ГЛАВА 28.

Если мне когда-нибудь доведется поймать Золотую Рыбку… Что не исключено, так как в библиотеке Общества есть Справочник Рыболова с перечислением всех мировых водоемов, в которых ее когда-либо видели. Так вот, если она мне все-таки попадется, клянусь, я не стану сильно жадничать. Пусть Билл Гейтс, так и быть, остается самым богатым человеком в мире. В конце концов, зачем нужны все эти миллиарды долларов?! Тем более, что в последние годы гораздо большую часть цен перевели в евро. Власть меня тоже не привлекает. Во-первых, я не уверен, что смогу стать хорошим президентом. А, во-вторых, где гарантия, что через четыре года мне снова удастся кого-нибудь поймать? Иными словами, над вторым и третьим желанием мне еще предстоит работать и работать. Зато с первым все ясно уже сейчас. А именно, в первую очередь я попрошу Золотую Рыбку о том, чтобы отныне и навсегда, на все долгие-долгие годы предстоящей мне безбедной и счастливой жизни, я был напрочь избавлен от доставшей меня необходимости стоять в очередях. Вы только представьте, какое это будет счастье. Приходишь куда-нибудь в «Пушкин». Например, в пятницу… Да что там в пятницу?! В субботу! Вечером! А тебя раз и сажают за столик, и безо всякой очереди! Или летишь ты, скажем, нырять. Скромненько так летишь – эконом классом. И не на Мальдивы какие-нибудь, не в Индонезию, а в набивший оскомину любому туроператору Шарм-Эль-Шейх. Ну, и естественно, что народу на таком рейсе человек триста, из которых лыка не вяжут, как минимум двести пятьдесят. По сему и погрузка этой милой публики на самолет занимает едва ли не больше времени, чем потребовалось старику Ною, чтобы загнать на ковчег завещанный ему планетарный зверинец. Вот только тебя эта проблема больше не касается, потому как ты и на регистрацию без очереди, и на посадку без очереди и по прилету через паспортный контроль так быстро, что на пограничном штампе даже чернила высохнуть не успевают. Я могу еще много примеров привести. Те же московские пробки. Это ведь тоже разновидность очереди, просто состоит она из машин. Но, думаю, что и так ясно: если рыбка это желание исполнит, о здоровье и долголетии ее уже можно будет и не просить. Сберег от очередей нервы – вот тебе и здоровье! Сберег время – вот и долголетие! Не помню, когда меня посетила эта гениальная мысль. Не исключено, что как раз в те самые тридцать минут, когда я занудно изображал часового на северной стороне.

Избушки на Куриных Ножках. Чем я только себя не развлекал. И кругами ходил, и «Спящей красавицей» фехтовал, и даже пробовал играть в дартс Кощеевой Смертью. А все потому что никакой настоящей охраны от меня не требовалось. На самом деле Арина Родионовна попросту спровадила меня от прооперированного Ивана, которому по ее словам был показан полный покой и абсолютно противопоказан я. С этим, конечно, можно было поспорить, а заодно напомнить Бабе Яге, что Иван Иванович на время своего отсутствия оставил меня за старшего. Увы, при этом он же потребовал, чтобы я ее во всем слушался. И это было самое ужасное. Потому что слушаться ту Арину Родионовну, какой она стала пережив, облаву и ранение Ивана, не хотелось совершенно.

Старуха помрачнела, осунулась, вовсе престала улыбаться и теперь в ее чертах все чаще проглядывала та жуткая страхолюдная физиономия, которой Яга в шутку попыталась напугать меня в день нашего с нею знакомства. Оказав Дураку первую помощь, бабка сразу же вооружилась метлой и теперь, вообще, не выпускала ее из рук, как хороший красноармеец винтовку Мосина. В том, что метла ей нужна именно в качестве оружия я убедился, когда отошел в кусты для совершения утренних гигиенических процедур. Услышав хруст сломавшейся у меня под ногой ветки, Баба.

Яга, не раздумывая, махнула метлой в мою сторону, сотворив заклинание Листопада. Не поручусь, что такое и впрямь существует. Название придумал я сам после того как на меня сверху посыпались снопы березовых листьев, тучи еловой хвои и град разнокалиберных шишек. На словах это, конечно, звучит не страшно, но на деле безобидные листики неожиданно стали резаться, как бритва, кончики хвойных иголок по твердости не уступали закаленной стали, а шишки молотили вокруг не хуже летящей из-под колес грузовика щебенки. Мне оставалось лишь радоваться двум вещам. Первая: второпях бабка слегка промахнулась. Вторая: в момент срабатывания заклинания я не шел по нужде, а возвращался, успев ее справить. Иначе после такого залпа, может, уже и ходить бы не пришлось. Как ни странно, вместо извинений за свой «дружественный огонь» Баба Яга грубо буркнула, что нечего шляться, где ни попадя, и продолжила разговор с Горынычем. Как оказалось, в этот момент Змей как раз рассказывал, где и при каких обстоятельствах столкнулся с Иваном. Признаться, я очень надеялся на то, что услышу какое-нибудь героическое повествование в духе песен о Нибелунгах, Роландах или хотя бы о Братстве Кольца. Дескать, летел трехголовый дракон над лесом и невольно стал свидетелем битвы бесстрашного Айвана де Дурака с вырвавшимися на свободу Соловьем Разбойником, Кощеем Бессмертным и Дмитрием.

Счастливчиком. В ходе этой баталии три перечисленных злодея были повержены, а де Дурак хоть и оказался тяжело ранен, но был доставлен к нам благородным сэром Горынычем. Увы, ничего подобного мне услышать не пришлось. Змей не видел в лесу никого, кроме самого Ивана, не имел ни малейшего понятия о том, как тот получил свои ранения и, более того, сама их встреча была абсолютной случайностью. Иначе говоря, Змей Горыныч попросту пристраивался на ночлег, когда несущаяся через ночной лес печка взяла, да и переехала ему хвост.

– Больно было, страсть! – пожаловался ящер, бросив укоризненный взгляд кирпичный внедорожник с дровяным двигателем. – Зато потом она сама меня к вам и проводила!

– А вы-то что в лесу делали? – почувствовав некую недосказанность, спросил я Змея.

– Чего-чего?! Отдыхали мы! – неохотно буркнула правая голова и пыхнула ноздрями, постаравшись замаскировать клубами густого дыма свои неожиданно забегавшие глазки. «Врет!» – подумал я. «Эх, допросить бы каждую его голову в отдельности, а потом собрать на очную ставку!» Увы, я знал только один способ разделения голов.

Горыныча между собой. Так сказать, хирургический. Но после этого они уже вряд ли смогли бы что-то сказать. Зато Арина Родионовна старому приятелю, похоже, поверила и даже готова была воспользоваться его помощью:

– Змей, ты за Избушкой не присмотришь?

– За Избушкой… – задумчиво протянула средняя голова. Похоже, решения у Змея принимала именно она.

– Точно! – подтвердила Бабы Яга. – Головы у тебя три, вот и погляди на восток, на юг, да на запад.

– А на север? – озадачилась левая, самая крупная и, как мне показалось, наименее сообразительная.

– Там молодой подсуетится! – ответила Баба Яга, кивнув на меня.

– Можно! – согласился Горыныч.

– Арина Родионовна, – удивленно начал я. – А вы куда? Нам же надо на место встре… Доозвучить свою мысль о том, что мы должны продолжить путь на Ноктево болото у меня не получилось, потому что старуха ни с того ни с сего снова схватила меня за ухо.

– Это еще что такое?! Тебя кто учил старших перебивать?! – рявкнула она, терзая моя правую мочку. При этом уху, как ни странно, было не так что бы и особенно больно. Зато моя способность говорить опять куда-то исчезла.

– Так его! – радостно заржала левая башка Горыныча. – А то совсем эти сопляки нюх потеряли.

– Может, нам его съесть? – все также задумчиво предложила Яге средняя голова. И тут старуха окончательно расставила все точки не только над «и», но заодно и надо всеми другими буквами нашего алфавита. Нет, есть меня Арина Родионовна, конечно, не позволила. Однако мне показалось, что прежде чем огласить Змею запрет на употребление меня в пищу, она выдержала слишком уж долгую и абсолютно ничем не оправданную паузу. «Ах, вот вы, значит, как, Арина Родионовна!» – мысленно оскорбился я. «Ну, и ладно! Вот уйду один Белку искать, посмотрим тогда, как вы станете перед Иваном отчитываться!» В тот момент я еще не задумывался, как мне удастся осуществить эту произнесенную про себя угрозу. Но, как ни удивительно, решение подсказала сама Баба Яга. Уже двинувшись по направлению к своему посту, я услышал, как она говорит Горынычу:

– Ты, Змеюшка, не волнуйся! Я максимум на полчасика. Травок целебных для Ивашки соберу и обратно! Таким образом, время моего побега было определено. Тридцати минут мне должно было хватить, чтобы незаметно вернуться в Избушку, оставить Ивану объяснительную записку, прихватить кое-что из своих вещей и отправиться выручать: Барса Мурзоевича – раз; Алихана – два; Белочку-Камнегрыза – три! Оставалось лишь дождаться пока, пока бабка отправится на заготовку своего медицинского гербария.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Я уже начал нервничать, что старуха передумала, когда со стороны Избушки донесся знакомый звук отрывающейся от земли ступы. Есть! Задрав голову, я действительно увидел мелькнувший над древесными кронами летательный аппарат, и начал медленно продвигаться в сторону Избушки.

Когда-то один мой приятель справедливо заметил, что предупредительная табличка «Осторожно!

Злая собака!» будет служить гораздо более эффективно, если написать на ней «Осторожная злая собака!» Лично я на сто процентов уверен, что он прав. Гораздо страшнее пробираться по охраняемой территории, если знаешь, что стерегущая ее зубастая тварь не просто носится взад-вперед, облаивая возможных нарушителей, а, наоборот, тихо ползет за тобой следом, ожидая, когда тебя можно будет без помех ухватить за задницу. Насколько я успел заметить, правая и левая головы Горыныча на роль «Осторожной» собаки не тянули. Зато Средняя… От Средней головы можно было ждать чего угодно. В том числе и того, что ей хватит мозгов раскусить мою легенду: «Хочу соорудить безопасный пост на дереве, пришел взять шмотки и пожрать, чтобы не спускаться вниз за каждой мелочью!» Выдумка, конечно, не ахти, но еще на подходе к срубу я понял, что если кому-то и придется давать объяснения, то не мне, а самому Змею Горынычу. Начать с того, что монстр, как и я оставил свой пост. Однако, не это было самое подозрительное. Змеюка зачем-то разжигала печку, которая с прошлой ночи так оставалась стоять на улице. Поверить в то, что огнедышащему гаду может стать холодно, я не мог. Кашеварить ему тоже, вроде, было не из чего. Если только, Горыныч не решился нарушить запрет Бабы Яги и не собрался запечь меня. «А ведь он может!» – подумалось мне. «Скажет потом старухе, что я сбежал, и будет очень недалек от истины.» Ситуация была тупиковая. Уйти без клубка-искателя я не мог.

Именно с его помощью, привязав к нити иглу, я собирался выйти на Кощея, а заодно и на Дмитрия. Пробраться мимо зверюги в Избушку тоже не получилось бы. Тем более, что в разведении огня в печи участвовало лишь две головы – Левая и Средняя. Правая почему-то спряталась в доме. Но вдруг ее окликнули:

– Правый!

– Чего?

– Посмотри, есть еще дрова в горнице?

– Не-а! – доложила, присоединяясь к собратьям Правая голова. – Кроме Ивана никаких дров!

– Тоже мне шутник! – поморщилась Средняя. – Ладно. Айда в лес, какую-нибудь сушину завалим!

– Не понял! – удивилась правая башка. – А чего, Дурака пасти больше не надо.

– Надо-надо! – огрызнулась Средняя. – Только дрова сейчас важнее. Ну, чего стали. Вперед! – и Змей, неуклюже переваливаясь с боку на бок, потопал к лесу. Едва ящер скрылся в кустах, я стремглав бросился к дому. У меня уже не оставалось сомнений в том, что задумал монстр. И как я мог забыть, что на этой печи можно не только готовить, но еще и ездить. Конечно, самому по себе, Горынычу этот кирпичный внедорожник и даром был не нужен. Тварь-то была не только трехголовая, но еще и летучая. Однако после упоминания Ивана, я понял, что Змей задумал похищение. Зачем? А за тем! Не даром же старуха когда-то сама говорила, что ВЧК выпустило Горыныча по амнистии. А что такое амнистия, как не идеальное прикрытие для освобождения ящера и последующей вербовки его в качестве секретного агента. Теперь же в момент кризиса этот агент начал действовать. И Ивана он доставил к нам не просто так, а чтобы добраться до новой базы партизанского отряда. Но не вышло. Баба Яга нарушила приказ и на место встречи не поехала. Однако и ждать пока Дурак оправится от ран, и расскажет, что Змей тоже участвовал в облаве, гаду не с руки. Вот он и спешит ретироваться, а заодно собирается увезти с собой ценного пленника. Все эти мысли сами собой прокрутились в моей голове и выстроились в стройную цепочку, в которой я не видел ни одного слабого звена, кроме, разве что себя самого. Каких бы успехов на волшебном поприще я в последнее время не достиг, тягаться с трехголовым, огнедышащим монстром мне пока было слабо. Не помогало даже то, что в Избушке меня ждали меч-кладенец и АК-74. Автоматом Горыныча не возьмешь, а пользоваться мечом я так и не научился. Оставалось только забраться в дом, взвалить бессознательного шефа себе на плечи и рвать в лес. Да, и еще не забыть залить печку. Пусть потом Змей ее снова раскочегаривает. Какой-никакой, а все выигрыш во времени. А с другой стороны, зачем заливать?! На ней и поедем! Составив план действий я немедленно приступил к его выполнению. Начал, естественно, с самого сложного – эвакуации Ивана Ивановича из избы. Намаялся вдоволь. Все-таки не зря считается, что расслабленное тело намного тяжелее напряженного. Спас разве что страх, вернее адреналин, которого, благодаря этому страху, было во мне выше крыши. Зато после того, как мне удалось водрузить.

Дурака на печь, я уже не ходил, а чуть ли не летал. Вот так на лету я и похватал из горницы все, что подвернулось под руку. Меч, автомат, флягу с водой, клубок, и даже миску с недоеденной ночью кашей. Я понятия не имел, как мне удастся приторочить все это барахло к печке, но на то я и числился Знаменем Провала, если бы моя невезучесть решала встающие передо мной проблемы. Уже подбегая к своему дровяному вездеходу, я со всей дури стукнулся ногой об ящик со старухиными зельями. Боль была адская, зато у меня появилась емкость, в которую в дополнение к бабкиным снадобьям я покидал и все свою амуницию. Теперь мне оставалось самое малое: за считанные секунды научиться управлять принципиально новым для меня транспортным средством. Взобравшись на печь, и встав на колени перед ее трубой, я мучительно пытался вспомнить, при помощи каких манипуляций днем ранее Иван сумел заставить эту дуру сдвинуться с места. Я трогал кирпичи, ковырялся пальцем в пышущей жаром щели в печной трубе и отчетливо понимал: что-то не так, чего-то здесь не хватает. И тут меня осенило: «Ну, конечно! В эту дырку должна вставляться заслонка!» Решив этот сложный для городского жителя ребус, я вскочил на ноги, и, увы, вместе с валяющейся на земле закопченной железной пластиной заметил то, что предпочел бы не видеть вовсе – три пары огромных, округлившихся от изумления драконьих глаз.

– Эй, молодой, а ты чего там делаешь? – задала мне вопрос Левая, действительно, самая тупая голова ящера. Однако Правая и Средняя уже все поняли.

– Стоять! – рявкнула Средняя.

– Порву! – проревела Правая.

– Писец! – прошептала моя несчастная, единственная и неповторимая. Дальше все стало происходить очень быстро. Ящер отшвырнул в торону принесенные из лесу поленья и быстро поскакал в мою сторону. Я еще быстрее спрыгнул с печи на землю, схватил заслонку и взлетел обратно. Ящер подпрыгнул на манер баскетболиста, стремящегося к корзине, но вытянул вверх не одну руку, а всего-навсего три шеи. Вот только баскетболист после такого прыжка, бросил бы обычный мяч, а Горыныч, как ему и положено шарахнул тремя файерболлами. Пышущие жаром еще летели с гулом пронеслись над моей головой, а земля содрогнулась от удара приземлившейся на нее туши. Но второго залпа не последовало. Вернее, я понятия не имею, последовал он или нет, так как в тоже мгновения, мне удалось с размаху загнать заслонку в трубу, и печь с визгом т свистом того, что заменяло ей тормоза, прыжком сорвалась с места. Первую тысячу метров я не столько проехал сколько проскакал, собирая под брюхо своего вездехода все пни, коряги, кочки и рытвины. Однако потом все пошло легче. Я просто вовремя сообразил, что управление печью весьма напоминает то, как я в детстве рулил парусным швертботом «Мева» по глади Клязьминского водохранилища.

Всего-то и разницы, что у яхты румпель, а у печи заслонка. В остальном же все то же самое. Хочешь повернуть вправо, толкай рукоять влево. Хочешь влево, вертай направо. Единственное отличие заключалось в том, что скорость польской яхточки зависела от силы ветра, а на скорость печки надо было влиять вдвигая и выдвигая заслонку. Впрочем, был еще один существенный нюанс. Ни разу за все мои катания по водохранилищу за мной не гонялось плюющееся огнем трехголовое чудище. Теперь же мне предстояло обрести и этот весьма познавательный опыт. Признаюсь, я не сразу сообразил, почему увидев, что я взобрался на печку, Змей Горыныч попытался гнаться за мной пешком, вместо того чтобы мгновенно подняться в воздух. Теперь же, когда ящер выполнил всего лишь первый заход над моей задранной вверх головой, я смог по достоинству оценить его истинные размеры и представить, какая обширная территория должна требоваться ему для взлета. Были в полете Горыныча и другие сюрпризы. Будучи любителем кино, я с избытком насмотрелся различных фильмов, где поражающие воображение своей красотой и грацией драконы, стремительно рассекают небесные просторы, примерно раз в час изящно взмахивая перепончатыми крыльями. Чего-то в этом роде я ждал и от Гороныча. Не тут-то было. Ящер летел на реактивной тяге, а точнее на двух струях пламени, которые непрерывно выдыхали Правая и Левая головы, которые, благодаря длинным гибким шеям смогли занять места по обе стороны от драконьего туловища. При этом Средняя голова выполняла все остальные функции: управляла полетом, высматривала противника, постреливала файерболлами и плевалась струями напалма. Кстати, с точностью выстрелов у Средней головушки явно были проблемы. Все ее выстрелы постоянно давали «перелет». Сперва я даже порадовался этому обстоятельству, но потом до меня дошло. Змей не пытается нас спалить, он хочет заставить меня остановится. Это меняло дело, поскольку я твердо знал, что останавливаться не собираюсь, и в тот момент, когда Горыныч это поймет, ему не останется ничего другого, как поджарить меня и Ивана точным одиночным выстрелом. Избежать этого я мог только одним способом – ускориться. Не знаю, что подумал Змей, когда наша неторопливая по сравнению с ним печка, вдруг стремительно умчалась вперед. Надеюсь, мне удалось его удивить, и придать всем трем мордам ящера изумленно-глупое выражения. Сам я был просто счастлив, потому как у меня не было никакой гарантии, что мне удастся увлечь за собой в ускоренный режим такой громоздкий объект, как печь с кучей постороннего барахла и покоящимся на ней Иваном. Увы, радость моя оказалась непродолжительной. Во-первых, летящий за нами Змей тоже сумел неплохо прибавить ходу. Он, конечно, постепенно отставал, но не так быстро, как мне того хотелось. А, во-вторых, оказалось, что сама печь не в силах выдержать такой скорости. Буквально через пару минут движения в ускоренном режиме я почувствовал усиливающуюся вибрацию, а потом наше транспортное средство стало буквально распадаться на части. Сначала с него посыпались немногочисленные изразцы, потом осколки кирпичей, потом куски покрупнее. Мне пришлось срочно принимать решение: снижать скорость или мчаться дальше и вскоре, как ни странно это звучит, загнать печь Бабы Яги насмерть. Не знаю, насколько это было разумно, но я сделал выбор в пользу печки. Я вышел из режима ускорения и сразу же услышал, как она буквально перевела дух. Таким образом, собственность Арины Родионовны была спасена, но нам с Иваном снова угрожало уничтожение. И тут я понял, что знаю, как можно спасти, если не нас двоих, то хотя бы Ивана. Пользуясь тем, что преследующий нас Змей Горыныч еще недостаточно приблизился, чтобы разглядеть все происходящее на земле, я резко вогнал печь в вираж и стал разворачивать ее на сто восемьдесят градусов. При этом мы, естественно, изрядно потеряли в скорости, зато я мог почти что с минимальным риском сбросить Ивана в траву, после чего погнал печку навстречу ящеру.

– Тормози, гад! – закричали мне сверху. – тормози! Спалю к чертовой матери!

«Ага! Спалишь! Как же!» – подумал я и снова вошел в ускоренный режим. Ненадолго. Буквально на одну максимум полторы минуты. И то лишь для того, чтобы проскочить под Горынычем и опять заставить его за мной гнаться, оставляя позади скрытого кронами деревьев Ивана. К моему восторгу ящер купился на мой трюк. Но, судя по всему это был последний повод для веселья, который случился у меня в жизни. Посмотрев вверх, я понял, что Змей начал уставать. Он снизился, стал вилять из стороны в сторону, да и шлейф пламени вырывающийся из голов-двигателей был уже вовсе не таким густым и длинным. Однако это вовсе не означало, что мне удастся спастись. Скорее ровно наоборот. Еще немного и Змею не останится ничего другого как жечь на поражение.

Впрочем, теперь, когда на борту не было Ивана, я тоже мог позволить себе немного повоевать. Надо было лишь вооружиться, но как назло ящик с моей амуницией находился на другом конце печки. Я, как мог, не отрываясь от руля-заслонки, попытался подцепить его ногой, чтобы мало-помалу подтащить в свою сторону. К конце концов, мне это удалось, и я уже почти ухватился за автомат, но оказалось, что Змей за это время тоже придумал для меня некий сюрприз. Собравшись с силами. Он круто рванул вперед и нанес два точечных огневых удара. Подняв голову, и посмотрев в вперед, я понял, что проиграл. Прямо поперек моего пути на дорогу заваливались два пылающих дерева. Даже способность ускоряться не могла помочь мне выбраться из этой ловушки. Сам-то я, может, и смог бы что-то предпринять, но погасить инерцию печки мне было не по силам. Уже через мгновение она врезалась в созданную Горынычем преграду и я кубарем покатился с нее на землю.

– Ну, все, гаденыш, – услышал я клокочущий от ярости голос Средней башки. – Теперь я тебя точно съем.

Я попытался встать на ноги, но не смог. В глазах разбегались черно-зеленые круги. Руки дрожали. Ноги не слушались. Единственное, что мне удалось сделать, это со скрипом подняться на четвереньки. Впрочем, я и в такой позе видел, как торжествующий ящер, выжигая растительность Правой и Левой головой медленно опускается на землю. Я знал, что мне необходимо бежать. Еще немного и Змей приземлится, и тогда меня не спасет уже ничто. Увы, сил у меня не было. Я не смог бы дотянуться даже до Калашникова, который вывалился из ящика и лежал буквально в трех метрах от меня. А еще ближе, практически под самой правой рукой я вдруг обнаружил одно из старухиных снадобий. Тот самый флакон-пульверизатор с красивой этикеткой, изображающей Врубелевскую Царевну-Лебедь. «Средство для комаров!» – машинально прочел я, и понял, что возможно спасение найдено.