ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Чтобы разогревалось быстрее, Стас порезал пиццы на куски.

Подогревал в микроволновке новые кусочки и выкладывал их на тарелку. Как всегда это и происходит в микроволновке с сыром, моцарелла снизу подтаивала, а сверху покрывалась жесткой корочкой. Не то, что в нормальной духовке. Но Серого это не смущало. Кусочки шампиньонов, ломтики помидоров и свежего перца, спинки оливок, листики зелени, – все это мелькало на покрывшейся корочкой моцареллы пицце и скрывалось у него во рту.

– Натерпелся за день голоду, обжора?

Серый что-то прогудел с набитым ртом и не переставая жевать. Но смысл был вполне ясен. Ты не языком, ты руками шевели. Лучше быстрее подогревай кусочки, а вопросы свои дурацкие оставь для кого-нибудь еще.

Есть хотелось не ему одному – но ладно, пусть набьет брюхо первым, у него-то сегодня вообще крошки во рту не было…

А кроме того, на пустой желудок лучше думается.

Только что толку от пустого желудка, если все ниточки к секвенсору оборваны? А найти его надо. И как можно быстрее! Пока в городе еще не началась настоящая мясорубка, пока…

Так. Стоп. Хватит паники. Давайте размышлять логично. Что у нас есть?

Пенза. Не две с лишним тысячи квадратных километров, как в огромном Старом Городе, но тоже не сахар. Большой город, в котором найти что-то методом научного тыка нереально. Особенно если учесть, что вывесок и наружной рекламы на новой ферме нет…

Место должно быть в меру скрытное. Чтобы, с одной стороны, не бросалось в глаза, а с другой стороны, чтобы место не вызывало подозрений. Только это не наводка. Таким местом может оказаться и какой-то старый, давно брошенный и забытый бункер-убежище где-нибудь за чертой города или перепрофилированный пищевой завод, расположенный в самом центре города, но обнесенный двухметровым забором. Нет, из скрытности как таковой ничего не вытянуть… Нужна хоть какая-то зацепка, чтобы можно было сузить место поиска.

Ну и какие зацепки есть?

Граф. К которому не подобраться. Отпадает.

Его ребята. Те еще волки, и попытка подкупить кого-то из них может оказаться последней в жизни… Отпадает.

Марго, которая уверена, что Граф реанимирует старую ферму. Вот эту самую. Пепелище с одной целой сторожкой… С которой к тому же лучше не пересекаться. Нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Пусть даже и юной. Значит, и это отпадает.

Что же остается?

Все, кажется…

Хотя нет. Марго говорила еще про какого-то дрессировщика. Нового главного дрессировщика. Женщина, Бавори. Может это как-то помочь? Хм… Сомнительно…

Так что же, ни одной ниточки? Совсем-совсем?..

Стоп. Еще раз. Без поспешных панических выводов. Без суеты и сугубо логично.

Чтобы найти новую ферму, надо понять, что именно надо искать. Внешний вид, место расположения… Рядом с чем может находиться. Поближе к реке или, наоборот, посреди рощи… Логично? Логично.

Но для того чтобы понять, какой должна быть ферма, надо знать, какие животные взяты за основу для генных извращений? Выбранному виду животных, скорее всего, добавят человеческие гены, отвечающие за работу мозга, чтобы эти мутанты-гладиаторы вели себя на ринге хитро и интересно. Но в остальном-то их сделают похожими на животных. Может быть, даже слишком похожими. Увеличат массу, рост, сделают огромные клыки, блестящую шерсть не просто блестящей, а флюоресцирующей в темноте…

Вид будет, скорее всего, один. Может быть, два, больше вряд ли. Разным видам животных нужны разные условия содержания, да и дрессировка требуется разная. Так что работать сразу с несколькими видами довольно трудно…

Ну и какой вид животных будет выбран?..

Опять уперлись в тупик?.. Н-да…

Черт возьми! Бавори! Бавори – вот она, ниточка! Как же сразу не догадался!

На каких животных она специализируется? Скорее всего, так или иначе, не мытьем так катаньем она навяжет Графу свои предпочтения, – а предпочтения есть у любого дрессировщика. Вот оно! Это ниточка, за которую можно потянуть!

Стас вылетел из кухни, вспугнув задремавшего от обжорства Серого, и уселся в комнате перед планшеткой.

* * *

Забавное место сеть. Иногда ее называют мировой паутиной, но куда точнее было бы назвать ее мировой патиной. Информационный налет, покрывший весь мир, как патина бронзовую вазу. Словно это оседает само время, зелеными и бурыми пятнами воспоминаний…

Раньше, годов этак до девяностых прошлого века, весь мир был горстью крошечных мирков. Разных кусочков, едва связанных между собой. Можно было прожить всю жизнь, но так и не узнать, что гремит на другом конце света. Или о том, что было на твоей родной земле за десять лет до твоего рождения. Что-то приходило в мир, заставляло людей замирать в надежде, бороться, ненавидеть… и, отгремев, уходило. И пропадало, будто его и не было… Кому нужны воспоминания беззубых стариков, обрывки старых, желтых от древности газет или чудом уцелевшие записи телепередач в хранилищах новостных агентств?

То ли дело теперь. Теперь не то что какой-то значимый для истории факт – теперь любой пустяк, любое слово, сказанное на каком-нибудь форуме или даже чате, застревает в рыскающих по сети поисковых машинах. И остается там навсегда. Присоединяется к налету всемирной патины, делается ее неотъемлемой частью…

Вы уже сами забыли, что сказали это. Забыли повод, заставивший вас вступить в сетевой треп, забыли людей, с которыми спорили. Вы почти забыли себя самого, каким были в тот момент, – а в сети, в мировой патине, это все есть. И это всегда, в любой момент можно там найти. И через год, и через десять. И наверно, можно будет найти и через сто.

Теперь призраки прошлого не уходят. Они не пропадают безвозвратно вместе со сносимыми домами-развалюхами и гниющими на свалках старыми вещами. Нет, теперь призраки прошлого оккупируют сервера и тихо дремлют там, как привидения, пока кто-нибудь не введет в поисковую машину нужную комбинацию слов – словно заклятие, оживляющее древних призраков, вырывающее из прошлого кусочки чужих душ…

Впрочем, это все философия.

Стас протер рукавом экран планшетки и зашуршал по клавиатуре. Прежде всего надо соблюсти меры предосторожности. Чтобы вырванные из прошлого информационные духи не принесли на своем хвосте злобных демонов разных секретных служб…

Массированный поиск информации – это совсем не шалость вроде прогулки по чатам, где треплются военные программеры. Массированный поиск информации можно отследить и по запрашиваемой информации понять, что нужно человеку. А как известно, скажи мне, что тебе нужно, – и я скажу тебе, кто ты…

Для начала надо соорудить длинный хвост из прокси. Да не один хвост, а несколько, чтобы информация шла в несколько потоков. Разбивать поток информации на несколько ручейков необходимо. На тот случай, если кто-то заинтересуется, кто, что и для каких целей ищет, и попытается в этом разобраться. Чтобы этот любопытный не смог ничего понять, надо разбивать массу запросов на несколько отдельных потоков. Тогда даже если кто-то и заметит один подозрительный ручеек – ну и что? Один ручеек не даст цельной картины. А обнаружить дюжину тонких ручейков куда сложнее, чем большой поток информации, идущий одним потоком с сервера на сервер, как полноводная река…

Наверно, сейчас эта Бавори трижды подумает, что сказать в “открытой” сети – на тех серверах, что открыты для свободного доступа и, значит, для всевидящего ока поисковых машин. И скорее всего, она многое бы дала, чтобы из сети пропали следы того, что она наговорила в юности.

Наивная юность, когда удержу нет, когда хочется проявить себя и всем показать, какой ты интересный, необычный и замечательный, когда слова льются неудержимым потоком, раскрывая тайнички души, все, что в них содержится, и даже больше: как устроены полочки в этих тайничках, на которые потом, в течение всей жизни, будут укладываться новые впечатления, – прямо как программка в театре. Краткий конспект того, что же из тебя получится потом: и через год-два, и в зрелые годы, и в далекой старости. Или, по крайней мере, может получиться. С очень большой вероятностью.

Это ключи, которыми тебя можно отпереть. Как на ладони все твои интересы, все твои желания, все твои мечты… И все твои слабости.

И через несколько лет, когда ты начинаешь это понимать – ты уже не так откровенен. Тебе хочется прикрыться раковинкой таинственности, оставив снаружи лишь тщательно отобранное, то, что должно играть на нужный имидж, а все остальное, все истинные желания и слабости спрятать подальше от чужих глаз. И, конечно же, дико хочется убрать все следы того, что ты наговорил раньше.

Но вот беда, это невозможно.

Базы данных. Поисковые машины. Машины-архивы с временными срезами всех сайтов сети, какими они были год назад, десять или тридцать лет назад… Это тысячи, сотни тысяч серверов, разбросанных по всему миру. Их не под силу очистить от неугодной информации даже самой крупной спецслужбе.

Как только кто-то начинает что-то вычищать – массированно, уговаривая каждого владельца поисковой машины или архива убрать лишнее, а если хозяин не соглашается, просто взламывая его сайты и вычищая ненужную информацию без его желания, – тут же поднимается гомон на всю сеть. И находятся десятки, сотни умников, все эти изнывающие от безделья и переходного возраста начинающие хакеры, которых хлебом не корми, дай только поиграть с программистами спецслужб, почувствовать себя пусть и прыщавыми, но уже важными птичками, которым сам черт не брат…

И попытка вычистить любую информацию, давно пустившую корни в сети, оборачивается сететрясением. Вызывает фонтаны информации – той самой, которую и хотелось бы скрыть…

Впрочем, для кого-то это беда, но для тех, кто хочет найти нужную информацию, это не так уж плохо, верно?

Так, ладно, хватит проксю на проксю цеплять.

Где наша любимая “Нова К”? Вот ты где, душка… Стас запустил программу.

Для эстетов от вебсерфинга, возможно, и простоватая программка – зато надежная. Привычная. Знаешь, чего от нее ждать. А в поиске информации главное не быстрота. Главное систематичность. И еще – не делать зевков, совсем уж грубых ошибок. Надо знать, как искать.

Сеть, эта всеобъемлющая информационная патина, сохраняет призраки прошлого, да, – но неопытных путешественников в прошлое затягивает намертво. Можно потратить много суток, перелопачивая миллионы и миллиарды ссылок, но так ничего и не найти. Если не знать, как именно нужно искать. Или допустить ошибку.

Итак. Что у нас есть по Бавори? Русскоязычная. Дрес­сировщик. Последние месяцы, около года, – в Пензе. Работает на Графа. Возможно, садистские наклонности.

Лет пятьдесят назад, до расцвета сети, это была бы информационная “вещь в себе”. Как ни крути, но кроме спекулятивных измышлений из этих кратких данных ничего не вытащить, если не иметь доступа к архивам спецслужб. Да и с архивами тоже могло ничего не получиться…

Но это – полсотни лет назад. Теперь совсем другое дело. Теперь, имея эти шесть пунктов информации, не совсем тупую голову, надежную программу для просева информации, ну и, разумеется, минимальные навыки работы с этой программой, – теперь можно вытащить из сети если не самого человека, то, по крайней мере, его весьма подробный портрет.

Стас раскидал информацию по приоритетам, рассортировал линии запросов по хвостикам из прокси-адресов. Включил поиск.

Ну вот. Пусть “Нова К” перемалывает информацию из сети. Минут через пять появятся первые выжимки. Может быть, ложные следы, – а может быть, и полезные крохи. Семена, из которых можно вырастить новые побеги-ниточки, которые опять надо будет размотать и проверить. И, если повезет, выудить из мировой патины новые крохи нужной информации…

Только проверять это придется уже своей головой. И чтобы боевой запал не пропал, надо поставить кофейку. А то уже рассвет скоро…

* * *

Когда кофе перекипел и убежал в пятый раз, Стас перетащил электроплитку из кухонного закутка в “комнату”, к единственному на весь фургончик нормальному столу. К планшетке.

Чтобы, не отрываясь, краем глаза видеть, когда кофе начнет закипать. Смешно: топтаться на клавиатуре вслепую привык, а помнить о времени, копаясь в сети, так и не научился. Увлекаешься, и такая мелочь, как поставленная на плиту турка с кофе, вылетает из головы напрочь. Наверно, надо бы все же научиться не нырять в сеть с головой. Но сейчас слишком серьезный повод, чтобы начинать обучаться сдержанности.

Серый продремался после ночной трапезы и так и лез заглянуть из-за спины, чем это там занимаются. Сопел над ухом.

– Ну чего прилез? – Стас дернул плечом. – Отвяжись…

Но шерстяной не отставал. Забравшись на спинку стула, дышал в ухо и заглядывал на экран.

Вот ведь привязался! Ладно бы понимал чего, а то ведь просто любопытный. Родственник предков, блин…

– Уйди, не дыши в ухо! Или ты читать умеешь?

– Гырыга!

– А в лоб?

Серый обиженно засопел, показал свои здоровенные зубы – но промолчал. Впрочем, со спинки стула тоже не слез. Так и висел над душой.

Стас потянулся, хрустнув суставами. Потер лицо, глаза-Турка с кофе на конфорке перестала шипеть. Слой кофейной пены наверху был уже солидный и, кажется, начал подрагивать. Пока еще едва заметно и не часто, еще не так, словно снизу его тыркали пальцем – снимать рано. Но еще чуть-чуть, и закипит. Самое время, чтобы сбегать за чашками…

Стас прошел в кухонный закуток, нашел чашки, кинул кубики рафинада, плеснул в одну чашку на три четверти воды и вернулся к столу.

Пена в турке уже ощутимо подрагивала – и поднималась, поднималась, поднималась… Вовремя. Стас подхватил турку и разлил кофе. Размешал сахар в чашке Серого.

– Держи, любопытная Варвара.

Заскворчало.

Стас взял свою чашку. Старательно – слишком старательно, в этой-то чашке холодной воды не было, а в кипятке кубики рафинада сами прекрасно таяли – стал размешивать сахар.

Дело застопорилось.

Нет, про саму-то Бавори в сети нашлось более чем достаточно. Дамочка тридцати трех лет. На фото – брюнетка с равнодушным, каким-то мертвым лицом. Прозрачно-невзрачными не то голубыми, не то сероватыми глазами. С жестко затянутым назад хвостиком. Таким жестким, словно волосы приклеили к коже.

Характер еще хлеще. Любительница животных в самом извращенном смысле слова. Зато животные отношения любит в самом прямом… Та еще дамочка, в общем.

Сообщений на форумах полно. Не дура, начитанная, любит музыку, особенно тяжелую и даже очень тяжелую, с игрой в сатанизм.

Но изначально, так, чтобы институт сразу после школы, – такого психологического образования вроде бы нет. По крайней мере, жестко профильного. Такое ощущение, что она дрессировщик не по образованию, а по призванию. А по образованию она вроде бы медик. Что-то в районе хирургии.

Забавно, должно быть, ложиться под наркоз и скальпель к дамочке с таким вот мертвым, равнодушным лицом и рыбьими глазами… Особенно если пальцы под стать лицу. Длинные, тонкие, с синеватыми ногтями и прохладные. И в них скальпель, ледяная полоска отточенной стали…

Бр-р-р! Стас передернул плечами. В чашке заплескался обжигающий кофе. Стас с радостью пригубил.

Но это все лирика. Суть же в том, что ниточка, похоже, оборвалась. Чистым дрессировщиком Бавори не работала. Судя по намекам и эвфемизмам, разбросанным на форумах, она работала рядышком, смежно. В группе, контрабандно переправлявшей редких животных внутрь страны. Ну и заодно перепродавала уродцев с модифицированными геномами. И на внутреннем рынке, и, кажется, даже в саму Поднебесную, за двукрылые юани.

Так что каких животных она заказала для новой фермы и кто их доставил в Пензу – черт его знает… Можно, конечно, пройтись по своим старым связям – да только это бесполезно. Если она кого-то и привезла в Пензу, то сама, по своим личным каналам, не объявляя тендеров на форумах “для понимающих”.

Никаких следов подобных запросов нет. Так что поставщиков не найти. И того, куда именно в Пензе они доставили этих животных, тоже не выяснить. Даже вида этих животных не узнать… Ни-че-го.

Так… А если взять темы, которые она обсуждала, и посмотреть, каких животных она упоминала?

Стас пригубил обжигающий кофе, поставил чашку и зашуршал клавиатурой.

Вычленим-ка слова… Вот так вот.

Н-да… Неплохой размах интересов. Видов животных под пять десятков… Ничего определенного. Кого только нет: собачьи, кошачьи, кони, гориллы, тигры, грызуны, быки… И даже змеи, вараны и прочие хладнокровные.

А что насчет частоты упоминания? Стас вгляделся в цифры. Какие-то виды реже, какие-то всего раз-два, а вот на гиппопотамах явный выброс вверх. Любит африканскую экзотику?

Нет. Вон о быках тоже много упоминаний.

Так, а если не по алфавиту группировать? А, скажем, по родам-семействам? Графически. Над плоскостью эволюционного дерева повесить частоту упоминаний… Есть!

Двухмерный купол. Прямо как с картинки учебника по статистике. Верхушка купола – над конями, быками… Тут же и гиппопотамы…

Парнокопытные. Крупные. Вот ее интерес!

Но что это дает?

– Ыпа!

Стас сморщился, но оторвался от экрана:

– Чего ыпа? Что еще не все в порядке? Еще кофе хочешь?

– Ыпа! – мрачно повторил Серый.

Наконец-то отлип от спинки стула, спрыгнул на пол. Пошел по комнате, потягиваясь и помахивая лапами. На морде не то скука, не то…

Если бы такой вид был у человека – можно было бы сказать, что человек ушел в себя. А с Серым… Хотя эта шерстяная тварюга тоже умная. Запросто может быть и у нее внутренний мир со своими мечтами и тараканами в голове.

– Извини, Серый, развлечений у меня для тебя нет… Перетерпишь недельку. Так, к делу!

Стас развернулся к планшетке.

Парнокопытные… Предположим, что у Бавори в самом деле есть склонность к крупным парнокопытным. Можно из этого что-то вытянуть?

Пожалуй, немного можно. Содержать таких четвероногих в маленьких комнатках не получится. И в подземные бункеры их особенно не запихнешь. Чтобы их тренировать на гладиаторов, нужны приличные пространства.

Значит, новая ферма – это должно быть что-то крупное. Что-то.

– А что у нас может быть крупное?..

Стас вздохнул, попытался глотнуть, но кофе в чашке уже кончился. Стас вылил в чашку остатки кофе из турки, выпил одним глотком.

– Похоже, и тут нам не повезло, Серый… Никаких конкретных зацепок… Да?

Серый не отозвался. Он уже не гулял по комнате. Он явно что-то искал. И нашел. Пульт от телевизора.

– Блин! Только не это! Отдай! Стас попытался выхватить, но не успел. Серый отскочил в сторону, лыбясь во все свои здоровенные зубы.

– Ыпа-ыпа-от!

– Серый, малыш, может, не надо, а?..

Серый только сложил губы трубочкой и обидно причмокнул. И щелкнул пультом. Комната наполнилась голосами. Оживленно обсуждали что-то до того важное, что этому не нашлось места нигде, кроме как в ночном эфире.

– Серый, ну я тебя прошу…

Серый даже не повернул головы. Уставился в экран, прилип к этой стеклянной сиське, словно понимал что-то и всю жизнь мечтал поглядеть именно это телешоу.

– Серый…

Никакой реакции.

Вот ведь зараза шерстяная!

– Упрямый, да? Лучше бы ты умным был, Серый… Так, ладно… Где же можно держать в городе стадо парнокопытных да так, чтобы это не бросалось в глаза?

Чтобы даже гэбэшникам не бросалось в глаза?

Покручивая в руках пустую чашку, Стас уставился в экран. Ну и как искать то, не знаю что?

Приплыли?..

Ток-шоу Серого надолго не задержало. Не прошло и минуты, как он защелкал пультом. Да, ручонки у него явно модифицированные. Быстро щелкает, проворно. Одни обрывки фраз сменялись другими, перемежались обрывками песен, стрельбой из фильмов… Стас поморщился…

Оторвался от клавиатуры – но Серый уже перестал щелкать пультом.

– За прошедшие сутки в Пензе совершено три убийства, из них…

О господи! Ну нашел, на чем остановиться!

Рожи на экране были под стать тому, что говорил жур­налист. Мрачные, дикие… Сказать, совершенно обезьяньи – оскорбить ни в чем не виноватых симпатичных жи­вотных.

Наверно, это звучит цинично, но есть какая-то внутренняя гармония в сочетании таких рож с решетками “обезьянника”…

Стоп. Стоп! Решетки… Морды за решетками…

Стас поставил чашку.

А что, если в самом деле…

Рискованно, да. Но… Бавори вроде бы тетка и умная, и рисковая. Не всякий решит связать свою жизнь с бизнесом по перепродаже модифицированных монстров в стране, где служба по борьбе с “генным оружием” совершенно без тормозов, потому что у всех под носом бывшая столица. То есть то, что было столицей полтора десятка лет назад. Пока ее не заполонили модифицированные крысы.

Да и Граф не из робких. Некоторые крутые ребята четко разделяют работу и жизнь. На работе – хозяин и бог, дома – обычный милый семьянин, может быть, даже под каблуком у жены.

Но только не Граф. Он не то что не разделял, а, скорее, старательно смешивал одно с другим. Соединял в одно целое. Жил так, как работал, и работал так, как жил. Он и профессию-то, с позволения сказать, эту именно и выбрал потому, что хотел всегда жить свободно. А этот образ жизни давал ему возможность быть этаким графом Пензенской области. И в работе, и в жизни.

А кроме того, это логично. Лист надо прятать где?

Правильно, в лесу. Классика.

Стас опять зашуршал клавиатурой. Так. Официальная страничка администрации Пензы. Утвержденные планы строительства за последние три года.

Офисы, жилые дома, таун-хаусы, несколько заводиков, здания общего пользования… Есть!

Зоопарк. Частный. Разрешение на выделение земли к северу от Пензы получено полтора года назад. Пока в стадии строительства. Так, что с учредителями? Администрация города, мелочь, мелочь, мелочь… Вот. Семьдесят пять процентов плюс одна акция – “Пурпурная Гретхен”.

Да, неслабо Граф держит масть в городе, если за почти четыре года не пришлось менять основную “рабочую” фирму – при его-то способе ведения дел! Эта “Пурпурная Гретхен” была еще…

В окно звонко стукнуло.

Все тело словно встряхнуло.

В следующий момент рука нырнула под мышку – туда, где обычно висел в кобуре верный “хеклер-кох”. Но сейчас там было пусто.

Стас рванулся к кровати, одной рукой выдрал у Серого пульт и выключил телевизор, второй шлепал по стене возле двери. Пальцы наткнулись на выключатель, щелкнуло…

Комната стала тихой и темной. Если кто-то собирался стрелять в окно, то теперь это будет сложнее. Когда света внутри меньше, чем снаружи, стекло превращается в своеобразное зеркало. Трудно разглядеть, что там, внутри.

– Черт возьми!

Стас сквозь зубы зашипел ругательства. С чувством вы­дохнул.

Никто стрелять не собирался.

Теперь, когда свет погас, окно перестало быть темным квадратом. Там, через поле, над полосой деревьев уже светлело небо. И на фоне утренней голубизны по стеклу распласталась крыса.

Она приоткрыла пасть, обнажив мощные резцы – почти как собачьи клыки, – и ударила ими в стекло. Резко и нетерпеливо. Снизу на подоконник запрыгнула еще одна. И обе замолотили по стеклу резцами, быстро и громко.

Нахлынувшее было облегчение вмиг улетучилось.

Для сиюминутных приказов у крыс есть свой командир – Роммель. И если бы потребовалось уточнить какую-то мелочь, он пришел бы сам. Один. И не молотил бы в стекло так очумело…

Стас подхватил со стула кобуру с пистолетами, шмыгнул в коридорчик, рванул входную дверь – и чуть не наступил на Роммеля.

Умный, тварюга. Тех послал стучать в окно, а сам уже ждет. Что же случилось-то такое экстренное?

– В чем де…

Роммель уже кружился в крысином танце. Четко, ловко, быстро, почти смыкая отдельные паттерны в единую композицию.

“Развилка”. “Машина”. “Трое людей”. “Ждут”.

У развилки остановилась машина.

Дьявол! Только ребят Графа сейчас и не хватало для полного счастья…

– Рота справа, рота слева! – Стас махнул вперед, на дорогу перед воротами. – Остальных – за дом!

Вокруг Роммеля уже крутились пять крыс. Ротные тут как тут. Вообще-то рот шесть, но шестой ротный сейчас, должно быть, у развилки, командует на месте.

– Атаковать по свистку!

Стас нырнул обратно в фургончик. Натянул плащ.

Одна машина, три человека… Само по себе это не страшно. С этим можно справиться – с батальоном-то крыс!

Но ввязаться в драку – значит раскрыть себя, свои возможности. Если сюда кто-то и сунется, то только ребята Графа. Проверить, что делается на старой ферме. И если они здесь пропадут… Граф может сообразить, что к чему.

Значит, бой – на крайний случай. Если не будет выхода.

Хватит времени собраться и выбраться отсюда? С той стороны фермы, ближе к лугам, в заборе есть еще одни ворота. А за теми лугами в лесу еще одна просека. Делает большой крюк, но в итоге выходит на шоссе, километрах в десяти от первого въезда. Рискнуть?

Вещи, продукты… Мусор в ведре, грязная посуда… Запах свежего кофе, от которого быстро не избавиться… Теплая плитка…

Нет. Не успеть. Если ребята заглянут сюда, поймут, что в доме только что кто-то был…

Но почему они остановились на развилке, не поехали сразу?

Что-то заметили? Саму ферму оттуда не видно, и света в окне сторожки они не могли заметить. Но они остановились. Что-то их насторожило. Заметили свежие следы на дороге?

Допустим. Но чего они ждут? Подкрепления?

А может быть, подкрепление приедет не к ним, а перекроет тот, второй выезд на шоссе? Ребята Графа про него тоже знают. Вот и запрут, чтобы потом неспешно зачистить ферму и окрестности. На машине с фермы больше никак не выехать, а пешком…

– Гырыга? – Серый уже крутился под ногами.

– Одевайся. – Стас с трудом удержался, чтобы не сорваться на крик. Этого нельзя. Крик – это паника, а от паники никогда не бывает лучше. Только еще хуже. Надо спокойнее. Как можно спокойнее.

– Куртка. Где куртка?

Серый послушно ускакал в комнату за курткой.

Стас вышел из дома, прислушался. Тихо. Если машина и ехала, то медленно, и до ближайшего изгиба дороги еще не добралась.

Откуда лучше командовать? Нужно такое место, чтобы подходы были как-то прикрыты. Чтобы можно было принимать доклады от крыс и раздавать им приказы, не подставляясь под пули. Но обзор должен быть хорошим. Может быть, вон за той закопченной…

Стас обернулся. Из-за поворота дороги вынырнула крыса и понеслась к воротам. Шустро, но не со всех ног. Проскользнула в щель между створками ворот, на которые на всякий случай была накинута цепь с замком.

Подбежала. Покосилась на Роммеля, но все же сделала пару шажков дальше и остановилась перед Стасом.

Сделала па “пчелиного” танца: “Уехали”.

Стас медленно, до предела наполняя грудь, втянул воздух – и выдохнул так же медленно. Чувствуя, как вместе с воздухом из легких уходит напряжение. Мышцы стянулись, как комок запуганных в узлы веревок, но теперь отходили.

Пронесло, что ли? Ложная тревога?

– Машина стояла долго?

Два па. “Минута”. “Пять”.

Пять минут.

Может, кто-то останавливался, чтобы спокойно переговорить по мобильному? Или кофейку выпить из термоса… Черт возьми, номер бы машины! И пробить по базе номеров! Сразу бы стало ясно кто!

Но это нереально. Тварюги умные, но всему есть пределы. Понимать письменную информацию могут, но не всякую. Очень ограниченно. Десяток простейших иерог­лифов-приказов.

Из-за угла сторожки вынырнули пять крыс – личная гвардия. Беленькая Белоснежка сразу бросалась в глаза. Рыжик. Лобастый с высоким благородным лбом…

Лобастый, наверно, мог бы выучиться понимать цифры. И отдельные буквы. Если его подучить – наверняка смо­жет. Ну так на то он и Лобастый, что один на тысячу такой.

Эх, что уж теперь… После драки крыс азбуке не учат. Стас присел, почесал за ушами гонца.

– Молодец.

Так, на этот случай кое-что припасено. Стас сунул руку в карман, полный шоколадных плиток. Как раз для таких случаев. Вскрыл одну, звонко шелестя фольгой, отломил ряд квадратиков, протянул гонцу.

Гонец схватил шоколад, признательно вильнул хвостом. Поглядел на Стаса, выжидая, не будет ли еще команд или подарков, и тактично, бочком-бочком скрылся с глаз долой.

– Роммель! Сменить взвод на развилке, выдвинуть взвод вон туда. – Стас махнул рукой на север, где за забором фермы начинались луга, виднелась полоса леса. – Если что, сразу будить меня. Понял?

Роммель привстал на задние лапки и с силой упал на передние. “Так точно!”.

Стас встал. Огляделся, щурясь.

Уже светлело. А что может быть хуже чистого неба и яркого солнечного дня после бессонной ночи, полной лазанья по сети и немереного количества кофе, большей частью перекипевшего?

В голове было как в мутном омуте. Мысли бегали, сталкивались, и все это сквозь какую-то вялость, туман в голове…

Пора спать. Место новой фермы нашли вроде бы? Нашли. Это главное. А все остальное завтра. Сейчас – спать.

Спать.