ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.

Лидочку начало трясти, когда она вошла в дом. Она стояла посреди Славиного кабинета, смотрела на пустой диван и не могла сделать больше ни шагу.

До того момента, как она нашла тела, во всем происходящем был элемент игры, детективного романа, который ты читаешь на ночь. А теперь произошел обвал.

Ей было страшно оставаться в кабинете и трудно пересечь его.

Много лет Лидочка не падала в обморок, а тут в глазах стало мутиться, и к горлу вновь подступила тошнота.

Спасла ее Валентина, которая шла за ней.

Как слониха, которая хоботом выталкивает из грязной лужи свое чадо, она вытолкала Лидочку из кабинета в нейтральный коридор, а потом, обняв за плечи, ввела в столовую и усадила на стул.

– Держись, Москва! – призвала она Лидочку и поспешила на кухню.

Лидочка тупо сидела за столом, водила пальцами по пластику скатерти и ни о чем не думала, потому что ее находка ничего не объясняла, не разрешала никаких загадок, а только заводила в тупик.

В столовую заглянул Василий. Он был обыкновенным. Даже веселым, потому что не знал о сарайчике.

Валентина услышала, что он вошел, и крикнула из кухни:

– Лидочку не трожь! У нее шок.

– Чего?

– Шок у нее. Шокированная она.

– Ага, – сказал Василий и сел за стол напротив Лидочки.

– Я ей кофе сделаю, – сказала Валентина.

– И мне сделай. Пить хочется.

Валентина еще немного пошумела на кухне, потом оттуда донесся ее голос:

– Лида, скажи Васильку, что ты натворила.

Натворила? Лидочка удивилась неточности слова и в то же время его удивительной выразительности. Но она промолчала. Валентина сама стала громко рассказывать мужу:

– Она в сад пошла, глядит – сарайчик. Она туда и сунулась.

– Зачем? – не понял Василий.

– Наверное, Славика искала. А может, за лопаткой пошла.

– Наверное, искала, – согласился Василий.

«Они разговаривают, словно меня нет, – подумала Лидочка. – Словно я ушла».

– Если не сама все сделала, – продолжала Валентина.

Она выплыла из кухни, неся чайник в одной руке. Чашки висели на пальцах другой руки.

– Нет, – убежденно сказал Василий. – Я людей знаю. Не могла Лидия этого сделать. Даже если она бандитам служит, на убийство бы ее не хватило – кишка тонка.

Валентина налила кипятку, сама достала из шкафа растворимку, размешала и подвинула чашку к Лиде.

– Ты пей, а то нервы у тебя никуда не годятся.

Лида послушно стала пить. Кошки внимательно смотрели на нее. И вдруг Лидочка испугалась. Впервые за эти дни.

Они были такими толстыми, тугими, заботливыми, озабоченными… Не подсыпали ли они в кофе снотворного или яда?

Бред! Нервы у тебя и в самом деле никуда не годятся. Лидочка поднялась и пошла в прихожую.

– Ты что? Не попимши? – удивилась Валентина.

– Ты ее не трогай, – сказал Василий. – Может, она поблевать пошла.

Лидочка набрала телефон полиции.

– Полиция, – произнес улыбающийся английский голос.

– Вас беспокоят из дома 14 по Вудфордж-роуд, Сиднем.

– Очень приятно. Что у вас произошло?

– Я наконец-то нашла два трупа, – сказала Лидочка.

– Вы кого-то убили, мисс?

– Нет, это не я. Но мы их давно ищем. Сегодня Скотленд-Ярд искал, ваши сотрудники из ближайшего участка тоже искали.

– Повторите адрес. – Голос оставался таким же вежливым и дружелюбным.

Воцарилась тишина. Лидочка понимала, что ее слова проверяют. Прямо над ухом раздался голос Валентины:

– Надо было сразу этому молодому, толстожопому звонить. Из Лондона. Чего на районку время тратить? У них и вертолета нет.

Все-то она замечает, эта Валентина.

– Надо бы посмотреть в сарайчике, – сказал Василий.

– Что посмотреть, мой ласковый?

– Не оставила ли Иришка чего из своих вещей. Ведь они будут вынимать, а там ее сережка! Или колечко. Знаешь, как бывает?

– Вы меня слушаете? – раздался в трубке голос вежливого дежурного. – К вам выезжает наряд. Мы сообщим в Скотленд-Ярд. Прошу вас не покидать дом и не предпринимать никаких действий. Главное – не приближайтесь к телам. Вы меня поняли?

– Я давно все поняла, – сказала Лидочка. Ну почему так хочется спать? Идиотский организм, он не хочет присутствовать, он устал от этих дел.

– Пошли посмотрим, – предложила Валентина. – В самом деле надо проверить.

– Да не поможете вы Иришке! Я думаю, что, если она в чем-то виновата, в Скотленд-Ярде это выяснят, хотим мы этого или нет.

– Ох, Лидия, чудная ты для нас личность, – сказала Валентина. – Может, какая маленькая улика в сарае, а для Иришки разница во всей жизни. Ее посадют, точно посадют, а жизнь молодая искалечена. Она ведь все это сделала, чтобы за маму свою отомстить.

– Вы думаете, что она убила обоих? – Лидочка только сейчас осознала смысл Валентининых слов.

– Она же понимала, – убежденно заявила Валентина, – что, пока он живой, ее маме такая смертельная опасность грозит, что ты не представляешь. А нет его – маму выпустят.

– Почему?

– Они испугаются, что полиция этим делом займется, что расследование начнется. Они испугаются и убегут.

– Что же она тогда в полицию сама не заявила?

– Да ты сама подумай, ангел мой! Она что, изверг? Она что, привыкла отцов родных убивать? Это же такое потрясение всего организма, ты не представляешь! Она его случайно, в приступе безумия убила.

Валентина раскраснелась. Сейчас она являла собой некое подобие Шерлока Холмса, который разъясняет совершенно загадочное убийство своему другу, непонятливому доктору Ватсону.

– Значит, она убила, – промолвила Лидочка. – Потом испугалась. А потом убила Аллу?

– Ясное дело. Ей Роберт посоветовал.

– Вы и это знаете?

– А мы размышляем, – сказал Василий. – Мы мозгами раскидываем.

Он образно показал, куда они раскидывают своими мозгами. Получился жест сеятеля.

– Но зачем ей убивать Аллу?

– Потому что после смерти Славика, – Валентина понизила голос, будто полиция уже приехала, – бандиты не испугались, а стали пуще прежнего грозиться. Не получилось. Пришлось Аллу убивать.

– Чтобы они отстали?

– Но ведь отстали! Видишь, что отстали?

– Пока что их не поймали, – сказала Лидочка. – Мы не можем исключить их из числа подозреваемых.

– А я так думаю, что их тоже уже убили. А мы с тобой – свидетели войны двух банд. Как у гангстеров, – рассуждал Василий. – Одни на нас вышли, да сорвалось. Вот другие и кинулись добычу подбирать. Лучше бы Слава отказался от этого наследства, от дома этого проклятого. И все были бы живы.

– А я допускаю, – вмешалась Валентина, – что у Иришкиного Роберта есть целая компания дружков. В основном негры. Они здесь все знают. Вот и чистят мир от недобрых людей.

Лидочка чувствовала, что попала в сумасшедший дом. Как в романе Агаты Кристи, где каждый имеет возможность и желание убить подлеца.

– Только не надо говорить, что я – главарь этой банды, – взмолилась Лидочка.

– А про тебя мы мало знаем, – сказала Валентина. – У кого ты на зарплате. Недаром английский следователь тебя с собой переводить не взял. Тоже не доверяет.

– Но ведь это я нашла тела!

– Не считай нас дураками! – Голос Валентины прозвучал резко, по-кухонному. – Если бы ты не нашла, их сегодня до ночи кто-то обязательно бы нашел. Тебе выгоднее самой их найти и кричать – я раскрыла, я раскрыла!

Спорить не хотелось. Да и как переспоришь Кошек, если у тебя нет никаких доказательств собственной невиновности.

– Я пойду наверх, – сказала Лидочка. – Я себя плохо чувствую.

– Погоди, – остановила ее Валентина. – Ты полицию вызывала, тебе и беседовать. Почему нашла, где нашла, почему другие не нашли, а ты нашла…

– Вот именно, – поддержал жену Василий.

– Мне с вами быть не хочется, – сказала Лидочка.

– А ты с нами не будь, – ответила Валентина. – Василий, бери спички, пойдем посмотрим, чтобы против Иришки улик не нашлось.

Наверное, нужно было их остановить, но не Лидочке же решать, виновна Иришка или нет. Кошки должны стоять друг за дружку.

Полиция приехала, когда Валентина с мужем еще возились в саду. Но они услышали шум и прибежали, словно в сад и не заглядывали.

Лидочка подумала, что число английских полицейских, с которыми она так или иначе знакома, уже превосходит все разумные пределы.

Это снова были новые лица. Полицейские пошли в сад, светя себе большими электрическими фонарями.

Обитателей дома попросили остаться в столовой, что они и сделали. Молодая рыжая женщина с убегающим подбородком стала снимать с них допрос. Она упорно, как и положено новым лицам, требовала рассказа о том, кто эти мертвецы, откуда здесь появились, когда и кто видел их в последний раз и так далее.

К счастью, в середине допроса примчался Мэттью Слокам.

Он сразу же прошел в сад и, вернувшись через три минуты, сказал Лидочке:

– А ведь я был глубоко убежден, что их увезли в лес.

– Я тоже, – сказала Лидочка. – А потом подумала: а что, если у меня нет машины или я не решаюсь ею воспользоваться, так как пожилые господа, которые живут на первом этаже, могут меня увидеть?

– Но это означает… – задумчиво сказал Слокам. Он недоговорил и вместо этого спросил: – И вы начали ваше собственное расследование в саду?

– Нет, сначала на чердаке. Мне приснилось, что тела лежат на чердаке.

– Разумно, крайне разумно, – согласился инспектор. – Мне самому следовало об этом подумать. Но меня подталкивали к машине.

– Я вас никуда не подталкивала.

– Неужели? – поднял брови Слокам.

Это был не совсем вопрос, а то типично английское «неужели», которое скорее относится к междометиям.

– Чего он говорит? – забеспокоилась Валентина. – Надо бы переводить. А то вы все пользуетесь нашей необразованностью и за нашей спиной строите свои заговоры.

– Да не строим мы заговоры! – сказала Лидочка. – Я объясняла инспектору, почему решила заглянуть в сарайчик.

– И почему же? – спросила Валентина.

Василий сидел за столом. Он поднял пустую чашку, заглянул в нее и вздохнул тяжело и громко, как корова. Василий был бледный и потный, видно, переживал и устал от приключений.

– Потому что решила, что убить мог человек без машины.

– Ага, – согласилась Валентина. – А как же Иришка?

Лидочка перевела.

– Я понял вопрос, – ответил инспектор. – Мисс Кошко пока остается в Скотленд-Ярде. Она дает показания моему коллеге. Именно поэтому я вновь приехал без переводчика.

– Вы ее не мучайте, – попросила Валентина. – Девочка не знала, что творит.

– Все будет сделано в рамках закона, – заверил Валентину инспектор. – А что еще вам удалось найти?

– Ничего особенного, – быстро сказала Валентина.

– Вы не волнуйтесь, – сказал инспектор по-русски. – Если вы сказать правду, вам станет легко.

– Помнишь тот день, еще раньше, когда ты, Лидия, микрофон в кустах нашла? – спросила Валентина. – Тогда еще Иришка с тобой в сарайчик ходила. Вот она и обронила там сережку.

Валентина раскрыла руку – ладонь была потной, она давно держала что-то в кулаке.

На ладони блестела маленькая сережка – жемчужинка.

Лидочка вдруг испугалась, она не помнила, ходила ли Иришка в сарай, когда она нашла микрофон. Вылетело из головы. Но Слокам не дал додумать.

– Почему вы решили, что мисс Кошко потеряла свою сережку именно во время какого-то предыдущего посещения садового сарая?

– А то когда же?

– И вы ее тогда нашли?

– Я ее сегодня нашла. Мы с Лидочкой были в сарае, я думаю, что там блестит. И вижу – сережка. А я помню: в тот день я Иришку спрашивала, где сережка, которую тебе дядя Василий привез? А Иришка говорит, обронила. Вот я и запомнила.

– Большое спасибо. – Слокам вежливо улыбнулся и принял из руки Валентины сережку.

– Вы передадите Иришке? – спросила Валентина.

– Разумеется.

– А то мы с Василием, может, завтра на рассвете уедем. Но хотели вашего совета спросить.

– В чем заключается мой совет? – спросил Слокам.

– Как вы нам скажете: Иришку отпустят или нет?

– Не знаю, – сказал инспектор. – Это будет зависеть от развития событий.

– Потому что если отпустите, то мы уедем, – сказала Валентина. – Иришка взрослая, не пропадет, а нас дома дела ждут. А если…

– А если не отпустите, – вмешался Василий, – то нам придется здесь сидеть, дом стеречь. Нельзя же дом без присмотра оставлять.

Слокам выслушал эти заявления, но, видно, не отыскал в них того, что ожидал.

– И в чем же мой совет? – повторил он.

– Так уезжать нам или погодить? – спросила Валентина, не скрывая удивления перед умственной отсталостью инспектора.

– Я бы на вашем месте остался здесь, – дал свой совет инспектор.

– А если мы захотим уехать? – спросила Валентина.

«Ах как они испытывают нашего инспектора! – подумала Лидочка. – Где-то она слышала термин – мозговой штурм».

Но английского инспектора было трудно подавить залпами тяжелой краснодарской артиллерии.

– Если вы захотите уехать, – все так же вежливо и ровно сказал Слокам, – я бы не советовал вам так поступать до окончания предварительного следствия.

– Им свидетели нужны, – пояснил жене Василий.

И Кошки стали пристально смотреть на инспектора.

Инспектор не подал вида, что трепещет под их тяжелыми взглядами.

– Лидии это тоже касается, – утвердительно заявила Валентина.

– Разумеется, пребывание миссис Берестоу в Лондоне на этот период остается обязательным.

– А он длинный, ваш период? – подал голос Василий.

– Это зависит от обстоятельств. Но думаю… – Инспектор оттопырил верхнюю губу, показал заячьи резцы. – Думаю, это займет немного времени. Совсем немного.

Он замер, ожидая, будут ли еще вопросы. И дождался.

– А кого подозреваете? – спросила Валентина.

И тут наступила тяжелая пауза, потому что Лидочка мысленно подсказывала инспектору. Валентина и Василий тоже мысленно подсказывали инспектору, а у инспектора было свое мнение.

Лидочке показалось, что в томительной, безмолвной борьбе прошло полчаса, прежде чем инспектор произнес:

– Я подозреваю вас, миссис и мистер Кошко. И потому мне хочется задать вам несколько вопросов.

– Вот это лишнее, – сказала Валентина быстро, будто ждала подобного заявления со стороны инспектора и, когда оно наконец прозвучало, ей стало легче. – Мы без нашего адвоката вам слова не скажем. А то подстроите гонения на честных людей.

– Помолчи ты со своим адвокатом, – медленно сказал Василий. – Обойдемся без адвокатов. Пускай спрашивает. Нам скрывать нечего.

У Лидочки словно гора с плеч свалилась. Ей все казалось, что у нас дома следователь давно бы уж все сообразил, вычислил, но психология английского инспектора была настолько чужой и путь его мыслей был настолько непонятен, что Лидочка допускала: он не видит некоторых давно ставших для нее очевидными доказательств вины краснодарских родственников.

Они оказались хитрее Слокама, а ей, Лидочке, заниматься подсказками не к лицу. Может быть, англичанка на месте Лидочки давно бы уже сообщила инспектору о своих подозрениях, но русские люди воспитаны иначе. Для англичанина инспектор – представитель обязательной и в принципе справедливой власти. Для русского милиционер или следователь – представитель власти неправедной и фигура чаще всего доверия не заслуживающая. Свидетель может быть более заинтересован в справедливости, чем следователь. И лучше промолчать…

Какая еще нация могла придумать поговорку «От сумы и от тюрьмы не зарекайся»? Ведь для нормального европейца совершенно естественно, что, если он честно трудится, никто не может его ложно обвинить и посадить в тюрьму, тем более обобрать.

– Вы предпочитаете беседовать в Скотленд-Ярде? – спросил Слокам. – Там мы найдем переводчика.

– Нет, – решительно заявила Валентина. – Мы хоть Лидии и не доверяем, но вашему еще больше не доверяем. Давайте дома разговаривать.

– И вы увидите, – пригрозил Василий, не вставая, – вы еще как увидите, что нельзя нападать на невинных людей.

– А для них, – сказала Валентина, – что виноватый, что безвинный – одна песня. Им план по убийцам выполнять нужно. Вот и объединяются империалисты с нашими дерьмократами.

Лидочка поняла, что к мерзкой разновидности демократов относится именно она. Грустно, но никуда не денешься.

– Мы можем начать? – спросил Слокам.

Он поставил на стол диктофон и произнес:

– Настоящая беседа не является официальным допросом и не может считаться свидетельством для суда. Мы намерены рассматривать ее в качестве предварительной беседы с супругами Кошко, которым я, инспектор полиции Слокам, высказал свои подозрения. Я допускаю, что они могли совершить убийство миссис и мистера Кошко, ибо имели к этому возможности и мотивы. Беседа фиксируется на магнитофон. Вы не возражаете против магнитофона?

– А нам что возражай, что не возражай – все равно свою линию будете гнуть, – сказала Валентина. – Но учтите, что наша Родина нас в беде не оставит. Клевещите, клевещите…

Слокам согласно кивнул и невинным голосом задал совершенно неожиданный для Лидочки, но, как оказалось, весьма плодотворный вопрос:

– Зачем вы подложили в машину носовой платок мисс Кошко?

– Как так подложили? – удивилась Валентина.

Конечно, допрос, который следователь ведет через переводчика, выгоден для его жертвы. У нее вдвое больше времени на то, чтобы продумать ответ.

– Капнули на сиденье кровью, – продолжил инспектор, – повозили по нему платком Ирины и оставили его в машине. Затем дали понять как миссис Берестоу, так и мне, что этот платок вы подарили Ирине, так что никаких сомнений в принадлежности платка не оставалось.

– Так мало ли кто мог подбросить его в машину! – возмутилась Валентина. – Мало ли какая подлая душа могла пойти на ущерб нашему ребенку!

Инспектор ничем не выказал своего отношения к ответу и сразу же спросил:

– Какие машины отъезжали сегодня ночью от дома? Вы же сказали, что видели машину?

– Не видела, а слышала, – уточнила Валентина. – И могла ошибиться.

«Надо бы Слокаму допрашивать их по отдельности», – подумала Лидочка.

Но инспектор был уверен в себе.

– А может, никакая машина не отъезжала? – спросил Слокам.

– А может быть, – согласился Василий. – Мы люди немолодые, изнервничались.

– Вы знаете, каким образом были убиты господин Кошко и его так называемая жена?

– Нет, – твердо ответила Валентина. – Нам смотреть не хотелось. Это ваша Лидия смотрела, она лучше знает.

Слокам кивнул и продолжал:

– Они зарезаны. Зарезаны кинжалом или ножом. Большим ножом. Что вы думаете по этому поводу?

И тут Лидочка вспомнила, чего не хватает на кухне.

Раньше там, на стене, висела доска с набором кухонных ножей разного размера. И теперь она пропала.

Надо встать и еще раз заглянуть на кухню. Может быть, ей это почудилось.

– Не видали мы у Иришки большого ножа, – сказала Валентина.

Василий исполнял более пассивную партию. Он был обижен и лишь изредка бурчал.

– Почему вы говорите о Ирине? – удивился Слокам.

– А вы разве не ее имеете в виду?

– Нет, – ответил Слокам. – Сейчас я допрашиваю вас.

Валентина помахала указательным пальцем перед носом инспектора.

– Не хитри, – сказала она. – Сам-то к Иришке подбираешься. Я всю твою игру насквозь вижу. Но я повторяю и на любом суде повторю: если Иришка кого и убила, то только в состоянии умственного напряжения. Ее нельзя судить за сознательное убийство. Кровавая месть – тут любой суд оправдает.

Лидочка кончила переводить, поднялась и пошла на кухню.

– Вы куда? – спросил Слокам.

Лидочка не ответила.

Она глядела на стену над кухонным столом. На гвоздиках мирно висела держалка с дюжиной кухонных ножей. Лидочка могла поклясться, что еще час назад ее не было. И повесить ее на место могли лишь Кошки. Но почему они вдруг решили расстаться с добычей? Может быть, они захотели указать на орудие убийства…

Лидочка возвратилась из кухни со стаканом воды.

– И вы не видели ничего, что могло бы стать орудием убийства? – спросил Слокам.

– Нет! – твердо произнес Василий.

Валентина была не так уверена. Она мялась… Потом посмотрела на Василия и сказала:

– Нет, раз мы решили говорить правду, значит, будем говорить правду. Все равно хуже Иришке от этого не будет. Она сама во всем сознается.

– Вы что-то вспомнили? – уточнил Слокам.

– Я видела, как Иришка большой нож с кухни взяла. Я вчера вечером смотрю – нет ножа. Самого большого. А сегодня днем спохватилась – а он снова на месте висит. Значит, она использовала, помыла и на место повесила.

– Где? – Слокам поднялся и пошел на кухню. За ним туда втиснулась Валентина. Лидочка осталась в дверях.

– Вот здесь. – Валентина показала на самый крайний в ряду ножей. – Его не было.

Лидочка обернулась. Василий глядел в потолок и легко улыбался, как человек с детской чистой совестью.