ЭПИЛОГ.

Ночь начиналась относительно неплохо. Молдаване, делающие соседям ремонт, еще вчера продолбили большинство дырок. Так что сегодня я проспал весь день не под страшный вой перфоратора, а всего-навсего под мерный гул циклевальной машины. Вода в кранах была чуть теплой, примерно такой же как и батареи центрального отопления. Однако учитывая, что за окном было почти минус тридцать, даже такую температуру можно было считать за счастье. Машина тоже завелась с полоборота. Впрочем с тех пор, как я регулярно стал добавлять в бензин живую воду, она, вообще, начала работать гораздо надежнее.

Уже несколько раз я, забывшись, обгонял Мерседесы, а однажды невзначай сделал «бэху» с синими номерами и мигалками. Однако сейчас никакое лихачество было недопустимо. Мне надлежало ехать скромно, тихо, не устраивая состязаний с хозяевами жизни, и не вступая в разборки с гаишниками. А все потому, что сегодня я первый раз официально выходил в свой первый патруль в составе одной из лучших команд Общества. Главой Патруля был Иван, ведьмой-заговорщицей Василиса, егерем шел.

Алихан, и, наконец, воином-стажером группы числился я – Лев Аркадьевич Бакланов, как оказалось, esquire. Прежние патрули со Счастливчиком и Ханом были исключительно дневными. Да и подключался я к ребятам где-либо в городе, чтобы начальство, неровен час, не узнало, о том, что парни в нарушение правил берут меня с собой. Однако сегодняшний выход был настоящим, с полным ритуалом и списком обязанностей, которые я как воин буду выполнять нашей группе. Ровно без пяти минут двенадцать, я запарковался перед Домом, как всегда порадовавшись еще одному маленькому чуду общества. И летом, и зимой, и в будни, и по выходным около нашей штаб-квартиры всегда находилось местечко для автомобилей защитников. Это было той редкой поблажкой, которую позволяла себе наша волшебная организация, предпочитающая контактировать с людьми в рамках законов реального мира. В остальном же, даже Старшины Общества старались не злоупотреблять магией в быту, хотя я и замечал иногда, что та же Василиса частенько сразу же наливает себе в чашку кипяток, забыв хотя бы для вида включить перед этим чайник. Я вошел в подъезд. Ему явно пошло на пользу полугодичное пребывание здесь защитников. Запах нечистот улетучился, а в светильниках, наоборот, появились лампочки. Надписи на стенах иногда еще возникали, но потом сами собой растворялись. Правда, не сразу, чтобы не пугать юных любителей граффити, а постепенно – в течение двух-трех часов. Однако главным свидетельством присутствия сил добра в нашем подъезде мог считаться раз и навсегда починенный лифт.

Я шагнул в кабину и повернул кольцо. Лифт остался почти прежним, если не считать того, что на панели появилась еще пара кнопок. Мне была нужна верхняя. Мягкое нажатие, и через секунду я уже стоял на крыше нашего здания, где меня поджидали остальные патрульные.

– Волнуешься? – спросил Иван после того, как мы обменялись приветствиями.

– Да, в общем, нет! – признался я. – А должен?

– Тебе виднее, – улыбнулась Василиса. Восстановление хрупкого, но все-таки мира в ее семье явно пошло на пользу, как самой Прекрасной, так и ее характеру.

– Хан, ты взял наш подарок? – обратился Иван к егерю.

– А как же, Иван-ага, – ответил узбек, распахивая халат, под полой которого оказался ультра современный лук с хитрой формы углепластовой дугой, двойной тетивой и даже чем-то вроде оптического прицела.

– Поздравляем с первым патрулем! – торжественно произнес Иван, передавая мне это изумительно красивое и несомненно грозное оружие.

– Целься лучше, стреляй реже! – напутствовала меня Прекрасная, и вручила колчан, полный длинных стрел.

– Спа… Спасибо! – выдавил я из себя прерывающимся от нахлынувших чувств голосом, таким неожиданно приятным сюрпризом оказался для меня подарок моих коллег и друзей. – Потрясная вещь.

– Ты даже не знаешь, насколько! – мечтательно произнесла Василиса. Со ста метров можно запросто всадить стрелу белке в глаз. Не нашей, конечно…

– И ни какой другой! – нахмурившись, добавил Хан.

– Да уж, пожалуйста, – подержал егеря Дурак. – Это оружие предназначено для других целей. Со временем ты, конечно, и мечом обучишься пользоваться. Ну, а пока овладевай этим!

– Боюсь, это займет много времени, – признался я.

– Тогда не будем его терять, – усмехнулась Царевна. – Начинай.

– Что начинать?

– Учиться!

– Прямо здесь? Тут ни мишени, ни щитов, чтобы я по случайности в кого не попал… Опять же стрела может с крыши улететь!

– Не волнуйся! – сказал Иван. – Собственно, это нам и надо!

– Зачем?

– А как ты думаешь, – спросила Премудрая. – Каким образом мы прокладываем маршрут в патруле? Или ты эту сказку не читал: «Пустил стрелу старший сын, и попала она на купеческий двор!».

– «Пустил стрелу средний сын!» – продолжил цитату ее муж. – «И попала она на боярский двор!».

– Пустил стрелу Лев Бакланов, – снова вступила Василиса. – И патруль Общества.

Защиты Волшебных Животных с опозданием в десять минут все-таки приступил к своим обязанностям!

– Уже в одиннадцать! – заметил узбек, глянув на часы, и вся компания выжидающе уставилась на меня.

– Ну, как скажете! – покачал головой я. – Но имейте в виду, если я кого задену, и меня посадят, это будет на вашей совести.

– В том-то и фокус, – объяснил Иван, пока я пристраивал стрелу на ложе. – Кого не надо, ты точно не заденешь. Ну, что готов?

– Готов! – отрапортовал я, медленно натягивая тетиву.

– Тогда… Огонь!

– Есть! – сказал я, но выстрелил почему-то не сразу. Что-то произошло. Крыша, друзья, я сам – словом все вокруг на мгновение словно перестало существовать. Остались лишь низкое, подсвеченное рыжеватым светом фонарей декабрьское небо, лук с наложенной на него стрелой, и неведомо откуда возникшее чувство, что сейчас мне следует повернуться чуть правее, поднять оружие чуть повыше, еще немного подтянуть тетиву… и выстрелить!

– Видели? – откуда-то издалека донесся торжествующий голос Ивана. – Он почувствовал!

– Что почувствовал? – спросил я, медленно возвращаясь в реальный мир, но увидел только спины бегущих к лифту друзей.

– Эй, Лев! Догоняй! – крикнула мне Василиса. – Похоже сегодня нам предстоит интересная ночка.

Однако теперь я и сам это знал. Улетевшая неведомо куда стрела звала, настаивала, требовала, чтобы я немедленно ее нашел, потому что где-то там вдалеке срочно требовались мы – бесстрашные защитники волшебных животных!