Глава 11.

Тьма. Пустота. Свист в ушах. Полет.

Тренированное тело само сгруппировалось, а когда ноги коснулись чего-то твердого, милиционер перекатился через спину и вскочил — легко, как на учениях. Сумка с мечом больно ударила в бок.

С грохотом приземлились Дмитрий Андреич и Йорик.

— Я говорила, котел надо ставить ближе! — были первые слова, которые молодой человек услышал в чужом мире. Их произнесло существо с покрытой черной шерстью кошачьей головой, козлиными ногами и человечьим туловищем, облаченное в нечто, вроде мексиканского пончо. Существо стояло у большого медного котла, установленного на треноге. Тьму, царящую вокруг, рассеивал лишь дымный огонек, слабо тлевший под котлом. В самом котле булькало и урчало вкусно пахнущее варево.

— Я говорила, — повторило существо тоном женщины, обожающей пилить недотепу мужа.

— Но мышка, — донеслось из темноты. Мише показалось, что в той стороне он видит два горящих желтых глаза. — Варить в одной похлебке баранину и человечину? Что за фантазии? И посмотри: один из них совсем старый, а другой и вовсе — череп с ножками.

— Я те дам череп с ножками! Я белка! — послышался возмущенный голос Йорика. Мрак прорезали два огонька самого дьявольского оттенка.

— Вот видишь, это белка, — сказал супруг «мышки». — Значит будет кого запечь в тесте на День Голодных.

— Кого это ты собрался… — начал было Йорик, но Миша прервал его, обратившись к существу у котла:

— Простите, уважаемая, как найти королевскую стражу?

— От нашего дома сто шагов вперед, там налево до второго перекрестка. Не сверните на первом: там пройти тоже можно, но придется идти по улице Славных Кровопийц. От второго перекрестка — направо, и там шесть кварталов до Пенькового рынка. И сразу за ним — казармы. Только вам-то это зачем, не пойму. На нас что ли жаловаться?

Миша замотал головой.

— Нет, конечно. Вы не сделали ничего плохого, на что ж жаловаться?

Из тьмы, цокая козлиными копытами, выступил еще один кошкоглавый монстр с серой в черную полоску шерстью. Одет он был в штаны и нечто вроде майки с дырой на пузе.

— Вот и я говорю, жаловаться не на что, — сказала дама, обращаясь к полосатому. — В конце концов, мы в своем праве и можем вас съесть, когда заблагорассудится. Правда, дорогой?

— Конечно, милая.

Милиционер опешил.

— То есть как — съесть?

— Как так — съесть? — подхватил Йорик.

Миша вздрогнул. До него вдруг дошло, что разговор ведется на черт знает каком наречии — одном из тех, которым с помощью колдовства обучили его эльфы несколько дней назад.

— Ты… Ты их понимаешь? — милиционер вопросительно заглянул в черные глазницы.

— Да, деточка, понимаю, — в голосе Йорика прозвучала жалость к тронувшемуся умом альтер эго. — Ты всегда задаешь дурацкие вопросы когда тебя собираются слопать?

— Но… Но как?

— Я — твое альтер эго, забыл? А вообще, какая разница, если нас собираются сожрать? А я еще не отрастил пушистый рыжий хвостик! Стыд и позор порядочной белке, если ее слопают без хвоста!

Разговор шел по-русски, поэтому сразу несколько существ потребовали разъяснений:

— Какие невежи. Я ни слова не понимаю.

— Иностранцы. Что с них взять.

— Как так — слопают? Эй, мы что, попали к людоедам?! Выпустите меня! Я хочу назад, на дерево!

Йорик повернулся к Дмитрию Андреичу.

— Дед, не суетись, тебя не сожрут. Тобой, разве, моль заинтересуется, да короеды.

Чертопрыщенец обиженно засопел.

— Хватит торчать на кухне. По местам. Человеки — в подвал, белка — в зверинец, — объявил супруг «мышки», которому, похоже, наскучила трескотня чужаков.

Миша поднял с пола сумку и ухватился за «собачку» застежки-молнии.

— Эй, эй, мы пришельцы из другого мира. Вы всегда так обращаетесь с пришельцами?

«Мышка» расхохоталась. Копытца выбили веселую дробь.

— Конечно всегда! А иначе зачем нужен дом окнами на Алиен Штрассе?

— Прости, козлоногая, окнами куда? — переспросил Йорик.

— На Алиен Штрассе, глупая белка. Место, куда порталы выбрасывают бродяг, ротозеев, случайно ступивших не туда, и прочий сброд. Мы честные кавланы. Мы едим только то, что дозволено королем.

— Если не веришь, могу показать королевский патент, — встрял в разговор супруг «мышки». — Разрешено есть всех кроме эльфов. Вы ведь не эльфы.

— Почем ты знаешь, — фыркнул Йорик, — может я эльфийская белка. Или беличий эльф.

— А у меня эльфийский меч! — сказал Миша, распахнув сумку. Руны на клинке вспыхнули в свете костра. — А он, — милиционер показал на непрестанно моргающего Дмитрия Андреича, — он — эльф в душе. Так что мы уходим. — Миша для убедительности несколько раз взмахнул грозным оружием. Низкое утробное «вжихх» «вжихх» разнеслось по комнате.

— В подвал, я говорю!

Полосатый мышкин супруг щелкнул пальцами. Тотчас воздух наполнился шелестеньем, жужжаньем и свистом. Не успел милиционер глазом моргнуть, как оказался связанным по рукам и ногам прилетевшими неизвестно откуда крепкими пеньковыми веревками. Меч со звоном упал на пол.

— Сколько можно?! Сегодня меня уже вязали! — завопил Йорик. Он снова стал похожим на бухту каната с пылающим взглядом.

— Ммм! — поддержал Дмитрий Андреич. Веревка захлестнула рот, и старик мог только мычать. — Мммм мм мму!

Полосатый кавлан еще раз щелкнул пальцами. Послышался дробный топот множества маленьких ног. Пол зашевелился. Приглядевшись, Миша увидел, что на него надвигается целая армия крошечных существ — не то крыс, не то кенгуру-недоростков. Сотня ухватила милиционера за одну штанину, сотня — за другую, потом мелкие поганцы дернули разом и молодой человек с громким «Мать-мать-мать!» рухнул на пол — только мелькнула в воздухе белая шевелюра. Под милиционера подсунули прочные стальные прутья, похожие на шампуры, подняли над землей и, кряхтя, поволокли прочь.

То же самое приключилось с чертопрыщенцем. А Йорика покатили как шар, напевая что-то пискливо-мышиное.

— Врагу не сдаеотся!.. — заорал череп.

— Человеков — в подвал, белку — в зверинец, — напомнил полосатый.

— Чтоб ты сдох, эксплуататор, — отчетливо пискнуло над самым Мишиным ухом.

Йорика покатили направо, Мишу и Дмитрия Андреича поволокли налево и вниз, в длинный едва освещенный коридор со множеством окованных железом дверей. Милиционер насчитал их больше десятка, пока процессия не остановилась возле одной, запертой на пудовый висячий замок. Послышалось цоканье копыт и в коридоре объявился старый сгорбленный кавлан. На кошачьей голове почти не осталось шерсти, усы слиплись от паутины. Повернув в замке ключ, кавлан распахнул дверь.

— Вносите.

Едва Мишу и чертопрыщенца втащили внутрь, дверь захлопнулась.

— Развязать не забудьте, — донесся скрипучий голос старика из крошечного зарешеченного окошка, проделанного в толстых досках двери.

— Хоть развяжут, и на том спасибо, — проворчал милиционер.

— Не за что, — прокаркал снаружи престарелый кавлан. — От веревок образуются тромбы, а у меня от них изжога.

Неведомые мелкие существа разбежались как тараканы, прихватив с собой веревки. Едва язык Дмитрия Андреича обрел возможность свободно излагать мысли, старик накинулся на Мишу с расспросами.

— Что все это значит? Где мы? Зачем нас сюда приволокли? На каком языке вы тут лопочете? Зачем вы сняли меня с ветки? Я же говорил, что лучше мне остаться там! Да что вы молчите, в конце концов? Отвечайте, чтоб вам треснуть! Оглохли?

— Не оглох, — сообщил Миша. — Просто размышляю, не попросить ли для вас кляп.

Старик фыркнул.

— А еще милиционер. Старших уважать не учили?

— Ладно, не дуйтесь, — сказал Миша. — Я сам мало что знаю. Давайте лучше осмотримся.

Помещение оказалось довольно сносным. Было сухо, тепло. Пол устилал толстый слой свежей соломы. Сквозь окошко в двери просачивался тусклый свет, исходивший от двух масляных светильников.

— Не так уж и худо, — сказал Дмитрий Андреич, плюхнувшись на солому. — Сухо. С моим ревматизмом — самое оно.

Миша пожал плечами.

— Они собираются нас слопать. Так что вряд ли дадут нам захиреть.

— Слопать? Это все вы виноваты! — набросился старик на милиционера. — Всюду, где вы появляетесь, случаются несчастья! Монастырь под землей. Чертопрыщенко погиб. Сундук потерян. Меня собираются сожрать психованные кошки с бараньими ногами. И все из-за вас!

— Из-за меня? Из-за меня?! Это что, я краду девушек и охочусь за сундуками? Я устраиваю мебельные шабаши на Лысой горе? Если б не ваш дурковатый босс, нежился бы я сейчас с Наташкой на пляже в Сочи, а не готовился бы в суп со старым занудой. Так что благодарите Чертопрыщенко, а не меня.

— Не смейте так говорить! Виктор Антонович — благороднейший человек! Гений! Потомок великого рода. Наследник тайн. Ученый!

Миша фыркнул.

— Угу. Шаман-теоретик. Гадатель на дырявых галошах, заклинатель консервных банок. Доктор наук в области похищения девиц и препарирования старых сундуков.

Дмитрий Андреич аж зашипел от возмущения.

— Знаете ли вы, какая тайна скрыта в этом сундуке?!

— И какая же? Невидимые клопы? Предсмертный чих Римского папы? Тень отца Гамлета?

Старик молчал.

— Да отвечайте же! — потребовал Миша. — Все равно ваша тайна скоро умрет с вами на вертеле.

Чертопрыщенец вздохнул, помялся еще немного и начал рассказ.

История была короткой и чудной. Небольшое семейное предание, которое Дмитрию Андреичу поведал сам Чертопрыщенко в приступе откровенности. Такие приступы в одинокую минуту случаются у каждого супермена.

Случилось это в 186… г. в крошечном городке. Жарким летним вечером Антон Петрович Чертопрыщенко, двенадцати лет от роду, крался вдоль стены старого каменного дома. Он собирался поиграть в Великого Мага, и для кое-каких алхимических опытов ему нужна была кошка. Конечно, кошку можно было бы заменить собакой или белыми мышами, которых он иногда крал из школьного зверинца, но получилось бы не совсем то.

К его разочарованию, никакого зверья поблизости не оказалось. Тогда мальчик зашел за дом и, воровато оглядевшись, юркнул в секретный лаз между разросшимися кустами сирени. Оказавшись на крошечном пятачке, он вынул из кармана перочинный ножик и поддел дерн. Лезвие противно царапнуло металлическую поверхность.

— Антоша, что ты делаешь? — послышался девчачий голосок.

Антон вздрогнул. В двух шагах от него стояла соседская девочка — восьмилетняя Аня Тьмушина.

— А, это ты, — мальчик улыбнулся. Аня была его другом. Более того, она была единственным человеком, разделявшим его игры в волшебников. — Сейчас такое покажу! Недавно нашел.

Антон вернулся к своему занятию. Ловко орудуя ножом, он снял широкий пласт дерна. Внизу показалась покрытая ржавчиной кованая железная дверь.

— Клад! — в полном восторге пискнула Аня.

Антон ухватил ручку и потянул на себя. Дверь заскрипела, открывая круглый черный колодец.

Под землю вела подгнившая деревянная лестница. Ступив на нее, мальчик зажег припасенную заранее свечу.

— Давай руку, здесь скользко. Да не бойся ты.

Спустившись по лестнице, они ступили на осклизлый каменный пол. Пройдя чуть вперед, мальчик и девочка очутились в крошечном зале. В центре помещалось что-то прямоугольное, покрытое грязной тряпицей.

Дрожащей рукой Антон сорвал тряпку.

— Фи, — фыркнула девочка, — сундук.

Антон покачал головой.

— Вовсе не фи! Это не простой сундук.

— А что там? Сокровища? — Анечкины глаза загорелись. Она откинула крышку. — Пусто!

Антон захлопнул окованную толстой медью крышку.

— Там кое-что получше сокровищ! Смотри!

Он как-то странно прищурился, скосив глаза, и уставился на вделанное в стенку сундука железное ушко для висячего замка. Несколько секунд ничего не происходило, а потом крышка вдруг сама собой распахнулась, клацнув, будто стальные челюсти Кощея Бессмертного. Анечка взвизгнула от неожиданности.

— Видала! — в голосе Антона звенел восторг. — Взглядом открывается. Чудо! Хочешь, научу?

Девочка кивнула и, затаив дыхание, выслушала инструкции. Нужно было, глядя на ушко, сощурить глаза и свести взгляд к переносице, чтобы ушко раздвоилось. После следовало взгляд выправлять, и когда оба ушка сойдутся в одно…

Крышка распахнулась не просто со щелчком, но с каким-то диким посвистом, будто в сундуке пряталась целая буря. Полыхнула молния. Мерцающая волна хлынула из сундука, отшвырнула Антона, впечатав в стену, обволокла девочку и потащила за собой…

Старик почесал спину.

— Их нашли на другой день. Мальчик под стеной, девочка у сундука. Антоныч говорит, мальчишку, предка его, так припечатало, что врачи несколько месяцев выхаживали. А девчонку папаша увез в другой город, и сундук с собой прихватил. Когда младший Чертопрыщенко вылечился, он вдруг стал замечать, что некоторые его магические опыты хоть со скрипом, но получаются. Демонов каких-то научился вызывать. Хоть и слабосильных, а все ж таки демонов. Он уже тогда смекнул, что все дело в сундуке, и очень убивался, что в подвале не сумел открыть его совсем по-настоящему. То ли таланта не хватило, то ли девчонке больше свезло. И поклялся он тогда сундук этот раздобыть, во что бы то ни стало. А через несколько лет узнал, что Тьмушина куда сильней его колдунья стала и разъезжает с цирком по городам. Он и стал ее преследовать.

— Зачем преследовать? — удивился Миша. — Попросить не мог?

Дмитрий Андреич пожал плечами.

— Темное дело. Может, она сама не отдавала. Может, вся ее колдовская сила в сундуке. У кого в бороде, а у нее — в сундуке. А может, Антон на нее разозлился. Ведь сундук-то он нашел, и он открывать правильно научился. И за все за это мало того, что его о стену шваркнуло, так еще и колдовской силы он получил меньше, чем Анна. Потому и не везло ему столько лет. Как бы то ни было, а с тех пор оба семейства как Мантеки и Капулетти. Полтораста лет из-за сундука грызутся. Внук того Антона монастырь наш основал — для изучения магии и вызволения законной фамильной мебели, будь она неладна.

— Как вы непочтительно о сундуке отзываетесь, — сказал Миша.

Старик хмыкнул.

— Я двадцать лет на него угробил. Чертопрыщенко ж сначала заманивает: кому богатство посулит, кому чушь какую-нибудь вроде Познания Абсолютной Истины. А потом хрен от него отвертишься. Так башку заморочит, что самого себя забудешь. И все старается богатеньких завлекать, чтоб денежки не переводились…

Дмитрий Андреич умолк, заслышав скрежет открывающегося окошка. Из коридора на них уставились горящие глаза старого кавлана.

— Эй, продукты, — прогнусавил монстр, — разбирайте жратву.

На солому шлепнулись два бумажных пакета.