ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.

Уезжая, инспектор спросил Лидочку:

– Вы не боитесь оставаться одна?

– Нет, кажется, нет.

– Не боитесь, что бандиты вернутся?

– Скажите, Мэттью, зачем им возвращаться?

– Чтобы взять вас в заложницы, – объяснил грузный зайчик.

– У моего мужа не найдется столько денег, чтобы меня выкупить.

– Они могут назначить скромный выкуп.

– Вы думаете, что они вернулись домой? – спросила Лидочка.

– Не могу сказать, – ответил Слокам. – Если бы я имел дело с англичанами или нигерийцами, то мог бы вычислить логику их поведения. У вас, русских, все не так, как у людей.

– А я думаю, что они улетели, – сказала Лидочка. – У них был резервный ход. Допустим, на поезде и на самолете из Манчестера.

– Ну вот, вы лучше меня все знаете. И я с вами согласен. Я убежден, что ваши неприятные знакомые – часть достаточно большой и серьезной организации, которая может позаботиться о своих членах.

– Но Алла не была профессиональной убийцей…

– Этого мы уже не узнаем, – сказал Слокам. – Мы отправляем фотографии и словесные портреты всех действующих лиц в Москву. Но не рассчитываем на то, что нам будет выражена формальная благодарность.

Лидочка вышла проводить инспектора. Остальные полицейские уже сидели в машине. Было темно. От фонарей, лучи которых причудливо освещали большие цветы, веяло маленькой провинциальной сценой.

– А что будет с Кошками? – спросила Лидочка.

Слокам пожал плечами. Потом сказал:

– Если бы все действующие лица этой драмы были русскими, я бы не стал тратить сил понапрасну. Провел бы допросы и, если бы они не сознались, выслал бы всех подозреваемых из страны.

– Включая меня?

– Не знаю, – сказал инспектор. – Но формально вы для меня ничем не лучше остальных. Хоть вы и помогли мне. Спасибо.

– И что же вас останавливает?

– Неужели вы не поняли? Среди убитых есть английский гражданин, причем состоятельный английский гражданин и налогоплательщик. Мы должны охранять интересы наших субъектов. Тем более если они убиты.

– И что же?

– Никто не будет выслан в Россию. Я заставлю мистера и миссис Кошко сознаться. И не думаю, что это будет очень трудно. Мисс Кошко, вернее всего, возвратится домой и вступит в наследство. По достижении совершеннолетия. У нее есть взрослые родственники?

– Бабушка, мать Славы.

– Ей придется приехать сюда.

– Она давно собиралась… К тому же она – единственный близкий Иришке человек.

Слокам поклонился и направился к машине.

– Простите, Мэттью, – вслед ему спросила Лидочка, – а что же будет со мной?

– У меня нет оснований вас задерживать или высылать.

– Я хочу сегодня же переехать в гостиницу.

– Вы вольны это сделать – конечно, при условии, что оставите мне ваш новый адрес. Но я просил бы вас остаться еще на день-два.

– Зачем?

– Сегодня я отпущу мисс Кошко. Мне не хотелось бы, чтобы девочка вернулась в дом, где все случилось… Я знаю, что миссис Ричардсон готова принять Ирину, а дом будет опечатан. Но я не уверен, что мисс Кошко с ее характером захочет жить у Ричардсонов, имея собственный дом… Хотя я могу ошибаться. В любом случае дождитесь ее.

Машина взвизгнула шинами и резко выскочила на проезжую часть. Так водитель демонстрировал свое нетерпение уехать подальше от этого проклятого русского дома.

Лидочка непроизвольно сделала несколько шагов следом за машиной и отошла от дома.

Она обернулась.

Дом смотрел на нее светящимися окнами.

Слева застекленная дверь – свет из коридора. Справа широкое окно в комнате Кошек, забранное тюлевыми занавесками. Сквозь тюль можно было угадать очертания предметов. Над окном Кошек светилось окно спальни Аллы. Полицейские оставили свет везде.

Вдруг Лидочке показалось, что за занавеской на втором этаже скользнула легкая тень.

Этого не могло быть. Но даже отсюда, с улицы, снова смотреть на это окно не хотелось.

И тут же Лидочка подумала, что в этом нет ничего невероятного.

Геннадий и Эдуард не смогли сегодня улететь из страны. Куда им деваться?

Они подождали в темном саду, пока полицейские не уедут. Потом вошли в дом, поднялись на второй этаж и затаились там.

Когда Лидочка возвратится в дом и запрет дверь, они спокойно войдут на кухню и кто-то из них скажет: «Лидок, ставь чай, пора ужинать». И ты ничего не сделаешь.

В лучшем случае они свяжут тебя и оставят до рассвета на полу, с лицом, замотанным скотчем. В худшем – они тебя ликвидируют, так спокойнее.

Лидочка, уговаривала она себя, не сходи с ума. Это твои расшалившиеся нервы… Ну почему я отказалась от полицейского? Потому что, когда они еще ходили, шумели, собирались уезжать, в доме ничего плохого случиться не могло.

Но сейчас это другой дом. Он во власти живых привидений.

Лидочка сказала себе, надо войти внутрь, позвонить Саше Богородскому, сказать ему, что у нее есть для него бандероль от Андрея, и спросить, не оставит ли он ее ночевать. Глупо – Саша не поймет. А тем более не поймет ее поступка его строгая жена. Нет, надо ехать в гостиницу. Запереть дом и ехать в гостиницу. Но для этого надо войти в дом, подняться к себе на второй этаж, собрать сумку, переодеться… А они уже там, стерегут ее!

Нет, на второй этаж Лидочка подняться не смела.

Она стояла, глядела на освещенные окна. Ничего в них больше не мелькало и не двигалось, но это не означало безопасности.

Ее укусил комар. За две недели в Лондоне ни одного комара не услышала, а тут укусил!

И вдруг из дома послышался звонок телефона.

– Ти-ту, ти-ту, ти-ту…

Телефон звонил чаще и тревожнее, чем в Москве.

Лидочка сделала несколько шагов, но остановилась на пороге, не в силах сделать последний шаг и войти в дом.

Телефон замолк. Лидочка остановилась. Ей хотелось, чтобы он зазвонил снова, но она представляла себе, как там, на втором этаже, затаились – пистолеты в руках – бандиты, ожидая, когда она войдет в дом, чтобы подкрасться сзади и захлопнуть дверь… И все!

Тут телефон зазвонил снова.

Он требовал, чтобы Лидочка вошла в дом. И после седьмого звонка она подчинилась.

Лидочка не стала закрывать за собой дверь, чтобы успеть выскочить из дома.

Она подняла трубку.

– Господи, я думала, что вы все перемерли! – Женский голос говорил по-русски. – Вроде бы вечер у вас, все дома должны быть. Это кто, Валентина?

– Нет, это Лидия. Лидия Кирилловна.

– Лидочка, тебя Марксина Ильинична беспокоит. Ты меня помнишь? Я бабушка Иришки.

Господи, этого еще не хватало! Что я ей скажу?

– Здравствуйте, Марксина Ильинична.

– А где Слава? Чего не подходит?

– Их с Иришкой нет дома, – сказала Лидочка часть правды.

– Жалость какая! А я, получается, зазря позвонила. Вы не представляете, Лидочка, как дорого стоят международные разговоры. Это сплошное разорение! И хоть я скучаю по Иришке, но не могу себе позволить с ней разговаривать. Поэтому я вас попрошу, пускай Славик, как придет, позвонит мне.

– Может, ему что-то передать? – осторожно спросила Лидочка и тут же осеклась. Что ее тянуло за язык?

– Я тебе только в двух словах скажу – только в двух словах. У нас несчастье, просто не знаю, как подготовить Иришку, она такая эмоциональная. Так что, пожалуйста, ей ни слова. Пускай Славик ее подготовит. Нет больше с нами нашей Аллочки. Погибла наша Аллочка.

– Как погибла? – упавшим голосом спросила Лида. Она знала, что Марксина Ильинична скажет ей именно это, но все равно еще одна смерть после всех смертей… Это слишком.

– Значит, пускай мне Славик перезвонит. У вас погода хорошая? А у нас дожди, не представляете, какие дожди, всю неделю без перерыва.

– А как погибла… – Но Марксина Ильинична уже повесила трубку.

Лидочка стояла, опустив руку с зажатой в ней трубкой.

Никогда Славик не позвонит маме… И ей скоро предстоит лететь в Лондон… Где его будут хоронить? Может, ей надо уже собираться… Что за чепуху я думаю, это же меня не касается. А кого касается?

И тут Лидочка всей спиной почувствовала, как в дверь с улицы кто-то медленно и осторожно вошел.

Она сжалась, сгорбилась – или ей это только показалось?

Лидочка ожидала удара, все самые страшные страхи исполнялись.

– Миссис Лида, – сказал сзади робкий молодой голос.

Лидочка резко обернулась.

В дверях стоял Роберт Ричардсон. Худой, нескладный, умеренно прыщавый, хорошо воспитанный мальчик из английской во втором поколении семьи.

– Я вас не испугал? – спросил он.

– Нет, – сказала Лидочка. – То есть сначала испугал, а теперь, когда я вижу, что это ты, мне сразу стало легче.

– Я не могу дома сидеть, – сказал Роберт. – Мама разрешила мне пойти к вам. Она не все знает, мы с Иришкой ей всего не говорили, потому что она бы страшно испугалась. Как вы думаете, Иришку они отпустят?

– Совершенно точно отпустят, – успокоила Роберта Лидочка.

– Я так обрадовался, что свет горит. Я боялся, что они дом запрут и в него до суда нельзя будет войти. Я решил – буду на улице ждать. Хоть всю ночь.

– Спасибо тебе, – сказала Лидочка. – Ты – молодец. Инспектор Слокам сказал, что отпустит Иришку уже сегодня. И ее привезут домой. Поэтому я здесь и осталась. Кофе хочешь?

– Очень хочу, – признался Роберт.

– Тогда закрывай дверь.

Роберт закрыл дверь. Лидочка прошла в столовую. На круглом столе стояли пустые чашки. Остались еще от Кошек.

Лидочка включила газ и поняла, что дом ожил. Перестал быть страшным.

– Я скажу тебе, только ты не смейся, – обернулась Лидочка к Роберту. – Я боялась в дом войти. А вдруг там наверху…

– Привидения? – подсказал Роберт.

– Нет, бандиты.

– Ну, они не такие глупые.

– А чем этот дом для них хуже любого другого места?

– Наверное, вы правы. Мне хорошо рассуждать, я в стороне. А правда, что это вы трупы нашли?

– Да, к сожалению, это я.

– Наверное, это страшно!

– Не знаю, страшно ли, но очень неприятно.

– Так не бывает, – сказал Роберт. – А их убили бандиты?

– Вернее всего, мистера Кошко и ту женщину…

– Говорите, пожалуйста, Иришка не имеет от меня тайн.

– Вернее всего, их убили Василий и Валентина.

– Нет, этого быть не может! Они совершенно безвредные.

– Они очень жадные. Это их главное качество.

– Их арестовали?

– Они в Скотленд-Ярде. Они хотели получить наследство. И боялись, что все отнимут бандиты.

Роберт присел за стол.

– Мне надо подумать, – сказал он. – Это все слишком неожиданно. А Иришка знает?

– Наверное, ей скажут. Ты посиди здесь, посмотри за чайником. А я поднимусь на минутку наверх.

Лидочка думала, что ей будет совсем не страшно. Но оказалось, что все-таки страшно. Наверху было пусто, гулко, будто оттуда увезли всю мебель. Лидочка заставила себя по очереди заглянуть во все комнаты: к себе, к Иришке и к Алле.

Никаких следов бандитов не было.

Лидочка пошла в ванную помыть руки – она чувствовала себя нечистой.

Потом она спустилась в столовую.

Роберт стал рассказывать о том, как он был в Гэтвике и как они с полицейскими обходили аэропорт в поисках бандитов. И потом их даже пустили к самолетам. Роберт стоял на летном поле возле трапа, по которому поднимались пассажиры, а рядом стояли двое полицейских, как в настоящем триллере. Он должен был опознать преступников. Как жалко, что они не попались! А потом он узнал, что Иришку увезли в Ярд. Почему она не возвращается?

– Думаю, что у нее будет что-то вроде очной ставки с ее родственниками.

– Нет, – твердо заявил Роберт. – У нас так не бывает. Иришке нет шестнадцати. Она несовершеннолетняя, ее не могут допрашивать поздно вечером. Совершенно исключено.

– Значит, она скоро приедет.

Снова зазвонил телефон. На этот раз Лидочка уже не боялась.

Звонил Андрей, ее муж. Он ничего не знал, и ему не надо было знать. А то он примчится в Лондон спасать свою Лидию. Но Лидочку обрадовал этот звонок – он был обычным сигналом из нормального мира.

Когда Лидочка возвратилась в столовую и они стали пить кофе с сухим печеньем, Роберт сказал:

– Надо будет вам с Иришкой нормально питаться. А то у них тут какой-то сумасшедший дом. Хорошо еще моя мама иногда кормила Иришку.

– Наверное, скоро приедет ее бабушка, – сказала Лидочка.

Тут они услышали, что к дому подъехала машина.

Машина взвизгнула тормозами и шуршнула шинами – конечно, это были полицейские. Во всех странах мира они ездят немного более рискованно, чем обычные водители.

Вошла Иришка. Она улыбалась.

За Иришкой шел молодой полицейский.

– Я могу быть спокоен за судьбу и здоровье мисс Кошко? – строго спросил он.

– Совершенно! – успокоила стража порядка Лидочка.

– Спасибо, Джонни, – сказала Иришка и тут же, забыв о нем, кинулась к Лидочке.

Не к Роберту – ведь она еще была девочкой, – а к взрослой тете, которая должна была заменить ушедший мир и защитить ее от страшных призраков.

Лидочка прижала ее к себе и гладила по мягким, теплым волосам.

– Какое счастье, что вы не уехали, – сказала Иришка.

– Давай с нами кофе пить, – сказала Лидочка. – Ты не боишься наверх идти?

– Нет, не боюсь, – улыбнулась Иришка. – Я, честно говоря, устала бояться.

Пока они пили кофе, Лидочка не стала говорить о звонке Марксины Ильиничны.

Разговор был странным. Иногда он вспыхивал, когда Иришка с Робертом по-детски вспоминали, как они ловили бандитов в аэропортах или как Иришка была в Скотленд-Ярде. Потом, когда все спохватывались, что сидят в доме, два обитателя которого погибли, а двое упрятаны в английскую тюрьму, разговор умирал, и становилось неловко говорить громко или улыбаться.

Потом Иришка вдруг сказала, что хочет спать.

Роберт предложил остаться в доме, но Иришка его выгнала – твоя мама с ума сойдет, в каком ты доме! Ведь уже завтра они обо всем узнают, и в газетах обо мне напишут. Это ужасно!

– Мы запремся, – успокоила юношу Лидочка.

Пока Иришка провожала Роберта, снова зазвонил телефон. На этот раз звонил Мэттью Слокам.

– Доехала ли мисс Ирина?

– Да, все в порядке!

– Вам не страшно?

– Мы постараемся пережить…

– Я не отказываюсь от своего предложения прислать к вам полицейского.

– Пускай он спит дома.

– Тогда спокойной ночи.

– Вы разговаривали с Кошками?

– Пускай они переночуют в камерах. Причем отдельно. Начнется рабочий день, мы начнем разговор. Надо соблюдать трудовое законодательство. Что еще у вас нового?

– Звонила бабушка Ирины, – сказала Лидочка, глядя, как Иришка запирает входную дверь на засов и поворачивает ключ.

– Вы ей сказали, что произошло?

– Я ничего не смогла ей сказать. Я испугалась.

– Она не сказала, жива ли настоящая мать девочки?

– Сказала.

– Понимаю. Вы не готовы произнести это вслух. Тогда я сам спрошу: ее убили?

– Да, но я не знаю подробностей.

Иришка обернулась. Она поняла, о чем Слокам спрашивал Лидочку.

Девочка заплакала. Сквозь слезы она сказала, что уже знала, что ее мамы нет. Конечно, они ее убили. И потом стала ругать Лидочку за то, что она сама не сказала бабушке о смерти отца и аресте краснодарских Кошек. Ведь все равно бабушка прилетит сюда. А из-за Лидочкиной трусости Иришке придется с утра звонить в Москву и рассказывать бабушке страшные новости.

Потом, наплакавшись вдоволь, Иришка сказала, что будет спать только с Лидочкой.

Они уснули, обнявшись, на Лидочкиной кровати. Ночью Иришка плакала, вскрикивала, вертелась, совсем не давала Лидочке спать – а спать той хотелось смертельно. Будь другой день и другие события, она бы выгнала Иришку из кровати.