ГЛАВА 22.

Итак, загадка исчезновения узбека оказалась раскрыта. Как следовало из записки, которую я разглядел в щели под одним из засовов, егерь отправился спасать кобру от ее волшебного хозяина. Это был честный, мужественный и весьма глупый поступок. Ровно такой же, который теперь предстояло совершить мне. Не стану скрывать, я совершенно не хотел лезть на «другую сторону». Более того, у меня не было не малейшей уверенности, что мое участие в операции по освобождению волшебного пресмыкающегося, пойдет хоть кому-нибудь на пользу. Однако, при этом я прекрасно понимал, если с Ханом что-то случится, мне еще долгие годы будет очень стыдно из-за того, что в минуту кризиса я поступил, как разумный человек, оставшись сторожить штаб-квартиру и сон Счастливчика, вместо того чтобы героически сгинуть в схватке с древним индийским божеством богатства, процветания и прочего финансового благополучия. Иными словами, мной двигала не столько забота о егере, сколько беспокойство о собственном душевном комфорте, в жертву которому я был готов принести и свой сомнительный долг перед Обществом, и здравый смысл и главное личную физическую безопасность.

Понимая, что моя решимость может улетучиться в один момент, а также, помня о том, что Хан опережает меня, как минимум на несколько часов, я постарался, чтобы мои собственные сборы, заняли, как можно меньше времени. Поэтому я не стал бродить по комнатам, кабинетам и кладовым Дома, а, наоборот, выскочил на улицу к своей драгоценной, вероятно, уже изрядно застоявшейся машинке. Внешне моя тачка выглядела, как всегда, но я был уверен, что она очень рада моему появлению, и если бы я повернул кольцо, то наверняка увидел, как Жигуль радостно виляет мне задним бампером. К сожалению, светлый момент нашей встречи был омрачен необходимостью торопиться. Я повернул ключ, втопил педаль в пол, и через секунду Жигуль, в баке которого, по всей видимости, еще оставалось некое количество разбавленного живой водой бензина, пулей летел к ближайшему известному мне в этом районе ночному магазинчику. Аванс, полученный от Серого все еще оставался при мне, так при закупке продуктов я не скупился. Сырокопченая колбаса, сушенные кальмары, пара плиток горького шоколада и десяток упаковок сухарей плотно улеглись в извлеченном из багажника рюкзачке. Туда же отправились четыре пластиковые бутылки воды и одна стеклянная с эликсиром храбрости от одного известного ликероводочного завода. Не скажу, чтобы этот ассортимент был самой вкусной и, тем более, самой здоровой пищей, но я уже убедился, что с холодильниками на «той стороне» плоховато, равно как и с возможностью, спокойно, не торопясь, что-то приготовить. Поэтому закупленные припасы отвечали не моим требовательным вкусам, а всего-навсего трем принципам: максимальная калорийность, максимальный срок хранения, минимальный вес. Вернувшись к зданию Общества, я покопался в багажнике и укомплектовал свой походный набор спальником, подсевшим фонарем и тупым перочинным ножом. Конечно, у меня был соблазн порыться в экспонатах разоренного музея, но я еще не забыл свои приключения с Мечом-кладенцом, который по идее призван укладывать врагов, а вместо этого чуть не разделал меня самого. Поэтому от попыток раздобыть волшебное оружие я благоразумно отказался. Впрочем, кое-какая идейка насчет того, как использовать уже известную мне магию в свою пользу у меня была, но для этого мне предстояло пройти через Черный Ход. И вот я снова оказался у его бронированной двери. «Идтить or not идтить?!» – в который раз задал я себе позаимствованный у Гамлета вопрос, и, боясь, что в этот раз ответ окажется более правильным, чем ранее принятое решение, я повернул кольцо и шагнул наружу. На «той стороне» тоже была ночь, но здесь она выглядела по истине сказочной. Никакого мрака и настороженной тишины, столь свойственных обычному сумрачному лесу. Наоборот! Я словно оказался в какой-то невероятно прекрасной и в то же время правдоподобной декорации, построенной для съемок детского фильма про фей, эльфов и лепреконов. Едва ли не каждая травинка, растущая вокруг тропы сбегавшей к ручью, была со вкусом подсвечена нежным зеленовато-серебристым сиянием. То же можно было сказать и о кронах высящихся вокруг деревьев.

Сама же Река Времени в этот дивный ночной час стала рекой жидкого переливающегося по камням света. Пение, которое она при этом издавала было столь восхитительным, что я как будто даже различил в нем дуэт Фредди Меркури и Монсерат Кабалье, распевающих свой бессмертный, как этот лес, хит «Барселона». Единственным, что вернуло меня к реальности, была светящаяся цепочка человеческих следов, оставшихся там, где чьи-то ноги, вероятнее всего Хана, примяли волшебную траву. В каждую из этих вмятин, как вода в лужу, натек неизвестно откуда возникающий магический свет. К сожалению, буквально метров через двадцать-двадцать пять полянка заканчивалась, и далее путь Хана лежал по плотной хорошо утоптанной лесной тропе. Чтобы отыскать следы на такой поверхности мне следовало родиться Дерсу Узалой, а еще лучше Винету сыном Инчучуна. Я же являюсь исключительно городским следопытом. Мое дело отыскать заправку в незнакомом районе и определить на запах насколько давно почила курица-гриль из ближайшей палатки. Я могу определить проулок, где залег в засаду дикий гаишник, и ускользнуть от уличного коммивояжера. В лесу, а тем более в лесу на «той стороне» все эти навыки так же необходимы, как Большая Советская Энциклопедия в походе по Горному Алтаю. Однако, природная сообразительность жителя мегаполиса была применима и в этих нестандартных условиях. Отогнав от себя назойливое чувство прекрасного, я, наконец, прекратил восхищаться чудесами волшебной иллюминации и подошел к Реке Времени. Задуманный мной трюк был весьма опасен, но сталкиваться со здешними обитателями, не имея никакого магического козыря в рукаве, было еще опаснее. Поэтому я извлек из-за пазухи раскладной металлический стаканчик, из которого в обычных обстоятельствах предпочитал принимать водку, а в более удачные дни еще и коньячок, зачерпнул в емкость немного жидкого времени и влил его в свое судорожно сжимающееся от страха горло. Странное дело, но до тех пор, пока я не знал, что именно течет в этой реке, я спокойно сплавлялся по ней, а потом даже окунался в ее воды с головой. Теперь же, сделав всего один полноценный глоток из своей раскладной посудины, я нервничал и прислушивался к своим ощущениям, как барышня, собравшаяся, наконец-то, расстаться со своей девственностью и по сему напряженно ожидающая, когда же ей таки станет больно. Больно мне не стало, поэтому я решился выпить еще один стаканчик, а потом еще, и еще. А потом… Потом неожиданно наступил рассвет. Я пришел в себя все там же на берегу реки, оттого что меня усиленно трясли из стороны в сторону. Открыв глаза, я увидел перед собой озабоченного Счастливчика. Дмитрий выглядел, как безутешный врач-ординатор, полчаса назад оравший на все приемное отделение: «Разряд! Мы его теряем!» – а теперь обречено сообщающей медсестре точное время, в сколько именно меня таки потеряли. То, что я ни с того ни с сего ожил, не столько обрадовало, сколько несказанно удивило штатного Счастливчика общества, который как раз замахнулся, чтобы отвесить мне могучую, якобы способную привести меня в чувство пощечину. На мой взгляд, таким ударом можно было скорее снести мне голову, поэтому я предпочел не ждать, пока ладонь Димы впечатается в мою левую щеку, после чего мне согласно заповедям христианства придется подставить ему правую. Вместо этого я быстренько стряхнул с себя одну его руку, которой он держал меня за грудки, и еще быстрее ушел из-под второй. Счастливчик, даже ойкнуть не успел, как я стоял за его спиной, а сам он, потеряв опору, растянулся на берегу Реки Времени. Не знаю, что подумал о случившемся Дмитрий, зато я испытал законную гордость, понимая, что мой фокус сработал. Возможно, выпитое время и сократило общую продолжительность моей жизни, зато я снова приобрел столь ценную способность ускоряться, которая мне уже не раз пригождалась в столкновении со всевозможными противниками. Между тем, пока я тащился от собственной изобретательности, несчастный Дима ползал на четвереньках, раз за разом обшаривая руками клочок берега, где только что лежала моя тушка.

– Лев! Лев, – где ты?! – жалобно восклицал он при этом, отчего я впервые подумал, что, возможно, защитники вовсе не такие уж бессердечные ребята, как мне показалось раньше.

– Здесь я! У тебя за спиной! Дима юлой крутанулся вокруг своей оси и уставился на меня с таким трепетом и восторгом, словно я и есть тот мессия, явления которого уже столько тысячелетий ждут все добропорядочные иудеи в Иерусалиме.

– Слава Богу! – ты цел, закатив глаза, объявил сам себе Дмитрий. – Ты не представляешь, как ты меня напугал. Ну, с этим-то я как раз готов был поспорить. За последнюю неделю меня столько раз по всякому пугали, что на этот счет мое воображение работало лучше, чем у Билла Гейтса, когда он рассуждает: на чем бы еще сделать бабок! Однако, Счастливчика мои возражения явно не интересовали. Чувствовалось, что парень перенервничал и не успокоится, пока ему не дадут излить все свои печали и треволнения. К счастью, поводов к ним у Дмитрия было немного. Он довольно сбивчиво описал, как проснулся и с удивлением обнаружил, что в Доме никого нет. Как, обыскивая помещение за помещением, в какой-то момент так же, как и я, наткнулся на отрытую дверь черного хода. Как решил следовать за нами и буквально через пару десятков метров наткнулся на мое бесчувственное тело. Он так и не понял, что именно со мной случилось, но теперь, когда я очнулся, он ждет подробного рассказа о том, что произошло со мной и Ханом, почему он так надолго вырубился после нашей схватки на ковре, и, наконец, как мы с узбеком могли бросить его в отключке на кухне Дома. Я вполуха слушал Счастливчика, а сам думал о том, есть ли какой-то способ убедиться, что передо мной действительно находится член Общества Защиты Волшебных Животных по имени Дмитрий, или это какой-то волшебный морок, подосланный, чтобы сорвать мою спасательную миссию. С одной стороны никто из моих новообретенных недоброжелателей не мог знать, что я появлюсь на «той стороне» именно в этот час и именно в этом месте. А по сему у Дмитрия было очень много шансов оказаться тем, кем он выглядел. Но с другой стороны я точно знал, что настоящий Счастливчик сейчас должен спать в помещении Штаб-квартиры, потому как сам Кот Ученый Барс Мурзоевич Васильев-Шестой-Младший подтвердил, что разбудить Дмитрия может лишь поцелуй особы благородного происхождения. «Если ты и впрямь Дима…» – думал я про себя. «Кто ж тебя в таком разе облобызал?» Не знаю, к чему бы привели меня мои размышления. Не исключено, что я попросту еще раз ткнул бы Счастливчика, а возможно и не Счастливчика вовсе, а некого Лжедмитрия «Спящей красавицей», но тут он сказал нечто, что как нельзя лучше свидетельствовало в пользу его подлинности.

– Еще одно, Лев… Прежде, чем ты начнешь отвечать на мои вопросы… Не знаю, что тебе сказал Иван, когда мы расставались, но мне он велел передать, что на самом деле так не думает.

– Что? – невольно переспросил я.

– Ну, он специально наговорил тебе каких-то гадостей, чтобы ты его не доставал и согласился улететь с нами в Москву. А когда мы добрались бы до Дома, Иван Иванович хотел, чтобы ты знал: он не считает тебя катастрофой и ошибкой, а, наоборот, видит в тебе вполне перспективного защитника!

– Черт тебя дери! – выругался я. – Что ж ты раньше молчал! Слова Ивана, переданные Дмитрием, едва не выдавили из моих глаз пару скупых мужских слез. Да что там пару?! Если бы рядом не было Счастливчика, я бы расплакался, как образцовая гламурная барышня при виде смазливого личика Леонардо ди Каприо, которое вслед за «Титаником» погружается в толщу вод Атлантического океана.

– Вперед! – рявкнул я, чтобы хоть как-то скрыть обуявшие меня сентименты. – У нас еще есть шанс помочь Хану.

– А что с ним? – немедленно отозвался Дима, которого с узбеком, как я уже не раз убеждался, связывали чуть ли не братские чувства.

– Расскажу по дороге! – ответил я, набрасывая на плечи рюкзак, и, не глядя более на Дмитрия, направляясь в гущу волшебного леса.

Счастливчик не заставил себя ждать, и вскоре мы вдвоем дружно трамбовали хвою и мох, рискнувшие нарушить границы извилистой лесной тропы. Выслушав мой рассказ, про наше возвращение, про встречу с Котом и про исчезновение узбека Дима стал смотреть на меня как-то по-новому. Не понимая, что значат эти продолжительные многозначительные взгляды, которыми Счастливчик сканировал мою персону, я напрямую спросил у него, что они означают, потому что еще немного, и у меня возникнет чувство, что из человека я превратился в какую-нибудь древнюю редкость, входящую в экспозицию Пушкинского музея, а то и Эрмитажа.

– Так ты и есть редкость! – вполне искренне отозвался на мой вопрос Дмитрий.

– Здрасте, приехали! – огрызнулся я. – Редкий дурак, ты хочешь сказать?!

– Ничего подобного! Как ты не понимаешь?! Ты же принц!

– Кто?!

– Принц! В крайнем случае, рыцарь! Тут уже я в свою очередь пристально посмотрел на Дмитрия. Похоже, что Счастливчик говорил абсолютно искренне, что в принципе не спасало положения. Потому что, если он не издевался, то это означало, что от всего пережитого у парня явно съехала крыша.

– Дима, дружище, посмотри на меня, – осторожно начал я приводить своего спутника в чувство. – Какой из меня на фиг принц! Я таксист-частник, в прошлом инженер, теперь вот еще и «Знамя провала», то есть неудачник. Понимаешь?

– Понимаю, – согласился Дмитрий. – Но поцеловал-то меня именно ты!

– Ты что сдурел? – обозлился я. – С какой стати мне тебя целовать?!

– Да ладно-ладно, не кипятись. Мало ли чего во сне не бывает?!

– С тобой, может быть! – жестко, вбивая слова как гвозди, произнес я. – А со мной ничего подобного быть не могло, и не было.

– Понятно! – подвел итог Дмитрий. – Ты законченный гомофоб.

– Ну, знаешь!.. – возмутился я, хотя прекрасно понимал, что Счастливчик прав. Ничем иным, как гомофобией, мой отказ признать очевидное, объяснить было нельзя. Однако, Дмитрий, похоже, не собирался угоманиваться.

– Ну-ка, где у тебя эта «Спящая красавица»?

– Зачем тебе?

– Ну, должен же я посмотреть на веретено, которым ты меня чуть не отправил в нокаут лет на сто.

– Я не нарочно…

– Да-да. Ты это уже говорил. Так где оно? Я нехотя извлек из кармана алюминиевую гильзу с надписью «Romeo y Julieta».

Расставаться с таким мощным оружием, как «Спящая красавица» мне не улыбалось, но ткнуть ею еще кого-нибудь, а то и себя самого, было бы совсем глупо. Поэтому во время своего визита в ночной супермаркет я кроме всего прочего купил еще и толстенную дорогую сигару. Сама она так и осталась лежать в припаркованном возле Общества Жигуле. Зато ее металлическая оболочка послужила прекрасным футляром для трофейного веретена, добытого у ВЧКистов. Счастливчик аккуратно отвинтил красную крышечку и заглянул в серебристое нутро гильзы.

– Вот оно, значит, какое… – задумчиво протянул он, разглядывая спрятанное внутри острие костяного веретена.

– Какое есть! – ответил я, пожав плечами, и все еще не понимая, чем вызван неожиданный интерес Счастливчика к усыпившей его «красавице». – Ну, что насмотрелся? Я потянулся к Диме, чтобы забрать у него опасный предмет, но сделал шаг назад.

– Ладно, Лева, сейчас мы узнаем, кто из нас прав.

– В каком смысле? – насторожился я, заметив задорный и в то же время слегка сумасшедший блеск в глаза Счастливчика.

– В прямом, мой принц! – усмехнулся Дмитрий. – Надеюсь, вы не откажетесь поцеловать меня еще раз?!

– Стой! – заорал я, но было уже поздно. Дмитрий перевернул футляр из-под сигары и, протянув раскрытую ладонь, подставил ее под высунувшееся острию сонного веретена.

Похоже, свежая водичка из Реки Времени пошла мне впрок. Я ускорился, да еще как. Мир по сравнению со мной любимым остановился так резко, что я чуть не рухнул наземь, как пассажир неожиданно затормозившего автобуса. Не двигалось ничего: ни листики на деревьях, ни комары в воздухе, ни капля пота, набухшая и собравшаяся двинуться в свой путь по лбу Счастливчика. Только подлая «Спящая красавица» медленно выползала из алюминиевой трубки со скоростью межконтинентальной баллистической ракеты, показавшей свою заостренную башку из мрачной бетонной шахты. И все же, каким бы быстрым я не стал, мне не удалось остановить веретено раньше, чем оно ткнулось в руку Дмитрия. Падал Счастливчик медленно. Даже не падал, а слегка кренился набок, как человеческое подобие знаменитой Пизанской башни. Будь на то моя воля, я бы раз десять… Да что там десять?! Все сто раз успел бы подхватить его и аккуратно положить на густой мягкий мох, как раз на случай такого идиотского поступка подстеленный под окружающими нас соснами. Но нахлынувшая ярость помешала мне совершить этот человеколюбивый поступок.

– Кретин! Идиот! Придурок! – раз за разом орал я на своего спутника, который, тем временем, уже градусов на тридцать отклонился от вертикальной оси и продолжал ленивое движение к поверхности нашей родной планеты. К тому времени, когда поток моих ругательств иссяк, голове Счастливчика оставалось еще примерно полметра до столкновения с землей. Где-то тогда же я понял, что мне не избежать поцелуя с этим упрямцем, возомнившим меня кем-то вроде сказочного рыцаря в белых доспехах. А раз так, то я решил сделать так, чтобы и его падение не прошло абсолютно бесследно и безболезненно. Не дожидаясь, пока полет Счастливчика завершится и он успокоится на мягком лесном дерне, я стремительно согнулся и, поморщившись, чмокнул его в губы. Мой расчет оказался верен. Раз я сам ускорен, то и мой спасительный поцелуй, подаренный Дмитрию, оказал на него практически мгновенное действие. Иными словами, упал Счастливчик, уже окончательно проснувшись. Я к тому моменту также вышел из волшебной гипер скорости, что позволило мне в полной мере насладиться зрелищем того, как Дмитрий грохнулся на землю, охнул, скорчился, после чего сел и стал потирать многочисленные ушибленные при падении части своего тела. Опавшая хвоя, мох и прочая подножная растительность оказались достаточно толстой подушкой безопасности, чтобы Счастливчик не получил каких-либо серьезных повреждений, но, глядя на то, как он морщится, я понял, что парню все-таки неплохо досталось. Впрочем, как выяснилось, гораздо больше физических неудобств, его донимала мысль о том, что эксперимент, призванный доказать наличие у меня голубой крови, потерпел полное фиаско.

– Ничего не понимаю! – удивлялся Дмитрий, осматривая подобранное с земли веретено. – Я же, вроде, почувствовал, как оно меня укололо, и голова даже начала отключаться, а потом вдруг «бах-трах» и влетаю мордой прямо в иголки… Может, еще раз попробовать.

– Не надо! – вмешался я в мыслительный процесс Счастливчика и, понимая, что рано или поздно его опять потянет повторить свой дурацкий опыт, признался: – Не переживай! Все сработало. Ты уснул, а я тебя поцеловал. Так что можешь успокоиться и называть меня Ваше Высочество.

– Почему?

– Ты же сам сказал, что я принц.

– Ну, да! Принц. Правда, может быть, что не принц, а рыцарь.

– Нет проблем! Называй меня сэр. Так даже лучше. Ну, что идим?

– Куда? Я опешил. Мало того, что Счастливчик нас все время задерживает, так у него от злоупотребления «Спящей Красавицей», похоже, еще и провалы в памяти начались.

– Я же тебе говорил. Нам надо Хана выручить!

– Это я помню. Я просто хотел узнать, почему мы именно в эту сторону идем?

Вопрос Димы поставил меня в тупик. Я знал, что двигаюсь в верном направлении. Но это было какое-то неосознанное, я бы сказал шестое, а то и шестнадцатое, чувство. Что-то эдакое в покалывании больших пальцев ног, направлении волосков на руках, в неявном легком свечении, которое улавливали мои глаза где-то там впереди, куда меня так тянуло. Вот только как объяснить все это Счастливчику?

– Да, Левка, повезло тебе, что я с тобой иду! – по-своему, истолковав, мою заминку объявил Счастливчик, выковыривая что-то из своей походной укладки. Только в этот момент я сообразил, что экипировка Дмитрия и впрямь могла оказаться весьма полезной. Я-то взял с собой исключительно обычные заурядные вещи реального мира, а он, вероятнее всего мог прихватить в путь, кой-какие магические приблуды из имущества защитников, которые мне были вовсе неизвестны. С другой стороны, само заявление о том, что путешествие в его компании непременно принесет нам удачу, показалось мне слегка самонадеянным. Спору не было, Дмитрий наша «Синяя птица», «Счастливое число семь» и «Неожиданный квартальный бонус» в одном лице, но я же как-никак «Знамя провала». А если верить, школьному курсу арифметики минус на плюс дает все тот же минус. Тем не менее в этот конкретный раз Димка, похоже, и впрямь мог нас выручить. Из глубин своего рюкзака он извлек уже встречавшийся мне ранее навигационный прибор общества, а именно – клубок, шерстяной, обыкновенный. Правда, тот, которым когда-то воспользовался я, носил тревожную красную окраску, а этот никакой цветовой индикации не имел. Зато к его свободному концу была привязана какая-то клеенчатая книжица с неизвестным гербом на обложке – птицей на фоне то ли восходящего, то ли садящегося солнца в обрамлении снопа пшеницы с правой стороны и вязанки хлопка с левой.

– Что это за хрень? – скептически поинтересовался я.

– Паспорт Алихана! – с самодовольной ухмылкой ответил Дима. – Других его вещей у меня под рукой не оказалось.

– Чудесно! А паспорт-то тебе его зачем? Собираешься волшебным ментам для опознания предъявлять.

– Да нет же! Какой ты недогадливый. Это… – объяснил Дмитрий, тряхнув у меня перед носом клубком. – Нитка искатель. Привязываешь на один конец имущество того, кого хочешь найти, бросаешь клубок на землю, и он сам его ищет.

– Здорово! А так можно только людей искать?

– Нет, конечно!

– Например, Иван с его помощью всегда телефонную трубку ищет. Привяжет кончик к базе и бегает по всему дому. Ну, что готов?

– Готов! – подтвердил, подумав про себя, что надо как-нибудь будет проверить этот клубок на поисках бабок. В конце концов, почему нет?

Тем временем, Счастливчик принял позу игрока в боулинг, разбежался по тропинке и запустил клубок в гущу леса. Нитяной шар стукнулся об землю, подпрыгнул, завис, а потом метнулся куда-то в чащу по одной ему ведомой траектории.

– Есть! – радостно заявил Счастливчик. – Взял след. Я хотел уточнить, уверен ли он в том, что это след именно Хана, но не успел. Нить с подвешенным на ней паспортом, которую Дима для верности несколько раз обмотал вокруг запястья, натянулась и рывком сдернула заоравшего от неожиданности Счастливчика с тропинки. Секунды не прошло, как мой удачливый спутник напрочь пропал из глаз, и о том, где он находится, я мог судить только по его периодически раздающимся воплям, треску кустарника и глухим ударам немаленького Диминого тела о встречные стволы деревьев. Впрочем, все эти звуки удалялись так быстро, что мне оставалось только как можно быстрее поспешить следом.