За новыми горизонтами. Первый полет к Плутону.

Встреча с прессой.

Во время последних недель сближения «Новых горизонтов» с Плутоном журналисты забросали команду просьбами дать интервью. Буквально сотни СМИ от журналов и газет до документалистов и телевизионных сетей хотели узнать всю предысторию проекта, задавая такие вопросы, как: «Почему вы делаете это?», «Что вы ожидаете найти?», «Как вы попали в этот проект?», «Что вас больше всего заботит?».

Также существовал огромный интерес к мельчайшим деталям механизма пролета, личностям членов команды, научным исследованиям в поясе Койпера и многому другому. Ничего подобного до этого исследования Плутона не случалось на памяти целого поколения, и СМИ реагировали на исторически значимое событие.

Понимая, что все они не смогут получить исходные кадры во время самого пролета, десятки телевизионных сетей и компаний, выпускающих документальные фильмы, из Соединенных Штатов, Канады, Европы, Австралии и Азии хотели снять интервью до пролета. Растущий интерес общественности приводил в восторг команду «Новых горизонтов». Но у медали была и обратная сторона: в разгар основной работы этим ученым и инженерам приходилось давать множество интервью. Они предвидели, что так и произойдет, но теперь, при растущем напряжении пролета, оказалось, что все это утомляет гораздо сильнее, чем ожидалось. Алан:

Мы все трудились не покладая рук, чтобы выполнить техническую работу, работу по управлению проектом, научную работу; волновались о технической стороне функционирования космического аппарата, занимались планированием связи и навигации, отправляли несколько сотен электронных писем в день. Но потом, неожиданно, у нас появился еще один вариант рабочей нагрузки: каждый день мы несколько часов подряд, иногда до позднего вечера, давали интервью. А еще приезжали группы школьников, местных чиновников, национальных политиков, научных тусовщиков и даже несколько звезд. И все это время Лаборатория прикладной физики устраивала обеды и показательные мероприятия для персонала и публики. К тому времени мы все работали по 17–18 часов в день, без выходных. После пары недель такой жизни я осознал: «Это теперь стало для меня нормальным. Я просто не смогу выкраивать на сон больше четырех или пяти часов в сутки до окончания пролета. А иногда спать придется даже меньше». Но вместо того, чтобы возмущаться недосыпанием, я решил воспользоваться им как источником энергии, чтобы с помощью движущей силы энтузиазма, связанного с пролетом, пронестись через шесть бессонных недель на одном адреналине.