15. Через морщинистые хребты.

В самом начале апреля 2007 года, в пасхальную неделю — Semana Santa по-испански — я снова шла за Вольфом по лесу. Вместе с небольшой, но полной энтузиазма группой туристов мы прошли великолепным маршрутом — тропой тапира — от самого входа в заповедник туманного леса до конца, до пастбищ у основания вулкана Ареналь. За четыре дня похода я, наконец, увидела своими глазами ту полосу препятствий, через которую Вольф смог прорубиться в этом невероятно сыром и грязном, но фантастически ярком лесу. На протяжении всех двадцати восьми или около того километров тропа вьется, проходя по верхушкам гребней, через топи болот, продираясь упорно к свету, манящему в конце этого зеленого туннеля. Тропа часто исчезала под огромными сплетениями ветвей, оторванных от деревьев сильным ветром. Благодаря усилиям сына Вольфа Бенито и его друзей, которые прошли по маршруту несколько дней назад, нам всегда удавалось обойти препятствия — деревья были срублены и убраны прочь с тропы. Нельзя было не восхититься работой предвидящего все Вольфа, который с самого начала тщательно продумал маршрут. И идти с ним было, конечно, одно удовольствие.

Мы провели нашу первую ночь в приюте в Эль-Валле, который можно было назвать роскошным отелем, если сравнивать с условиями двух последующих ночлегов. Вечером с небес посыпалась нежная морось, но внутри избушки нам было вполне удобно. Однако уже к концу второго дня мы напитались водой как губки, пробиваясь сквозь постоянный дождь. Казалось, влага поглощалась через каждую пору, и надежд на то, что удастся подсохнуть, не было никаких. У каждого в рюкзаке был небольшой пластиковый пакет, который мы называли «горшочек с золотом». В нем хранилась сухая, чистая одежда, в которую мы могли переодеться ночью. Весь фокус был в том, что надо было надеть пижаму, не намочив ее, а после этого надо было заползти в палатку, не занеся в нее вездесущую черную грязь. Утром мы снова надевали холодную, мокрую и грязную одежду, потому что никто из нас не желал носить в своих рюкзаках шмоток больше, чем необходимо. Мы шли по морщинистым хребтам под грохотание небесного грома, под периодический аккомпанемент рокота вулкана, какофонии из трескотни насекомых, кваканья лягушек и криков птиц. Еще в эту симфонию вплетались различные мелодии дождя, часто менявшего ритм. И, конечно, с нами все время был несмолкаемый голос Вольфа.

В нашей группе был еще один канадец, назовем его Дж. Р., житель Монтеверде, который и раньше ходил с Вольфом по тропе тапира. Он очень серьезно относился к темпу нашего перехода и все подгонял нас после каждого привала, обеспокоенный тем, что с такой скоростью мы сможем добраться до конечного лагеря лишь впотьмах. Он знал, что нам нужно добраться до лагеря, потому что площадка для палаток находилась поблизости от ручьев — источников питьевой воды. Мой юный друг из Сан-Карлоса Андрей был нашим маленьким шерпом, шерпита. Этот шестнадцатилетний юноша вызвался тащить на своей сильной спине самый тяжелый рюкзак. Для него этот поход и красота тропического леса были в новинку. Еще с нами шли три веселых девушки-тикос — Мерседес, Роуз Мари и Елена — которые знали, что им выпала честь участвовать в необычном приключении. Они были вознаграждены еще и неизменным хором похвал в свой адрес. Кроме того, нас сопровождала молодая японка по имени Такако, которая совсем недавно занялась экотуристическим бизнесом, привлекая своих соотечественников в Коста-Рику. В наш первый вечер мы с ней обсуждали природу экотуризма и обменивались историями наблюдений за гостями Коста-Рики, накопившимися у нас за многие годы, как положительными, так и отрицательными. В конце похода мы согласились, что это путешествие — погружение в лес со всеми прелестями и неудобствами — было образцом самого экологичного туризма.

И еще двое участников нашего похода были сотрудниками заповедника. В Пасху заповедник традиционно увеличивает число охранников по всему району в ожидании охотников и браконьеров, желающих срубить пальму. Они чаще всего появляются в лесу в пасхальное время. Даже те сотрудники, которые в иное время работают в сфере обслуживания заповедника, вступают на время в ряды охранников и проводят пасхальную неделю в патрулировании заповедника и его приграничных территорий. В поход с нами отправился Нано, сильный и скромный парень, который впервые был в походе на тропе тапира. Кроме него с нами был и Луис Анхель Обандо, зять Эладио Круза. В 1990 году я впервые прошла маршрутом через Пеньяс и отлично помнила Луиса. Он был одним из тех застенчивых молодых тикос, работавших тогда в заповеднике. Свой трудовой путь он начал в бригаде техобслуживания в 1988 году, когда ему был 21 год. В конце концов, он стал главой отдела технического обслуживания, а в 2002 году заступил на должность главы охраны. Идти по лесу вместе с Луисом было одно удовольствие. Его спокойная уверенность в себе и искрометные шутки всегда веселили нас и подбадривали. Эти люди, такие как Луис и Нано, не говоря уже о Вольфе, Эладио и других, подобных им — просто удивительные. Они бегают как олени по тропе, прыгая, как кролики через упавшие стволы деревьев, и при этом тащат на себе груз, который, казалось, способна утащить только лошадь. Я всегда чувствую себя спокойно в присутствии людей, которые все могут, и дикие джунгли для них — дом родной. Всякий раз, когда я вижу этих людей в лесу, мое уважение к ним растет, и я не перестаю восхищаться той работой, которую они делают.

Участники нашей группы отправились в поход по разным причинам, понимая, что для успешного прохождения маршрута потребуется физическая выносливость, по крайней мере, на несколько дней. С другой стороны, охранники леса отправляются в джунгли регулярно, круглый год — и в ливневые дожди зимой, и жаркое влажное лето. Их постоянно терзают слепни, и они все время должны высматривать змей. В любой момент они могут оказаться в опасной ситуации, должны будут противостоять агрессивному охотнику или отправиться на поиски пропавшего туриста. И все же, несмотря на плохие условия и потенциальные опасности, охранники умудряются не терять чувство юмора. Взрывы смеха и болтовня не прекращаются, когда эти ребята в темноте готовят себе ужин. Они не обращают внимания на мокрую одежду и на усталость, они полны оптимизма и задора в этом диком лесу, пока семьи и удобные кровати ждут их где-то далеко.

Я помню, с какой гордостью за свою работу Луис рассказал мне о том, чем он занимается на посту начальника охраны. После нескольких лет работы в отделе техобслуживания, после расчистки и очистки троп для удобства туристов он обнаружил, что на посту охранника он заботится о большем — о благосостоянии флоры и фауны в диком лесу. Для него это было более привлекательным. Луис понимает, что в Монтеверде народ в основном неагрессивный, и что они в большинстве своем поддерживают идею заповедника. Поэтому он не чувствует необходимости носить оружие. В то же время он отлично понимает охранников, патрулирующих в тех районах, где отношение к заповеднику не столь однозначно. Легко догадаться, почему тамошние охранники предпочитают иметь при себе оружие.

Луис считает, что решение вечной проблемы охоты заключается в найме охотников в качестве охранников леса. Эта работа дала бы им средства к существованию, а также альтернативную причину для того, чтобы находиться в джунглях. На такой работе вчерашний браконьер узнает о преимуществах защиты дикой природы, при этом он поделится своими ценными знаниями о лесе с другими. Луис вырос в Сан-Луисе и был охотником всю свою жизнь, вплоть до того дня, когда начал работать в заповеднике. Он больше не ходит на охоту. Он благодарит Вольфа и Рикардо Родригеса, бывшего директора и начальника охраны в заповеднике, за то, что они научили его обращаться с нарушителями ненасильственными способами. «Сначала вы просите их положить на землю оружие или мачете, — говорит Луис. — Это снижает напряжение. Тогда вы можете говорить резонно, аргументированно и вместе двигаться к мирному решению». А еще он использует юмор, чтобы преодолеть серьезные ситуации, точно так же, как делал Вольф в свою бытность участником патрулирования.

На третий день пути буквально за час до заката мы вернулись в лагерь. Последняя часть тропы шла вниз по крутому склону и довольно прямо. Мы постоянно скользили по грязи. Дождь лил не переставая. Все были промокшие, грязные и усталые, что никак не отразилось на той эйфории, которую мы испытали, когда увидели синий тент, наш лагерь. Мы добрались-таки до нашего последнего бивуака, прежде чем на следующий день вернуться в цивилизацию.

Понимая, что под тентом для всех наших палаток места не хватит, мужчины под дождем мастерили дополнительные места, а женщины настраивали газовые плиты и приступали к завариванию кофе и приготовлению пищи. Вольф и Дж. Р. отправились на поиски деревьев, на которые они могли бы повесить свои гамаки под полиэтиленовой пленкой. Нано и Луис скосили влажную растительность на относительно плоском участке земли и положили там большие листья геликонии, чтобы уже на них поставить палатки.

Вольф повесил гамак и подошел к краю навеса, под которым мы готовили обед. Он опустился на влажное бревно. Тонкое пончо обтягивало его сгорбленные плечи, руки крепко держали теплую чашку кофе. Когда мы все собрались у очага для согрева, вдыхая чудесный запах тамале — лепешек из кукурузной муки, обернутых кукурузными листьями — шкворчащих на сковороде, Вольф тихо сказал: «Это супергруппа — то, что надо для моего последнего похода по этой тропе».

Горящие свечки мягко обозначили тени вокруг усталого человека. Мы переглянулись. «Слушай, Вольф, не хочется думать, что это может быть правдой», — первой отреагировала Мерседес.

Он продолжал, не глядя ни на кого из нас: «Знаете, мне кажется, что я потерял интерес ко всему этому. Я не очень-то здоров. И нет у меня уверенности, что я смогу пойти в такой поход еще раз».

Никто не сказал ни слова. Все чувствовали себя весьма неловко, что мешало полностью понять чувства Вольфа, хотя никто из нас не хотел поверить его словам.

Мы расселись, чтобы поужинать, кто где смог устроиться. Спустя несколько минут ко мне подошел Луис и сел рядышком. Над ним не было тента, но он оставался невозмутимым под моросящим дождем. Он перемешивал вилкой рис на своей тарелке, всем своим видом показывая, будто хочет что-то сказать. Наконец, он вымолвил: «Не могу поверить, что мы в походе».

«Почему ты так говоришь?» — спросила я, глядя на капли дождя, скользившие по его лицу.

«Я просто подумал о том времени, когда ты тут была в первый год. Как давно это было?».

«Семнадцать лет назад», — ответила я.

«Ага, я помню, что в последний раз, когда мы видели тебя в тот год, ты была такой худющей и слабой. Мы понимали, что что-то не так, — продолжил он. — Тогда Сусана Шик сказала, что у тебя рак. Она сказала, что ты можешь умереть».

В те дни Сузана давала уроки естественной истории сотрудникам заповедника. Мы с ней были друзьями и переписывались после того, как я покинула Монтеверде.

«Мы думали, что это было чудо, когда ты вернулась, вполне себе в теле и здоровая. Так что я поражен тем, что вижу тебя после такого трудного маршрута, сильную. Ну, я просто поражен».

Это правда. В свои 48 лет я выдержала эту проверку на выживание лучше, чем когда-либо. Жаловаться сейчас не на что, разве только на занозы в моих ладонях, оттого что я ухватилась не за те деревья, когда поскользнулась в грязи.

«Хорошо, Луис, — сказала я. — Я считаю, что это настоящий подарок — быть здесь, идти с тобой, Вольфом и всеми остальными, это роскошный подарок. Пусть у всех нас будет шанс повторить это снова».

«Да, Кей, — сказал он. — Надеюсь на это».

Ночь прошла под аккомпанемент капель дождя, завывание ветра и редкие раскаты грома. Нам не давали уснуть глубокие голоса Луиса, Нано и Андрея. Они разговаривали и смеялись в своей палатке добрую половину ночи. Слишком много кофе. Наконец-то наступила тишина — но на короткий миг. Ее нарушили крики, щебет и верещание ранних утренних птиц. Сквозь палаточные швы просачивался утренний свет. Шум дождя утих, превратившись в вибрирующий звук капель. Я лежала в своем теплом спальном мешке, вытянув ноги, и размышляла о том, что нам предстоит идти еще часа три. Я задавалась вопросом, действительно ли дорога будет полегче. Луис и Вольф уверяли ведь, что теперь все под горку, под горку. Я уже поняла, что они частенько слегка искажают правду, сообщая путешественникам то, что те хотят услышать, просто чтобы люди довольные шагали себе по тропе.

«В дорогу! Подъем! — откуда-то из леса раздался знакомый голос. — Где кофе?».

Я быстро выползла из своего спального мешка, расстегнула полог палатки, в последний раз натянула свои отвратительные носки и ботинки и пошла греть воду на газовой плите. Когда мягкая песня дрозда-отшельника пронзила туман и слилась с голосом Вольфа, я улыбнулась. Я знала, что до тех пор, пока Вольф в состоянии ходить, он продолжит свои походы, он по-прежнему будет прорубать себе путь через этот невероятный лес, который так любит. Месяц спустя, уже после того как я улетела домой в Канаду, Вольф снова вышел на тропу, на этот раз в сопровождении Бенито, Мелоди и шестерых своих внуков. Ну не замечательно ли это?

Зона сохранения «Ареналь-Монтеверде».