Глава 7.

Похитители оказались немногословны. Они обещали отпустить Мишу в обмен на сундучок, который Наташа должна была привезти к шести часам вечера в заброшенную деревню в пятидесяти километрах от города.

— Что еще за сундучок? — полюбопытствовал Геремор.

— Не могу сказать. Семейная тайна.

Геремор надулся.

— Как же мы сможем тебе помочь, если ты от нас что-то скрываешь.

— Да никак вы мне помочь не сможете! — бросила Наташа. — Ты что, Гера, сестру с племянником пошлешь ловить громил?

— Вот именно! — поддакнул Олло. Ему совершенно не хотелось ловить кого бы то ни было в чужом враждебном мире.

— Нам с младенчиком никак нельзя, — добавил он, и подумал, что женщиной быть не так уж плохо, и даже безопасно.

— Так я превращу вас с Гиллигиллом обратно в мужчин, — Геремор полез в карман за Магическим Боекомплектом.

— В каких мужчин?! — взвизгнул Олло. — Что ты мелешь? Наташа, не слушай его, он свихнулся.

— Но ты же сам недавно требовал превратить тебя обратно. Чуть не задушил.

— Требовал. Но торопиться некуда, можно и повременить.

Не слушая Олло, Геремор открыл золотую коробочку. Послышалась нежная музыка, комнату залило золотистое сияние. Наташа зачарованно следила за действиями эльфа — все ее переживания на время отошли на задний план перед маленьким чудом.

— С ума сошел, — прохрипел Олло. — Девушку напугаешь. Сам говорил, ей такого видеть нельзя.

— Заткнись, — пробормотал Геремор, вчитываясь в инструкцию.

Он щурился, шевелил губами, проговаривая про себя заковыристые формулы.

— Ты, главное, не торопись, — увещевал Олло, — внимательно читай. А то опять из-за тебя вляпаемся, котяра мартовский.

— Заткнись! — гаркнул Геремор, занося палец над коробочкой, чтобы начертать первые руны.

— Мама! — прошептал Олло, зажмурившись.

— Аззирааа иннаинн зацхнкха! — пропел Геремор и, как полагалось по инструкции, изо всех сил хлопнул себя по макушке.

Кухню тряхнуло так, что опрокинулся обеденный стол, и маленьким фейерверком брызнули осколки битой посуды. Геремора швырнуло в коридор. Наташа упала на пол.

Когда все стихло, Наташа, потирая локоть, поднялась на ноги.

— Аааааа!!! — завопило вдруг из-под потолка тоненьким голоском. Задрав голову, девушка увидела двух миниатюрных, совершенно незнакомых ей мужчин.

Один — совсем крошечный, в замурзанном белом кафтанчике, с игрушечным мечом на боку и луком за спиной. Заплетенные в косички рыжеватые волосы бессильно свисали, как свежесваренная вермишель.

Второй — весь в черном, с физиономией, как будто собранной из портретов, вывешенных на стенде «Их разыскивает милиция».

Оба субъекта, отчаянно ругаясь, медленно кружили вокруг люстры — ни дать ни взять сбежавший из планетария макет Солнечной системы.

Тихонько ойкнув, Наташа привалилась к стене.

— Надо же! Чего-то напутал, — озадаченно произнес еще один незнакомец, появляясь из коридора. Он был одет в белоснежный кафтан и ботфорты выше колен. На боку висел меч, за спиной — лук. В восхитительно белых волосах блестели серебряные ленточки. Лишь две вещи портили пришельца: длинные острые уши и торчащий из-под кафтана хвост с кисточкой, подозрительно похожий на ослиный.

Судя по всему, красавчик пока не догадывался о том, что обзавелся новой частью тела.

— Поганец! — проорал из-под потолка замухрышка. — Слабоумный петух! Драконья рожа! Сын пьяной обезьяны! Наташа, наступи ему на хвост!

— Гыыыррррррр!!! — прибавил «уголовник» и показал белокурому неприличный жест.

Белокурый не остался в долгу.

— Олухи! Дебилы! Даже превратиться как следует не можете!

— На себя посмотри, мурло хвостатое, — огрызнулся «уголовник».

— У, мухоед! — белокурый погрозил кулаком. Он разозлился. Хвост метался из стороны в сторону, гулко бил по полу, будто принадлежал рассерженному коту.

Наконец, странное движение в тылу привлекло внимание красавчика.

— Это что за дрянь? — раздраженно вопросил он и с размаху ударил каблуком по пушистой кисточке.

Что-то хрустнуло. Белокурый выпучил глаза, лицо побагровело, волосы встали дыбом. Присев на корточки, он дрожащими руками подобрал длинный, покрытый бурой шерстью отросток и поднял к свету.

— Олло, я наступил на хвост. На свой хво…

Последнее слово заглушил звук падающего тела. Следом, закатив глаза, сползла по стене Наташа.

— На кол посадить.

— Кастрировать.

— А я говорю, на кол — самое то. Сутки будет извиваться, орать и умолять, чтоб его прикончили.

— А если кастрировать, он всю оставшуюся жизнь будет об этом умолять. А еще можно вспороть брюхо и, пока жив, налить туда кипящей смолы. Или…

Придумывать месть для Геремора — все, что оставалось Олло и Гиллигиллу. Они битый час мотались вокруг лампы, как две огромные мухи, и не могли ни опуститься на пол, ни даже замедлить вращение. Лицо Гиллигилла приобрело болотный оттенок, глаза стали заметно косить.

— Не могу больше, — подвывал орк, — башка кружится. Проклятые эльфы, свалились на мою голову. Сдохну я из-за вас.

— Я-то тут причем? — огрызнулся Олло. — Не стони, сейчас еще что-нибудь попробую.

Олло перевернулся вниз головой, зажмурился и изо всех сил пожелал оказаться сей же миг на полу. Не то, чтобы этот способ передвижения казался ему наиболее естественным в сложившейся ситуации, просто все другие он уже перепробовал.

Эльф дрыгал ногами, загребал руками, будто плыл, извивался всем телом, но ничего не происходило. Лишь каблуки миниатюрных сапог чертили на потолке замысловатые иероглифы. Наконец, Олло сдался.

— Не выходит. Попробуй ты, может, у тебя получится. Зажмурься и представь, что стоишь на полу.

Орк послушался и описал несколько кругов с крепко зажмуренными глазами.

— То же самое, — мрачно констатировал он. — Еще идеи будут?

Олло развел руками.

— Я не колдун. Придется ждать, пока этот гад очухается, — он кивнул на Геремора, распростертого на полу. — Эй, Геремор! Слышишь меня? Очнись, зараза!

Геремор был глух как бревно. Олло попробовал докричаться до Наташи, но тоже безрезультатно.

— Тоже мне, эльф, — проворчал Гиллигилл. — Пенек ты остроухий, а не эльф. Даже колдовать не умеешь.

— Так нечем колдовать, — принялся оправдываться Олло. — Геремор, когда меня в бабу превратил, сотворил что-то с моим боекомплектом. Исчез он. А без него…

— Но теперь-то ты не баба. Снова собой стал, только плюгавей, чем обычно.

— А ведь верно, — пробормотал Олло.

Он принялся шарить в карманах, приговаривая:

— Где-то здесь был, здесь… Вот!

В руках эльфа появилась крохотная оловянная коробочка. Щелкнул замок и по потолку заплясал синюшный световой зайчик.

— Чего это? — полюбопытствовал орк.

— Тот самый Магический Боекомплект, — с гордостью ответил Олло. — Эльфийская разработка. Незаменимая штука в бою. Сейчас найдем что-нибудь подходящее…

Он достал из коробочки пергамент с инструкцией и принялся в полголоса читать.

— Избавление от мозолей. Гиллигилл, у тебя есть мозоли?

— Нет!

— Тактическая порча. Веселящий заговор. Против вшей… против блох… отпугивание драконов… от похмелья — изгнание розовых троллей… А, вот! Притягивающее заклинание. Несколько слов и нас буквально прилепит к полу. Что скажешь?

Орк не ответил — лишь махнул рукой и покрепче зажал ладонью рот. Кожа на лице сделалась сочного изумрудного цвета.

Олло изготовился к колдовству. Кудесничать на лету задача не из легких, но он справился. Засинились буковки заклинания, грянуло мощное «Орра ба!» и в воздухе повисла гробовая тишина.

Вот! Сейчас! Вниз!

Эльф зажмурился, чтобы не видеть стремительно приближающегося пола. Все замерло.

Свист, удар, дребезжание металла. Снова свист, деревянный стук. Скрежет, звон, грохот. Запах пыли и кофе. Олло распахнул глаза и вскрикнул. Он по-прежнему болтался под потолком, лишь перестал вращаться, а внизу творилось что-то невообразимое.

Кухня взбесилась. Предметы срывались с мест и устремлялись к потолку. Два больших ножа пробили штукатурку, впившись в камень по обеим сторонам лампы. Поодаль влепилась большая сковорода, украсив побелку веером жирных брызг. Обеденный стол вписался в угол над окном и заляпал стену потеками кофейной жижи, вытекшей из раздавленных чашек. Ложки, вилки, ножи как живые выскакивали из ящиков кухонного шкафа и устремлялись вверх. Из большого белого ящика вырвалась орава банок и присоединилась к общему хороводу. Чудесным перекати-полем покатился по потолку моток бельевой веревки.

Среди этого хаоса метался Гиллигилл, отчаянно увертываясь от летящих в него предметов. За ним по пятам гнался молоток, а следом терка, деревянная колотушка и шесть разнокалиберных вилок.

— Олло! Мерзавец! Колдуй обратно! — завопил орк. И тут его настигли молоток и терка.

— Я высосу твои глаза, проклятый… ай! Я вспорю твое… ой!.. брюхо. Я съем… мама! твою печень. Я вырву… только не это! сердце! Стол! Аааа!

Гиллигилл зацепился ремнем за ножку стола, и затрепыхался как воздушный змей на ветру. Сзади наподдала деревянная колотушка и орк, вертясь волчком, полетел дальше.

— Придумай что-нибудь!

Олло принялся думать. Когда прошел первый шок, и стало ясно, что кухонная утварь охотится исключительно на орков, Олло решил спокойно и обстоятельно обдумать сложившееся положение.

«Что у нас есть? Геремор на полу без сознания, Наташа тоже…» — рассуждал Олло.

— Гиллигилл, не ори ты так! Думать мешаешь!

«Значит, оба они на полу, а мы с этим кретином мотаемся под потолком как две полоумные мухи…».

— Молоток справа! Справа! Ой… Ну, знаешь! Когда увидел, тогда и предупредил.

«Они на полу, а мы как мухи. Попробовать поколдовать еще? Нет, что-то не идет сегодня магия…».

— Гиллигилл, не прячься за меня! Не прячься, говорю! Ай! Ой-ой-ой!..Уф, хвала богам, пронесло.

И вдруг эльфа осенило. Выхватив из-за спины лук, он бросился к мотку веревки, ошивавшемуся в дальнем углу под потолком. Размотал веревку, один конец привязал к стреле, другой — к своему поясу.

Натянув лук так, что тот затрещал, Олло выстрелил.

С гулким стуком стрела впилась в пол в центре кухни. Олло подергал конец, чтобы убедиться в прочности конструкции и, перебирая руками, принялся подтягивать себя к полу. Сзади за его ремень ухватился Гиллигилл.

— Гений! — выдохнул орк. — Только стрелять надо было не в пол, а в дружка своего. Пока он в отключке, свистопляска не кончится.

Спуститься вниз не составило труда, гораздо труднее оказалось внизу и остаться: неведомая сила тащила Олло и Гиллигилла назад под потолок. Вцепившись в веревку мертвой хваткой, они болтались в воздухе, словно корабельные вымпелы.

— Геремор! — заорали оба, — Геремор, очнись, зараза!

— Вставай, окаянный бабник!

— Поднимайся, гад!

Геремор не отзывался. Он неподвижно лежал на животе, кончик ослиного хвоста мелко-мелко дрожал во сне.

— Все, — просипел Гиллигилл, — не могу больше. Руки занемели. Болтаемся здесь как шелудивые нетопыри. Сколько ж можно?!

— Ну, может, еще чуток покричим и очнется? — отозвался Олло.

— Да что проку с этих криков, — фыркнул орк. — У нас теперь голоса писклявые как у комаров. Я лучше придумал. Стрельни в него из лука.

— А если убью? Лук-то эльфийский, стрелы вон как бьют, хоть и измельчали.

В доказательство Олло подергал веревку, привязанную к впившейся в пол стреле. Гиллигилл равнодушно пожал плечами.

— Он все равно своей смертью не умрет, с его-то способностями.

Олло мотнул головой.

— Ну нет. Я к этому олуху привык. Боевой товарищ как-никак.

— Боевое недоразумение, — проворчал орк.

Следующие четверть часа Олло и Гиллигилл провели в попытках натянуть лук. С детства знакомое оружие с ослиным упрямством требовало, чтобы в деле участвовало именно две руки, но отпустить веревку они не могли: улетать под потолок к взбесившейся посуде что-то не хотелось.

— Давай так, — сказал наконец Олло, — одной рукой хватайся за веревку, другой — держи меня за пояс, а я буду стрелять.

Гиллигилл мотнул головой.

— Не пойдет. Тебя все время будет уносить вверх, и я не смогу зафиксировать, чтоб ты прицелился. Давай лучше так…

План Гиллигилла сработал. Правой рукой Олло взял лук, а левой ухватился за веревку; орк, держась за веревку правой рукой и прижавшись щекой к щеке Олло, левой наложил стрелу и натягивал тетиву. Это была последняя стрела, и каждый понимал: если выстрел не получится, сохнуть им еще незнамо сколько.

— Чуть ниже опусти, — кряхтел орк. От напряжения он взмок, по щекам катились крупные капли пота. — Ниже, тебе говорю, иначе ты ему в спину попадешь.

— Еще поучи меня, — огрызался эльф. Рубаха липла к телу, и он нервно поводил плечами. — Я с двух лет с луком не расстаюсь. Раз говорю, что в задницу целю, значит в задницу и попаду. Не мешай. Раз, два, тр…

Вдруг Геремор пошевелился. Олло и Гиллигилл замерли, не веря своему счастью. Геремор тряхнул головой, приподнялся на локтях и обвел осоловелым взглядом кухню. Потом встал на четвереньки и, держась за стену, поднялся, наконец, на ноги.

— Это я что ли натворил? — выдохнул эльф, оглядывая учиненный заклинанием разгром.

— Ты, ты, — подтвердил орк. — Самоучка несчастный.

Геремор медленно повернул голову и уставился на Олло и Гиллигилла, все еще болтающихся над полом, в обнимку, щека к щеке, с натянутым луком в руках.

— О! Чем это вы тут занимаетесь? — полюбопытствовал он, окинув парочку подозрительным взглядом.

— Мы? Мы ничем! — Гиллигилл отпрянул от Олло и отпустил тетиву.

— Ай! — завопил Геремор и повалился на пол. Стрела глубоко вонзилась в икру правой ноги. По гусиному оперенью побежал кровавый ручеек.

От неожиданности Олло отпустил веревку и тотчас взмыл под потолок. Спустя секунду в живот ему ткнулась жабья голова Гиллигилла.

— Не терпится полетать, коллега? — приветствовал Олло товарища по несчастью. — Здесь, в коридоре куда безопасней чем на кухне.

— Эй вы, двое! — крикнул снизу Геремор. — Какого рожна вы меня подстрелили? И что за блажь лезть на потолок? Вы что, от меня спрятались? Спускайтесь, придурки, я вас вижу!

Вместо ответа Гиллигилл снял сапог и с размаху запустил в голову эльфа.

— Ой! — вскрикнул тот.

— А ну превращай, как было, гад! — рявкнул Олло.

Не переставая охать, Геремор достал золотую коробочку и принялся колдовать. Олло зажмурился, вжавшись в угол под притолокой. Кухня заходила ходуном от звона падающей посуды.