ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Пять минут до гарантийного срока. Что-то долго.

Впрочем, по теории всегда все выходит проще, чем когда собственными ручками начинаешь делать. Первый раз, а у особо одаренных личностей и первые два-три раза, получается, блин, комом…

Слава богу, что уже не в первый раз. И даже не во второй. Удается держать в узде это мерзкое ощущение “вдруг я сделал что-то не так?!”, от которого ноет под ложечкой и под коленями и хочется остановить перебор вариантов, проверить установки отмычки, проверить, не полетел ли ее БИОС… И после этого начать все заново. Потеряв двадцать минут.

Однако пора бы уже…

Покрутил головой, разминая шею – и в этот момент стало совершенно темно.

– Какого… – прошипел Стас.

То ли намокший аккумулятор разрядился так не вовремя, то ли сам тепловизор законтачил и сдох от этой чертовой сырости. Стас потряс головой – очень часто это помогает, когда просто отошел контакт. Или скопилась капля влаги, замкнув два соседних контура.

Ни фига. Ноль эффекта. По-прежнему темно.

– Блин! Да чтоб вас всех как…

Стас поднял руки, чтобы снять тепловизор – и в этот момент по ушам ударила сирена.

Ноги, словно сами по себе, выпрямились. Еще чуть-чуть, и подпрыгнул бы на месте. Стас содрал с глаз тепловизор и вскинул руку, защищая глаза.

Тепловизор не сломался. Просто сработала защита.

Из окон сквозь жалюзи бил голубой, ослепительный свет. В этом синем сиянии была и невидимая глазом инфракрасная составляющая, и очень мощная. Если бы тепловизор не отключился и усиливал свет в прежнем режиме чувствительности, экраны перед глазами выдали бы столько света, что он ослеп бы… Может быть, на пять минут. А может быть, насовсем.

Слава богу, что сработала защита и тепловизор отключился.

Лобастый, Белоснежка, Скалолазка вскочили на задние лапы, словно испуганные тушканчики. Задергали ушами, как локаторами, озирались и морщились. Внезапный удар света и звука и для них не прошел просто так.

Прикрывая рукой глаза, привыкшие к темноте, Стас подошел к окну.

Какого дьявола… Отчего тревога?

Гаражные ворота внизу открыл без помощи электромотора, да и давно это было… Замок на двери в комнату с секвенсором? Охранник, сидящий за пультом охраны, конечно, может узнать, открыта эта дверь или нет. Но едва ли у него это выведено на монитор постоянно… Да и не открылся еще замок.

Тогда что? Какого дьявола здесь творится?!

Может быть, что-то случилось у самих дрессировщиков? Парочке баскеров надоело терпеть обжигающие удары кнутом, и бычки решили изменить этот мир к лучшему?..

Стас развел пару планок жалюзи.

Свет бил из мачт подсветки, стоявших по периметру площади. Все прожектора включились на полную мощность. Глаза резало, как ножом… Мокрая площадь была залита светом, и каждая лужица, рябая от ветра, била в глаза мириадами ослепительных точек.

Две сотни баскеров, и здоровые и совсем крошечные, замерли, как каменные изваяния. Вот уж кого ослепило так ослепило. Трое дрессировщиков стояли, как и их подопытные, озираясь и не понимая, что происходит… Там, на площади, сирена должна была просто оглушать, если даже здесь, через стеклопакеты, она била по ушам.

Черт!

Стас рванулся от окна к двери. К электронной отмычке, которая усердно перебирала коды и отслеживала реакцию процессора замка, чтобы не посылать на него заведомо неверные комбинации.

На миг возникла совершенно железная уверенность, что именно сейчас отмычка и взломает код. Именно вот в это мгновение, когда объявлена тревога, охранники насторожены, и один из них точно гоняет на экранах системы безопасности показания о том, что творится в каждом помещении, и обязательно заметит, если в пустой лаборатории отомкнется замок на двери. Той двери, за которой самое ценное на этой ферме.

Именно сейчас. За миг до того, как рука успеет вжать клавишу отмены программы… Именно сейчас, когда нахождение верного пароля нужно меньше всего. Да, именно сейчас. Если уж дела начинают идти не так, то вкривь и вкось идет все…

Стас врезал по клавише отмены, чуть не разбив пластиковый корпус отмычки. Присоска не удержала, отмычка скользнула вниз по двери и, кувыркаясь, полетела на пол.

Стас поймал ее. Не отрывая взгляда от экранов отмычки.

Слава всем богам!

На центральном экранчике значилось: “Отмена”.

Стас сглотнул, медленно вдохнул… Ф-фу, пронесло. Теперь спокойно. Спокойно, спокойно. Главное не паниковать.

Что бы ни случилось на ферме, пока ничего непоправимого не произошло. Но чтобы это непоправимое так и не произошло – надо отсюда выметаться и как можно скорее.

По проторенной дорожке можно будет – и нужно! – заглянуть сюда завтра ночью. А сейчас лучше убираться. Если от дрессировщиков убежал какой-то баскер и сейчас его начнут искать, залив базу ослепительным светом, мобилизовав весь персонал, охрану и, чем черт не шутит, выпустив модифицированных собак… Тех, которые не только все понимают, но еще и сказать это могут…

Поймают. И тогда мало не покажется.

Стас сунул в рюкзак отмычку и тепловизор. Позвал личную гвардию:

– След!

Пусть идут сзади, не путаясь под ногами.

Стараясь не срываться на бег – спокойствие, только спокойствие! дашь проявиться волнению по мелочам и не заметишь, как утонешь в панике! – Стас прошел лабораторию, свернул в коридор.

После яркого, режущего глаза голубого света из окон лаборатории здесь было совсем темно.

Ладно, на то и память дана Людям. Можно идти метров двадцать, не опасаясь налететь на что-нибудь. Потом будет поворот, но там, глядишь, глаза к темноте привыкнут. Жаль, тепловизор не надеть. У первого же окна, когда опять проникнет свет с улицы, тепловизор мигом вырубится. А только загреметь кубарем по лестнице и не хватало до полного счастья…

Стас вытянул руку, нащупал поворот. Все верно. Вот он. Теперь еще десяток метров, а потом…

Сзади пискнуло.

Рука словно сама собой вылетела вперед, в темноту, и врезалась во что-то холодное и твердое.

Тут же ударился и носок ноги, грудь, бедро – инерция несла вперед все тело.

– М-мать…

Стас сглотнул, вытянул вперед вторую руку. Преграда была большая. Во все стороны. Как стена.

Неужели память подвела и он что-то перепутал? Стас нахмурился, повернулся…

– Блин!

Слева, где-то на самом краю коридора, красновато мерцала надпись “заперто”.

Индикатор замка. Который не светился, когда он шел к лаборатории. Эта “стена” появилась совсем недавно. Это блокиратор сработал.

– Чтобы вашу модифицированную маму! Во все пять щелей!

Рука сама собой скользнула в рюкзак, нащупала электронную отмычку…

Нет, нельзя.

Проскочить к гаражу быстро все равно не получится. Если коридор заблокирован здесь, то он заблокирован и во всех остальных местах, где стоят блокираторы. Это значит, что на пути встретятся еще две такие стены…

Замки попроще, чем на той двери с Господином Непонятно Кто, но минут по пять на каждую уйдет. Плюс плутание по коридорам. А охрана будет уже лететь сюда, как только откроется первый блокиратор.

Теперь, когда объявлена тревога, каждая запертая дверь автоматически поставлена на сигнализацию. И стоит отпереть замок, сработает оповещение системы безопасности – на экране, прямо перед глазами охранников…

И без того встревоженных. Что-то у них случилось.

Еще бы понять что. Ч-черт…

Что Остается? Окна?

Но в коридоре, до этого блокиратора, полная темнота. Никаких окон. А в лаборатории…

Ч-черт… Память, милашка, хоть бы ты на этот раз ошиблась…

Стас развернулся и рванул обратно.

Но память не ошиблась. В лаборатории все окна выходили на одну сторону. Ту, что глядела на площадь – с прожекторами, дрессировщиками и двумя сотнями баскеров. И сиреной, настырно ревущей даже через стеклопакеты.

Так. Спокойно. Не паниковать.

Что у них случилось? Может, в самом деле потерялся один из баскеров, но скоро они его найдут и все прекратится? Откроют блокираторы, отключат свет и сирену.

По крайней мере, на это можно надеяться.

Стас подошел к окну, развел планки жалюзи.

На площади уже не стояли столбами. Дрессировщики сгрудились вместе. В центре, и впрямь как графиня среди прислуги, царствовала Бавори.

Через площадь, через скопления баскеров, откуда-то с южной стороны к ним подбежал еще один. Нет, этот не дрессировщик. Без плаща, в серой униформе, сверху почти черной – вымок под дождем, пока бежал. Один из охранников? От пульта управления системой безопасности фермы?

Что же у них случилось-то? Если потерялась одна из тварей, то лучше не рыпаться и не делать резких движений. А просто подождать, пока они найдут своего заблудшего баскервильчика, дадут отбой тревоги и разблокируют замки. И спокойно выйти.

Охранник побежал обратно, хохлясь под дождем. Кучка дрессировщиков распалась. Лишь Бавори осталась царственно наблюдать. Всем остальным нашлось дело.

Один дрессировщик собрал в кучу самых мелких бычков, тех, которых Бавори натаскивала на кавказках. Построил малышей парами и повел с площади в стойло. Бычки послушно топали за ним. Прямо милые ребятишки из детского сада. Сходили на прогулку, а теперь возвращаются в садик. Только на четырех ногах ходят…

Подростков тоже разводили. Правда, этими занялись сразу трое. Ну, это понятно. Управляться с подростками всегда труднее всего и лучше не рисковать. Их поделили на три части и колоннами по два десятка развели в разные стороны.

А взрослые остались. Справа, из-за домов, вынырнула еще дюжина взрослых баскеров с дрессировщиком. Ага, это те, что бегали кросс…

Что же у вас случилось-то, ребятки? Ладно, что бы ни случилось. Уводите старшеньких и ищите, кого потеряли. И поскорей…

По руке прошелся шерстяной бок. Белоснежка была уже тут как тут. Забралась на подоконник и совала любопытный нос между планок жалюзи. Лобастый на полу тоже был не прочь забраться на подоконник. И если бы не врожденная интеллигентность, вспрыгнул бы. Только Скалолазка занималась делом – глядела не на подоконник, а на вход в лабораторию.

– Ну-ка брысь, красавица.

Стас спихнул Белоснежку с подоконника. Только не хватало, чтобы заметили, как через ярко освещенные с улицы жалюзи выглядывает любопытная крысиная морда! Из окна лаборатории, где техники и реактивов на полмиллиона драконьих шкурок! А в соседней комнате и вовсе секвенсор стоит…

Сирена вырубилась. Вслед за ней погасли и осветительные вышки.

Пару секунд было темно, а потом вышки опять включились. Но уже не с прежним накалом, куда слабее. После ослепительного, режущего глаза голубого потока свет казался мягким и приглушенным, как от синего ночника.

Ну вот. Пошумели и хватит. Слава всем богам, какие есть, на этот раз обошлось. Отключили режим тревоги.

– След! – скомандовал Стас.

Прошел к выходу, пошел по коридору. На этот раз все же поднял руки – хотя блокиратор должен был и открыться…

– Блин!

Руки опять наткнулись на холодный пластик.

– Да чтоб вас всех!

Сирену выключили, но блокираторы никто не отключил. Коридор по-прежнему был перекрыт. И здесь, и, значит, еще в двух местах, через которые нужно пройти, чтобы выбраться на тыльную сторону дома – к гаражу…

Стас ткнул руками вперед еще раз, – ясно, что никуда пластик сам по себе не пропадет, но где-то в глубине души еще не верилось. Просто не укладывалось в голове.

Проблемы вовсе не кончились? Сирена отключена, но тревога не закончилась?..

Если поиски, кого бы они там ни искали, затянутся на несколько часов… Как бы не пришлось выбираться с фермы в брезжущем рассвете…

Но блокиратору это было безразлично.

– Я существую, сказал человек Вселенной, – мрачно продекламировал Стас. – Этот факт не будит во мне чувства долга, ответила Вселенная…

Черт возьми!

Стас зашагал обратно в лабораторию.

Крысы, недоуменно крутя мордами, сбились кружком и сели посреди комнаты. Ну да, кое-кто и в самом деле носится туда-сюда, как идиот.

Опять к окну, опять разжать планки жалюзи…

Взрослых баскеров уводить с площади не спешили. Бавори ждет, пока вернутся остальные дрессировщики? Сама она такими делами не занимается?

Белоручка, хоть и во всем черном?..

И, словно услышав его мысли, женщина крутанулась на каблуках…

Блин! Стас отпустил планку и отскочил от окна. Обернулась – прямо на этот дом, на третий этаж, на это окно!

Сердце в груди молотилось, как бубен шамана. Прямо в это окно посмотрела! Как почувствовала! Неужели заметила?..

Может быть, и нет. Она в центре площади, все осветительные вышки нацелены прямо на нее. Для нее все дома вокруг площади должны быть как едва различимые пятна… Вроде бы. А может быть, какая-нибудь лампа дает отражение от стальных планок жалюзи прямо туда, где стоит Бавори? И одна приподнятая планка, отражающая свет в другую сторону, между ослепительными соседками бросается в глаза, как чернильное пятно на подвенечном платье…

Стас сглотнул.

Прошел через лабораторию к окну на другом краю стены, присел и самую малость приподнял нижнюю планку жалюзи, над самой рамой. Если кто-то и смотрит сюда, может быть, и не заметит…

Бавори сюда не смотрела. Дрессировщики, разводившие по стойлам малышей и подростков, вернулись. Но разводить по стойлам взрослых баскеров никто не торопился. Встали за спиной Бавори, терпеливо ждут чего-то.

Баскеры топтались, сбившись в кучки, и косились на Бавори.

И дождались. Бавори поднесла руку к губам – кажется, там блеснуло что-то серебристое, свисток? – и всех баскеров словно петух в задницу клюнул. Подпрыгнули на месте и развернулись к Бавори.

Она что-то скомандовала. Баскеры, как один, рванулись к центру площади, выстроились перед ней в длинную шеренгу. Встали на дыбы.

Бавори прошлась вдоль ряда, постукивая хлыстом по ноге. Обойки на кончиках рогов вознеслись над землей на три с лишним метра. Изящная, но не очень высокая Бавори на фоне этих полутонных тварей казалась Дюймовочкой. Эх, если бы хоть краешком уха услышать, какую именно команду она произнесла… Каким языком команд пользуется для дрессировки?

Вдруг придется пересечься с этими тварями? Тогда нелишне знать, к каким командам они привыкли. Конечно, мало шансов, что они подчинятся незнакомому человеку, даже если команда будет угадана верно, но, по крайней мере, брошенная уверенным голосом команда заставит их сомневаться.

Пусть даже всего пару секунд. Иногда и пара секунд замешательства может спасти…

Похлопывая себя по ноге хлыстом, Бавори прошлась вдоль шеренги в обратную сторону. Щелкнула кнутом по мокрому пластику, подняв веер сверкающих брызг. Твари, как один, рухнули на колени.

Стас поморщился. Хотя суставы у тварей смоделированы здорово, чтобы не сказать гениально, – ноги выгибаются и по-лошадиному, и по-человечьему, – но все-таки их основное положение лошадиное. Хоть сустав и сверхподвижный, но все равно стоять на коленях при таком устройстве ног – чистая пытка.

Но твари стояли. Дождь усилился, струи воды стекали по их мордам, а они стояли, вывернув ноги почти на сто восемьдесят градусов. Терпели и покорно стояли на коленях, – даже так возвышаясь над дрессировщицей. Ее метр восемьдесят, десяток сантиметров из которых был за счет длинных каблуков, доставали тварям лишь до оттопыренных клыками губ. А были еще полуметровые рога с красными обойками на концах.

Обе кавказки, прикованные цепями к невысокому столбу на краю площади и хмуро лежавшие в лужах, тоже вскочили и сели. Хотя к ним Бавори не то что не обращалась, вообще в их сторону не глядела, стояла спиной.

Весело, весело… Если уж кавказки – кавказки! зверюги себе на уме, независимые и своенравные, самые жесткие из всех собачьих пород, – даже они на всякий случай выполняют команды Бавори, когда та к ним не обращается… Ясно, что здесь за порядочки. Не все коту масленица.

Четыре года назад, на той, старой ферме, нравы были иные. Дрессировали сугубо методом положительных подкреплений. Это не совсем то же самое, что “метод пряника”, куда ближе, чем та жестокая муштра, которую исповедует Бавори. Дамочка явно предпочитает иной подход. Основанный на хлысте со стальным наконечником…

Бавори пошла вдоль ряда, но теперь медленно. Останавливаясь перед каждым баскером. Заглядывая каждому в глаза.

Для тварей, в чьем геноме есть гены стайных хищников, это никогда не бывает лишним. Особенно для таких, которые могут разорвать дрессировщика в клочья, если им придет в голову такая шальная мысль…

Полутонные баскеры отводили взгляд и опускали морды. Словно маменькины сынки, оказавшиеся в чужом районе и дрожащие при мысли, что если не отвести взгляда, то сейчас вон тот вон парень, цыкающий зубом и потирающий костяшки пальцев, обязательно привяжется, и тогда уж мало не покажется…

На площади опять оказался охранник в серой униформе. За ним еще двое. На этот раз они не бежали, а шли и не с пустыми руками. У всех троих масляно поблескивали в синем свете автоматы. И, судя по формам, не станнер-модификации, предназначенные для стрельбы резиновыми пулями или микроампулами с парализатором. Нет, самые обычные автоматы. Для стрельбы обычными пулями на поражение.

Ну и нравы здесь! Пусть увильнувший от муштры баскер плохо поддавался дрессировке, но стоил-то все равно недешево! Выращивать зверей с генными модификациями вообще удовольствие дорогое. Подумаешь, плохо выполняет команды и непокорный… Его же не в телохранители готовят, в конце концов. Для ринга. И такого купили бы.

Но нет. Бавори решила его пристрелить. С принципами дамочка?

Бавори щелкнула хлыстом по лужам, что-то крикнула. Твари разбились на пять отрядов. Помахивая хлыстом, как указкой, Бавори раздала четыре отряда дрессировщикам, терпеливо ждавшим за ее спиной. И отправила их с площади всех в разные стороны.

Прочесывать местность?

Пятая дюжина осталась на плацу, рядом с Бавори.

Похлопывая себя по ноге хлыстом, Бавори огляделась, цепляясь взглядом за каждый дом на краю площади. И кажется…

Стас почти отпустил планку жалюзи. Оставил самую щелочку. Хоть и сидел на корточках, чтобы заглядывать под самую нижнюю планку, сливающуюся с рамой…

Едва ли она могла что-то заметить, даже будь у нее орлиное зрение и не ночь, как сейчас, а солнечный поддень, – но кажется… Зацепилась взглядом именно за это окно…

Нет. Отвернулась.

И все – она, баскеры, охранники – зашагали по плацу в южную сторону. Куда-то туда, где база должна была переходить в зоопарк, этот фальшивый фасад фермы.

Нет, остановились на краю площади. Встали перед белым домиком. Бавори опять защелкала хлыстом, баскеры рассыпались вокруг дома, взяв его в кольцо. Охранники, передернув затворы, поднялись на крыльцо.

Бавори с двумя самыми крупными баскерами осталась у крыльца…

– Блин…

Нет, они искали не отбившегося баскера.

Теперь, когда две здоровенные туши встали у самого крыльца – с узкой, крошечной по сравнению с ними дверью… Едва ли баскер смог бы быстро и легко протиснуться в эту дверь, рассчитанную на человека. Да и зачем баскеру прятаться в доме?

Но если они ищут не баскера…

– Бл-лин!

Если они ищут не баскеров…

Белоснежка опять вспрыгнула на подоконник. Встала на задние лапы, нервно постукивая хвостом. Сунула мордочку к самому лицу. Словно собралась по-собачьи лизнуть в губы.

Но она не стала лизать. Она шумно втянула воздух.

Ну да, верно. С чутьем у нее все в порядке. Почуяла запах адреналина. Запах страха.

– Уйди, прелесть, только тебя не хватало…

В доме вспыхнул свет – сначала одно окно, потом соседнее. И пошло-поехало, окна светлели одно за другим, пока не осветился весь дом.

Минут через пять охранники вышли. Доложили, о чем-то Бавори, нервно постукивавшей хлыстом по ботфорту сапога. Она кивнула. Словно знала, что они ничего не найдут. Обернулась… всего на миг обернулась, и толком не понять, куда она кинула взгляд. Может быть, что-то послышалось за спиной, может быть, что-то еще…

Руки в тонких резиновых перчатках стали совсем мокрыми.

Может быть, просто так обернулась. Но откуда эта уверенность, что она кинула взгляд именно сюда, именно на эти окна?

Бавори уже отвернулась. Щелкнула хлыстом. Дюжина баскеров вернулись к ней. Все вместе пошли по краю площади. Мимо торца длинного одноэтажного домика, похожего на стойла. Перед следующим, двухэтажным и рассчитанным явно на людей, остановились.

Опять удар хлыста, опять баскеры рассыпались вокруг дома, охранники вошли внутрь, начали вспыхивать окна…

Белоснежка перестала дышать в лицо, развернулась и заглянула в щель жалюзи, щекоча шерстью лицо.

– Да, красавица… – пробормотал Стас. – Влипли. Если они не обыскивают подряд все дома, куда мог влезть потенциальный воришка, тогда я Прометей…

Стас с чувством, как струну, отпустил пластинку жалюзи.

Металлические планки клацнули звонко и резко.

Все, шутки кончились.

Стас встал, еще раз оглядел лабораторный зал – на этот раз отнюдь не с познавательными целями. Надо сделать то, что еще можно. В конце концов, дверь и окна не единственный выход из лабораторий. Должны быть еще воздуховоды.

Ага, вон он… Решетка в дальнем углу. Стас подошел поближе, на ходу подцепив стул. Чертовы высокие потолки!

Сдвинул в угол ближайший стол, поставил на него стул. Теперь самому поверх всего этого…

Дьявол!

Может быть, в европейских лабораториях и бывают воздуховоды, какие любят показывать режиссеры шпионских фильмов, – огромные и прочные, в которых чуть ли не двустороннее движение на электрокарах можно организовать. Может быть. Но в российских лабораториях традиции другие.

Черт его знает, отчего это идет – из-за суровых зим или из-за нерадивых строителей, – только российским воздуховодам до голливудских еще дальше, чем отечественным дорогам до западных хайвеев.

Стас вытащил “хек”, выщелкнул обойму и врезал рукоятью по решетке. Еще раз.

Решетка вылетела.

Но лучше не стало.

– Чтоб вас всех, как палатку на колышках… – прошипел Стас.

Дыра была еще меньше, чем решетка, – пятнадцать на пятнадцать. Человеку в такую дыру не протиснуться при всем желании. Разве что по частям…

Ладно. Сделаем то, что можно.

– Белоснежка, ко мне!

Легко, как балетная прима, Белоснежка взлетела на стол. Стас подставил руки. Прыжок – и в ладонях крепкие лапки. Ладошки розовых лапок старательно выгнуты наружу, чтобы не поцарапать.

– Ползти вперед. Очистить проход. Искать выход.

Не совсем язык команд, но с личной гвардией можно и так. Это же не воспитанники военных, которые видят человека-дрессировщика раз в два дня по полчаса… Лобастый вообще обычную человеческую речь прекрасно раз­бирает. Английскому впору учить.

– Поняла?

Должна понять.

Но вместо короткого и четкого кивка Белоснежка сморщилась. В крысиной мимике это то же самое, что для человека нахмуриться. Так хмурятся, когда начинают подозревать, что иногда у слов бывает и второй смысл…

Белоснежка приподнялась на задние лапы и медленно и сдержанно, чтобы не слететь с рук, стала делать пируэты крысиного танца.

“Потом”. “Я”. “Вернуться”. Вопросительный паттерн.

Потом вернуться?

– Нет, милая. Потом выпрыгиваешь наружу. Поняла?

Ну, давай…

Стас поднял руки поближе к воздуховоду, но Белоснежка явно недобиралась запрыгивать туда.

Она развернулась к воздуховоду задницей и поглядела прямо в глаза. Покосилась на окно, на запертую дверь. На Лобастого и Скалолазку. Снова на Стаса…

И спрыгнула с рук на стол. Легкий пируэт, куда более быстрый, четкий и жесткий, чем те пируэты, что получались на руках.

“Нет”.

– Что – нет? Дорогуша, я не спрашиваю, нравится тебе ползать по воздуховодам или нет. Есть вещи, которые приходится делать и помимо желания. Ну, пошла!

Стас нагнулся, чтобы взять ее обратно на руки, но Белоснежка соскочила на пол.

Посмотрела на дверь – запертую, куда Стас пытался выйти два раза, но явно не мог. На окно. На воздуховод.

И четкий пируэт, еще более резкий.

“Держу позицию”.

“Буду сидеть тут”, если перевести на человеческий.

Стас нахмурился. На языке уже крутилось крепкое словцо и желание от души прошипеть его сквозь зубы…

Но вместо этого усмехнулся. Понял. Эта мелочь шерстяная решила, что хозяин не может отсюда выбраться? Попал в западню, из которой не уйти? И поэтому решил хотя бы крыс своих выпустить? Чего им пропадать за компанию…

Это она подумала? И решила проявить благородство и остаться с хозяином до конца?

– Белоснежка…

Хлесткий пируэт – “держу позицию”. И два шажка на­зад. Чтобы и не пытался ловить, все равно не поймаешь.

– Ладно, зараза шерстяная…

Но внутри стало теплее.

Ладно. Черт с ней. Пусть сидит здесь, а лезут Скалолазка с Лобастым. Может, так даже лучше. Они чаще в паре работали, так что понимают друг дружку с полмаха хвостом.

– Скалолазка! Ползти вперед! Очистить проход. Найти выход.

Скалолазка покосилась на Белоснежку – чего это подруга решила устраивать бунт на корабле?

Лобастый, наверно, мог бы сообразить, почему Белоснежка отказалась лезть в воздуховод. Ну так на то он и Лобастый. Он, может, уже понял и то, почему Белоснежка не права…

Но Скалолазка… Тоже не самая глупая девочка. Но все же с Белоснежкой в сообразительности не сравнится. Может, оно и к лучшему.

Скалолазка запрыгнула на стол, потом на подставленные ладони.

Стас поднял ее к воздуховоду, Скалолазка нырнула в дыру.

Поползла, постукивая коготками по алюминиевым стен­кам… Вроде нормально, двигается.

Стас слез со стула на стол, спрыгнул на пол. Снял рюкзак и развязал тесемки.

Затея дикая. Но другого выхода нет. Разведывательная вылазка – почти игра – оборвалась. Как лопается пляжный надувной мячик, угодивший под колесо самосвала…

Шутки кончились.

– Лобастый!

Лобастый не заставил повторять дважды. Подбежал, задрал голову – не для того, чтобы получить приказ. Понимает, для чего звали. Умная тварюга.