ГЛАВА 32.

Первые лучи солнца застали меня в разведывательном полете. Уже больше часа я кружил над позициями людей, выискивая среди наспех возведенных оборонительных сооружений пулеметные гнезда, спрятанные в кустах безоткатные орудия и накрытые масксетью расчеты реактивных минометов. Картина складывалась весьма удручающая. Даже, если не брать в расчет магию, одним только железом, люди могли превратить малочисленную дружину Велеса мелко нарубленный мясной фарш. Собственно, об этом я и сказал Василисе, вернувшись с задания. А заодно добавил, что посылающий нас в атаку божественный главнокомандующий Перун, по всей видимости, раньше не только никогда не руководил сражениями, но даже фильмов про войну не смотрел.

– Ошибаешься! – мрачно опровергла мое предположение Василиса. – То, что он задумал, называется разведка боем. Понаблюдает, как нас будут крошить, и узнает, где у вэчекистов огневые точки. Ну, и уж заодно над младшим братом сможет поглумиться!

– Это как?

– Просто! Шеф еще в Смутное Время воевать зарекся, вот Перун его и подставляет. Положит Велес дружину – позор! Откажется класть – измена! Так уж получилось, что я был единственным ребенком у своих родителей. Видимо, поэтому мне оставалось лишь на слово поверить, что братские отношения могут таить в себе такое жестокое коварство. Впрочем, и Велес, даром, что я теперь всецело был на его стороне, тоже не собирался безропотно ковать победу для своего родственника и командира. Говоря откровенно, он задумал нечто прямо противоположное. Другое дело, что успех его операции был более, чем сомнителен. И в частности, потому что я пока так и не нашел того, за чем он меня посылал. Увы, на для повторного вылета моих комариных силенок было пока маловато. Оставалось лишь надеяться, что остальные члены нашей команды лучше справляются со своими обязанностями. Волк еще затемно отправился в лес. Покопавшись накануне в моей голове, Шеф с легкостью определил, где Яга запрятала свою избушку, а также в каком именно месте я сбросил с печи Ивана. Конечно, не было никакой уверенности, что Серому удастся их так быстро разыскать. Но, учитывая насколько.

Велесу не хватало надежных, верных ему и никому другому бойцов, миссия зверя все же имела смысл.

Василисе же предстояла еще более трудная задача. Прекрасная должна была заняться диверсионной деятельностью в тылу богов. Впрочем, оказалось, что это ей, отнюдь, не внове. Надо заметить, что войны, Царевна-Лягшушка, чисто по-женски, искренне ненавидела. Самих военных, что красивых и здоровенных, что плюгавых и кривоногих, тоже не жаловала. Однако при этом и посягательств на территорию, которую считала своей не терпела. По сему, согласно, ее собственному выражению, партизанила Прекрасная, где только могла, пристрастившись к этому делу еще в Отечественную.

Войну тысяча Восемьсот Двенадцатого года. «Не удивлюсь, если окажется, что тогда она носила фамилию Кожина!» – подумал я, увидев, как Василиса проводит перекличку бойцов своей диверсионной группы.

– Босоркун! – рыкнула Царевна отлично поставленным командирским голосом.

– Я! – лязгнула зубами кряжистая сероватого цвета нечисть с отливающими сталью когтями.

– Хапун!

– Здесь! – прошелестело откуда-то сбоку.

– Где здесь? – переспросила Прекрасная, поворачиваясь на голос.

– Правее! Еще правее! Еще! Вот! Теперь вы смотрите прямо на меня! – сказало пустое место в строю.

– Так и докладывай, – напустилась на невидимого подчиненного Царевна. – «Я, Хапун, стою между Полисуном и Вазилой!» Понял?

– Так точно! Только я стою между Вазилой и Криксой-Вараксой. Признаюсь, мне очень хотелось остаться и узнать, какое из мнущихся перед Премудрой созданий зовется Полисуном, а какое – Криксой-Вараксой. Более того, радостный комариный пофигизм советовал именно так и поступить, и лишь ответственная человеческая личность упорно продолжала нашептывать, что, вообще-то, Велес рассчитывал получить от меня совсем другие разведданные. В конце концов, победили оба. Человек заставил комара наплевать на усталость и любопытство. А комар сумел убедить человека, что никто не пострадает, если перед выполнением боевого задания их общий организм чуточку перекусит. Как ни странно, именно это «чуточку» весьма сильно повлияло на дальнейшие события. Дело в том, что напиться нектара в расположении магической армии было практически негде. Бесчисленные ступни, подошвы, лапы и копыта бравых воинов начисто вытоптали большую часть окрестной растительности. То же, что уцелело, выглядело категориях человеческого меню, не более привлекательно, чем бутерброд с сыром, неделю пролежавший на стойке привокзального буфета. «Не беда!» – объявила оптимистичная комариная составляющая меня. «Присмотрим пару цветочков по дороге!» «Присмотрим!» – согласилось человеческое начало. «Но не по дороге, а в лагере вэчекистов. Будем одновременно есть и разведывать!» В результате я стремительно миновал, разделявшее две армии поле, пролетел первую, уже изученную мной линию обороны и мягко опустился на очаровательный васильковый луг. «Ну-с, приступим!» – хором сказали человек и комар. Первый, потому что считал, что заслужил. Второй, потому что ему было по барабану. Я выбрал крупный аппетитный цветок и стал с чувством поглощать, заботливо приготовленную им для меня пищу. И в то же время с каждой минутой трапезы вместо приятной тяжести в желудке, я стал испытывать отвратительное сосущее чувство тревоги.

«Фумигатором, что ли, пахнуло?» – высказала предположение моя комариная часть. «Нет. Не фумигатором!» – ответил ей человек. И тут меня осенило! Луг!!! Откуда посреди воинского лагеря взялся такой обширный оазис свежей невытоптанной флоры? Я оттолкнулся от василька и взлетел повыше. Так и есть. Не только здесь, но и дальше, куда хватало моего взгляда, у палаток, между штабелями ящиков с боеприпасами, вокруг орудий и минометов – одним словом, всюду зеленела прекрасная сочная нетронутая луговая трава. Уже поняв, что это означает, я стал летать из палатки в палатку, из блиндажа в блиндаж, из траншею в траншею, и все сильнее осознавал: «Мы попали!».

Живых существ в лагере практически не было: ни людей, ни продолжавших оставаться на их стороне волшебных наемников. Зато кругом были натыканы десятки, если не сотни противопехотных мин. Собственно, они и были единственным настоящим оружием, которому предстояло встретить армию Перуна. Роль остальной техники выполняли очень правдоподобно выполненные муляжи. Впрочем, на передней линии укреплений все еще оставалось что-то около пяти боеспособных крупнокалиберных пулеметов, и до пятидесяти вооруженных автоматами големов. Не знаю, чем они планировали стрелять – магией или свинцом, но с такой силой дружина моего шефа вполне могла справиться. Вот только гениальный план Велеса после такой победы мог отправляться к черту. «Что же случилось?» – никак не мог понять я. «Почему люди бросили столь тщательно подготовленную позицию? Струсили? Надеются отсидеться на нашей стороне?» Все эти версии были не только не убедительными, но и требовали подтверждения, которое можно было найти только за пределами этого столь необъяснимо покинутого лагеря. «Вперед!» – скомандовал я себе и двинулся в еще более дальний полет, размышляя, отчего мне так больно, и может ли комар стереть крылья о воздух.

Любой грамотный тренер скажет вам, что боль в непривыкших к регулярным нагрузкам мышцах, это совсем не повод бросать тяжело дающееся упражнение. Остановитесь, и через какое-то время все придется начинать сначала. Однако, продолжив занятия, вы вскоре заметите, что ваш организм каким-то странным образом сам себя обезболивает. Что ж, грамотному тренеру, конечно, виднее. Вопрос только в том, удастся ли вам самому дожить до того светлого момента, когда боль уйдет, а способность пошевелиться еще останется. Мне не удалось. Раз за разом я менял направление, исследовал ложбину за ложбиной, подлетал к лесу и возвращался в поле, но не находил следов, исчезнувших вэчекистов. Наконец, я понял, что еще немного и я буду так измучен, что уже не смогу повторить греческого воина, который принес в Афины весть о великой победе над персами и умер на руках у благодарных сограждан. В смысле умереть-то у меня получится, но вот весть я уже не донесу. С тем я и повернул назад и, конечно же, не пролетел и пятисот метров, как дважды обнаружил то, что искал. Во-первых, я таки наткнулся на вэчикистов. А, во-вторых, это были не просто вэчекисты, а столь необходимые Велесу пилоты и десантники, которые подобно правоверным мусульманам, ожидающим сигнала к намазу, чинно расположились на своих роскошных коврах-самолетах и скромных ковриках-геликоптерах. Вот теперь я окончательно решил загадку покинутого лагеря. Люди не ушли. Они приготовили образцовую западню, и попадет в нее никто иной, как Велес.

Боже, как я ломанулся! Точно говорю, если бы для комаров устраивали «Формулу-1», в этот день я был бы первым. И ведь никакой помощи: ни живой воды в бак, ни попутного, разве что небольшой допинг в виде пары глотков, которые я три дня назад сделал из Реки Времени. Короче говоря, жаль, что мой полет никто не фиксировал. Возможно, это был бы первый случай в мировой истории, когда насекомое преодолело звуковой барьер. Мало того, в тот момент, года со стороны передовой грянули выстрелы, я ухитрился еще и надбавить. И, тем обиднее, была мне реакция Велеса на доставленное сообщение.

– Шеф! – начал орать я еще на подлете. – Шеф, я нашел!

Ноль внимания. Но это еще можно было понять. Над нами как раз что-то взорвалось. Так что, думаю, я бы и сам не то, что комара, Соловья Разбойника бы не услышал. Однако в следующий миг уже почти что повис у него на бороде, и снова крикнул:

– Шеф! Я вернулся! И снова бог оставил мои слова без внимания. Нет, я, конечно, понимал, что он сейчас не под зонтиком прогуливается, а командует сражением, отдает приказы, ведет свою дружину вперед. Но как раз этого-то делать было и нельзя. Согласно плану Велеса у остальных богов должно было сложиться впечатление, что наш отряд встретил яростное сопротивление, которое не может преодолеть. В конце концов, Перун вычислил бы слабые и сильные места обороны вэческистов и ввел в бой остальные войска. Тогда и у Велеса появилось бы возможность под шумок спасти тех, кто у него остался. В принципе никто не обязывал его это делать. Дружинники, доставшиеся моему шефу от брата были нарушителями всех установленных для волшебного сообщества правил. Да и командиру своему они верность не хранили. Строго говоря, они, вообще, не хотели быть кому-либо верны. Так что, по сути этот отряд был чем-то вроде волшебного штрафбата. В него попали те, кто особенно не хотел вступать в созданное богами о олчение. Но именно поэтому Велес и хотел их сберечь. Не ради какой-то личной выгоды, а просто потому что не мог подвести существ, которые пусть и случайно, но оказались на его попечении. Более того, он и в бой-то их ввел исключительно для видимости. Вперед выпустил в основном нежить и злых духов, то есть тех, кого практически невозможно убить примитивными людскими средствами. Рядом с собой оставил созданий с живой сущностью, да еще и прикрыл их своими божественными щитами. Ну, и, наконец, самых неприспособленных к сражениям, вроде, лесавок или шептунов, объявил резервом и велел не высовываться до особого приказания. Теперь же задумка шефа отправлялась в тартарары. Оборона людей тоже была выстроена так, чтобы показаться слабой. Любой, кто бы с ней столкнулся, не мог не почувствовать, что она легко поддается атаке. Силам големов следовало не отразить, а, наоборот, заманить нападающих. Откуда же командованию карателей было знать, что первый пошедший в атаку отряд вовсе не собирается этого делать? В результате завязавшееся сражение, очень напоминало бой двух профессиональных боксеров, каждому из которых заплатили за поражение. Выглядело это просто изумительно. Велес осторожно выдвигал своих бойцов вперед. Големы начинали вяло постреливать из укрытий. Велес приказывал отряду залечь. Стрельба прекращалась. Так повторялось три, а то и четыре раза, и вероятно повторилось бы еще, но тут чуть ли не на голову к шефу пикировал посыльный орел Перуна, передавший гневное послание главнокомандующего, коротко сводившееся к следующему: «Что за фигня?! Порви уже этих недоносков!» У Велеса не осталось выбора. Понимая, что провал на этом этапе, погубит и вторую часть его плана, он поднял своих ратников и повел их навстречу судьбе.

На тот момент судьба представлялась богу встречным шквалом смертоносного огня. И нечто подобное действительно началось. Вот только почему-то большая часть пуль и снарядов ложилась исключительно мимо. А все потому что големы тупо исполняли приказ. Если бы вэчекисты не струсили и оставили в окопах хоть одного человека, он наверняка сообразил бы, что столь хилая волна атакующих недостойна созданной ловушки и скомандовал бы стрелять на поражение. Однако големам сообразительность была чужда, поэтому они, несмотря ни на что, не оборонялись, а просто создавали видимость сопротивления. Увы, члены Велесова отряда тоже умом не отличались. Еще недавно они знали, что им суждено погибнуть, а тут вдруг ощутили себя героями, которых даже пули не берут. Иначе говоря, шеф почувствовал, что еще немного и его хилая гвардия совсем потеряет голову и уже без приказа кинется штурмовать вражеские траншеи. Тут-то и объявился я со своим сообщением. Понимая, что шеф упорно игнорирует все обращенные к нему призывы, я решился самым наглым образом нарушить субординацию и нацелился на неприкосновенное божественное ухо. Ох! Не представляю, как с точки зрения комара выглядят ушные раковины Афродиты или Хатхор, но к Велесу я туда больше ни ногой. Тем не менее, в тот момент мне нельзя было идти на поводу у своих эстетических чувств. Слегка продвинувший по мрачному черти чем поросшему лабиринту, упирающемуся в тупик имени барабанной перепонки, я набрал Польше воздуха и заорал:

– Велес, это Лев! Я нашел ковры!

– Поздно! – пророкотало божество. – Убирайся из моего уха и не мешай.

– Вы не понимаете! Впереди ловушка. Просканируйте меня! К счастью, шеф все-таки соблаговолил внять моей просьбе. Я почувствовал секундное помутнение в голове, а потом снова услышал его голос:

– Хала! – отдавал приказание бог. – Остаешься за старшего. Продвинетесь еще на пол ста метров и жгите все подряд. Укрепления не штурмовать!

– Как не штурмовать?! Мы же их сейчас возьмем!

– Отставить! Выполняй приказ! Если что, головой ответишь или двумя. К тому моменту я уже вылетел из божественного уха, поэтому мог по достоинству оценить угрозу Велеса. Хала был чешуйчатой тварью с тремя башками, одна из которых сейчас спорила с командиром, а еще две, пристроившись одна к другой, поливали позиции големов ледяными пулями.

– Лев! – рыкнул шеф, отрывая меня от созерцания невиданного спаренного пулемета.

– Дуй отсюда!

– Как «дуй»!

– Прячься, дурень! Ты свое дело сделал! – с этими словами зря. Бог расправил плечи, взмахнул пару раз руками, как пловец, который собирается прыгнуть в бассейн и, действительно, прыгнул. Только не в воду, а в землю, оставив за собой вместо расходящихся кругов узкий темный тоннель. «Ничего себе, какие штуки он, оказывается, умеет!» – подумал я и, хотел, было, последовать за шефом под землю, тем более, что он как раз велел где-нибудь спрятаться, но не смог. Весь мой запал, благодаря которому я таки донес весть о своем открытии, наконец, вышел. В голове зашумело, перед глазами поплыли желто-черные круги и я, кувыркаясь, как брошенный с балкона окурок, рухнул в траву. Есть такая страшная штука – гипогликемия – резкое падение уровня сахара в крови. Как правило, это пакость случается диабетиками. Впрочем, и загнавший себя спортсмен тоже может дотренироваться до соответствующего состояния. Спастись в этом случае можно только одним – надо срочно съесть что-нибудь сладкое. Ту же насущную потребность испытывал и я. Мне срочно нужен был какой-нибудь цветок. «Интересно,» – мелькнула в голове бредовая мысль. «А вдруг женщины так обожают получать в подарок цветы, потому что их метаболизм тоже как-то связан с нектаром! Что ж, обещаю впредь дарить им эту радость почаще!» Возможно, благодаря тому, что я принял этот странный обет, возможно, мне просто повезло, но вскоре я увидел покачивающуюся высоко надо мной желтую чашечку. Это было спасение. Впрочем, до него еще предстояло добраться. Мои крылья не работали. А влезть наверх по стеблю было для меня сейчас также тяжело, как похмельному алкоголику проползти последние сто метров до ларька с пивом. Тем не менее, в конце концов я сумел совершить этот подвиг и рухнул в цветок, испытывая меньшее блаженство, чем потерявшийся в пустыне путник, когда судьбы милостиво приводит его к чистым прохладным водам случайного оазиса. Сытый, счастливый и почти оживший я лежал на спине и глазел в бездонное синее небо, на котором не было ни облачка, никакого другого пятнышка, если не считать одного, двух, трех, десяти откуда-то взявшихся ковров-самолетов. «В чем дело?!» – испугался я. «Неужели Хала нарушил приказ Велеса, и дружина таки прорвалась вперед, захлопнув людскую ловушку?!» Нехотя поднявшись в воздух, я осмотрелся и понял, что бойцы Велесова отряда не меньше моего поражены возникновением над их головами эскадрильи противника. Уже после, восстанавливая события этого дня, я узнал, что причиной вступления в бой авиации вэчекистов стал сам Велес. Проскользнув под землей к замаскированному аэродрому он черным фонтаном глины, песка и грязи выбрался на поверхность. Этого вполне хватило, чтобы перепуганные пилоты подняли вверх большую часть своих ковров, спасаясь от внезапного нападения. На самом же деле шеф вовсе не собирался никого уничтожать. Он просто захватил четыре требующихся ему для второй части плана коврика, а главное, наконец-то, привел в действие остальные силы вэчекистов. Увидев в небе свою авиацию, остальные войска карателей восприняли это, как сигнал захлопнуть капкан. В свою очередь Перун также решил, что, раз уж доходягам брата удалось выманить на себя столь серьезные силы, значит бой принял нужный оборот. И, чтобы не упустить момент, когда смертные еще заняты уничтожением первого отряда, Перун ввел в сражение более серьезные силы. Вот именно они-то и угодили в расставленную вэчекистами западню. Во втором эшелоне атакующих шли мумии. Скрипя суставами, размахивая истлевшими бинтами и штандартами с изображением своего покровителя и создателя Анубиса они, как меч сквозь папирус, прошли через траншеи големов. И практически сразу же вслед за этой нежитью в лагерь вэчекистов ворвались направляемые Скипер-зверем полканы. Этой рати и вовсе было положено находится на левом фланге, не даром же Перун и Скипер столько столетий были противниками. Решив, что сражение скоро закончится, а, значит, не добыть ему в нем ни славы не авторитете Царь Скипер самовольно послал в сражение свою кавалерию. Вэчекисты могли радоваться. Их затея сработала на двести процентов. Туповатые мумии и яростные, плохо контролирующие себя полканы бесцельно носились по лагерю, выискивая кого же тут можно сокрушить. Тут-то под ними и стали рваться мины. Началась куча-мала. Полканы топтали копытами мумий, мумии ранили ядовитыми когтями полканов, а смертоносная начинка мин без разбору косила и тех, и других. Еще минут пять и людям вовсе не зачем было бы вступать в эту часть сражения. Но командиры вэчекситов были кровожадны. К тому же они так перенервничали из-за непонятной тактики Велеса, что теперь, когда все как бы пошло по плану, хотели получить полную кровавую компенсацию. Повинуясь приказу, с трех сторон на обезумевших от страха и боли воинов Перуна набросились каратели. Жесткость их действий ничуть не уступала тому, что сделали с противниками мины. Но мины-то хотя бы были неодушевленными.

Наблюдающий за сражением глазами своего Орла Перун буквально обезумел от ярости.

А тут еще и кто-то из людских летчиков поразил любимца бога какой-то дрянью, так что заодно и главнокомандующему изрядно досталось – вся боль пернатого хищника усиленная заклинаниями выплеснулась на бога. Это стало последней каплей. Перун взревел, послал в небеса две коротких молнии и одну длинную, что означало общую для всех подразделений команду: «в атаку!» – и, раскидав, не успевших отступить с дороги телохранителей, понесся в гущу сражения.

На свое счастье где-то в этот самый момент я как раз оклемался, чтобы взлететь с приютившего меня цветка. Сделано это было более чем вовремя. Уже через мгновение на земле нельзя было увидеть ничего, кроме моря голов – голов в шлемах и в колпаках, голов мохнатых и лысых, голов с рогами или с шипами, ушастых и наоборот безухих. А как вся эта толпа ревела, стонала и улюлюкала! Какой дышала ненавистью! Какие безумные рожи, лица и морды в ней встречались! Ну, прямо не армия, а выходящая со стадиона орда жаждущих крови футбольных болельщиков. Оставалось лишь радоваться, что я нахожусь вне этой схватки. Впрочем ненадолго. Как ни парадоксально, но после всех нестыковок план Велеса начинал осуществляться. Более того, не только вступил в бой, но и сделал это гораздо раньше, чем мы смели бы на это надеяться. Это означало, что сейчас пришло время действовать Василисе, и к ней-то я и отправился. Конечно, шеф был прав. Мне не стоило больше мельтешить под ногами у серьезных бойцов и ввязываться в новые неприятности, но было одно дело, которое я не мог перепоручить никому. Мне предстояло спасти узбека.