ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Белоснежный “пежо” вынырнул за квартал до Садового кольца. Встал поперек дороги, перегородив путь к кольцу.

– Вот и потерялись, – сказала Марго.

У “пежо” открылась дверца со стороны водителя, показался большой выбритый череп. Уже знакомый…

Чистюля огляделся, захлопнул дверцу. Одернул пальто и зашагал в обход “пежо”. С голубовато-стального пальто с белым кашне можно было пылинки сдувать. Из-под него виднелся голубоватый пиджак, брюки с идеальными стрелочками. А сверкающие туфли он, наверно, только что платком натирал.

– Посиди, ладно? – попросил Стас Марго.

Сунул руку под полу, взвел курок “хека” под мышкой.

Правда, бесполезно это, скорее всего… Гуляли слухи – которые, похоже, были больше, чем слухами, – что Чистюля раньше был спецназовцем. Одним из тех бедолаг, которым заботливое государство решило внедрить под черепную коробку сеть из искусственных нейронов. Чтобы с помощью крошечного компьютера спецназовец мог насильно активизировать нужную часть мозга. Для улучшения реакции в критических условиях, – как хотели яйцеголовые. Получилось, впрочем, как всегда. Через год из взвода подопытных не свихнулись трое. Да и тех быстренько вытурили, от греха подальше.

Чистюле повезло дважды. Во-первых, что не свихнулся от вшитой под череп нейросети. А во-вторых, голова у него до этого соображала неплохо. Более чем неплохо. Остальные двое спецназовцев, избежавшие психушки, давно спились или сидели сторожами где-то в Пригороде. А Чистюля стал одним из лучших частных детективов.

И между прочим, эта мгновенная реакция в критических ситуациях у него никуда не делась. Так что хоть взводи, хоть не взводи. В ковбои с ним играть бесполезно.

Остается лишь надеяться, что в киллеры он еще не перепрофилировался. А погоняло-то самое то…

На всякий случай Стас вынул карточку зажигания из панели – мало ли, что Марго в голову взбредет, – и вылез из машины.

Чистюля вынул руку из кармана и протянул Стасу.

Что ж, не так плохо, как могло бы быть. Похоже, сразу убивать не будут.

Стас протянул руку:

– Привет, Чистюля. От Графа?

– Приятно иметь дело с умным человеком.

Сзади хлопнула дверца. Марго, блин… Просили же посидеть!

Стас обернулся, но это была не Марго. Из задней дверцы выбрался позевывающий и потягивающийся Серый. Вот сурок! О нем уж забыли давно…

Чистюля, прищурившись, разглядывал Серого. Серый сложил губы трубочкой, глядя на Чистюлю, и радостно оскалился. Провел рукой по своей макушке и указал на Чистюлю:

– Ыпа-ыпа-от!

– Посмейся, посмейся, мартышка, – сказал Чистюля и тоже ухмыльнулся.

Та-ак… Прям шерочка с машерочкой, блин… И откуда это дурацкое ощущение, что он чужой на этом празднике жизни? Пропустил что-то, что ли?

– Не все коту масленица, – пробормотал Чистюля и подмигнул Серому. Перевел взгляд на Стаса. Уже без улыбки. – Ну и что же мы будем делать?

Стас присел на капот “нивы”. Да, у Чистюли ситуация тоже та еще. Дураку ясно, что Граф его нанял найти Марго в Пригороде и привезти обратно в Пензу. И Чистюля пошел бы против всех принципов, если бы не взял аванс.

Теперь должен отработать. В некоторых профессиях возвращать авансы не принято.

Но и ссориться с Живодером Чистюле не с руки. Он же вольный стрелок, как и некоторые… Одиночка. Сам по себе, нейтралитет со всеми и вежливое внимание к паханам, которые держат здесь масть. И слава богам, что он еще не знает, что Живодер теперь за Крысолова заступаться не будет.

Так что ситуация у него тоже не сахар…

Чистюля достал из кармана маленький не то портсигар, не то футляр. Щелкнул крышкой, протянул коробочку Стасу. В коробочке лежали белые подушечки, смахивающие на обычную жевательную резинку.

– Кофеиновые?

– Никотин.

Чистюля положил в рот одну подушечку. Стас взял себе. В небольших дозах, если не привыкать, никотин очень даже ничего. Пусть подстегнет синапсы.

– Ну так что же мы будем делать? – спросил Чистюля. – В центр города я ее не пущу.

– Она же со мной будет.

– Это меня и беспокоит.

Стас поднял брови – что за шифровки?

– Все уже знают, что Рубаков на тебя насел.

– Ну и что?

Чистюля в упор взглянул на Стаса:

– Не финти, Крысолов. Если ты думаешь, что я тут расшаркиваюсь потому, что не хочу связываться с Живодером, так это… – Чистюля покрутил в воздухе пальцами. – Сдается мне, он с тобой уже распрощался.

Стас усмехнулся кончиками губ. Вот ведь мозгляк! И как такой в спецназ-то угодил? Служил же там, и долго…

Можно, конечно, попробовать блефовать. Едва ли Чистюля точно знает, как именно среагировал Живодер. Но стоит ли?

С некоторыми людьми лучше говорить честно. Рыцарство не рыцарство, но что-то вроде. Если ты с ними по-человечески, то и они с тобой по-человечески. Это и их сила, и их слабость. Выложив на стол слабые карты, получаешь гарантию, что тебе не привезут десять взяток на мизере. Благородные, черт бы их побрал…

– Не в этом дело, – сказал Чистюля.

– Тогда в чем?

– Хороший ты парень, вот что.

– Ну да, крысы меня любят…

– Ладно, не ломайся, не институтка, чтобы циничного изверга из себя строить…

– Хм…

Приехали.

Делаешь себе имидж, делаешь, ночами не спишь, лишь бы мачо полноценный получился, а потом какой-то мозгляк, которого ты вчера первый раз в жизни видел, раскладывает тебя по полочкам. Парик сюда, накладные усы сюда, муляж стального сердца сюда, сентиментальные потроха в баночку с нафталином… Интересно, сколько еще людей, о которых ты ни сном ни духом, потихонечку собирают инфу на тебя?

Эх, чего уж теперь… Знал бы прикуп… Да уж.

– Ну так что? – спросил Чистюля.

– Если пара часов не сломает планы отца русской демократии, то хватит играть в шпионов, – сказал Стас. – Куда ее привезти?

Чистюля нахмурился. Прищурился.

Стас не отводил глаз и держал взгляд. Давай, Чистюля, давай! Сказавши аз, говори буки. Час времени тебе погоды не сделает.

А Марго, похоже, может кое-что рассказать о секвенсоре. Свеженьком секвенсоре, пылящемся в одном из особняков Графа в окрестностях Пензы. Не сказать, чтобы реальный шанс, но мало ли…

– Или хочешь тащить ее силой? – спросил Стас.

– Ладно.

Чистюля покопался в кармане, достал маленькую упаковку с маркерами, вытряхнул один на ладонь и приклеил на лацкан плаща Стасу – на внешнюю сторону, на видное место.

– Только в центр не катайся.

Чистюля развернулся и пошел к “пежо”. Чистенький, выглаженный, благоухающий одеколоном.

– Ты тоже неплохой парень, Чистюля, – бросил вдогонку Стас.

Чистюля отмахнулся, сморщившись, как от зубной боли.

Стас усмехнулся. Что, Чистюля? Тоже не нравится, когда за маску крутого парня дергают, отдирая от истинного лица?

* * *

– Кто это был? – спросила Марго.

“Пежо” развернулся и растворился в сумерках.

– Это человек, который отвезет тебя обратно к отцу.

– Ты уверен?

– Уверен.

– Спасибо за заботу… дядя Стас.

Стас завел двигатель и медленно покатил вперед.

– Неужели нельзя бросить все это? – Впервые за вечер в ее голосе проскользнуло настоящее чувство. – Просто бросить… Знаешь, иногда вдруг словно открывается другая пара глаз, и видишь, как эта рутина плавает вокруг, навязывает свои правила игры. Все эти люди вокруг, они словно белки в колесе. Работа, ночной клуб, дом, завтрак, работа, ночной клуб, дом, завтрак… Ни шагу в сторону. Словно это не жизнь, а цепочка постоянных “должен”. Даже развлекаясь они не отдыхают – просто еще одну повинность отбывают. Должны провести вечер в ночном клубе, изображая отдых… Как механизмы. А ты вдруг словно высовываешь голову из воды и смотришь на все это со стороны. Сверху. И хочешь сделать шаг в сторону. Вспоминаешь парня, который ближе всего к поверхности. Которого можно попробовать уговорить высунуть голову из воды вместе с собой. Находишь его…

– И этот человек твоей мечты тебя предает, – закончил за Марго Стас. – Потому что крутится, как скунс меж охотничьими псами.

Стас вздохнул.

– Так обычно и бывает, Марго… Когда у одного все замечательно и приходят мысли о вечном, у другого запарка на работе.

– Ты меня утешаешь?

– Не тебя, Марго… – Стас кисло усмехнулся. – Себя.

– Это обнадеживает.

– Не надейся. Слишком уж не вовремя. Слишком много проблем, и все неожиданно, и все одна другой хуже… Кстати, как ты меня нашла?

– Ты уже спрашивал.

– Это не ответ.

– Я заметила.

Стас взглянул на Марго:

– А я думал, юная леди должна быть вежливой.

– А кто-то мне говорил, что в женщине должна быть тайна, – невозмутимо парировала Марго в тон Стасу. И обернулась: – А это кто?

Серый, по-турецки сложив ноги, восседал на заднем сиденье и прислушивался к разговору, переводя взгляд со Стаса на Марго. Словно теннисный матч смотрел.

– Так, дворняжка…

* * *

– Иди сюда, – Стас похлопал себя по колену.

За окном кухни краснела луна. Похоже, близилось полнолуние с полутеневым затмением – цвет был совершенно кровавый.

Стас намазал на кусок багета сыра, откусил, прожевал и пригубил вина. Вкус восхитительный, а на душе все равно погано…

– Ну иди! – позвал Стас.

Серый мялся в сторонке и подозрительно шмыгал носом. Запах вина на него так подействовал, что ли? Неужели его хозяин был абсолютным трезвенником, и Серый первый раз в жизни видит вино?

Странно, странно…

Серый наконец-то подошел. Стас вручил ему кусок хлеба с сыром, усадил на колено, дотянулся до торшера и включил свет.

– Ну что, дворняга? Тряхнем стариной?

Лучше бы, конечно, не вспоминать азы сравнительной анатомии, а отвезти тебя, шерстяной, на полное генетическое сканирование. Но что-то у нас с тобой не сложилось. Вроде и спрашивал у Марти про подходящего человека… Да, точно спрашивал… Но в памяти почему-то не осталось ни адреса, ни имени…

А, ну да! Чертов байкер! Прервал в самый неподходящий момент.

Серый, косясь на бокал и бутылку вина, высунул язык и осторожно, как сапер перед миной, попробовал синеватую плесень на сыре.

– Ну как? Не смертельно?

– Ыва, – удивленно признал Серый.

– Еще бы не ыва! За такие-то деньги!

Ладно, приступим. Итак, что у нас? Голова большая. Как у растущих особей.

Так. А это у нас что? Если ребенок, то почему такая относительно развитая мускулатура? И почему на спинке полоса седоватой шерсти?..

– Серый, а ты ведь не мальчик. Ты как минимум дядька. А?

Серый повернулся к Стасу и протянул пустой кусок хлеба.

– Ыва! Ыва-ыва!

– Что, распробовал? Понравилось?

Стас намазал на хлеб еще сыра и отдал кусок Серому. Серый зачавкал с новыми силами. Стас провел рукой по покрытым шерстью плечикам, по шее – все нормально, карликовый шимпанзе, вполне обычный. А вот голова явно модифицированная.

Поэтому и кажется, будто это подросток, а не взрослая особь.

Пальцы привычно побежали по выступам на черепе. Выступы над теменной долей, над лобной… Ни фига себе! Куда больше, чем у обычных обезьян.

Ну да, все верно. На дурака Серый не похож.

Серый обернулся и опять протянул кусок хлеба – пустой.

– Ыва!

– Хватит, обожрешься.

– Ыва! Ыва-ыва!

– Хватит, я сказал, – отрезал Стас. Развернул Серого лицом к себе, взялся за челюсти. Серый нахмурился и напрягся, словно ожидал подвоха.

– Не дергайся, Серый, – попросил Стас. – Все нормально, все хорошо… Только посмотрим, что тут у нас…

Челюсти тоже сильно модифицированы. И мимических мышц на морде больше, чем у обычного шимпанзе. И глотка…

– Ну-ка открой рот. Скажи ы-ыва!

Серый стрельнул глазами в сторону остатков сыра и заулыбался.

– Ы-ыва! – радостно повторил он.

– Еще разок. Ы-ы-ыва!

– Ы-ы-ы-ыва!!!

– А вот орать не надо… – Стас вздохнул. Всех деталей за короткое разевание рта не рассмотреть, но и этого достаточно. – А ведь ты мог бы говорить, если бы тебя научили…

Что за люди! Это же такая зверюга могла получиться умная! Лучше иного деюрного хомо сапиенса. Но нет, ничего для этого не сделали!

А началось все наверняка с того, что получали Серого контрабандой. И первые месяцы жизни – самые важные месяцы для формирования особенностей коры! – крошечная обезьянка или провела в тесной клетке-коробке с кляпом во рту, или была привязана за лапку к батареям, пока подвыпившие ребята резались в карты, квасили и болтали по мобильникам, подыскивая клиента для дорогого товара.

Это не люди, это звери… Как Граф, который на четвертом году жизни хотел сделать из Арни еще одного гладиатора для своего клуба. Из милого умного Арни. Маленького ребенка, если не считать шерсти, надбровных дуг и мускулов, которым позавидовал бы и его тезка…

– Ыва? – уточнил Серый и робко дернулся, намекая, что неплохо бы и отпустить.

Но может быть, еще не поздно, если заняться? Время, конечно, уже сильно упущено, но… Блин, ну почему он не попал в руки в первые недели жизни, а?!

– Лобные доли, да вместе с такой глоткой… Тысячу слов запросто. А, Серый?

– Ыва!

Обожрется ведь. Ест как собака, без меры, – пока есть, что есть… А, ладно! По всему выходит, что завтра вечером придется рвать когти. Иначе Рубаков заподозрит неладное, и его ребята возьмутся всерьез. И тогда уж простенькими психологическими финтами от них не отделаешься.

– Да на, на, жри… Теперь тебе не скоро такого сыра поесть выпадет. – Стас подвинул к Серому пластиковую упаковку с сыром, дал ложечку. – Справишься?

Серый вырвал ложку, пробурчал что-то и стал набивать рот. Распробовал, паразит.

Стас потрепал его по макушке. Под рукой чувствовалось, как ходили мышцы. Мышцы от нижних челюстей скреплялись на макушке, как и у некоторых видов диких обезьян. Если укусит, так укусит, похлеще иного бультерьера.

Только разве спасло его это от сволочного хозяина, сделавшего из Серого обычную бессловесную тварь?..

– Ладно, Серый, ладно… Теперь-то тебя в обиду никому не дадим, а?

Серый перестал жевать. Положил кусок хлеба, который так и держал в левой лапке, забыв про него. Медленно обернулся.

Стас поежился. Взгляд был из разряда тех, которые заставляют вспомнить анекдот про исследователя, вышедшего из комнаты, чтобы подсмотреть в замочную скважину, чем будет заниматься обезьянка, предоставленная самой себе. Заглянув в замочную скважину, он наткнулся на любопытный взгляд обезьянки…

Может, говорить он и не умеет. Но такое ощущение, что понимать что-то понимает. И думать тоже умеет.

Стас убрал руку с его макушки. Как-то неправильно это было – снисходительно трепать существо с таким взгля­дом…

Стас приподнял Серого с колен, встал и прошел в комнату. Дела еще есть. Для начала неплохо бы почистить верные “хеки”. Хоть техника и немецкая, а ухаживать за ней все равно нужно регулярно. А то ведь неизвестно, когда в следующий раз выпадет свободная минутка, сухой стол и масляная тряпка.

Завтра-то денечек будет тот еще. Надо что-то решать. Рубаков послезавтра начнет тревожиться, а на Живодера теперь надежды нет. И схрон пожрали, гады шерстяные…

Стас стиснул рукоятку, так и притягивавшую руку. Пострелять, может? Заодно и прицелы подъюстировать… Когда пристреливал целеуказатели последний раз? Месяц назад? За это время вполне могли сбиться.

Стас вытащил из кобуры второй “хек” и пошел на второй этаж, в тир.