ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

Девица, приехавшая в Москву из пригородного домика завоевывать мир, простая, пошлая и наглая, за много лет спряталась в Алле довольно глубоко. Но неожиданно она выглянула наружу и оскалилась.

И, самое интересное, почти все, кроме Лидочки, подчинились окрику и отступили.

Алла сверкнула глазами в сторону Лидочки.

Глаза были черные, южные, острые.

Волосы у Аллы у корней, где сошла краска, были почти черными, а дальше модного розовато-желтого цвета.

Лидочка встретила взгляд Аллы. Она не любила играть в гляделки, но и отводить взгляд было стыдно – словно капитуляция в волчьей стае.

– Чего она здесь делает? – спросила Алла у Лидочки.

– Вы у нее и спросите. В конце концов, она ваша подруга, а не моя.

– Только старых подруг мне еще не хватало! – в сердцах воскликнула Алла.

– Так сказали бы ей об этом, – пожала плечами Лидочка.

– Вас это не касается, – вспыхнула Алла и повернулась к мужу. – Где мой чемодан?

– Я отнесла в спальню, – ответила Иришка.

Алла решительно направилась на второй этаж.

– Наступают перемены в тихой сельской жизни, – вдруг сказала Иришка. – А то мы тут разжирели.

– Не говори глупостей, – сказал Слава, который, стоя под лестницей, решал проблему – подниматься следом за Аллой в спальню или остаться внизу.

– Пошли, телевизор посмотрим, – сказала вдруг Лидочке Валентина, словно последние события их как-то сблизили.

И все, если не считать Иришки, которая побежала в свою комнату, потянулись в кабинет к Славе.

Хозяин кабинета последовал за ними. Слава подошел к телевизору, включил его и уселся напротив. По телевизору шли последние известия, в основном касающиеся различных событий в палате общин, а также рассуждений простых англичан относительно угрозы взрывов со стороны ИРА. Все послушно и молча смотрели в телевизор. Причем Слава понимал через пень-колоду, а краснодарские Кошки уж точно ничего не понимали. Но создавалось впечатление, что идет какая-то игра, в которой у всех, кроме Лидочки, есть свои роли. А она даже не знает, какова цель этой игры.

Заглянула Иришка.

Увидела, что все смотрят последние известия, вошла в комнату, села на ковер и тоже стала смотреть телевизор. Словно ее мать и не приехала только что из Москвы. Словно праздник, который должен был начаться в семье, по какой-то причине отменили.

Слава повернулся к дочери и спросил:

– Что она делает?

– Переодевается, – ответила Иришка.

– Зачем?

– Сама скажет.

В этот момент в коридоре послышались неуверенные шаги. Остановились. Их заглушили голоса с экрана.

– Твоя мама не знает, – заметила Лидочка, – где нас искать.

– Алла! – крикнул Слава. – Мы здесь.

Та вошла. Она была в белом платье с широкими подложенными плечами, желтые волосы взбиты. Она была красива, как степная царевна.

– Я поехала в город, – сказала она.

– Как так? – удивился Слава. – Ты же совсем не отдохнула.

– Неужели ты думаешь, что я приехала сюда, чтобы, как вы, сидеть у телевизора? В Москве программ не меньше!

– Я тебя провожу? – спросил Слава, не вставая с дивана.

– Подвези меня в центр, – сказала Алла.

– Только у меня бензина мало, – признался Слава.

– А что, заправки закрыты? Выходной? Забастовка?

– Нет, я так сказал… – тоскливо пробормотал Слава и спросил: – Мы сейчас едем?

– Сейчас, – отрезала Алла.

Слава поднялся и сказал Иришке:

– Я скоро вернусь. Не хочешь мне компанию составить?

– Нет, – сказала Иришка решительно. – Я обещала Роберту, что мы с ним в бассейн поедем, в Кенсингтон.

– Ты мне потом покажешь бассейн, – сказала Алла. – Надо форму держать.

– Здесь недалеко.

– Ну, пошли? – спросила Алла.

Слава встал и покорно направился к выходу. Лидочка услышала, как в коридоре Алла спрашивает у бывшего мужа:

– А трудно на левостороннее переучиваться?

– Не знаю. Я здесь учился ездить.

Хлопнула дверь.

И как будто всем сразу стало легче. То ли виноват был характер Аллы, который остальные почувствовали чутьем, то ли она не так себя вела. Но стоило ей уйти, как все вышли из гостиной и занялись своими делами. Лидочка в очередной раз двинулась к двери, но ее перехватил телефонный звонок. Лидочка взяла трубку.

Звонила Марксина Ильинична.

Она сразу узнала Лидочку.

– Как вы живете? – спросила она. – А то ведь мой бережливый никогда матери не позвонит. Они вас, Лидочка, не обижают? Вы не поддавайтесь.

– Как у вас дела?

– Все хорошо, не болею, если не считать радикулита. Ты скажи, моя бывшая невестка приехала?

– Час назад.

– Все в порядке?

– В полном порядке.

– Уже берет вас в руки?

– Не знаю, – ответила Лидочка. – Они с Вячеславом Андреевичем поехали в город.

– Как на нее похоже! Она из тех женщин, которые, входя в дом, первым делом спрашивают: «А где у вас сортир?» Ей все время надо сделать по-маленькому.

«Господи, как же она ее не выносит», – подумала Лидочка.

– А как Иришка ее встретила? – спросила Марксина Ильинична.

– Я не была на аэродроме, – сказала Лидочка. – Они ее встречали вдвоем с отцом.

– Я так боюсь, – вдруг сказала Марксина Ильинична.

– Чего? – не поняла Лидочка.

– Слишком много разных характеров под одной крышей. И любви между ними нет. Есть соперничество за Иришку, притом что оба – стяжатели. Я имею в виду Славика и Аллу. Как бы она не попыталась его снова заграбастать.

– А Иришка здесь, – переменила тему разговора Лидочка. – Позвать ее к телефону?

– Она не поехала с ними в город?

– Вот она, уже берет трубку.

Иришка догадалась, с кем говорит Лидочка. Она схватила трубку. Иришка искренне обрадовалась бабушке и, совсем как девчонка, принялась болтать о каких-то московских делах.

* * *

Когда Лидочка возвратилась из Бромли, все уже собрались дома.

Но, видно, разбежались по своим уголкам – по крайней мере в столовой и на кухне было тихо и пустынно. Чем они тут питались, неизвестно. Впрочем, и не так важно. Лидочка поняла, что ей надоело быть патриотом. К тому же она неплохо перекусила на втором этаже современного торгового лабиринта «Глэдис», где выпила две чашки капучино и съела пиццу с грибами.

Но видно, надо будет договориться, как дальше питаться в доме. Ведь встают же люди утром, завтракают, едят перед сном, пьют чай… Да, конечно, у каждого в комнате есть свой шмат сала, но ведь шмат не бесконечен.

Дверь Лидочке открыл Слава и сообщил, что Алла отдыхает. Он запер дверь и отошел в глубь дома, к лестнице.

– Вы были в городе? – спросила Лидочка.

– Алла пока плохо говорит по-английски, – сказал Слава. – Я отвез ее к Вестминстерскому аббатству, где ей нужно было с кем-то встретиться. Мы договорились, что я подберу ее там же через два часа. Но такие трудности с парковкой, вы не представляете! Машину пришлось оставить у нового Скотленд-Ярда. Оттуда пошел пешком. В общем, обошлось.

– Алла ходила в Вестминстерское аббатство?

– Откуда мне знать! – отмахнулся Слава.

На лестнице появилась Алла. Сначала нижняя часть ее тела – ноги в джинсах. Потом Алла наклонилась, стали видны желтые кудри.

– Ты о чем тут разговариваешь? – спросила она строго.

– О нашей поездке, – ответил Слава.

– Ваша мама звонила. – Лидочка повернулась к Славе. – Спрашивала, как долетела Алла.

– И что вы ответили?

– Ну что я должна была ответить? – удивилась Лидочка. – Что Алла в добром здравии. Потом с ней Иришка разговаривала.

– О чем? – резко спросила Алла.

Иришка ответить на этот вопрос не могла – она еще не вернулась от Роберта.

Затем Алла устроила Славе в его кабинете небольшой, негромкий, но по-своему справедливый скандал, который Лидочка целиком выслушала из своей комнаты, так как ее окно было открыто, а Алла со Славой ссорились у двери в сад.

Алла требовала пищи и настоящего домашнего хозяйства.

– А мне плевать, – сердилась она, – на то, кто тратит деньги на жратву и кто готовит! У тебя полон дом баб. У тебя самого и руки есть, и машина, и бабки.

– Какие бабки? – не понял Слава. Видно, отстал от российских выражений.

– Зеленые, – ответила Алла. – Или какого они тут цвета? Ну, деньги, деньги, не изображай из себя наивного зайчика!

– Я попрошу Валентину взять это на себя.

– Валентина половину денег заграбастает.

– Тебе-то откуда знать?

– Ну уж знаю! Я вообще знаю о твоих родственничках больше, чем тебе хотелось бы. Лучше кинь на обслугу эту выдру.

– Какую выдру?

С неприятным чувством Лидочка догадалась, что речь идет о ней. И что делать? Захлопнуть окно, чтобы отрезать звуки?

– А, эту… Невозможно. Она не имеет к нам отношения. Она заплатила маме за комнату.

– Учти, она на этом крупно сэкономила. Пускай потрудится или едет в гостиницу, где с нее будут брать сотню фунтов в день.

– Я попрошу ее. Но может, тебе лучше поговорить с ней самой?

– С чего это? Я ее в первый раз вижу.

– Ладно, я завтра с утра схожу в магазин. А потом… потом посмотрим. В конце концов, неужели это так важно?

– Для нормального функционирования заведения надо, чтобы шлюхи были сыты и здоровы, понял?

– Алла!

– Не бойся, не буду тебя насиловать, – хрипло засмеялась Алла, – не пришло время. Смейся, паяц, над разбитой любовью! А что у тебя по телеку?

– Я как-то не посмотрел программу…

Внизу зазвонил телефон. Лидочке его не было слышно, но Алла в кабинете услышала.

– Телефон. Тебя, наверное, – сказала она. – Беги.

– У меня здесь отводная трубка есть, – ответил Слава.

После короткой паузы Слава сказал:

– Это снова тебя.

– Кто?

– Галина. Твоя лучшая подруга.

Почему-то Слава засмеялся.

– А, это ты, Галчонок! – сказала Алла. – Узнаю, узнаю. Ну, что ты решила? Во сколько поедешь? Отлично. Я сейчас тебе Славика дам, он объяснит, как добраться.

Через несколько секунд Лидочка услышала, как Слава объясняет Аллиной подруге Галине, как до него добраться: вокзал Виктория, поезд до Орлингтона. Поезда идут каждые полчаса. Сейчас сколько? Шесть двадцать? Хорошо, на поезд ноль-семь успеваешь? Нет? Ну тогда на семь сорок. Выходи на «Пендж-хауз». Мы тебя встретим на платформе. Садись в последний вагон.

– Она хотела на машине приехать, с мужем, но что-то случилось с мотором, – сказал Слава, повесив трубку.

– А как же она обратно поедет?

– Такси вызовет.

– Или останется на ночь, – сказала Алла. – Я ее уговорю остаться.

– Если она захочет. А ты хочешь, чтобы она приехала?

– Разумеется, я ее давно не видела. Сколько я ее не видела?

– Она в том году в Москву приезжала.

– Ну конечно, а мне казалось, что уже два года прошло. Ладно, с Галкой проехали. Хотя, честно говоря, не представляю, о чем буду с ней говорить. Мы же фактически чужие люди.

– Вы были с ней так близки! – возразил Слава. – И я думал, что в Лондоне она станет твоим проводником и помощником. По крайней мере она была счастлива, что ты приезжаешь.

– А я вот не счастлива!

Дверь хлопнула. В доме опять стало тихо.

Лидочка взялась за недочитанную книжку. Ее поездка в Англию складывалась катастрофически неудачно. В семь к ней постучал Слава.

– Лидочка, вы не спите?

– Нет, заходите.

– У Аллы разболелась голова, – сказал он. – А я пойду на станцию встретить Галину. Я подумал, не хотите ли вы составить мне компанию? Вечер чудесный, тепло, солнышко…

– А где Иришка?

– Они с Робертом пошли в кино. Она звонила, я разрешил.

Когда Слава с Лидочкой уже вышли из дома и направились к станции, Лидочка спросила:

– Мне странно, честно говоря, почему Иришка так легко и быстро сбежала из дома. Ведь она давно не видела маму…

– У нас странная семья, – осторожно ответил Слава. – Не забудьте, что Иришка живет у бабушки. Пока мамы не было, она тосковала по ней. Я был плохой. Теперь мама приехала, и у меня появились шансы стать хорошим.

Сзади послышались быстрые шаги. Лидочка обернулась.

Опустившееся к вершинам деревьев солнце светило в спину ладной женской фигуры.

Их догоняла Алла.

– Я подумала, – сообщила она, поравнявшись с ними, – что, если лежать в постели, голова не пройдет. Погуляю с вами. И поскорее встречу Галку.

– А мне показалось… – неуверенно начал Слава.

– Никогда ни в чем не будь уверен, когда имеешь дело со мной, – оборвала его бывшая супруга. – Пора бы уже знать.

Наступило молчание.

– Может быть, вы встретите ее без меня? – спросила Лидочка.

– При чем тут вы! – рявкнула Алла. – Гуляйте, кто вам мешает.

Они прошли в молчании еще минуты две. Потом Алла заговорила:

– Все-таки деревня. Я бы здесь померла с тоски. И как тут люди живут?

– Мне здесь нравится, – сказал Слава. – Не исключено, что я и не вернусь обратно. Смотря как повернутся события.

– Человек предполагает, а Господь располагает, – назидательно произнесла Алла, словно эту фразу подслушала давно, в детстве от бабушки.

Лидочку удивляла в психологии этой деревни ее доверчивость. На всех окнах были занавески, портьеры, но почти все они были раздвинуты. Никто не считал нужным таить от улицы собственную внутреннюю жизнь. Дома казались Лидочке человеческими аквариумами, перед которыми можно простаивать часами, глядя, как плавают, шевелят губами и глотают червячков их обитатели. Впрочем, чаще всего обитатели сидели в креслах перед телевизорами, располагавшимися обычно в передних комнатах.

Они завернули за обгоревшую церковь.

– Что, нет бабок свою церковь восстановить? – удивилась Алла.

– Церковь небогатая, – сказал Славик.

– Ничего, – заметила Алла, – как решим с тобой все наши финансовые вопросы, вложу в восстановление храма. Как положено.

Лидочка раньше не слышала, что Слава решил что-то из своих средств выделить бывшей жене. Но не исключено, что та в качестве танка выпустила свою дочь.

– Завтра хотела по магазинам прошвырнуться, – сказала Алла. – Я совершенно раздета. Ты мне материально поспособствуешь?

– К сожалению, я не знал об этом. Надо заказывать наличные.

– Ах, не кривляйся, Гобсек! – рассердилась Алла. – Ты уже месяц знаешь о моем приезде. Какого черта ты даже какой-то мелочишки для меня в банке не взял?

– Но пойми же, мои вклады находятся в ценных бумагах. Ты не можешь так просто прийти и получить, как в московской сберкассе!

– Но подкожные держишь?

– И никогда не держал, – ответил Слава.

– Славик, я тебя знаю, – с оттенком угрозы произнесла Алла.

– Конечно, я что-то постараюсь сделать.

Алла принялась рассказывать последние анекдоты. Слава с готовностью смеялся.

Лидочка старалась понять его, и ей казалось, что она понимает растерянность, которая должна была царить в мозгу Славы. Вернее всего, пока он был один, приезд Аллы казался ему желанным, а возможное воссоединение не было ни отвратительным, ни пугающим. Но по мере приближения приезда, превращения его в реальность, в душе Славы все выше поднимались иные чувства – страх получить в жены женщину, которую уже давно перестал считать женой и, возможно, не простил до сих пор. И не исключено, что Алла выбрала неверный тон, то ли от недостатков своего характера, а то и от смущения – ведь для нее вся эта обстановка непривычна и, как сейчас говорится, некомфортна. Похоже, она успела наговорить глупостей и возродить в Славе страх перед возможностью ее окончательного возвращения. В прошлой жизни Слава был бедным ихтиологом со ста двадцатью рублями в месяц без степени и с двумястами со степенью, но без перспектив. Сейчас же он владел собственностью, ценил ее и не собирался с ней расставаться. Даже ради прекрасного тела Аллы. А если к тому прикладывается и некоторая сексуальная несовместимость… Разумеется, здесь опасны и ненадежны первые впечатления, но Алла казалась женщиной страстной, требовательной и готовой броситься под ближайший стог. Слава по меньшей мере не производил такого впечатления.

Когда они проходили мимо лавочки, в которой готовили горячие картофельные чипсы, Алла потребовала, чтобы Слава их купил.

– Мне категорически нельзя, – сказала она Лидочке, – но у меня есть ряд слабостей, и я с ними устала бороться. Вы курите?

– Нет.

– А мне кажется, что вы вообще лишаете себя удовольствий. Муж-то хоть настоящий?

– Настоящий, – ответила Лидочка. Шутка Аллы ей не понравилась.

Слава вынес два пакета с чипсами. Один отдал Лидочке, другой протянул Алле.

– А мне не хочется, – предварил он вопросы Аллы.

Следующий магазин торговал вином. Алла зашла в него, стала смотреть на этикетки, удивляясь тому, как дешево стоят французские вина. Она велела Славе купить бутылку, и тот подчинился.

Бумажник у него был красивый, цвета красного дерева, с непонятной монограммой.

– Дай поглядеть, – попросила Алла. – Здесь покупал?

– Нет, от дедушки достался, – ответил Слава, и Лида не поняла, шутит он или говорит серьезно.

Они задержались в магазине дольше, чем рассчитывали, и Слава поторопил их к электричке.

– Вы идите, – сказала Алла, – а я еще посмотрю. Успею.

– А я ее узнаю? – спросил Слава.

– Да ты спятил! Сколько лет ты ее знаешь?

– Я давно ее не видел.

– Это только в сериалах люди за пять лет меняются так, что родная сестра ломает себе голову – то ли это Бельмондо, то ли Караченцов, а оказывается, перед ней любимый брат Хулио. Идите…

Лидочка и Слава вышли на перрон.

Как раз в этот момент справа из туннеля показался поезд. Он притормозил у платформы.

Слава с Лидочкой остановились у узкого прохода в решетке, сквозь которую вчера выходили. Народу было немного – видно, все, кто хотел, уже вернулись с работы.

Последней шла толстая негритянка с двумя малышами, державшимися за ее широкую юбку.

Галины не было.

– Мы не могли ее пропустить? – спросила Лидочка.

– Другого выхода нет.

– А вдруг вы ее не узнали?

– Она бы меня узнала, – сказал Слава. – Значит, опоздала.

Лидочка обернулась. Алла стояла у входа в магазин, наполовину скрытая витриной, и не спешила к ним присоединиться.

– Ее нет! – крикнула Лидочка.

– Она всегда опаздывает, – ответила Алла. – Всю жизнь опаздывает.

– Что будем делать? – спросил Слава.

– А когда следующий поезд? – спросила Алла. У нее поехали колготки, она послюнила палец и потерла место, откуда побежала белая полоска.

– Через полчаса, – ответил Слава.

– Вот через полчаса она и объявится. Как раз ее срок.

В тени на платформе стало прохладнее. Алла со Славой курили. Обычно Лидочка не обращала внимания на табачный дым, даже под настроение любила его, но сейчас он показался ей удушливым.

Если бы Лидочка верила в какие-нибудь биополя или экстрасенсорные штучки, она бы заподозрила, что между бывшими супругами проскакивают молнии отрицательных зарядов.

Они почти не разговаривали, словно эмоциональный заряд встречи уже иссяк, хотя поддерживать отношения надо и придется общаться еще две недели или месяц – кто их разберет!

– А по ту сторону дороги вы бывали? – спросила Алла у Лидочки.

– Там похожий район, только наш называется Сиднем, а тот – Пендж.

– Ну и что в этом Пендже?

– Там? Там замечательный магазин, в котором продают все для дома и сада. Там можно купить и ночной горшок, и пальму, и рассаду клубники.

– Интересно, – рассеянно сказала Алла. Она сидела, закинув ногу на ногу. Лидочке не нравилось, что у нее такие сильные, красивые ноги. Она, как правило, не завидовала другим женщинам, но Алле на месте природы она выдала бы ноги толстые и короткие.

– Надо будет съездить, – сказала Алла, обернувшись к Славе. – Ты свозишь?

– Как бы Галина чего не перепутала, – сказал Слава.

– Ну что она может перепутать? Я хоть здесь новичок, но и сама бы не затерялась. Простой город. Правда, Галка – великий путаник.

– Странно, что ты обвиняешь ее, – сказал Слава.

– Ах, никого я не обвиняю, – отмахнулась Алла.

Время текло невероятно медленно. Им совершенно не о чем было разговаривать. Алла лишь совершала некие движения, которые должны были свидетельствовать о ее интересе к Лондону и к здешней жизни. А на самом деле ей все это было неинтересно. Как будто она каторгу отбывала в этом проклятом Лондоне.

– Так ты деньги в банке хранишь? – спросила она у Славы.

– И в банке тоже, – ответил Слава.

Снова помолчали.

Как по команде Алла и Слава загасили свои сигареты и снова достали пачки. Одинаково вытрясли по сигарете и закурили.

– Я пойду погуляю, – сказала Лидочка, поднимаясь.

– Посиди с нами, – сказала Алла.

– Не хочется сидеть.

Лидочка пошла направо к концу платформы, где она переходила в зеленый косогор, на котором росли вполне российские полевые цветы. Если бы не красные рыльца телекамер, нависающие над платформой, можно было бы подумать, что ты дома. Лидочка поглядела назад. Слава и Алла сидели неподвижно, уставившись перед собой. Нет, не станут они снова любящими супругами. Алле даже не хватает выдержки изображать из себя вернувшуюся блудную дочку.

Вполне возможно, что ей и не нужна эта английская подруга, добившаяся своего иностранного счастья, пока она сама находится в столь подвешенном состоянии. Впрочем, нет, по логике вещей Галина ей нужна – и как спутница по походам в город, и как советчица… А какова тогда роль Иришки?

Слава поднялся и подошел к Лидочке.

– Как она тебе? – негромко спросил он, как спрашивают о тяжело больном человеке.

– Не знаю, – ответила Лидочка. – У меня не было времени разобраться.

Алла незаметно подошла к ним – видно, как только Слава встал, она тут же последовала за ним.

– Опять секретничаете? – спросила она.

– Нет, – сказал Слава. – Говорили о тебе.

– Обо мне говорить не принято. В хороших домах… Ты что, выяснял, приглянулась ли я твоей новой пассии?

– Ах, оставь, – отмахнулся Слава. – Не смеши.

– Я устала от вашего семейства, – серьезно сказала Лидочка. – Сначала Слава подозревает, что я чья-то шпионка, может, даже ваша, вы подозреваете, что я приехала уводить от вас мужа, которого вы сами благополучно оставили. Мне не хочется играть в ваши игры. Играйте в них сами.

– Правильно, – сказала Алла. – Не вмешивайся в наши игры и останешься здоровой!

– Вы говорите, как один мой случайный знакомый, попутчик.

– Какой еще попутчик?

– Я летела сюда с одним молодым человеком, которого зовут Геннадий, он мне тоже советовал ни во что не вмешиваться.

– Как его фамилия? – насторожилась Алла.

– Я не спросила. Зато знаю его специальность.

– И какая же у него специальность?

– Убийца-организатор.

– Что еще за чепуха?! – вдруг взъярилась Алла. – Что еще за шутки?!

– А вот и поезд, – сказал Слава, который слушал этот разговор вполуха. О Геннадии он уже знал. – Пошли к выходу с платформы, чтобы не упустить Галину.

Они успели дойти до выхода, прежде чем открылись двери вагонов. На этот раз из электрички вышло совсем немного народа, человек десять, не больше. Галины среди них не было.

Они стояли, пока мимо не прошел последний пассажир.

– Что же будем делать? – растерялась Лидочка.

– А она адрес знает? – спросила Алла.

– Знает, – ответил Слава. – Я ей давал.

– Может, она уже приехала на такси? Или ее муж привез?

– Значит, больше встречать не будем? – спросила Лидочка.

– Никакого смысла, – сказала Алла. – Мы договорились. Она обещала. Мы прождали почти час. Сколько можно, в конце концов!

Они пошли домой.

Все шли быстро, ожидая увидеть перед домом чужую машину или такси.

Валентина открыла дверь так стремительно, словно дежурила перед ней.

– И где она? – с порога спросила Валентина. – Неужели не встретили?

– Не встретили, – сказал Слава. – Надо будет ей позвонить.

Они вошли в дом.

– Погоди, – сказала Алла, – не звони. Мало ли что, задержалась или решила под меня сгонять на свидание. Не закладывай. Успеется. Пускай она сама версию выработает.

– А мы в магазин сходили, – сообщила Валентина. Была она робкой, мягкой, послушной, словно из нее вытащили мотор. – Пошли поснидаем?

Они пошли в столовую, где уже был накрыт чай.