным.

– Неприметным? – Домино указала на причудливый светящийся узор, который извилисто спускался вниз и превращался в рамку. – Это не назовешь неприметным.

– Наверное, «неприметный» не то слово, – согласился Джорд, – «утонченный» ближе к тому, что я имел в виду. В свитке одновременно и есть сила, и нет. Она в словах, в знании. Она в выборе одного слова из его синонимов, одного размера из других, столь же хороших, но почему-то неподходящих. Сила свитка Гвайкандер – в написанном слове, которое в своих изгибах и углах содержит мысли, мечты и надежды какого-то древнего писателя. Говорю тебе, Доми, иногда сила этих слов просто подавляет меня.

Домино сжала его руку.

– Поэт, твои слова выше понимания простого солдата, но, кажется, я понимаю. Надежно храни свиток, пока мы не доберемся до Озера; больше я ни о чем тебя не прошу. – Она поцеловала его. – Мне надо идти. Хочешь пойти и посмотреть на повешение? Керран на этот раз построил действительно красивый круг, и я думаю, тебе надо немного развлечься. Ты слишком много работаешь.

– Ты очень добра ко мне, Домино, – ответил он, пряча свиток в футляр. – Отдых мне бы не помещал.

– Так пошли. Без меня они не начнут, но лучше поспешим. – Она взъерошила ему волосы. – Приятно, что ты будешь рядом. Мне только жаль, что я не могу держать тебя за руку, находясь при исполнении.

– Потом я это тебе компенсирую, – пообещал он.

Однажды, две ночи и две дюжины повешений спустя, Домино прикорнула, пока Джорд работал над переводом. В тот вечер офицеры ужинали в ловушке для привидений – что-то вроде утешения для инженера, поскольку ни один из отрядов не привел с собой бандитов.

– Керран сегодня превзошел самого себя, – произнесла она сонным голосом. – Я ужасно чувствовала себя из-за того, что мы никого не привели ему для повешения после того, как его бригада проделала такую работу, соорудив ловушку для привидений из камня, да еще с деревянными перекрытиями, одновременно служащими виселицами.

– Мне показалось особенно милым, что они зажгли чучела из соломы вместо трупов, чтобы мы могли поужинать при свете, – добавил Джорд, не поднимая головы от своей работы.

– Красиво и жутко, – согласилась Домино. – Почему ты нахмурился? У тебя будет лицо в морщинах, если не перестанешь хмуриться.

Он не улыбнулся в ответ на ее шутку, но поманил к себе.

– Домино, пожалуйста, подойди и взгляни на это. Ты мне нужна, чтобы освежить память, хотя маловероятно, чтобы кто-то из нас забыл ту ночь, когда был убит Каларан.

– Да уж, – отозвалась Домино, опускаясь на колени рядом с ним. – Мы все были там – я была среди тех, кого поставили охранять Агонамеринса, и грызла удила от нетерпения, пока Рэнго и Рисса использовали свои игрушки, чтобы лишить Каларана его волшебной силы и одолеть его. Мне очень не хочется плохо отзываться о принце, но мне кажется, дуэль не затянулась бы так надолго, если бы он позволил мне взяться за этот меч.

– Хвастунишка, – промурлыкал Джорд. – Далее, после того как они свалили Каларана, ты привела Агонамеринса, и он начал читать заклинание из свитка Гвайкандер. Я тогда закрыл глаза – слушал, как лилась речь Агонамеринса, читавшего по-термеански. Я припоминаю, что она оборвалась как-то очень внезапно.

– Да. – Домино кивнула. – Агонамеринсу стало плохо; вся эта ситуация была слишком большим напряжением для старика, но он продолжал читать. Наконец Каларан вздохнул, закатил глаза, казалось, он слабо улыбнулся, стал задыхаться и обмяк. Тут я отвлеклась, потому что Агонамеринс схватился за грудь и упал, как только закончил чтение. Сердце бедняги не выдержало.

– Как только закончил, – задумчиво повторил Джорд. – Ты уверена, что он дочитал свиток до конца?

– Ну, Каларан же умер, но я лично считаю, что это сделали перстень и меч. Заклинание должно было изгнать его дух – нам ни к чему был зомби-полубог. – Она улыбнулась. – В любом случае они в конце концов сожгли его тело. А после того как его голова была целую луну выставлена в центральной башне Храма, ее освежевали и превратили в какую-то сложную волшебную систему раннего оповещения о возвращении Тьмы. Так что если Агонамеринс и не закончил, у духа не осталось никакого милого ему пристанища.

– Гм, успокой меня, генерал. У меня насчет этого дурное предчувствие. – Джорд поднял свиток. – На свитке, ближе к концу, есть пара странных вмятин, примерно в том месте, где находились большие пальцы Агонамеринса, когда он разворачивал и читал свиток. Далее, если он держал его в этом месте и эти отметины оставлены его руками, когда он сжал свиток во время фатального сердечного приступа…

– Домино посмотрела.

– Я не читаю на древнетермеанском, Джорд, но вижу, что здесь под отметинами еще осталась куча строчек.

– Если бы я прочел их вслух, – спросил Джорд, – ты бы могла узнать те звуки, на которых он прервал чтение?

– Может быть. Попробуй, и я тебе скажу. Он начал читать голосом столь же тихим и потусторонним, как и у старого священника. Домино встала, чтобы вслушаться, глаза ее были закрыты, а рука лежала там, где должен был висеть меч.

– Вот оно, – произнесла она, послушав Джорда несколько минут. – Я отчетливо помню конец: «Кватендо эрбуд, алтонфасс дермейн аах!».

Джорд прищурился и заглянул в свиток.

– Последнее слово не «аах». Домино.

– Оно было последним, когда его читал Агонамеринс, – возразила она. – Он упал сразу же после этого, и эти слова запечатлелись в моей памяти.

– Тогда у нас неприятности. Если я правильно сделал перевод, то заклинание так и не было дочитано.

– Это же наверняка формальность, – запротестовала Домино. – Тело было уничтожено. Куда бы девался Каларан?

– Помнишь те предостережения Некротики насчет привидений? – спросил Джорд, осторожно сворачивая свиток. – Мертвые тела не означают, что духи тоже мертвы, а Каларан был полубогом.

– Джорд, мне это не нравится. Если ты прав, то менее всего свитку подходит быть упрятанным в грот на дне озера. Мы должны немедленно возвращаться.

– Домино. – Джорд схватил ее, когда она уже повернулась, чтобы идти и поднимать лагерь. – Дух должен был куда-то пойти. Так как мы не слышали, чтобы во дворце появлялись привидения, по крайней мере помимо обычных, то можно догадаться, что этот дух нашел себе новое пристанище.

– Ты хочешь сказать, он завладел кем-нибудь. – Домино кивнула. – И кем же, по-твоему?

Джорд задумчиво покусывал костяшки пальцев.

– Ну, я не очень-то сведущ в колдовстве, но я разговаривал с Некротикой о привидениях и догадываюсь, что здесь можно применить те же правила.

– Докладывай, солдат! – рявкнула Домино и тут же залилась краской. – Я хочу сказать…

– Не беспокойся. Домино. – Он сжал ее руку. – Я и в самом деле хожу вокруг да около. В основном призракам легче вселиться в человека, если он болен, ранен или ослаблен. И здесь у нас две подходящие кандидатуры.

– Рисса и Рэнго, – произнесла Домино. – Они не только были ранены, но и ослабели. И каждый из них представляет интерес для призрака – оба обладают властью.

– Рэнго довольно странно вел себя в последнее время, – высказал предположение Джорд, – как мне теперь кажется. Разослал всех в разные концы с этими мономагами, которых ты так любишь, и разбросал магические орудия, которые нанесли поражение Каларану, по далеким и труднодоступным местам.

– Ведь были все же эти явления, – засомневалась Домино, – но если Рэнго – это Каларан, тогда он мог сам вызвать их, чтобы подстроить осуществление своего плана.

– Или усилить их, – согласился Джорд. – Думаю, нам не следует трактовать сомнения в пользу Рэнго.

– Согласна. Мы продолжим путь и оставим в гроте фальшивый свиток, чтобы потом заняться этим вселившимся призраком, – медленно произнесла Домино, с трудом заставляя себя отнестись с недоверием к принцу. – Если мы ошибаемся, можно потом извиниться перед Рэнго.

– И если это действительно Рэнго, – сказал Джорд, ободряюще улыбаясь ей, – он поймет и, может быть, даже наградит тебя медалью.

– Не думаю, чтобы Риссе это понравилось, – ответила Домино. – Может, нам удастся уговорить принца послать к ней кого-нибудь.

– Буду рад вызваться добровольцем, – коварно улыбнулся Джорд. – Но сперва мне потребуется попрактиковаться.

– О, значит, ты наконец-то покончил со свитком и можешь уделить мне немного времени?

– Если ты дашь мне шанс, – пообещал он. В течение нескольких последующих дней они ехали под дождем, который превратил дорогу в вязкую трясину. В конце концов фургоны застряли, и вытащить их было невозможно.

– Мы уже близко, – сказала Домино, убирая с глаз мокрые волосы. – Разве не видишь, как счастлив Злюка? Думаю, больше мне не следует ждать. Рейф, прикажи людям разбить здесь лагерь, а я поведу маленький отряд вперед.

– Есть, генерал. Прошу разрешения сопровождать вас.

– Просьба удовлетворена, старый друг. Она поскакала назад к фургону, в котором укрылся Джорд.

– Настало время, – заявила Домино. – Отдай мне свиток.

– Я поеду с тобой. Домино, – ответил он. – Ночное Небо уже оседлана и готова.

Не успела Домино ответить, как к ним пробрался по воде Пиггон.

– Я буду сопровождать вас, генерал, чтобы иметь возможность доложить принцу, когда дело будет сделано.

– Я…

– Я тоже хочу поехать, генерал, – пискнул Сет. – Пожалуйста!

Домино вздохнула, а Злюка фыркнул.

– Кто-нибудь вообще остается? – в конце концов удалось ей спросить».

– Большая часть, – сказала Биша, подходя к ним с кувшином горячего вина. – Некоторым людям хватает здравого смысла не бродить под дождем.

Но все это едва ли имело значение. Едва они покинули расположение роты, как Злюка пустился вскачь таким резким и быстрым галопом, что Домино почувствовала себя так, словно ее бросает на волнах штормового моря.

– Черт побери. Злюка! Ты же знаешь, что меня укачивает! – завопила она, сжимая челюсти, чувствуя, как переворачивается желудок, и примериваясь, как бы спрыгнуть.

При такой скорости Злюки даже Ночное Небо скоро осталась позади. Она услышала крик Джорда: «Домино, свиток!».

Затем металлический тубус, сверкая, пролетел сквозь дождевые струи. Крепко вцепившись одной рукой в гриву Злюки, она свободной рукой поймала цилиндр. Не снижая скорости. Злюка бросился в ледяные воды Озера. Домино крепко прижала к груди тубус, и вода сомкнулась над ее головой.

Вода сильно отдавала привкусом форели, но Домино втянула ее в себя, испытывая благодарность к Злюке за то, что он умел сделать ее способной дышать под водой. Во время ее первого подобного погружения у нее был с собой заколдованный трезубец, который давал ей такую же способность, но более ограниченную. Верхом на Злюке она чувствовала себя морским созданием, видела очень четко и слышала калейдоскоп неестественных звуков, распространяющихся в воде.

Злюка рассмеялся, когда они плавно скользили на дно, – это было не ржание, не фырканье, а почти человеческий смех. Домино покрепче вцепилась в белоснежную гриву и испытала шок, почувствовав, что фигура под ней меняется, тает, переливается в другую форму. И когда они твердо встали на песчаное дно озера, Домино обнаружила, что сжимает коленями очень стройную талию человекообразной фигуры.

Залившись краской, она разжала руки и, доверившись тому волшебству, которое защищало ее до сих пор, отступила назад, чтобы взглянуть получше. Волосы цвета белой морской пены и светло-зеленая кожа остались такими же, и еще прозрачные стеклянные глаза без зрачков. Но все остальное изменилось: Домино открыла рот, глядя на грациозного, обнаженного морского эльфа, поворачивающегося к ней лицом.

– Ты… Злюка, ты – девушка! Злюка улыбнулась, открыв сильные, несколько напоминающие лошадиные, белые зубы.

– Да.

– Но ты же была жеребцом. – Домино снова почувствовала, что краснеет. – Я хочу сказать, я смотрела.

Злюка фыркнула.

– Думаешь, ты одна умеешь переодеваться? Уж море-то точно изменчиво. Но у тебя сейчас есть более насущные заботы, чем думать о том, что у меня есть – или чего нет – между ног.

– Правильно. – Домино подняла тубус. – Я должна вернуть это в грот.

Глаза цвета зеленого стекла внимательно посмотрели на нее.

– Грот охраняется. Домино.

– Да, я этого ожидала. Так было и раньше.

– Ты не удивилась тому, как быстро этот сторож обратился в бегство в тот раз? – уколола ее Злюка, накручивая белый локон на кончик пальца, ноготь которого украшала крохотная подковка.

– Нет. – Домино поморщилась при этом воспоминании. – Я стремглав нырнула на глубину, а потом изо всех сил поплыла в грот, держа в руках заколдованный трезубец, выкованный гномами специально для этой цели. Несмотря на чары, позволявшие мне дышать под водой, голова у меня раскалывалась и красные искры плясали перед глазами. И все же я проявила геройское мужество и нанесла поражение той твари, которая была поставлена охранять свиток Гвайкандер.

– И еще у тебя была симпатичная попка и ладная фигурка под насквозь промокшей одеждой, – сказала Злюка. – Мама подумала, что ты просто очаровашка, и теперь она очень обижена, так как поняла, что ты ее одурачила.

– Я? – затрепыхалась Домино. – Я не пыталась…

– Не важно, – оборвала ее Злюка. – В тот раз гидра пустилась в бегство, пару раз огрызнувшись для проформы, а ты обнаружила, что тебя ждет заключенный в кристалл конь, чтобы вынести на поверхность и тебя, и твой приз.

– Кристалл, – пробормотала Домино, – лед. Он растаял.

– Расскажи это своему дружку, – сказала Злюка. – Я просто цитирую официальную версию. В прошлый раз все обошлось сравнительно просто для тебя. На этот раз тебе придется сражаться.

– Великолепно, – ответила Домино, теребя свиток Гвайкандер и подумывая, не бросить ли его прямо там, где она стоит. – Послушай, Злюка, ты все еще на моей стороне?

Эльфийская дева развела своими хрупкими руками.

– Ну конечно. Домино. Если бы это было не так, ты бы уже давно утонула.

– Великолепно. – Домино скрестила ноги и плавно опустилась на песок. – В прошлый раз карта местности выглядела примерно так.

Она подняла кусок острой как бритва ракушки и начала рисовать на песке.

– Дно озера понижается вот здесь и сужается, переходя в узкий канал. Нужный нам грот расположен у выхода из этого канала, и, конечно, я ожидаю встретить охрану здесь. В прошлый раз я вышла победителем.

– Да, ты набросилась со своим волшебным трезубцем, она пару раз огрызнулась и уплыла. Так?

– У этой твари было семь голов, – запротестовала Домино, – и они не пару раз огрызались, а больше. Одна голова даже разорвала мой рукав.

– Забудь об этом, генерал, – возразила Злюка, – на этот раз тебе придется иметь дело не с каким-нибудь геральдическим драконом. Морская Ведьма не шутит – на этот раз ты встретишься с настоящей Огненной Гидрой.

– Огненной? – с сомнением переспросила Домино. – В воде? Разве ты не знаешь? Огонь и вода несовместимы.

– Еще мы слыхали, что лучший способ бороться с огнем – это огонь, – ответила Злюка, – и глупее я ничего не слышала. Получается только еще больше огня.

– Ладно, согласна, что иногда глупости срабатывают. Даже с твоей помощью я не уверена, что смогу справиться с семиглавым огнедышащим драконом.

– Гидрой, – поправила Злюка. – Они еще хуже, так как, если отрубить одну голову, вырастет новая, если не прижечь обрубок шеи. Полагаю, ты не захватила с собой трезубец, а?

– Ну, это как посмотреть, – ответила Домино. – Видишь ли, я его оставила тут в прошлый раз. Запустила им в эту тварь, и поэтому у меня заканчивался воздух. Все, что мне удалось сделать, это только схватить свиток и уплыть.

– Тогда он, вероятно, все еще здесь, – сказала Злюка. – Мама – отвратительная домохозяйка. Ну, у меня есть план.

***

– Эй, Гидра! – крикнула Злюка в угольную черноту входа в канал. – У тебя из пасти гадостно воняет, из всех семи!

Скорчившаяся справа от отверстия Домино про себя неодобрительно застонала. Очевидно, Злюка в образе эльфийской девы тоже не отличалась утонченностью. Однако ее уловка, по-видимому, сработала. К ним подплывало нечто еще более черное, чем лишенные света воды подземного, подводного канала. Она ощущала теплое течение, идущее оттуда, и привкус серы в воде.

Гидра вырвалась из отверстия, за ней тянулся хвост жемчужных пузырьков воздуха. Домино не очень четко разглядела драконьи головы, шеи с плавниками, множество малахитовых чешуек и прозрачный рыбий хвост. Хотя ей показалось, будто тут что-то не совсем правильно, она не медлила ни секунды.

Нырнув в только что освободившийся канал, она поплыла, ударяясь то о пол, то о потолок. Голова у нее кружилась от непривычного способа передвижения, и она чуть не прозевала грот.

Повернула обратно и нырнула в альков, поросший кораллами. Крохотные белые язычки всего в дюйм длиной, извиваясь, тянулись к ней из живой стены.

Внезапно на нее навалилась клаустрофобия и заставила поспешно покинуть эту пещеру в пещере, пока ее стены не сомкнулись. Она чувствовала, как слабеет дыхание, словно вода, а не воздух врывается в легкие, грозя ее утопить. Содрогаясь, она сунула тубус со свитком в кривую трещину, как раз подходящую по размеру.

Пятясь назад и не пускаясь в бегство только из страха перед тем неизвестным, что наверняка готово пуститься за ней в погоню, она споткнулась о какой-то предмет, который подвернулся ей под сапог. Он был очень похож на ручку швабры, обросшую кораллами, но там, где он ударился о сапог, кусочки коралла отлетели и бледный красный свет просочился в воду, словно кровь.

Несмотря на охватившую ее панику. Домино вспомнила и нагнулась, чтобы поднять с пола грота магический трезубец. Два-три резких удара о край входа в пещеру освободили его от окаменевших ракушек, и с каждым ударом все более яркий красный свет освещал ее путь, а в голове снова прояснилось.

Нечто пыталось ее запугать и заставить броситься наутек, и лишь самой себе она могла признаться, как близка была к этому. Теперь она снова владела собой и оружием, созданным для этой водной среды. Решительно оскалившись, Домино бросилась в канал. Будучи боевым товарищем Злюки, ей следовало бы надеяться, что та одержала верх над Гидрой; но будучи воином, чувствовала, что рвется в бой.

Выбравшись в мерцающую синюю воду, она увидела поразительную картину – Злюка удирала от Гидры.

Светло-зеленая эльфийская дева плыла со всей доступной ей скоростью, ловко изворачиваясь и уклоняясь от струй пламени, которыми плевалась в нее Гидра. И несмотря на то что Злюка плыла с грацией и быстротой плотвички, она не могла устоять против физической мощи преследующего ее чудовища, которое разрезало воду могучими ударами рыбьего хвоста.

Домино сомневалась, что сможет вовремя догнать Злюку. Эльфийская дева плыла все медленнее, явно обессиленная этой яростной гонкой. Самое большее, на что могла надеяться генерал, – это отомстить за своего скакуна.

Спасение пришло с поверхности озера, не божественное и не чудесное, а в виде огромной скалы, которая свалилась вниз и метко пришпилила хвост Гидры к песчаному дну. Злюка стремглав радостно рванулась прочь и на глазах у изумленной Домино начала снова менять облик.

Человеческие черты исчезли полностью, и снова возник знакомый зеленый конь с гривой, подобной морской пене. Знакомый от плеч и выше, так как ниже торса у Злюки теперь появился рыбий хвост, покрытый стекловидной чешуей того же оттенка, что и насмешливые глаза, и заканчивающийся прозрачным белым плавником.

Домино покачала головой и заскрипела зубами, оглядывая то, что можно было назвать полем битвы. Белый песок, кажущийся бледно-розовым в свете ее трезубца, был усыпан валунами. То попадание, которое прижало хвост Гидры ко дну, явно было результатом везения и точного прицела. Как только чудовище освободится, они больше не смогут рассчитывать на помощь сверху.

Хотя внимание Гидры в основном было приковано к Злюке и в еще большей степени к своим попыткам вырваться, одна из голов все же заметила приближение Домино. Выдохнув в ее сторону струю почти жидкого огня, Гидра вытянула несколько шей, готовясь ее встретить.

Хладнокровно оценив ситуацию, Домино прыгнула с вершины валуна, оттолкнувшись со всей силой своих натренированных верховой ездой бедер. Превратившись в торпеду с трезубцем на конце, она пришпилила одну из голов Гидры ко дну озера. Выхватила саблю, нырнула под струи огня и снесла ближайшую к себе голову.

За ее «спиной Злюка ввязалась в драку и начала молотить Гидру мощными передними копытами. Не знавшие подков края копыт были острыми как бритва, и там, куда они опускались, появлялись раны в форме полумесяца, и из-под толстых зеленых чешуек Гидры сочилась кровь.

Теперь вода стала красной не только от света, излучаемого трезубцем. И все же Гидра быстро залечивала нанесенные ей раны, как и предупреждала Злюка. Зная, что они не могут причинить ей настоящего вреда. Гидра могла сражаться, пока усталость не заставит одну из них потерять бдительность.

Размахивая саблей. Домино взвилась вверх. На верхней точке дуги прыжка она нанесла необычный удар, держа саблю обеими руками и целясь в центральную голову. Лезвие чисто перерубило чешую и плоть, заскрипело по кости, и когда она яростно дернула саблю на себя, та напрочь отрезала голову от шеи.

Булькая, словно сбесившийся чайник. Гидра прицелилась в нее двумя головами сразу и яростно дохнула огнем. Извернувшись с ловкостью, которой мог позавидовать любой морской обитатель, Домино избежала прикосновения большей части языков пламени. И все равно спина ее туники превратилась в пепел, зато огонь надежно прижег обрубок шеи только что отрубленной головы.

Трубный возглас восторга Злюки неожиданно оборвался и закончился смущенным покашливанием. Мелькающие копыта остановились, и, что еще удивительнее. Гидра прекратила нападение. Замахнувшаяся было на следующую голову. Домино остановилась и медленно повернулась лицом к неожиданно появившемуся новому противнику.

По дну озера к ним двигалась женская фигура. Кожа на ее лице выглядела тонкой и нежной – будто морские водоросли, высушенные на солнце до состояния папиросной бумаги. В отличие от кожи Злюки, которая имела здоровый, равномерно зеленый цвет, кожа этого создания была пятнисто-оливковой. Ее волосы, редкие и спутанные, покрытые разнообразными обрывками водорослей, тоже не указывали на общее здоровье. И все же, несмотря на это, угловатая женщина, шагающая по дну озера, столь явственно излучала жизненную и плодоносящую силу, что она ощущалась так же, как холодное прикосновение воды, кружащейся около нее водоворотом.

Вспомнив слова Злюки, Домино возблагодарила своих богов-покровителей за то, что она женщина, так как только одна мысль о том, какой услуги потребовала бы от нее Морская Ведьма в противном случае, могла вызвать бессилие того, чего у нее не было.

Боковым зрением Домино видела, что Злюка снова меняет форму, верхняя часть его/ее тела становится женской, а нижняя остается рыбьей, пока морской конек не превратился в русалку.

– Мама переделала Гидру, – прошептала Злюка, как только у нее снова появился человеческий рот. – Сперва у нее только и было, что толстые ноги. Я волновалась, не захлебнулась ли ты, когда мне пришлось отплыть слишком далеко, чтобы делиться с тобой своей волшебной способностью дышать водой.

Морская Ведьма приложила согнутую ладонь к уху, имеющему форму настоящей раковины: не правильной, толстой раковины огромной устрицы.

– Шептаться невежливо, дитя, – произнесла она, уставившись на Злюку выпуклыми глазами, похожими на сияющие жемчужины. – Ты же получила хорошее воспитание.

Ухватившись за трезубец. Морская Ведьма одним движением выдернула его из шеи Гидры и песка без видимых усилий. Держа его в руке, она посмотрела на Домино, которая с некоторым смущением осознала, что продолжает стоять на спине Гидры.

– Домино Блейд, – произнесла Ведьма, без нужды делая упор на последнюю букву «о», – мы этого не потерпим, знаешь ли.

– Простите, мэм?

– Твоего проникновения сюда и нападения на мое создание. Бедная малышка всего лишь выполняла свою работу, а ты приходишь сюда и рубишь ей голову, и прижигаешь ее, и пугаешь несказанно.

Она погладила ближнюю к ней голову, которая попыталась лизнуть ее языком. Это движение могло бы напомнить котенка, если бы язык гидры не скользил меж клыков длиной в восемь дюймов.

– Она напала на Злюку, – объяснила Домино, спрыгнув вниз и становясь рядом со своим бывшим конем. – У меня не было выбора.

Морская Ведьма холодно посмотрела на русалку.

– Она безрассудно дразнила гидру. Гидра очень сильная, но не слишком умна и довольно вспыльчива.

Домино про себя подумала, что вспыльчивость, очевидно, передается по наследству в семействе Морской Ведьмы.

– Все равно, – произнесла она вслух, – Злюка мой союзник, и я была права, поступая так.

– Ты преодолела массу трудностей, чтобы только положить в недоступное место нечто совершенно бесполезное, – размышляла вслух Морская Ведьма. – Я бы могла закрыть на это глаза ради развлечения, если бы ты не вывела Гидру из строя.

– Ты не можешь наказать нас за нападение на стража, мама, – возразила Злюка. – Ты за этим ее тут и поставила.

– Ну, – задумчиво произнесла Морская Ведьма, – собственно, я действительно надеялась, что она останется невредимой. Поэтому я и выбрала Гидру, создание, которое умеет не только регенерировать, но и при необходимости отращивать новые головы. Мне не нравится, когда моим созданиям причиняют вред. Теперь, что касается вопроса о наказании…

– Подожди! – решительно перебила Домино. – Думаю, что могу уладить дело по справедливости, но ты должна мне позволить ненадолго подняться на поверхность.

– О нет. – Морская Ведьма даже рассмеялась. – Ты принимаешь меня за полную идиотку? Твое задание здесь выполнено. Ты воспользуешься этой возможностью и убежишь.

– Я же не дура, – холодно возразила Домино. – Даже если бы я сейчас удрала, твоя власть простирается гораздо дальше границ этого озера. Я предпочту погибнуть с честью, чем жить в страхе перед твоей неминуемой местью. Во-вторых, как ты уже намекнула, тебе известно о том, что этот свиток – поддельный. Стоит только послать гонца с этой новостью, и меня уничтожат так эффективно, как ты только можешь пожелать. В-третьих, Злюка в твоей власти, а как я уже сказала, я не брошу союзника – даже такого сварливого.

– Хорошая речь, – ответила Ведьма, – и признаюсь, мне любопытно. Ты можешь подняться, но не дальше чем до той лодки со стеклянным дном, с которой твои люди сейчас наблюдают за нами с поверхности озера.

– Придется подождать, – предупредила Домино, – пока они пошлют за тем, что я попрошу.

– Ты вернешься сюда, – заявила Ведьма. – Они могут сбросить тебе сверток с грузилом.

Домино не стала испытывать терпение Ведьмы, когда всплыла на поверхность и быстро продиктовала Рейфу список.

– Объясни хорошенько, чтобы Чейз понял, что мне нужны порошки или пилюли, а не жидкости, – сказала она. – А теперь мне надо возвращаться.

– Домино, – сказал Джорд и сжал ее руку, – пожалуйста, будь осторожна. То, что ты собираешься сделать, опасно.

– Это солдатская служба, любимый, – ответила она. – Я только рада, что ты в безопасности. Мне было бы еще спокойнее, если бы ты вернулся на берег. Кто знает, что сделает Морская Ведьма?

– Мое место рядом с тобой, – упрямо настаивал он, – и ты не заставишь Рейфа отправить меня на берег. Я нанял эту лодку.

Признавая свое поражение. Домино поцеловала руку Джорда и отсалютовала Рейфу. Ныряя в глубину, она видела, как лодка, подпрыгивая, понеслась к берегу, словно подбитый водяной жук.

Морская Ведьма одобрительно поджала губы, когда Домино присоединилась к ним. Злюка снова приняла вид морского конька, как заподозрила Домино, не только чтобы избежать разговоров с матерью, но и чтобы быть готовой к бегству или к бою.

Ведьма тасовала колоду вырезанных на раковинах карт.

– Я понимаю, что ты не Крапчатый Гулик, но не желаешь ли сыграть, чтобы убить время?

Они успели несколько раз сыграть в «рыбу и „старую деву“, когда завернутый в брезент сверток спустился сверху на веревке.

– Прекрасная веревка, – заметила Морская Ведьма, когда Домино развязала пакет. – Тебе пришлось потрудиться.

Домино заворчала, разворачивая пакет, но не забыла о хороших манерах, отрезала несколько футов веревки и подарила хозяйке дома.

– А теперь, – произнесла Домино, – если вы прикажете Гидре проглотить эти пилюли, мы сможем приступить к делу.

– А что в них? – спросила Ведьма, прищуриваясь на большие таблетки.

– Главным образом маковый сироп, – ответила Домино. – Чейз его использует для усыпления лошадей, когда им нужна операция. Я попросила его прислать полдюжины – по одной на каждую голову.

– Но ты ведь не собираешься оперировать Гидру, правда? – Выпуклые глаза Ведьмы открылись шире, чем Домино считала возможным, и даже у Злюки был изумленный вид.

– Собираюсь, в некотором роде.

– Сумасшедшая, – пробормотала Ведьма, но скормила Гидре пилюли.

Как только Гидра погрузилась в сон, настолько глубокий, что ее жабры едва шевелились. Домино взялась за тяжелый топор с двухсторонним изогнутым лезвием. Ради пробы она разрубила им тонкий стебель водоросли, который бесцельно плыл, уносимый слабым течением, и стебель раздвоился так легко, что его половинки продолжали плыть бок о бок, словно все еще были одним растением.

– Острый, – с восхищением произнесла Морская Ведьма.

– Да, – ответила Домино и, не переводя дыхания, опустила топор, словно заправский дровосек, на поврежденную шею гидры, точно над тем местом, где шея соединялась с толстым туловищем.

Изумленный вопль Ведьмы зазвенел у нее в ушах. Домино ловко увернулась от острых когтей Ведьмы и встала на колени возле истекающей кровью Гидры.

– Это больше не понадобится, – сказала она, бросая топор и берясь за шею. – Злюка, успокой мать. Я не делаю ее чудовищу ничего плохого.

Она ощутила движение воды в водовороте, когда морской конь поплыл наперехват Морской Ведьме. Все ее внимание сосредоточилось на обрубке шеи. Теперь кровь текла уже не так сильно. Присев на пятки, она внимательно смотрела, как не одна, а две головы стали расти из обрубка, все увеличиваясь в размерах, каждая на собственной тощей шее. Она быстро отступила назад, чтобы это увидела и Морская Ведьма.

– Вот, – произнесла она, невольно гордясь собой. – Я починила твою Гидру. Она даже лучше, чем была раньше.

– Ну, – поморщилась Ведьма, – эти головы ужасно тощие, а шеи больше похожи на угрей, чем на драконов, но.., да, ты хорошо поработала.

– Значит, мы квиты? – спросила Домино. – Ты меня отпустишь с миром и оставишь при себе то, что знаешь о моих подозрениях относительно принца Рэнго?

– С одним условием, – ответила Ведьма, поглаживая головы спящего младенца. – Ты заберешь с собой Злюку. Видеть ее не могу.

– С удовольствием.

Домино вскочила на спину Злюки, ощущая странный изгиб там, где лошадиная спина переходила в рыбий хвост. Злюка без понуканий понесла ее к поверхности. Пока они плыли вверх, Домино чувствовала, как движения морского конька теряют плавность и прежнюю мощь. Лодка со стеклянным дном плыла за ними, пока они не вынырнули на мелководье, где Злюка снова превратилась в могучего коня.

Спешиваясь, Домино украдкой метнула взгляд под круп коня. Да, совершенно определенно, жеребец. Глаза цвета зеленого стекла злорадно сверкнули, но Домино уже отвернулась, приветствуя Джорда, Рейфа и остальных.

– Дело сделано, – сказала она, в основном ради Пиггона.

– Мы видели, – ответил Джорд, щеки которого над бородкой слегка побледнели. – Ты вернулась и отрубила шею Гидре! Поразительно, как это Морская Ведьма не прикончила тебя на месте.

– Она дала слово, что позволит мне попытаться вылечить это чудовище, – просто сказала Домино, – для некоторых созданий этого все еще достаточно.

Тем временем Рейф разглядывал Злюку, и на его обветренном лице было написано изумление.

– Я вижу, вам удалось сохранить коня. – Он широко ухмыльнулся. – Хорошо, что только немногие из нас видели то, что видели мы. Из него вышла очень привлекательная девица.

Злюка фыркнула и топнула копытом, проделав в дерне глубокую дырку.

– На твоем месте я бы об этом помалкивала, – перевела Домино. – Это может подорвать боевой дух. Рота готова выступить в поход утром?

– Да, генерал.

– Хорошо, поговори с Колумом насчет того, чтобы разгрузить фургоны. Мы поедем вдвое быстрее.

– Неприятности, генерал?

– Нет, Рейф, но мы немного задержались по дороге сюда, и я хочу наверстать это время на обратном пути.

– Что-нибудь еще, генерал?

Домино посмотрела на лужи вокруг своих ног и на небо, с которого все еще продолжал лить дождь.

– Я знаю, что это бесполезно, но как насчет полотенца?

Несмотря на сухие полотенца, горячее молоко с вином и пряностями и чай. Домино простыла так сильно, что несколько дней ехала верхом словно в тумане.

Сет ухаживал за ней днем, а Джорд ночью. И чародеи, и Йор Чейз присылали снадобья, но они действовали медленно – возможно, потому, что она отказывалась отдохнуть.

– Ненавижу болеть простудой, – заявила Домино, с благодарностью сжимая руку Сета и принимая у него горячий, сладкий мятный чай. – Из-за нее я не чувствую себя человеком.

– Переберись в фургон, – предложил Джорд. – Рейф может на несколько дней возглавить роту.

– Ты, наверное, шутишь, – ответила Домино и несколько раз чихнула. – Я – Домино Блейд!

– Ты – ненормальная леди, – возразил Джорд, – но я не стану с тобой спорить, когда у тебя на лице такое выражение.

Домино только высокомерно на него посмотрела – и чихнула.

Когда Керран вечером явился к ней с докладом, она была так занята собственным жалким состоянием, что едва нашла в себе силы удивиться, почему это он докладывает ей, а не Рейфу. Не желая ставить Рейфа в неловкое положение, она подождала, пока появится Сет со свежей чашкой горячего чаю.

– Найди мне Рейфа, мне все равно, где ты его будешь искать, даже если тебе придется вытащить его из постели любовницы. – Она подавила необычайно сильный приступ чиха. – Если не сможешь его найти, узнай хотя бы, кто видел его в последний раз.

Рота устраивалась на ночлег, когда Сет наконец появился и отрапортовал:

– Никаких следов полковника, сэр, и, насколько я смог узнать, его видели в последний раз направляющимся к каравану Колдовского Народа.

Домино с трудом заставила себя раскинуть мозгами. Колдовской Народ остался с ними даже после того, как они покинули Озеро. Они присылали делегатов с жалобой на возросшую скорость движения, но Домино сочла ниже своего достоинства им отвечать. Кроме этого, единственным ее контактом с ними были присланные в дар травяные чаи и засахаренные фрукты от Бабули и теплая накидка от Мэла.

Она устало выпила чай.

– Я должна пойти его поискать. Только допью это. Сет, можешь отыскать мне сухие носки и свежую тунику?

– Да, сэр.

От нее не укрылся обеспокоенный взгляд, которым они обменялись с Джордом, но она предпочла его не замечать. В данный момент ей хотелось только откинуться назад, ощущать тепло чая в горле и вдыхать душистый пар.

Когда Домино проснулась, в палатке было темно и только маленькая фигурка сжалась возле лампы, огонек которой был уменьшен до предела. Снаружи первые птицы шумно приветствовали фальшивый рассвет. Что примечательно, Джорда поблизости не оказалось.

– Сет? Что ты там делаешь и почему не спишь? – Она села, в ее голове чудесным образом совершенно прояснилось. – И где Джорд?

Мальчик повернул к ней лицо, несчастное до последней черточки.

– Он пошел туда вчера ночью, генерал, чтобы спросить у Колдовского Народа о полковнике Рейфе, и не вернулся. Когда я отправился его искать, то обнаружил, что Колдовской Народ уехал!

Домино не стала тратить время и сердиться на Джорда за то, что он так поступил. Он поэт, а не военный, и, конечно, от него нельзя требовать подчинения приказам. На мальчика она тоже не стала кричать. Его первой обязанностью было заботиться о ней, и, по ее представлениям, именно это он и делал.

– Найди мне капитана Керрана и сержанта Колума, – приказала она. – Скажи Злюке, чтобы поднимал свою зеленую задницу и скакал ко мне, – и не вздумай его вести на поводу. Потом возвращайся сюда.

– Есть, сэр! – Мальчик со всех ног бросился прочь.

Домино надела доспехи, отказываясь уступить остаткам боли в мышцах. Керман Блейд настаивал, чтобы она была готова в любом состоянии, и иногда она его за это ненавидела. Теперь же, особенно по мере того, как в ней крепло ужасное подозрение, она испытывала признательность к старому кавалеристу.

– Сет, – сказала она, когда мальчик снова нырнул в палатку, – у Джорда был с собой тубус со свитком, когда он пошел искать полковника Рейфа?

Мальчик пожевал розовую губку, пытаясь припомнить.

– Да, сэр, я уверен, что был, потому что я предложил ему взять с собой более серьезное оружие, чем его охотничий нож, а он пошутил, что перс сильнее, чем меч. И похлопал себя по футляру с перьями, и я уверен, что при нем были тубусы для свитков.

Пристегнув саблю. Домино вышла из палатки к своим офицерам. Она быстро рассказала им о том, что обнаружил Сет, умолчав только о важности того, что унес с собой Джорд.

– Я намереваюсь их найти. Керран, ты будешь командовать основными силами роты. Колум, я хочу, чтобы ты занялся фургонами и Пиггоном – мономагом.

– Этим маленьким стервецом? – спросил квартирмейстер. – Могу я спросить – почему?

– Если Джорд и Рейф захвачены Колдовским Народом, – объяснила она, прибегая к полуправде, – Пиггон может оказаться с ними в сговоре, особенно учитывая то, что его магический талант как раз заключается в том, чтобы устанавливать связь. Наверное, он еще спит – как насчет того, чтобы заставить его спать и дальше?

– Есть, сэр! – Колум втянул живот и принял свирепый вид. Квартирмейстеру не часто перепадают опасные задания, а ведь всем известно, что не стоит будить спящего чародея.

– Генерал, вы собираетесь отправиться в одиночку? – спросил Керран.

Словно в ответ на этот вопрос, раздался топот копыт по сырому мху. Вверх по склону прискакал Злюка, гоня перед собой Голубя, Ночное Небо и Пламя – коня Рейфа.

На их лоснящихся шкурах блестели капли росы; те капли, которые слетали со шкуры Злюки, вспыхивали, словно бриллианты.

– Нет, – ответила Домино, – со мной будет Злюка, и еще я возьму с собой коней для Джорда и Рейфа. Со мной все будет в порядке, а одна я доскачу быстрее.

– Генерал! – раздался из палатки тоненький голосок. – Можно мне поехать с вами, сэр? Чтобы помочь – я могу присмотреть за лошадьми.

Сет стоял в проеме палатки, сжав край клапана входа так, что побелели косточки пальцев. Его тощая фигурка застыла, без слов говоря о том, что он ожидает отказа.

– Жаль мне того конокрада, который попытается украсть любую из этих лошадей, – ответила она, – тебе следует это знать. Нет, Сет.

– Есть, сэр. – Он выпрямился еще больше, если это было возможно. – Можно мне поговорить с вами, сэр? Наедине.

Тревога о Джорде и Рейфе подгоняла ее, но что-то заставило Домино последовать за пареньком в палатку.

– Генерал, – умоляющим голосом произнес Сет, – я должен поехать с вами. Я вам буду там нужен. Обещаю, что пригожусь.

– Сет, – она изо всех сил старалась не говорить покровительственным тоном, – мне надо ехать.

Мальчик глубоко вздохнул.

– Генерал, я слушал, когда Чокнутая Бабуля предсказывала вам будущее. Она сказала, что Каларан не смог заставить своих чародеев прочесть ваши мысли, потому что вы – девушка, а не мужчина. Генерал, не сердитесь на меня, но я – девочка.

Домино спросила себя, неужели любой из окружающих ее людей может оказаться не того рода, каким кажется на вид, но не стала задавать обычных вопросов. Было очевидно, почему Сет не сказала Доминику Блейду, что она девочка, когда полковник вытащил ее из пепелища и взял под свою защиту. Было также очевидно, почему маленькая девочка переоделась мальчиком, когда армии Каларана и принца проносились по стране. Вместо вопросов она занялась самой неотложной задачей.

– Ты хочешь продолжать оставаться мальчиком?

– Да, сэр, по крайней мере пока. – Сет расправил, или расправила, свои плечи. – Можно мне поехать с вами?

– Сдаюсь, – ответила Домино, – только не встревай в мои стычки. Ты ничем не защищена, разве только тем, что тебя никто не будет ждать.

– Есть, сэр! – Сет постаралась не подпрыгнуть от радости. – Я готов.

Найти направление, в котором скрылись чародеи, было нетрудно, но Злюка задал такой темп, что остальные кони через несколько часов выдохлись бы.

– Помедленнее, – прошипела Домино, – дело слишком важное, чтобы рисковать из-за твоего желания порисоваться. В опасности не только жизни Джорда и Рейфа, но вдобавок у Джорда с собой свиток Гвайкандер.

Когда Злюка перешел на темп, который можно было назвать просто быстрым, а не сокрушительным, Домино его больше не стала бранить. Она знала, что конь может чувствовать влияние таких сил, которые она не замечает. Когда спустилась ночь, они заметили мигающие огоньки лагеря Колдовского Народа в лощине, неподалеку от дороги. Остановившись на поросшем деревьями бугре. Домино рассматривала лагерь в подзорную трубу.

– Они поставили палатки и фургоны в виде двойного кольца обороны с костром в центре. Отсюда я никак не смогу определить, где прячут Джорда и Рейфа. Тем не менее их не изжарили на ужин, а это уже кое-что.

– Позвольте мне проникнуть туда и разведать, сэр, – предложила Сет. – Они наверняка ждут вас.

Домино неохотно кивнула, давая согласие, и Сет скользнула в темноту. Звуки ночи вторили дыханию коней и хрусту, когда кто-то из них жевал траву под копытами. Прошел час, в лагере Колдовского Народа не наблюдалось никакой активности.

Потом из кустов вынырнула Сет, с круглыми испуганными глазами, но потом взяла себя в руки и вполне прилично отдала честь.

– Генерал, я их нашла, они живы. – Она замолчала и попыталась успокоиться. – Только я с ними не разговаривала. Они довольно крепко связаны в одной из палаток Мэла.

– А у Джорда.., ты видела свиток? – спросила Домино, сдерживаясь, чтобы не засыпать ее массой недостойных вопросов.

– Нет, сэр, – ответила Сет, почему-то заливаясь краской. – Они раздеты почти до белья – при них нет никакого оружия или снаряжения.

Домино ребром подошвы расчистила на земле ровное место.

– Иди сюда и начерти мне план лагеря. И ничего не упускай.

Сет присела, вытащила свой кинжал и, используя лезвие, изобразила на земле линии и бугорки.

– Палатки стоят довольно плотно двумя кругами. Между фургонами натянуты веревки-ловушки и стоит охрана – не только люди, но и те существа, которые им помогают.

– Это нехорошо, – сказала Домино.

– И еще у них магические заграждения. Думаю, их устроил Мэл – они вроде как мокрые и искрятся. Я видела, как ворон пролетел через одно из них, и с него несколько футов капала блестящая тягучая жидкость.

– Это нехорошо.

– Похоже, не все чародеи одобряют этот заговор, – продолжала Сет. – Некоторые собираются небольшими кучками и ворчат.

Домино воспрянула духом.

– Но они, кажется, до смерти боятся предводителей – Мэла, Бабулю и Некротику. Из того, что мне удалось подслушать, даже те, кому не нравится, что ими командуют, боятся пострадать или быть исключенными при дележе возможной прибыли. Поэтому нам от них никакой помощи не дождаться, по-моему.

– Это нехорошо.

– Я сперва не заметила, – призналась Сет, – но они разбили лагерь возле одной из наших ловушек для привидений. Может, это просто совпадение, но я слышала, как один разведчик докладывал полковнику Рейфу, когда мы выехали из Озерного Края, что многие из кругов разрушены.

– Это нехорошо.

Домино несколько минут грызла ноготь большого пальца, взвешивая полученные сведения. Потом повернулась к Сет.

– Нам придется подойти сегодня ночью с ротой, пока они нас не ждут. Во-первых, необходимо вытащить пленников. Во-вторых, надо вернуть свиток или, если не удастся, – тут она с трудом глотнула, – уничтожить его. В-третьих, надо наказать Колдовской Народ.

Сет кивнула с такой готовностью выполнить любое задание, что Домино почувствовала себя скотиной из-за того, что собиралась сейчас сказать.

– Тебе придется заняться освобождением Рейфа и Джорда, а потом сделать все, что сможешь, чтобы найти свиток. – Домино видела, как Сет судорожно проглотила слюну, осознав, что самые важные задачи возлагаются на нее. Я обеспечу тебе прикрытие, атакуя, так сказать, главные ворота.

– О! – Сет сгорбилась, и прядка соломенных волос упала ей на лицо, спрятав глаза. – Думаю, я справлюсь.

– Должна. – Домино оставалась непреклонной. – Нет никого другого, кто больше подходил бы для этой задачи. Когда мы разделимся, возьми всех коней, кроме Злюки, и припрячь в удобном месте. Когда выведешь мужчин из лагеря и позаботишься о свитке, вы должны убраться отсюда.

– А как же вы, генерал?

– У меня есть Злюка, – напомнила она, – и я собираюсь только пошуметь у них и уехать. Мы с вами встретимся потом.

Когда раздраженное блеяние верблюда предупредило их, что они уже у самого лагеря. Домино подала сигнал остановиться.

– Иди, – прошептала она со странным ощущением стеснения в горле, понимая, на что посылает ребенка. – Удачи тебе. Сет.

– Есть, сэр. Вам тоже, сэр. Оставшись в одиночестве. Домино сжала коленями бока Злюки.

– Поехали, конь. Жизнь этой малышки зависит от нас – малышки, двоих мужчин и, может быть, целого королевства. – Она провела рукой по волосам. – И зачем только папа захотел сделать из меня солдата?

Злюка пряданул ушами, но, очевидно, был слишком занят, стараясь добиться самой грациозной рыси, какой только возможно, и поэтому саркастического фырканья не последовало.

Грива и хвост коня блестели в лунном свете, словно иней, а копыта и глаза отражали звезды. Несмотря на тревогу Домино о мужчинах, она позволила себе мгновение полюбоваться дьявольской красотой своего скакуна.

Предупрежденная Сет, она различала магические сторожевые нити вокруг лагеря. Сплетенные силовые линии блестели на утреннем солнце подобно следу улитки. Злюка перешел на трусцу и пронес ее в щель между двумя фургонами, перепрыгнув через заградительную веревку, будто ее там и не было.

Таща следом за собой радужные нити, они остановились у костра в центре. Тени превратились в мужчин и женщин, эльфов и гоблинов, кошек, собак, ежей и верблюдов. Домино подавила желание бросить взгляд в сторону палатки с пленными и только прямее села на спине Злюки и обвела толпу намеренно презрительным взглядом.

В воцарившейся тишине она услышала яростную перебранку, которую шепотом вели две знакомые фигуры.

– Она еще не должна была очнуться!

– Конечно, не должна была! Эта простуда в сочетании с моим чаем должна была ее одурманить.

– Твой чай! Моя накидка заговорена так, чтобы не пускать к ней здоровый сон и чтобы она чувствовала себя слишком усталой и не могла ясно соображать.

– Нет, я тебе говорила. Волшебный чай – лучшее средство добиться эффекта, поэтому я посылала ей чудесный мятный и ромашковый чай.

– Нечего было вообще посылать чай! Моей накидки было достаточно.

– Нет, мы же решили, что она любит чай и скорее выпьет чай, чем завернется в какую-то уродливую накидку.

– Уродливую!

Бабуля и Мэл скатились до того, что начали обзывать друг дружку разными словами, и Домино едва удерживалась от смеха.

– Вы сами себя перехитрили, да? – спокойно спросила она.

Мэл и Бабуля внезапно оборвали спор и виновато посмотрели на нее.

– Так и есть, – повторила Домино, – одно или другое средство свалило бы меня с ног, но вместе вы меня исцелили. Ну, сейчас уже слишком поздно. Я здесь, и вам придется иметь дело со мной.

– О, мы справимся, – сухо произнес чей-то голос. – Эти глупцы привели тебя к нам быстрее, чем я рассчитывала, но у меня достаточно силы, чтобы разделаться с тобой.

Некротика выступила из яркого ореола вокруг костра. Ее спутанные седые волосы свисали прямыми сальными космами с костлявого черепа. Острые уши, придававшие большинству эльфов экзотическую красоту, выглядели на ней при свете костра демоническими рогами.

Домино с трудом глотнула.

– Ну, привет, Некротика, – сказала она, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. – Сюрприза у тебя не получилось.

– Нет, получился, – возразила Некротика, – для тебя. Домино.

Генерал Блейд, – поправила ее Домино. – По-моему, мы не пили на брудершафт.

Прекрасно, – отмахнулась Некротика от этого замечания, пожимая плечами. – Какая разница, как ты хочешь называться. Для меня имеет значение, как ты умрешь.

– Я не собираюсь умирать, – ответила Домино и сжала коленями Злюку, пытаясь тронуться с места.

Странно, конь не отозвался на ее команду.

– Надеюсь, ты не собираешься уехать отсюда, – со смешком сказала Некротика. – Кажется, твоя странная лошадь задремала. Почему бы тебе не спешиться и не пойти пешком?

Домино хотела остаться на месте, но, к собственному ужасу почувствовала, что слезает с коня.

– Прекрасно, генерал Блейд, – проворковала Некротика. – Теперь подойди к виселице. Там тебя ждут друзья, которым не терпится с тобой встретиться.

Домино, с трудом переставляя ноги, двинулась в направлении, указанном Некротикой. Она тайком проверила пальцы на руках и ногах, колени, лодыжки. Ничто не подчинялось ее командам. Каким-то образом Некротика догадалась, что она делает.

– Оставь это, генерал, – пронзительно крикнула она. – Ты не сможешь даже ухом пошевелить против моей воли.

– Я и так не умею шевелить ушами, – возразила Домино, – и я ведь могу говорить!

– О, я знаю. – В голосе Некротики звучала неприкрытая злоба. – Я оставила тебе голос, потому что хотела слышать твои вопли.

Пока Некротика вынуждала ее шагать к виселице, Домино решила, что есть свои преимущества в том, когда твоими мускулами управляет кто-то другой: так никто не видит, что ты дрожишь. Мэл и Бабуля связали ей руки за спиной, очевидно, не так уверенные в могуществе Некротики, как она сама.

– Как ты думала, сколько времени мы еще будем выпрашивать у вас остатки, генерал? – прошипела Некротика. – Заставили нас менять травы и хлеб, колбасу и чай на орудия нашего ремесла. Это означает ограничение развития определенной отрасли промышленности, а насколько я знаю, принц Рэнго очень против этого возражает И все же вы нам очень полезны, генерал, и я планирую сделать тебя лично еще более полезной.

Она подняла руки, подбоченилась, скрючила пальцы и, к изумлению Домино, начала петь. Ее тонкие губы округлились буквой О, и из них вырвался звук, похожий на вопль мартовского кота. Большинство стоящих вокруг них отшатнулось, зажав руками уши. Домино эта роскошь не была дозволена, и поэтому, замерев от ужаса, она смотрела, как тонкая струйка белого пара стекает с губ Некротики.

Эта струйка дыма загустела и превратилась в тягучее, липкое вещество, потом вытянулась и приняла очертания, напоминающие продолговатые тела людей, которые были не шире соломинки в том месте, где стекали с губ Некротики, и вдвое расширялись, обвиваясь вокруг ее вытянутых рук.

Заколдованной Домино показалось, что она узнает некоторые лица и рваные мундиры тех бандитов которых она приказала казнить.

Сделав из эктоплазмы петлю, Некротика перебросила один конец через ветку дерева.

– Мы сейчас тебя повесим, генерал, – без особой необходимости заявила она, – а потом получим в свое распоряжение твое тело. Твоя душа мне не нужна, но некоторые из моих друзей претендуют на тела – твое, полковника и твоего красивого дружка.

– Запомни, я беру лошадь, – перебил ее Мэл. По коже Домино побежали мурашки, когда петля легла вокруг ее шеи, и она почувствовала почти ласковое прикосновение холодных и влажных ручек. Повинуясь приказам Некротики, ее ноги поднялись по ступенькам, построенным ее собственными людьми. Через несколько минут она будет висеть на собственной виселице.

«Интересно, оценит ли Джорд эту поэтическую справедливость», – промелькнуло у нее в голове.

– Генерал Блейд! – позвал высокий голос. В ту же секунду она увидела оперенный конец стрелы, торчащий из горла Некротики, и эльфийка начала оседать на землю.

– Доми!

Джорд выбежал из полумрака, стремясь тотчас же освободить ее, но какой-то лохматый колдун и его столь же траченный молью черный кот бросились на него. Домино видела, как Рейф пробирается к ней, но кавалерийский офицер явно испытывал трудности, вынужденный сражаться пешим. Густой поток стрел указывал на присутствие поблизости Сет.

Когда Некротика упала, ноги Домино снова стали ей повиноваться, но так как она была связана, то не могла принять участие в схватке. Да и петля из эктоплазмы не потеряла своей прочности. Собственно говоря, Домино вдруг осознала, что петля все больше сжимается, и при этом влажные пальцы возбужденно шевелились на ее горле. Если чары, которые дали им жизнь, не разрушатся быстро, она задохнется в петле собственного производства, независимо от того, выбьет ли кто-нибудь из-под нее табуретку или нет.

Придя в отчаяние от перспективы столь унизительной смерти. Домино сосредоточила свою ненависть на трупе Некротики. Они так близки были к победе. А теперь не только она погибнет, но и ее войско, и Каларана некому будет остановить.

Поле ее зрения сужалось по мере того, как душащие ее руки все больше перекрывали доступ воздуха. Стук крови в ушах заглушал шум потасовки. Домино поняла, что смерть близка, когда начались галлюцинации. Труп Некротики поднялся с земли, на кончике торчащей стрелы не было крови, огненные глаза горели ярче прежнего, скрюченные пальцы тянулись к ней.

– Если ты уже мертва, то быть убитой всего лишь причиняет небольшие неудобства, – прохрипела Некротика, – и скоро ты это узнаешь, генерал Блейд.

Некротика двинулась нетвердой походкой к Домино, явно не желая ждать, пока жертва погибнет от удушья. Видя тянущиеся к ней скрюченные пальцы. Домино из последних сил набрала сколько могла воздуху. Напрягая мышцы шеи и подавшись назад, насколько позволили скудные размеры подставки, она бросилась на свою мучительницу. Веревка из эктоплазмы остановила ее на середине прыжка, но не смогла сломать ее крепкую шею. Она отлетела назад и сумела оттолкнуться от чего-то подвернувшегося сзади – очевидно, то был человек, так как раздался крик и что-то хрустнуло под ее каблуками, – а потом полетела вперед с еще большей скоростью.

На этот раз она с силой врезалась в Некротику. Один ее сапог еще глубже вогнал стрелу, так что она прошла между шейными позвонками. Второй ударил в лицо, вминая крючковатый нос между глаз.

Домино так сильно напрягалась, пытаясь сопротивляться сдавливающим шею рукам, что почти потеряла сознание и едва почувствовала, что ее связанные руки освободились. Подняв онемевшие руки с силой, которую им могла придать только близость смерти. Домино ухватилась за веревку выше петли и повисла на руках.

Ей стало легче дышать, и даже ощущение душащих ее рук на горле слегка ослабело, но ее ждала новая пытка. Те же самые крохотные ручки теперь пытались оторвать ее руки от веревки, и им помогали мириады тупых зубов, которые грызли и щипали ее медленно и больно.

Домино устояла даже тогда, когда капли ее собственной крови стали стекать по рукам вниз, немилосердно щекоча. Перебирая руками, она вскарабкалась по мстительной веревке вверх и наконец села верхом на ветку. Ее упорные противники не сложили оружия, поэтому она вытащила окровавленными пальцами свой охотничий нож и полоснула по веревке. Сперва это не возымело никакого действия, но постепенно вниз стал сыпаться поток миниатюрных вытянутых тел. В первый раз за целую вечность вздохнув свободно, она посмотрела вниз, чтобы определить, чем она может помочь.

Домино могла гордиться своими людьми Джорд размахивал по сторонам футляром для перьев, держа его двумя руками, и наседал на бродячего мага, который пытался отвечать ему взмахами своего посоха. Джорд предусмотрительно держался вне досягаемости посоха и, несомненно, одерживал верх в битве.

Рейф где-то раздобыл верблюда и с его высоты разил любого, кто подходил поближе, и многих из тех, кто не подходил. Сет перестала стрелять из лука, но Домино заметила ее между палатками и фургонами – она перерезала веревки и выдергивала из колес чеки.

Кое-кто из Колдовского Народа переметнулся на сторону противника, но, быстро оглядев дерущихся, Домино не могла с уверенностью сказать, что это было сделано намеренно. Один долговязый человек, одетый в разноцветные лохмотья, с дикой скоростью бегал по кругу, валя с ног всех, кто попадался ему под ноги. Поблизости от него крутились семь вихрей, похожих на торнадо, налетая и на друзей, и на врагов.

Цепляясь за остатки веревки из эктоплазмы, Домино соскользнула на землю. Выхватив из ножен саблю, она с радостью бросилась через поле боя туда, где стоял Злюка, все еще замороженный. Мелкие участники сражения бросались перед ней врассыпную с проворством, которое ей льстило, но Мэл продолжал восседать на зеленом коне с видом собственника, пока Домино не вскочила на круп позади него и не приставила лезвие к его глотке.

– Ты мне, наверное, не поверишь, если я скажу, что охранял его для тебя, а? – спросил он.

– Нет, – прорычала Домино. – Освободи его от своих чар.

– Злюка заключен в облегающую оболочку соответствующую форме тела, – ответил Мэл, – и не я ее сделал, поэтому не могу ее разрушить. Если бы мог, то уже украл бы эту лошадь.

Домино в этом сомневалась, однако оставила свои сомнения при себе и соскользнула на землю, стащив за собой Мэла.

– Ты слышал. Злюка? – спросила она. – Соответствующую форме тела.

Ответ последовал немедленно и доставил ей удовольствие.

Задняя часть Злюки стала аморфной, а затем приобрела форму рыбьего хвоста. Теперь стал ясно виден силовой пузырь, держащий коня, его поблескивающая оболочка менялась, приспосабливаясь к новой форме.

Далее Злюка стала менять верхнюю половину тела. Тяжелая голова жеребца и мускулистый торс превратились в тело весьма пышногрудой русалки. Ее белые волосы были очень мило подстрижены и уложены по последней эльфийской моде, а талия получилась стройной, так как Злюка перекачала всю имеющуюся в ее распоряжении массу в огромные груди, и магическое силовое поле прорвалось под их напором. Злюка упала на землю, колотя хвостом по грязи.

– Очень изобретательно, – прокомментировала Домино. – А теперь, будь добра, меняйся обратно.

– Завидуешь? – осведомилась русалка, затрепетав длинными снежно-белыми ресницами.

– Вот еще, – ответила Домино, – но не могу же я скакать верхом на русалке, и потом слишком многие из моих солдат лишатся сна, пытаясь придумать способ это проделать.

Игривая улыбка Злюки испарилась, и она поспешно снова превратилась в зеленого жеребца.

Заметив, что Мэл собирается убежать, Домино рявкнула:

– Не двигайся с места, колдун. Хочу задать тебе пару вопросов.

Мэл презрительно огрызнулся:

– Почему это я должен на них отвечать?

– Ну, – сказала она, – хотя бы потому, что один из моих людей стоит у тебя за спиной.

Джорд наклонил свой сильно пострадавший футляр для перьев, и на плечи Мэла выплеснулась струйка синей чернильной крови.

– Я здесь, генерал, – весело сказал он, – и бой почти выигран. Рейф и Сет окружают пленных с помощью одного зеленого парнишки.

– И?.. – спросила Домино.

– Мы еще не нашли его, Доми, – ответил он, встревоженно глядя на нее своими фиолетовыми глазами.

– Мэл, – произнесла Домино со спокойствием, которого не ощущала, – любой твой совет будет полезным – сейчас.

Чародей задрожал, расслышав скрип наждака, который прозвучал в ее голосе, несмотря на ее попытку держать себя в руках; он пристально рассматривал струйку текущих по его руке чернил.

– Я не позволю вам раскрасить меня, генерал, – ответил он. – Не то чтобы я хотел довести до конца планы Некротики, но я просто не знаю, что вам нужно.

– Генерал! – К ним поспешно подошел Рейф, за ним следом топал верблюд. – Мы очистили поле боя и взяли в плен тех, кто сопротивлялся. Некротика все еще кажется мертвой, но, лишившись ее помощи, привидения втянулись обратно в ловушку.

Домино ласково ему улыбнулась.

– Прекрасно. После освободим тех, кто сражался на нашей стороне, сделав им предупреждение.

– Для остальных соорудить виселицы? – спросил Рейф.

Домино ощутила внезапное и острое отвращение к казни через повешение.

– Нет, – задумчиво ответила она, – мы их обезглавим; установите плаху внутри ловушки для привидений. Поищите, нельзя ли мобилизовать палача из Колдовского Народа. Он сможет получить плату в виде частей тела.

Домино снова повернулась к Мэлу – Я хочу знать, где тубус со свитком, который был у Джорда, когда вы взяли его в плен?

Мэл уставился на нее и упрямо молчал. Домино уже начала подумывать, не попробовать ли допросить Бабулю, когда к ним подбежала Сет.

– Полковник Рейф просил вам передать, что тот вращающийся парень согласился поработать топором, а вместо платы требует дать ему первому выбрать пальцы и пару рук. Он спрашивает, нельзя ли ему собрать их у живых приговоренных – так они обладают большим могуществом.

Домино медленно вытащила из ножен саблю.

– В другом случае я бы сказала нет, но сейчас, возможно, сделаю исключение.

Мэл вытаращил глаза и быстро выпалил:

– Некротика не позволяла никому ни до чего дотрагиваться, пока не проверит ценность имущества. Она свалила добычу в палатку и поставила Герба ее охранять.

– Который это Герб?

– Гоблин, – ответил Мэл, не отрывая взгляда от сабли. – Он – гербалист, знаток трав.

– У него зеленый большой палец, да? – хихикнула Домино.

Сет прочистила горло.

– Герб нам помогал, генерал. Он клянется, что не видел свитка, и я ему верю.

– Прекрасно, но я разорву на части любого, кто перейдет мне дорогу в поисках… – Слова замерли у нее на губах. – Что за черт?

Под виселицей лохматый щенок теребил некий цилиндрический предмет. Длинные висячие уши щенка все время попадались ему под лапы, зад в коричневых и белых пятнах торчал вверх, а хвостик яростно вилял.

– Это один из животных Вернона, – подсказал Мэл, – очень способный, но едва ли…

Домино, не обращая на него внимания, зашагала к щенку. Увидев ее, щенок игриво тявкнул и завилял хвостом еще сильнее, если это только возможно. Когда Домино нагнулась, чтобы отобрать футляр со свитком, он выхватил его и, отбежав на несколько шагов, положил на землю.

Домино бросилась за ним, и снова щенок схватил футляр и убежал.

– Этот маленький негодяй играет со мной! – с изумлением произнесла она. – Позовите его хозяина.

– А он мертв, – ответила Сет, – на него сел верблюд.

– Это была его собственная верблюдица, – печально произнес Мэл, – только она его никогда не любила.

– Здорово. – Домино присела на корточки, изо всех сил стараясь выглядеть неопасной. – Сюда, щенок! Иди ко мне, парень! Отдай мне эту палочку.

Щенок тявкнул, игриво зарычал. Домино встала на четвереньки и почти подползла к щенку на достаточное расстояние, чтобы схватить свиток, как щенок снова схватил его и убежал.

– Проклятие! – выругалась она, присаживаясь на корточки. – Отдай!

Щенок проигнорировал ее приказание, и Домино покраснела, услышав за спиной приглушенный смех. Она нахмурилась, оглянулась через плечо, и хихиканье прекратилось.

– Сэр, – сказала Сет, – если я добуду для вас свиток, можно мне оставить себе щенка? Домино рассердилась.

– Солдаты не торгуют своими услугами. Сет. Ты же солдат моей роты, не так ли?

– Да, сэр, – не отступила Сет, – но у них бывает военная добыча, а я никогда не просила у вас ни золота, ни лошадей, ни женщин, ни чего-то еще.

– Это правда. – Домино спрятала довольную улыбку. – Добудь мне этот футляр со свитком, и щенок твой, но ты будешь его выгуливать, кормить и все остальное.

– Да, сэр!

Щенок наблюдал за ней, виляя хвостиком все быстрее, пока Сет подбиралась к нему поближе, но как только она оказалась на расстоянии протянутой руки, он схватил футляр и отбежал на несколько шагов. Сет напустила на себя равнодушный вид, подобрала с земли палочку, несколько раз подбросила ее в воздух и снова поймала.

После нескольких бросков щенок стал зачарованно следить за ее движениями. Сет не обращала на него внимания, пока он не начал скулить у ее ног, а потом бросила палочку. Щенок кинулся вслед за ней, путаясь в собственных ушах и тявкая от восторга.

Не успел он вернуться обратно, как Сет подхватила тубус со свитком и бросила его Домино.

– Весь в щенячьих слюнях! – выругалась Доминой – Ну, щенок твой. Сет, но если он будет мочиться на мою постель, я отдам тебя под трибунал.

– Есть, сэр! Спасибо, сэр! – Сет сняла свой пояс и сделала поводок для щенка. – Что дальше, сэр?

– Ну, нам надо заняться казнями, а к тому времени рота должна подойти к нам. Поэтому давай уберемся из этого месива и начнем устраивать лагерь.

– Есть, сэр. – Сет не выглядела такой счастливой, каким должен выглядеть любой ребенок, только что получивший щенка.

Домино внимательно на нее посмотрела.

– Ты хочешь что-то сказать?

– Да, сэр. – Она бросила взгляд на Мэла. – Но не здесь.

Домино вздохнула и жестом приказала Мэлу идти в палатку для пленных. Когда он отошел на достаточное расстояние и не мог их слышать, она посмотрела на девочку.

– Говори, солдат.

– Разве обязательно нужно убивать их, генерал? Я хочу сказать, мы их знаем, и я думаю, что они раскаиваются.

– Война часто означает убийство людей, знаешь ли. Сет, – ответила Домино, – и одного раскаяния недостаточно.

– И все же, генерал, – умоляюще произнесла Сет, – мне это и в самом деле не нравится. Домино подавила рычание.

– Я приму к сведению твой совет. А теперь займись своим делом. Иди и пришли ко мне полковника.

Домино засунула футляр со свитком за пояс, раздраженная тем, что не ощущает торжества. Появился Рейф, за ним тащилась верблюдица. На этот раз на животном висели разнообразные лагерные предметы и вдобавок несколько вещей из личной амуниции Рейфа.

– Черт возьми, Рейф, ты что, никуда не ходишь без этого животного?

– Она ходит за мной следом, поэтому с тем же успехом можно ее использовать, а меня укачивает, если я еду на ней верхом слишком долго. – Он пожал плечами. – Если позволите мне высказаться, генерал, похоже, что у вас паршивое настроение.

– Вовсе у меня не паршивое настроение, – резко возразила она.

– Как угодно генералу, – почтительно ответил Рейф. Наверняка это верблюдица хмыкнула, но Домино прищурилась и пристально посмотрела на полковника, на всякий случай.

– Каковы будут приказания генерала?

– Сколько у нас пленных?

– Восемь, если не считать разнообразных животных. Четверо других помогали нам, в том числе и гоблин, и я обещал им условную амнистию. Остальные мертвы – даже Некротика, кажется, остается мертвой, но Джорд предупредил насчет нее, и мы следим за ней на предмет чего-нибудь необычного.

– Эти восемь надежно заперты? – спросила Домино с большим колебанием, чем ей хотелось.

– Да, сэр, а плаха и палач готовы и ждут ваших приказаний. – Он посмотрел на нее. – Каковы будут ваши приказания?

Домино запустила обе руки в волосы, страшно недовольная своей нерешительностью.

– Рейф, нам обязательно их казнить? Они, конечно, действовали против нас, но они до того похожи на шутов, что просто смешны. Я чувствую, что убивать их нехорошо.

Рейф склонил голову набок и задумался.

– Понимаю, что вы хотите сказать. Они даже не поняли, что именно попало к ним в руки. Не волнуйтесь, я никому не скажу, Домино, но вы бы так не встревожились, если бы Джорд потерял просто свои стихи.

Она с благодарностью улыбнулась.

– Но мы не можем оставить их безнаказанными. Что нам делать?

– Наказание для восьми бродячих магов, – задумчиво проговорил Рейф. – Наверное, мы могли бы послать их совершить героический поход.

– Или, – произнесла Домино, и в ее глазах зажегся коварный зеленый огонек, – мы могли бы записать их в нашу роту, со всеми вытекающими отсюда обязанностями и ограничениями.

Рейф ухмыльнулся.

– Да, бродягам это должно быть ненавистно. Пойду и предложу им возможность записаться в армию – с вашего позволения, сэр.

Домино потянулась.

– Да, мне такое решение нравится. Когда появится сержант Колум, пусть новобранцам выдадут форму.

В тот вечер, когда они с Джордом отдыхали, Домино позволила себе признаться в последних сомнениях.

– Сохранить свиток Гвайкандер недостаточно, – объяснила она Джорду, – нам необходима возможность применить его против Каларана, а мне почему-то не верится, что он собирается стоять смирно, пока ты будешь читать над ним текст магического заклинания.

– Ты могла бы прижать его к полу, – предложил Джорд, показывая, как именно, – и тогда я бы прочел свиток.

– Могла бы, – согласилась Домино высвобождаясь. – Рэнго не так уж силен. Но сомневаюсь, что нам удастся подобраться к нему так близко, когда он один. Обычно в последнее время рядом с ним всегда находятся один-два гвардейца.

– Нам нужна такая ситуация, когда мое чтение вслух не покажется странным, – сказал Джорд. – Я мог бы организовать поэтический вечер с чтением стихов.

– На древнетермеанском? – Домино покачала головой. – Сомневаюсь. Каларан никогда не был глупцом.

– Древнетермеанский язык используется не часто, Доми, только во время торжественных церемоний и тому подобного.

– Церемоний, – повторила Домино. – Например, во время бракосочетания и коронации.

– Здорово придумано, Доми. – Он чмокнул ее в нос. – Только меня вряд ли попросят проводить обряд бракосочетания. Верховный Жрец стар, но не так дряхл, чтобы не заметить, что ему подменили текст. Осмелимся ли мы посвятить его в наши планы?

– Нет, – решительно ответила Домино, – в Храме могут оказаться подкупленные люди. Я могла бы доверить эту информацию очень немногим людям – к несчастью, они сейчас разбросаны по разным уголкам королевства.

– И вероятно, не случайно, – заметил Джорд. – Но ними трудно будет связаться.

– Трудно, – с улыбкой возразила она, – но не невозможно. Похоже, Каларан перестарался, отправив с нами Пиггона. Нам надо заставить его передать для нас сообщение. Придумаем какой-нибудь невинный предлог, например, что мы готовим сюрприз для жениха и невесты.

Джорд с восхищением покачал головой.

– Какая ты молодец. Домино. И кстати, не кажется ли тебе, что сейчас уже поздно думать о делах?

– О делах Каларана, – согласилась она, прижимая его к себе.

– Доми, – прохрипел он, – ты мне ребра сломаешь.

На следующее утро Домино постаралась отловить Пиггона.

– Что ты думаешь насчет наших новых рекрутов? – спросила она его, дружелюбно улыбаясь. – Должна признать, что твоя служба у нас навела меня на мысль подкрепить роту силой магии.

Пиггон расцвел.

– Мне кажется, вы мудро поступили. Мы передвигаемся даже быстрее теперь, когда вы их призвали. Я известил принца о предполагаемой дате нашего прибытия и полагаю, что дата коронации будет назначена в соответствии с этим.

Домино удержала на лице улыбку.

– Чудесно! Конечно, поскольку мы с Джэнси состоим в свите невесты, то с окончательными деталями придется подождать нашего возвращения.

– Действительно. – Пиггон кивнул. – Я говорил на днях со Сквиллом, и он сказал, что Джэнси выражала некоторую озабоченность тем, что разлучена с принцессой в столь важное время. Крапчатый, конечно, будет шафером жениха. Подозреваю, что даже этот очень странный Гар Квитник должен сыграть свою роль.

– Может, он займется жертвоприношениями, – предположила Домино. – У него и правда несколько странный взгляд на смерть.

– Взгляд художника, – согласился Пиггон, слегка содрогнувшись. – Я разговаривал об этом со Спайдо.

– Гм, – отозвалась Домино, стараясь говорить небрежно, – так ты беседуешь с остальными?

– Иногда, – ответил Пиггон. – У нас гораздо больше общего друг с другом, чем, например, у меня с вашими солдатами.

Домино придала лицу еще более приветливое выражение и заставила Злюку подъехать поближе к лошади Пиггона, так что теперь они ехали, почти прижавшись боками.

– Пиггон, ты умеешь хранить тайны? На лице мономага отразилась борьба любопытства с его обычной презрительной заносчивостью.

– Если это не заставит меня нарушить верность принцу Рэнго, – сказал он, – но вы, конечно, не захотите причинить вред принцу.

– Никогда, – заверила его Домино. – Моя верность принцу Рэнго никогда не подвергалась сомнению. Но я должна взять с тебя клятву, что ты не расскажешь ни Риссе, ни Рэнго то, что я сейчас тебе доверю.

– Ну… Раз вы говорите, что не собираетесь причинить вреда принцу, я согласен.

– Прекрасно! – Домино нагнулась поближе. – Как я уже говорила, мы с Джэнси состоим в свите невесты. По традиции нам положено устроить для нее сюрприз.

– Как может традиция быть сюрпризом? – удивился Пиггон.

– Не спрашивай у меня, – ответила Домино, – я до сих пор пытаюсь понять женщин.

– Вы и каждый из мужчин, когда-либо рожденных на свет, – согласился Пиггон.

– Ну, этот сюрприз поручен мне, и я все время ломаю себе голову над тем, как связаться с Джэнси и договориться о встрече, чтобы все распланировать.

– Вы хотите, чтобы я связался со Сквиллом и передал ему ваше послание, – ответил Пиггон, довольно кивая.

– Именно, и раз уж мы об этом заговорили, мы должны напомнить Крапчатому и Гару об их аналогичном долге. – Она пожала плечами. – Когда я была Домиником, руководить всем этим было моей обязанностью. Возможно, они забыли, что я теперь по другую сторону.

– Очень мудро, генерал, – важно согласился Пиггон. – Набросайте ваши послания, и я с радостью передам их.

– Ты можешь установить прямую связь? – спросила Домино. – Ведь другие мономаги, возможно, не так умеют хранить тайны, как ты.

Пиггон подумал.

– Это потребует большего расхода энергии, но я могу это сделать.

– Прекрасно. – Домино выпрямилась и четко отдала ему честь. – Я напишу послания сегодня вечером.

Послание, которое составили они с Джордом, гласило: «Нам необходимо встретиться наедине, чтобы спланировать бракосочетание и коронацию. Полагаю, „Ониксовый Орел“ нам подойдет. Можете ли сообщить примерную дату вашего возвращения? Пожалуйста, не уведомляйте Риссу и Рэнго, так как важно, чтобы это был сюрприз».

– Я не совсем довольна, – сказала Домино, просматривая законченный текст, – но самое существенное тут изложено, а назначение «Ониксового Орла» местом встречи должно послужить предостережением, так как во время войны мы пользовались им для составления планов, а «Пьяного Херувима» держали для игры.

– Писать более подробно рискованно, – напомнил ей Джорд, – так как мы вынуждены в качестве посредника использовать одного из людей Каларана.

– Знаю, милый, знаю.

Пиггон послал сообщения в тот же вечер и сразу же после этого пришел в палатку Домино и доложил.

– Я получил ответы, – сказал он с гордым поклоном, который не вполне скрыл его смущение при виде их с Джордом в полуодетом состоянии. – Джэнси Гейн и Стиллер Гулик встретятся с вами в указанном месте и оповестят заранее о своем прибытии. Мне не удалось связаться ни с Гаром, ни со Спайдо. Однако, если они все еще находятся в Джелфейте, мое послание не может до них дойти.

Домино кивнула.

– Благодарю, Пиггон. Ты хорошо послужил принцу Рэнго. А теперь нам остается только ждать и» надеяться, что после возвращения в Калтус у нас будет достаточно времени, чтобы все продумать.