Глава 8.

Они выбрались в коридор, соединявший кухню с комнатами.

— Драконьи потроха! Это снова я!!! — проорал Гиллигилл, шалея от счастья. Он ощупывал себя с ног до головы, глядясь в блестящий бок хромированного чайника. Не младенец, не плюгавый летающий обрубок, но здоровенный взрослый орк — пожиратель свинины, гроза эльфов и заветная мечта девчонок. Кошель с деньгами и верный тесак тоже на месте. Чем не жизнь!

— Ладно. С такой радости живи, длинноухий, — великодушно прогудел орк, повернувшись к Геремору. Тот во всей красе стоял в дальнем конце коридора. Белокурые локоны струились по плечам, безукоризненно чистые ботфорты поблескивали как серебряные слитки.

Рядом похрюкивал от удовольствия Олло. Он ерошил косички на голове, любовно поглаживал облезлые ножны. Радовался даже старым дырам в подкладке кафтана. Он снова стал собой и за это готов был простить Геремору все обиды.

— Иногда ты и без Заззу кой-чего можешь, — проговорил Олло, желая ободрить приятеля. В ответ Геремор оскорбленно пожал плечами.

Из кухни послышался слабый стон.

— Наташа! — Геремор бросился на помощь.

— Боги! Боги! — донесся из кухни его испуганный крик. Олло и Гиллигилл поспешили туда.

Девушка лежала под окном, в луже крови, придавленная всякой всячиной. Кровь была всюду. На лице и руках не осталось живого места, сквозь черную одежду проступали жуткие багровые пятна. От страшной картины по спине Олло пробежал озноб.

Геремор разметал завал. Битые склянки, коробки, пакеты разлетелись в разные стороны. Эльф подхватил девушку и выбежал из кухни.

— Ты куда? — крикнул вдогонку Олло.

— На кровать ее уложу.

— Стой!!! — рявкнул Гиллигилл. Геремор остановился как вкопанный.

— Надо смыть кровь и перевязать раны. Тащи сюда.

Орк распахнул боковую дверь. За ней сам собой зажегся свет, и открылась отделанная голубой плиткой комната с большим белым корытом у стены.

— Заметил комнатушку, когда шли завтракать, — похвастался орк.

— Клади ее в корыто, — распорядился Гиллигилл, заметив вопросительный взгляд Геремора. — А ты, Олло, пускай воду.

Геремор бережно опустил окровавленное тело. Белая эмаль мгновенно окрасилась алыми пятнами. Наташа едва дышала. Казалось, жить ей оставалось считанные минуты. Олло украдкой отер глаза замызганным рукавом.

— Пускай воду, — поторопил орк. — Надо смыть кровь.

Олло крутанул блестящий цилиндрик с синей меткой. Из трубы на кровавую маску, бывшую некогда Наташиным лицом, хлынул поток холодной воды.

Последствия оказались поразительными. Умирающая вдруг завизжала и замахала руками. Попыталась вскочить, но ударилась головой о кран, отчего завизжала еще пронзительней, опровергнув все теории мудрецов касательно возможностей человеческого горла. Не переставая вопить, Наташа отползла к дальнему краю корыта. Она уселась в углу, поджав под себя ноги, и размазывала по лицу алую жижу. Слипшиеся черные волосы, выпученные глаза делали ее похожей на самку водяного вурдалака, вволю насосавшуюся крови.

— Минора! — в ужасе прошептал Олло. Он стоял неестественно прямо, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как воткнутая в землю шпага. Косички шевелились на голове, будто порывались покинуть хозяина и сбежать на край света. Геремор вжался в стену, лицо побледнело, сделавшись одного цвета с волосами. Услышав слово «минора», он попытался изобразить скептическую улыбку, но получилась лишь кислая гримаса — из тех, что появляются на лицах героев, когда выясняется, что выползший из пещеры дракон несколько крупнее, чем ожидалось. Гиллигилл стоял позади всех и трясся всем телом, отчего по жабьей физиономии ходили волны.

Девушка продолжала визжать.

— Минора, — повторил Олло дрожащим голосом.

Это слово наводило ужас и на эльфов и на орков. Минорами в далеких южных странах называли оживших покойниц. Чаще всего ими становились неверные жены, умерщвленные каким-либо холодным оружием. Миноры вставали из могил изрезанные, окровавленные. Их появление всегда сопровождалось жутким душераздирающим визгом. Они бродили по деревням и разрывали каждого, кто попадался на пути, пока не насыщались кровью. Из-за минор власти некоторых областей запрещали обманутым мужьям убивать блудниц топорами, серпами и прочими острыми предметами.

— Минора, — в третий раз повторил Олло и попятился. Сделав шаг, он натолкнулся на пребывавшего в трансе Геремора. От неожиданности оба истошно заорали.

— Да нет, драконьи потроха, не минора это, — выдавил Гиллигилл, стуча зубами. — Минора давно бы уж на нас кинулась, а эта забилась в угол и не вылазит.

— А чего визжит тогда? — спросил Олло. Он не спешил принимать новую теорию.

— Вода ледяная, вот и визжит, — рассудил орк. — Ты кран-то не завернул.

— Пойди сам заверни, — бросил Олло, поспешно уступая дорогу. В эту минуту ничто на свете не могло заставить его приблизиться к страшному корыту. — Вон ту штуковину, с синим пятном, крути вправо.

Гиллигилл бочком придвинулся к корыту, дрожащей рукой крутанул кран и тотчас отпрыгнул назад.

Шум воды стих. Умолкла и Наташа. Кровавых пятен поубавилось, и девушка уже не походила на минору. Скорее, на продрогшего, смертельно напуганного ребенка.

Из уст мужчин вырвался дружный вздох облегчения.

— Ввы кккто? — пролепетала Наташа. Ее бил озноб — не то от страха, не то от холода. Или и от того, и от другого разом.

— Как кто? — удивился Геремор. — Я Геремор. Гера. А это Олло и Гиллигилл. У тебя ничего не болит?

Наташа замотала головой.

— Ввы нне онни. Гера ччерненьнький. А Олло жженщщина, а Гигиги… Ги… Ммладденец он. Ввы ккто? Ччто ввы здесь дделаете?

— Говорю же тебе, это мы, — не сдавался Геремор. — Просто я их расколдовал. Не сразу, правда, получилось. Помнишь, у меня был ослиный хвост?

— Что вы ммелете? Ккакое колдовсттво? Ккакие ослы? Ввы из пппсихддиспансера сбежали?

— Из тюрьмы мы сбежали! — встрял в разговор Олло. — С тобой вместе. Ты нас сюда привезла. А потом твоего Мишу украли, а мы вызвались тебе помочь. И этот недотепа, — он ткнул в Геремора, — нас расколдовал, только неудачно. Помнишь, мы еще летали под потолком?

Наташа склонила голову на бок и посмотрела на Олло так, как смотрела бы на сковородку, начни та горланить песни. Но постепенно ее взгляд становился все более осмысленным — по мере того, как в памяти всплывали события последних часов.

— Ну, пположим, это ввы, хотя я все равно не ввверю, — сказала она наконец. — Но в ванну-то вы меня ззачем засунули, дда еще ппод ледяную вводу?

— Рану хотели промыть, — объяснил орк.

— Рану?! Какую? Где? Я ничего не чувствую!

— Но ты вся в крови, — Олло указал на алые потеки на ее одежде.

Наташа поскребла ногтем одно из пятен. Понюхала, попробовала на язык. И всплеснула руками.

— Бычья кровь! Пятилитровая ббанка. Для опытов. Баббушка меня убьет.

— Что такое «пятилитровая»? — спросили одновременно Олло и Гиллигилл.

— Как — что такое? — опешила девушка. — Это… это… Хватит мне мозги пудрить! Кем надо быть, чтобы не знать, что такое «пятилитровая»?!

— Эльфом, например, — проговорил Геремор.

— Это точно, — радостно закивал Гиллигилл. — Эльфом. Эльфы вообще ни в чем ничего не смыслят. Не то, что мы, орки.

Геремор фыркнул.

— Не слушай его, Наташа.

Но Наташа слушала и делала свои выводы. Ее щеки покрылись пунцовыми пятнами. От злости она даже забыла о том, что вымокла до нитки.

— Вы меня за дуру что ли держите? — выпалила девушка, выбираясь из ванны. — Тоже мне, детский сад развели, орки-эльфы. Еще эти идиотские треугольные накладки на уши повесили…

Она ухватила остроконечное Гереморово ухо и рванула, что было сил.

— Ай! — заорал эльф. — Не тронь! Он живое, то есть оно живой! Это не накладка. Оно всегда такое!

— Да врешь ты! — Наташа сердито тряхнула черными волосами. — У людей таких не бывает!

— Я не человек! — рявкнул вышедший из себя Геремор. — Я эльф!

Он схватил перепуганную девушку за руку и поволок на кухню, приговаривая: «Сейчас я тебе покажу. Все покажу. Не верит она…».

Геремор втолкнул девушку в кухню и вошел следом. Дверь захлопнулась за ними с пушечным грохотом.

— Сейчас я покажу! — донесся через миг приглушенный голос. — Сейчас я все докажу!

— Ты полегче там! — крикнул Олло. — Не переусердствуй.

Ответом ему был гальванический треск и яркая ядовито-желтая вспышка.

Олло повернулся к Гиллигиллу, разинувшему рот от удивления.

— Терпеть не может, когда не за того принимают. Артистическая натура.

— Вы, эльфы, шизики почище людей, — философски изрек орк. — Ладно, пока он там охмуряет, пойдем, потолкуем. Ты вроде не совсем безнадежный.

Они вошли в комнату, где провели ночь. Гиллигилл тихонько притворил дверь и уселся на кровать. Комнату огласил натужный стон пружин.

— Пора сматываться из города, — сказал орк. — Мы сбежали из-под ареста, нас теперь вся эта их милиция искать будет.

— С чего ты взял, что нас будут искать? — полюбопытствовал Олло.

— А что, скажешь — нет? Чего тогда они в лесу на нас набросились? Небось, решили, что мы какие-нибудь преступники… Говорю тебе, тикать надо.

Олло печально покачал головой.

— Не выйдет. Геремор и слушать об этом не станет, пока не поможет девчонке.

Из кухни донеслось приглушенное жужжание и восторженный визг.

— Слышал, как разоряется? — продолжал Олло. — Уж такой он эльф. Ради юбки — и в огонь и в воду и к кавланам в кашу.

Гиллигилл задумчиво поковырял пальцами в зубах.

— Ну а ты? Давай тогда вместе махнем, без этого бабника.

Олло развел руками.

— Как же я его брошу? Он хоть и дурень, но все же боевой товарищ. Нет, Гиллигилл, придется тебе одному пробираться. Месяца за три до портала дойдешь, а там домой вернешься.

Пальцы Гиллигилла снова оказались во рту — он задумался.

— Ну нет, — сказал наконец орк. — Один я тоже не пойду. Одному совсем не сподручно. Ладно, так поступим: спасем девицу с ее хахалем, а потом двинем домой. Вместе дурить веселей. Геремор! — заорал он во всю глотку. — Ты уже очаровал Наташу? Делом пора заняться.

Ответом стал оглушительный треск. Олло и Гиллигилл вихрем сорвались с мест. Олло первым влетел в кухню и встал на пороге. В спину ощутительно ткнулся орк.

— Ничего себе, — пробормотал Олло, таращась по сторонам и потирая ушибленный позвоночник.

Блеклая Наташина кухонька преобразилась. От недавнего разгрома не осталось и следа. Мебель и посуда находились на своих местах и сверкали так, будто их только что принесли из лавки. Но самым поразительным была раскраска пола, стен и потолка. Все теперь покрывал шахматный узор из крупных розовых и оранжевых квадратов. Лишь на полу под подоконником темнело безобразное багровое пятно — единственная деталь, портившая новый кухонный дизайн. Возле пятна, на корточках сидел Геремор.

Среди этой пестроты Наташа в своем черном одеянии напоминала галку, невесть как очутившуюся на фестивале тропических цветов. Она оглядывала новое убранство, с сомнением потирая подбородок. Олло и Гиллигилла девушка, похоже, не заметила.

— Нет, — сказала она наконец. — Бабуля, может и оценит, а для меня диковато. Геремор, возвращай, как было.

— Отстань, — пробурчал Геремор. — Я пытаюсь вывести проклятущее пятно.

Он остервенело листал инструкцию к Магическому Боекомплекту. По лбу и слипшимся волосам стекали крупные капли пота.

— Где-то же было хорошее заклинание, — бубнил эльф, и пергаментные странички жалобно шуршали в его пальцах.

— Зря стараешься, — заверила Наташа. — Бабуля на заклинания полгода угрохала. Это тебе не жульничество какое-нибудь как в «Кентервильском привидении», нет. Это настоящее несмываемое кровавое пятно. Жаль только, крови больше не осталось. Ох, влетит мне.

— А зачем оно нужно, это пятно? — полюбопытствовал Гиллигилл.

— Соседка, Тамара Прокофьевна, как-то похвасталась, что знает народное средство, чтобы вывести любое пятно. Вот они с бабушкой и поспорили на бутылку коньяку. Бабуля кровь классно заговорила, ничем не смыть.

— Как же кровь с тебя-то сошла, если пятно несмываемое? — съехидничал Геремор.

Наташа пожала плечами.

— Схватиться не успела.

— Угу, рассказывай, — проворчал эльф. — Щас я его…

Он размашисто начертал что-то на крышке Боекомплекта и выкрикнул формулу:

— Гаррабрааа!

Откуда-то с потолка в пятно ударила молния. Комнату заволокло густым шоколадным дымом. Наташа, Олло и Гиллигилл дружно закашлялись.

Из коричневых клубов донесся торжествующий голос Геремора:

— Получилось! Наташа, я сделал твою бабку! Тоже мне, невыводимое пятно.

И через секунду:

— О нет, во имя богов! Оно здесь! Драконья блевотина! Ссстарая… бабуля, как наколдовала, а!

Олло ощупью сделал несколько шагов сквозь непроницаемую пелену и тронул Наташу за руку.

— Кто здесь?! — всполошилась девушка.

— Это я, Олло. Геремор надолго застрял, можешь не ждать. Пойдем пока, поболтаем…

Они вынырнули из плотных шоколадных куделей и прошли по коридору в спальню. Следом, отфыркиваясь, протопал Гиллигилл.

Девушка смотрела на обоих как-то по-новому, ошарашенно, как будто впервые увидала. По всему было ясно, что Гереморова демонстрация принесла плоды и Наташа готова поверить в самые невероятные вещи.

— Надо же! Эльфы, орки… Я думала, что это сказки. Что вас не бывает…

В ответ Гиллигилл весело подмигнул.

— Знаешь, милашка, я, когда перепью, тоже думаю, что меня нет. А на утро выясняется, что я есть, и ужасно болен.

— Но как вы сюда попали? Из леса, что ли? И где вы…

— Это мы потом обсудим, — прервал Олло. — Ты лучше расскажи, чего с тебя хотят те уроды, которые увели твоего приятеля.

Наташа мгновенно изменилась в лице. Губы задрожали, из глаз закапали слезы.

— Миша, бедненький! — выдохнула она. — Я забыла про него…

— Стоп, стоп, стоп! — воскликнул орк. — Ты снова реветь. Мы так не договаривались.

Девушка сделала над собой усилие и перестала плакать. Лишь предательски блестели глаза.

— Зачем вам это? — прошептала она.

Гиллигилл пожал плечами.

— Как зачем? Будем его спасать. Или ты собиралась заняться этим в одиночку?

— Вы… вы мне поможете? — всхлипнула Наташа.

Физиономия орка расплылась в великодушной улыбке и по огромным зубам пробежали желтые блики. Девушка бросилась ему на шею.

— Гиллигилл, миленький, ты…

Мощный хлопок оборвал на полуслове.

— Гномьи кишки! — рявкнул орк. — Что еще натворил этот патлатый?!

Все трое помчались на кухню.

Им открылась поразительная картина. Посреди розово-оранжевой кухни, спиной к двери, торжествующе потрясая кулаками и притоптывая то одной, то другой ногой в каком-то удивительном танце, стоял взъерошенный Геремор. Он выкрикивал что-то варварское. Ликующие вопли пещерного эльфа над поверженным в лютой схватке саблезубым троллем рвались в форточку, распугивая греющихся на солнышке воробьев.

— Геремор, ты сделал это! Сделал! Сделал! Сделал! Сделал! — эльф изобразил несколько боксерских выпадов.

— Ты чего так радуешься, Гера?

— Я отчистил пятно! Думали — несмываемое? Шиш! — в полном восторге крикнул Геремор, поворачиваясь к вошедшим.

Все трое разинули рты и уставились на него круглыми от изумления глазами. Повисла наэлектризованная пауза.

Первым прервал молчание Олло. Он хрюкнул и, схватившись за дверной косяк, затрясся всем телом. Гиллигилл плюхнулся на пол и загоготал во весь голос, взбрыкивая огромными ногами. Наташа прислонилась лбом к стене, изо всех сил надеясь, что длинные черные волосы скроют ее лицо. Она героически боролась со смехом, но хохот рвался наружу как пар из перегретого котла.

— Чего ржете? — насупился Геремор.

— Пя… пя… пя…, — тыча в приятеля пальцем, простонал Олло.

— Чего пяпяпя? Ты можешь нормально сказать, а не квохтать как курица?

Геремор рассвирепел. Он отбросил волосы со лба, отчего они белой короной окружили голову, и гневно засверкал очами. Это доконало Олло. Не в силах удержаться на ногах, он сполз на пол.

Гогот и визг продолжались несколько минут. Наконец Наташа совладала с очередным приступом веселья и, утирая слезы, проговорила:

— Ты… ты в зеркало себя… видел? Нет? Иди, полюбуйся.

Холодея от ужаса, Геремор кинулся в ванну, и тотчас по квартире заметался его душераздирающий горестный вопль.

На лбу белокурого красавца, от виска до виска, идеально повторяя очертания прародителя, красовалось несмываемое бабушкино пятно, но на сей раз — небесно-голубого цвета.