Глава 10.

— Эй, мы не звери! — крикнула Люба.

Чертопрыщенцы казались огромной виноградной гроздью. Они привязались к гигантской лиане всем, чем только могли — ремнями, веревками, лоскутами одежды — и возносились в небеса, будто герои старой сказки о Джеке — победителе великанов.

— Мы скоро вернемся! — повторила Люба из черного ниоткуда.

Миша не ответил. Он сидел, прислонившись спиной к замшелому валуну, похожему на гнилой слоновий зуб и, понурив голову, наблюдал за тем как угасает алый уголек на краю костра. Это все, что ему оставалось, все, что он мог сделать.

Злодеи не поскупились на веревку. Они истратили на милиционера и его костяного приятеля не меньше сотни метров первосортного альпинистского каната. То, что сидело у костра скорее напоминало диковинную куколку бабочки, чем человека. К груди «куколки» намертво примотали череп на кошачьих лапах.

Миша молчал, и это действовало Йорику на нервы.

— Ты меня не кормил! Голодом морил! — возмущенно выкрикнул череп, должно быть, продолжая некий мысленный диалог. — Спички он забыл! Я всего лишь перекусил колбаской. Да, перекусил. И отключился не от обжорства, а потому что меня приложили камнем по башке. Все тело теперь болит.

Милиционер не проронил ни слова.

— Эй, альтер эго! Что за свинство? Чего молчишь, как справочная на перерыве? Ну стыдно мне! Да, стыдно. Не удержался, извини. Но выкрутимся же как-нибудь!

— Как ты выкрутишься, дурень костяной?! — подал голос молодой человек. — Я связан по рукам и ногам, примотан к скале, как Прометей. Еще и тебя ко мне пришпандорили, недоразумение потустороннее.

— И ты сдался? Сдался! — возопил Йорик. — Ты, краса и гордость отдела, вечное украшение областной доски почета самых безбашенных ментов! Тьфу на тебя!

— Ты что, сдурел? Не плюйся! — прохрипел Миша.

— Буду! Я теперь твой сиамский близнец, так что имею право. Тьфу! Тьфу!

— Ты, козел, все глаза заплевал! — рявкнул милиционер. — Щас я тебя! — он поднатужился, подтянул связанные ноги и попытался ударить коленями себя в грудь, туда, где черной шишкой помещался Йорик.

Сквозь путы сверкнули рубиновые огоньки.

— Ага! Фиг тебе, не достанешь! Тьфу!

— А вот и достану, — Миша посинел от натуги. Натянутые веревки пели, как струны. — Вот тебе! — последовал глухой удар.

— Ай, — взвизгнул череп. — Совсем сдурел?

— Терпи, обжора, — выдохнул милиционер. — Вот тебе за колбасу!

— Ай!

— А это — за сосиски.

— Ой!

— Вместо того чтоб Наташку спасать я тут в кокон играю. На тебе, мурло костистое!

— Ну все! — заверещал череп. — Я за себя не ручаюсь. Вот вылезу, и расцарапаю тебе рожу! Ой, я лапу освободил. Да перестань ты лягаться, мерин в фуражке. Говорю тебе, лапу освободил… И другую… Ура, я свободен!

Мишины потуги возымели действие. Узлы ослабли, веревка петлями соскользнула с ног.

Йорик выпростался из пут и, соскочив на землю, припал на передние лапы.

— Готовься, подлец, щас я тебе буду харю в клеточку делать.

— Виноград еще растет? — крикнул Миша, проигнорировав угрозы альтер эго.

Череп прислушался. Из темноты доносилось шуршание и тихий скрип. Откуда-то сверху долетали приглушенные расстоянием вопли чертопрыщенцев.

— Растет. И эти, кажись, до места еще не добрались.

— Развяжи меня! — скомандовал милиционер.

Виноградная лоза, некогда тоненькая, теперь стала толще телеграфного столба. Скрипя и извиваясь она выползала из земли, подобно огромной змее, и устремлялась в черноту неба.

— Странно как-то оно растет, — сказал Йорик, косясь на чудной ствол. — Мне всегда казалось, что расти должна верхушка.

— Может, если обойтись без колдовства, то так оно и будет. Как вернемся, можешь спросить у ботаников. А сейчас давай-ка, лезь в сумку, я уже почти готов.

Миша закинул сумку за спину, обвязался веревкой и несколькими быстрыми движеньями принайтовил ее к гигантской лозе. Ствол дернулся вверх и вдруг разом оторвал милиционера от земли, поднял на метр, на два, на десять… Очень скоро тлеющий костер стал просто вишневой искрой, кровавым глазом, глядящим, не мигая, на звездное небо.

Портал приближался. Похожий снизу на размытое призрачное кольцо, он все увеличивался в размерах, приобретая четкие очертания, окрашиваясь в волшебные, невообразимые цвета, каких никогда еще не видел человеческий глаз. Верхушка лозы пронзала огромный светящийся круг в самом центре, как будто была спицей невиданного колеса.

Чем выше поднимался милиционер, тем становилось холоднее, тем громче завывал и ревел ветер, пробиравший до костей. Мише приходилось изо всех сил прижимать к себе сумку, чтобы свирепые порывы не вырвали ее из рук.

— Ух ты! Ух ты! Ух ты! — вопил Йорик, выглядывая в дыру в боку сумки. — Круто! Класс! Отпад! Всю жизнь мечтал полетать!

— Не вывались, балбес, а то вмиг отлетаешься! — крикнул Миша, когда очередной порыв ветра рванул сумку так, что череп наполовину свесился из дыры.

— Угугу! — заулюлюкал монстр. — Супер! Как катаемся!

Милиционер рассердился.

— Тоже мне, качели нашел! Вылетишь к чертовой матери, калган бестолковый. Держись крепче!

— Хорошо, бабушка, — ответил Йорик тоном послушного внука. — Далеко еще нам?

Миша задрал голову.

— Ух, блин! Метров пятьдесят. Почти приехали. Несколько минут и…

Внезапно он замолчал.

— Что? — спросил Йорик. — Что несколько минут? Приедем? Чего молчишь-то?

Милиционер не отвечал. Он прислушивался.

Гигантская лоза вдруг перестала извиваться. И скрипеть. И стонать. Ветер все так же раскачивал и трепал ее, но ощущение полета исчезло.

Миша стиснул зубы.

— Альтер эго, оглох что ли? — донесся из сумки обиженный голос Йорика.

— Мы стоим, — сказал милиционер.

— Как это стоим?

— Так. Виноград перестал расти.

Вдруг высоко вверху, под самым оком портала, что-то завозилось. По огромной лозе прошла легкая дрожь. В тот же миг порыв ветра рванул виноградник с такой силой, что Миша снова едва не уронил сумку. Сверху донесся душераздирающий вскрик, и лоза заходила ходуном.

— Есть, — прошептал Йорик. — Один из этих грохнулся.

— Вряд ли. Слишком коротко крикнул. Скорей всего зацепился за ветку.

— По-мо-ги-теееее! — донесся сиплый вопль. — Спасите! Карауууул!

Милиционер вздохнул.

— Они похищают мою невесту, живьем хоронят друзей, крадут волшебный портсигар, и я же должен спасать их шкуры. Где справедливость?

Лоза больше не росла. Лишь колыхалась из стороны в сторону под порывами ветра, да стараниями застрявшего где-то вверху незадачливого чертопрыщенца.

Миша, сколько мог, ослабил веревку. Получилось нечто вроде страховочного пояса, какими пользуются электрики, влезая на столбы. Высунувшись из сумки, Йорик следил за Мишиными манипуляциями и беспрестанно давал советы.

— Вот этот конец потяни, он запутался… Не слишком ослабляй, упадешь… Эй, что ж ты сумку плохо держишь? Я чуть вниз не полетел!..

— Слушай, ты, белка! — взъелся милиционер. — Я вообще не понимаю, какого рожна ты сидишь в сумке, а я тебя корячу! Лезь сам на дерево, тогда точно тебя никто не уронит!

— Ну и полезу! Трудно ему родную душу поднять. Жлоб! — с этими словами Йорик выбрался из сумки и, издав знаменитое беличье «Цок-цок-цок!», скрылся во тьме. Только тонкие полоски коры посыпались за шиворот милиционеру.

Карабкаться было неимоверно тяжело. Лишь одно успокаивало: если он сорвется, первосортная альпинистская веревка удержит, не даст рухнуть в бездну.

Костер внизу догорел и погас, а может, милиционер забрался так высоко, что чуть теплящегося огонька уже и не было видно.

Зато вверху огненным жерлом пылало кольцо магического портала. Оно напоминало дыру, прожженную в небе великанской сигаретой, но что творилось за ней, за этой самой дырой, Миша сколько ни напрягал зрение, разглядеть не мог. Черт возьми, кому рассказать, куда занесло — и навеки получишь репутацию чокнутого балабола.

«А что, если и там портал расположен высоко над землей?» — подумал милиционер, передернув плечами.

Сверху неслись однообразные вопи брошенного чертопрыщенца:

— Спасите! Помогите! Караул!

— Перестань орать, побереги силы! Я скоро! — крикнул милиционер. Он, наконец, приноровился и карабкался по лозе довольно резво. В волшебном свете портала уже различалась фигура мужчины. Ветер раскачивал его как игрушку под лобовым стеклом гигантского автомобиля. Братья по вере, похоже, не собирались ему помогать. Миша напряг все силы, стараясь скорей добраться до несчастного.

Внезапно тон страдальца переменился.

— Вон! Брысь! Пшел! Что ты делаешь? Нет! Не грызи! Не грызи! Ааааа!

— Держись, я скоро. Что случилось? — крикнул милиционер.

— Зверь! Зверь оттуда! — захлебываясь от ужаса завизжал злодей. — Спасите меня! Ай!

Зверь оттуда?! Господи, кто может вылезти из магического портала?! Распаленное Мишино воображение нарисовало жуткого шипастого клыкастого монстра — гибрид дракона и бензопилы. Михаил заработал руками и ногами с резвостью собирателя кокосов, бегом взбирающегося на пальму. На его счастье по пути не встретилось ни одной ветки — они ушли далеко вверх и исчезли в портале.

Несчастный чертопрыщенец уже не орал; он сипел как саксофон, в раструб которого засунули огурец.

Метр, два, три… Милиционер преодолел расстояние до портала в считанные минуты. Вот уже видна физиономия злодея. Сморщенная маска, отороченная вздыбившимися седыми волосенками — вечно недовольный Дмитрий Андреич. Он запутался в веревке, намотавшейся на лозу.

Ухватившись лапами за коричневый ствол, впившись зубами в веревку, чертопрыщенца самозабвенно раскачивал неутомимый Йорик.

— Вон оно! — пискнул Дмитрий Андреич, указывая дрожащим пальцем на монстра. — Умоляю, спасите, не бросайте меня!

Миша вскарабкался чуть выше и, переводя дыхание, некоторое время наблюдал за упражнениями черепа.

— Что же вы! — крикнул старик. — Отгоните его! Что вы, спите что ли?

— Упражняешься? — обратился Миша к Йорику.

— Угу, — ответил монстр, не разжимая зубов.

Милиционер пригладил «бобрик» на голове.

— Может, хватит?

— Эа. Хаху хахахэх хах хэхахэх.

— Чего? Да выплюнь ты эту чертову веревку. Я с тобой разговариваю.

Выплюнув канат, Йорик досадливо уставился на милиционера.

— Я его раскрутить хотел, как самолет на веревочке. А ты мне весь кайф сломал. Гад ты после этого и мурло.

Миша покрутил пальцем у виска.

— Психушка по тебе плачет. Давай-ка лучше вытаскивать его, а то загнется тут от инфаркта.

— Зачем вытаскивать? — удивился череп. — Одним меньше — нам же лучше.

— Тащи, мизантроп! — рявкнул милиционер, хватаясь за веревку.

Кряхтя и ругаясь, они совместными усилиями подтянули чертопрыщенца к себе. Вскоре старик уже висел на лозе как свежевыстиранная тряпка. Миша рассек веревку мечом — развязать огромный узел все равно было невозможно.

Йорик вытянулся вдоль ствола и вонзил когти в коричневую шелушащуюся кору.

— Вот он, твой ненаглядный. Целуйся.

— Оно говорит! — взвизгнул Дмитрий Андреич и лишь молниеносная реакция милиционера спасла старика от нового полета над бездной.

— Попрыгай мне еще! — Миша тряхнул чертопрыщенца за шиворот. — Что-то я тебя у Чертопрыщенко не видел. Ты откуда будешь, дед?

— Сторож я. Спал в сторожке, ничего не знаю! — по Мишиному тону старик безошибочно угадал представителя власти и ушел в глухую оборону.

— Следователю расскажешь, — отрезал милиционер. — Здесь чего повис?

Дмитрий Андреич угрюмо сплюнул в бездну.

— С Любкой идти не хотел.

— Что так?

— Подыхать не хочу, вот что! В дыру эту лезть не хочу! Они меня силком поволокли, а я привязался — и хрен вам Митрий Андреич! Накося, выкуси! Вон оттуда какие сатаны лезут.

— Я те дам сатану! — обиделся череп. — Я белка, понял?

— Вот тебе, дьявольское отродье! — старик троекратно перекрестил Йорика.

— На него не действует, — сообщил Миша. — Из строя можно вывести только колбасой. Внутрижелудочно.

Череп фыркнул.

— Вот что, Дмитрий Андреевич, — продолжал милиционер, — деваться вам некуда. С нами пойдете.

— Хрен собачий с вами пойдет! — заявил старик и принялся приматывать к стволу конец веревки. — Лучше тут сдохну.

— Нельзя тут оставаться. Сами вниз не спуститесь, сил не хватит, я помогать не стану — времени нет. А вдруг лоза рухнет? Ветер налетит — и размажет вас по горам вместе с виноградником. — Миша ухватил чертопрыщенца за шиворот. — Давай, дед. Вперед, в сказку.

Метр. Еще метр. И еще. Вот уж светящееся жерло портала совсем близко — только руку протяни. Захныкал престарелый злодей. Йорик пустил из глазниц адские искры.

Миша обвел глазами звездное небо, сделал глубокий вдох и ринулся в колдовское марево, будто в чан с кипятком.