ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Потом, для инспектора Слокама, Лидочка старалась воспроизвести свои чувства и ощущения той ночи. Но трудно словами передать собственные ожидания, страх, переживания, звуки и шорохи, которые ползали по дому.

Лидочка, как ей казалось, в ту ночь вовсе не спала. На самом же деле она много раз просыпалась. И порой не знала отчего.

– Подъезжала ли к дому машина или машины? – спрашивал инспектор Слокам.

– Кажется, подъезжала. Но я не могу сказать когда и останавливалась ли она у наших дверей.

– Слышали ли вы голоса?

– Разумеется. И, кажется, не раз. Но не знаю, было ли то наяву или во сне.

– Шаги в доме, движение?

– Да, конечно. Но не помню когда.

Все было той ночью как в кошмаре. Ни в чем нельзя быть уверенным.

А к утру Лидочка заснула и проснулась уже от того, что в доме стояла мертвая тишина. Словно он вымер.

Лидочка посмотрела на часы. Без двадцати шесть. Никто здесь так рано не встает. Но почему не поют птицы? Почему не летают самолеты? Почему выключили звук?

Лидочка зажмурилась и постаралась заснуть вновь.

Снова Лидочка проснулась уже в разгар утра. В восемь. Солнце, путешествуя по бирюзовому небу, выползло из-за рамы и ударило лучом в закрытые Лидочкины глаза. Лидочка взглянула на солнце и зажмурилась вновь. Но тут небольшое ватное облачко догнало солнце и скрыло его.

Лидочка соображала, успел ли кто-нибудь занять ванную и туалет? Ее всегда обгоняли Иришка с Аллой. И обе любили поплескаться в ванной подольше. Все последние дни Лидочка старалась подняться раньше всех, чтобы не тратить полчаса на ожидание, как в коммуналке.

Вода не лилась.

Лидочка накинула халат и побежала к ванной. Успела.

«Что нас ждет сегодня? – рассуждала Лидочка, стоя под душем. – Вести из Москвы?» Не верила она в эти вести. И если они будут, то окажутся лживыми…

И тут сквозь шум воды она услышала крик:

– Тетя Лида!

Звали ее. Иришка.

Крик повторился у двери в ванную, пока Лидочка быстро вытиралась.

– Да скорее же! – кричала Иришка. – Скорее!

Запахивая халат, Лидочка выбежала на лестничную площадку. Она не успела причесаться и толком не вытерлась.

– Фазер пропал! – заявила Иришка, стоявшая под дверью. – Понимаешь, они украли фазера!

– Кто украл? Кому это нужно?

Из своей комнаты вылезла сонная Алла.

– Ну что устроили базар? Кто еще у вас пропал?

– А ты молчи! – закричала Иришка. – По тебе давно тюрьма плачет! Где папа? Отвечай, где папа?

Алла отпрянула и закрыла дверь. Слышно было, как взвизгнула задвижка.

– Объясни, Иришка, – попросила Лидочка. – Что случилось?

– Ну идем, идем, – тянула ее за собой Иришка. – Скорей!

Они сбежали вниз по лестнице и оказались в кабинете. Дверь была открыта.

Кабинет был пуст.

На разобранном диване лежало одеяло в пододеяльнике, но простыни и подушки не было.

Это показалось Лидочке настолько странным, что она непроизвольно обвела комнату взглядом в поисках недостающих вещей.

Иришка тащила ее к дивану.

– Вы здесь смотрите, тетя Лида! Смотрите!

Иришка нагнулась и положила ладонь на диван, туда, где должна была лежать подушка.

Лидочка послушно дотронулась до дивана. Он был влажным.

Если приглядеться, то можно было увидеть, что влажное пятно темнее, чем ткань дивана.

– И что ты думаешь?

– Это кровь? – шепотом спросила Иришка.

– По-моему, не кровь.

– Что тут происходит? – спросила, возникая в дверях кабинета, Алла голосом хозяйки дома.

– Где папа? – истерически крикнула Иришка. – Что вы с ним сделали?

– Что? – Алла была настолько растеряна, что Лидочка ни на секунду не усомнилась, что если московские бандиты и имели отношение к его исчезновению, то Алла об этом не подозревала.

– Что, думаешь, он на тебя деньги переписал, можно его и убить?

– Погоди, Иришка, – вмешалась Лидочка. – Мы же не знаем, что случилось с папой. Может быть, он ушел.

– Куда ушел?

– Ему все надоело, и он ушел.

– Ты что мне мозги пудришь? – рассердилась Алла. – Куда ушел? И подушку с собой унес? А простынка где?

– Он мог спать и без простыни, – возразила Лидочка.

Она поняла, что хочет только одного – чтобы Алла ушла, ни о чем не догадавшись, и тогда Лидочка сможет вызвать полицию. И Алла сразу догадалась о ее намерении.

– И не мечтай, – прошипела она. – У нас все схвачено. Твой муж Андрей у нас под колпаком. Понимаешь? И ихняя бабушка тоже от нас далеко не уйдет.

– Вот сейчас я ее убью, – сказала Иришка. – Я ее обязательно убью. Если с отцом что-то случилось, я сяду в тюрьму, пускай отрубят мне голову. Но она жить не будет.

Иришка говорила так яростно, что Алла смешалась, выскочила в коридор и кинулась к телефону.

Иришка словно забыла о ней и полезла под диван. Она пыталась отыскать хоть какое-нибудь объяснение исчезновению отца.

– Они его уволокли и убьют! – говорила Иришка. – Им нужно, чтобы он исчез, пропал без вести. Его искать не будут, и безутешная вдова все унаследует. А глупая дочка окажется под электричкой.

– Геник! – послышался голос Аллы. – Где твой клиент?.. Что же, я должна была ночью не спать? Так и оставался бы сам, под дверью сторожил. Да скорей ты, они в полицию звонят!.. Я предупредила, а им по фигу!.. Ясно!

Алла рванула телефон на себя, оборвала провод и кинула аппарат в угол.

– Ты что? – набросилась на нее Иришка.

– Сейчас Гена здесь будет, – ответила Алла. – Не трогал он твоего фазера. Заявится твой фазер.

Дверь к краснодарским Кошкам приоткрылась, и оттуда высунулась опухшая со сна или от слез физиономия Василия.

– Только не говорите, что еще одно несчастье! – взмолился толстяк. – Лучше я пешком в Москву пойду.

Иришка хотела вырваться из дома, но Алла ее не пускала, и они принялись отчаянно возиться у дверей. Лидочка понимала, что это ничего не даст, поэтому вернулась в кабинет и стала его осматривать.

Дверь в сад была закрыта изнутри на задвижку. То есть снаружи прийти убийцы не могли. Какие-нибудь следы они должны были оставить…

Почему я называю их убийцами? Нет никакого убийства, это просто расшалившиеся нервы.

Я нахожусь на грани безумия, пью кофе с убийцами, даже одним мылом с бандиткой пользуюсь. И куда как логично, что Слава, отчаявшись что-то изменить, подумал, что его бегство все решит.

Но почему он не убежал раньше, еще не подписав документов?

А что я знаю о его душе? Что там шевелилось? Какие страхи перевесили ответственность за жизнь других людей? К тебе приходят и говорят – веди себя так-то, иначе мы убьем твою мать и твою дочь. И ты ведешь себя как надо до того момента, когда сходишь с ума.

Сейчас откроется дверь, и он вернется… Он вспомнит о тех, кого оставил, и вернется.

Дверь не открывалась.

Лидочка еще раз подошла к двери в сад – она ее притягивала. Дверь словно скрывала тайну, ускользавшую от внимания Лидочки. Лидочка подергала за ручку. Дверь была закрыта на щеколду и на замок – ключ повернут в металлической раме. Словно Слава опасался тех, кто может прийти из сада. И думал, что они не посмеют разбить хрупкую стеклянную преграду.

Возле дивана должны быть следы. Ведь пришли же эти люди откуда-то. Следов не было. Может быть, они вымыли пол? Но теперь уже не определишь. Лидочка понюхала влажное пятно. От него исходил какой-то слабый запах, но ничего определенного она сказать не могла.

Лидочка уговаривала себя, что Слава жив, а когда начинала внутренний монолог, ловила себя на том, что думает о Славе как об убитом. Ведь все шло именно к этому. И Слава это чувствовал.

Теперь в доме новая хозяйка.

Раздался звонок в дверь. Лидочка кинулась в прихожую, но напрасно. Нет, это не Слава. На Вудфордж-роуд примчался взбешенный Геннадий.

Его гнев обрушился в первую очередь на Аллу. Недосмотрела, тебе ничего нельзя доверить!

Потом пришел и рассудительный Эдуард Дмитриевич.

Они топтались посреди кабинета, осматривали диван, ничего нового не сказали. Иришка, воспользовавшись моментом, ускользнула из дома.

Эдуард послал ей вдогонку Геннадия. Но на полпути остановил и сказал:

– Лидия Кирилловна, если вам удастся вернуть Ирину домой, мы будем вам признательны. Даю слово, что мы не причинили никакого вреда хозяину дома. Но если сейчас появится полиция, нам придется принять меры. У нас в руках заложники.

– Я не хочу, – сказала Лидочка, – чтобы и Иришка стала вашей заложницей.

Эдуард пожал плечами, с выдержкой принимая этот удар судьбы, и сказал:

– Когда Вячеслав вернется, вам будет стыдно.

Пока Геннадия не было, Эдуард осмотрел дверь и сказал:

– Вряд ли за ним пришли снаружи. Дело внутреннее.

– Но могли пройти через входную дверь.

– Им должны были открыть.

– Было кому открыть.

– Мы крутые, – сказал Эдуард Дмитриевич, – но мы не дураки. Вы читали книжку о курице, которая несет золотые яйца?

– Вы ее зарезали, потому что она уже снесла яйцо.

– Как мне все надоело! – с чувством произнес бандит.

Ворвался Геннадий. С порога он закричал:

– Мотаем отсюда. Ирка наверняка вызвала полицию.

Эдуард Дмитриевич направился к выходу. Он остановился возле Аллы и сказал ей:

– Будь совершенно спокойна. Никто тебя ни в чем не подозревает.

– А если полиция…

– Лидия Кирилловна поможет тебе разговаривать. Она хорошо английский язык знает. И она будет молчать. Как и все остальные. Правда? – Последняя фраза относилась к Кошкам, которые в ужасе наблюдали за происходящим через неширокую щель из своей комнаты.

– Мы молчим, честное слово, мы ничего не знаем, – с чувством ответила Валентина. – А может, вы нас на аэродром отпустите?

– Закройтесь и сидите, – сказал Эдуард. – Вы спали и ничего не знаете, ничего не слышали. Так лучше и вам, и всем остальным.

– Да, да, конечно, мы понимаем, ну как не понять, – ответила Валентина, и дверь в комнату Кошек закрылась.

– Надеюсь на ваше благоразумие, – сказал Эдуард Дмитриевич от двери. – И обещаю, что наша московская гостья будет освобождена сегодня вечером.

Он вышел следом за Геннадием.

Опасения Геннадия оправдались. Практически следом за ним, буквально через три-четыре минуты, перед домом остановилась желтая с голубым полицейская машина. Из нее вышли два полисмена в форме.

Лидочка побежала открывать.

– Что у вас произошло? – с порога спросил один полисмен.

– Проходите.

– Нам позвонила девочка и сказала, что пропал ее отец.

Полицейский был молод и постоянно по-английски улыбался, словно собирался сообщить замечательную новость.

– Да, исчез хозяин дома, – подтвердила Лидочка. – И мы не знаем, что с ним случилось.

Значит, Иришка все же позвонила в полицию и спряталась у Ричардсонов.

– Кто здесь живет? – спросил полицейский.

– Это родственники хозяина дома, а наверху его первая жена. Она не говорит по-английски. А я просто знакомая.

– Так что же случилось? – настаивал полисмен. – Вы, кажется, русские?

Лидочка виновато кивнула.

Второй полицейский, полный, с мучнистым толстым лицом, сморщил нос и вздохнул. Видно, он был наслышан об этих русских.

Лидочка повела их в кабинет.

Надо как можно скорее позвонить Андрею, сказать, чтобы он уезжал из Москвы. Но разве его заставишь это сделать?

Алла вела себя сдержанно и встретила полицейских как обеспокоенная, но в меру, жена джентльмена. С помощью Лидочки она сообщила полиции, что, конечно же, встревожена исчезновением мужа, но не настолько… К сожалению, ее дочь – очень нервное создание в переломном возрасте. Она бывает практически неуправляемой.

Полицейские качали головами и дежурно улыбались. Они не верили Алле, не верили никому. И Лидочка поняла, что в отличие от русских коллег они не закроют дело как пустяковое и не стоящее усилий. Эти полицейские не выкинут и не спрячут в шкаф протокол с места происшествия. Они появятся здесь снова, и не позднее, чем завтра.

Полицейские пожелали взволнованной миссис Кошко взять себя в руки и рассчитывать на лучшее. Они были добросовестны, но уехали довольно быстро, как «скорая помощь», обнаружившая, что сердечный приступ оказался нервным припадком, за которым не скрывается серьезной болезни. Лидочка понимала, что если бы они попали в английский дом, то уделили бы делу куда больше внимания. Странно, что хозяин дома, солидный мужчина средних лет, ложится спать в своем кабинете, а утром его там не оказывается.

Когда же начинаешь допрашивать русских родственников, они ничего не знают, ничего не понимают и вообще уверены в том, что мистер Кошко уехал к друзьям или просто отдохнуть в Брайтон.

Разумеется, настоящий англичанин так бы не поступил, но чего можно ожидать от русских, которые лезут во все щели, чтобы нарушить спокойную жизнь на Островах?

Полицейские уехали, сказав на прощание, что просят звонить им и держать в курсе дела.

Краснодарские Кошки, которым удалось отсидеться в своей комнате, тут же вылезли в прихожую, чтобы узнать, чего хотела местная милиция. Алла была довольна, что обошлось, хотя и материла Иришку: хипеж подняла, а сама ноги унесла.

Тут позвонила Валери из агентства по продаже домов. Она нашла для Лидочки какой-то удобный дом и спрашивала, может ли та сейчас съездить поглядеть. Это недалеко, на Форест-хилл.

Лидочка восприняла звонок Валери как знамение свыше, как освобождение от постоянного кошмара.

Валери вскоре приехала на своей слишком большой для этой улицы американской машине, но сама она смотрелась в ней замечательно – большая уютная негритянка в большой уютной машине.

Это был первый дом, который более-менее подходил для конторы Теодора, и у Лидочки чуть улучшилось настроение – по крайней мере хоть какой-то просвет!

На обратном пути она попросила Валери остановить машину у лавки, где хотела купить телефонную карточку. Они попрощались.

Небо заволокло облаками, стало прохладно и влажно. Природа решила напомнить, что Англия – остров в океане.

Лидочка позвонила домой, но там никто не подошел. Тогда она набрала институтский номер Андрея. Лидочка уже была взволнована так, что голос срывался: ей почудилось, что они добрались до Андрея.

Трубку взяла секретарша Лизавета, которую Лидочка недолюбливала, потому что она нравилась Андрею. Он всегда любил женщин такого типа.

– Ой, Лидия Кирилловна, как у вас в Лондоне? – спросила Лизавета. Еще чего не хватало! Он обсуждает с ней мои дела! – А Андрей Сергеевич у директора. Они план раскопок согласовывают.

– Вы давно его видели? – спросила Лидочка.

– Как так давно? Минут десять назад. Они вместе с Мейером туда пошли.

В сущности, Лизавета не такая плохая девица, дала ей индульгенцию Лидочка. Ну молода, ну плохо воспитана, ну нахальна… Но кое-что из этого пройдет. С остальным пускай мирится ее будущий супруг.

– Ой, Лидия Кирилловна, – сказала Лизавета, – у меня к вам микроскопическая просьба. Совершенно не могу отыскать в Москве хороших маникюрных ножничек. А в Лондоне они есть, недорогие, но хорошие. Лучше бы «Золлинген» – вы запомните или запишете?

– Запомню, – мрачно ответила Лидочка, потому что практически вся карточка ушла на разговор с Лизаветой. Впрочем, звонила она не зря. По крайней мере десять минут назад Андрюша был в институте.

На остаток карточки Лидочка с того же автомата набрала номер, который оставил ей инспектор Слокам.

Ей повезло. Инспектор был на месте и даже вспомнил Лидочку.

– Как у вас дела с расследованием? – спросила Лидочка, словно говорила с коллегой.

– Расследование продвигается, – ответил инспектор, но обмануть себя и отвлечь от дел не дал. – Что еще у вас случилось?

– Вы думаете, у русских всегда что-то случается?

Лидочка слышала собственный голос, и он ей не нравился – слишком бодрый и лживый.

– Неизвестно куда пропал владелец дома, – сказала она.

– Мистер Кошко? – У инспектора оказалась профессиональная память на иностранные имена. – Когда это случилось?

– Очевидно, сегодня ночью.

– Следует немедленно сообщить в полицию, – посоветовал детектив.

– Спасибо, – сказала Лидочка. – Мы вызвали полицию.

– И что же?

– В том-то и беда, что полиция приехала, осмотрела место происшествия, поговорила с нами и уехала, попросив звонить им, как только что-нибудь случится.

– Разумное решение, – одобрил действия коллег Слокам. – А вы как думаете?

– Я думаю, что смерть Галины Стюарт и исчезновение Кошко могут быть связаны.

– В самом деле? – произнес Слокам. Англичане великолепно умеют произносить эту фразу, после чего разговор завершается.

– Может быть, вы приедете к нам? – спросила Лидочка.

– Разумеется, – неожиданно согласился инспектор. – Вы меня чудом застали. Сегодня суббота, я зашел на работу случайно. Сейчас я уезжаю с женой к морю. Но в воскресенье вечером я вернусь. Надеюсь, к тому времени ваш друг вернется.

– Хорошо, спасибо, – сказала Лидочка и повесила трубку.

У них тоже бывают выходные.

Им тоже не хочется работать. Может быть, среди английских сыщиков в виде исключения встречаются лентяи. Но будем справедливы: именно в субботу днем, когда ты, движимый чувством долга, сидишь на работе и приводишь в порядок какие-то отчеты, звонит русская дама, несущественный свидетель по безнадежному делу, которое никто никогда не распутает, да и оснований, чтобы его распутывать, нет. Ты вежливо разговариваешь с дамой и отсылаешь ее на понедельник. И может быть, на той неделе в самом деле выберешь время, чтобы с ней встретиться. Не потому что дела русских в Лондоне тебя занимают, а потому что любая преступная деятельность в столице Соединенного Королевства представляет опасность для жизни его граждан и должна быть пресечена.

Мы сделали что могли, англичане – что сочли нужным. Русская мафия осталась цела и невредима. Если бандитам удастся трюк с доверенностью на имя Аллы, то они останутся в барышах, а Иришка отправится домой бедовать на бабушкину пенсию и вспоминать о лондонском богатстве, которого она так и не почувствовала. Да и никто не почувствовал.

Слава не был готов к тому, чтобы стать богатым человеком. Он лелеял свое богатство, но в то же время таился и боялся последствий. Он был виноват перед родиной и всем прогрессивным человечеством, что немедленно не отдал все деньги в фонд защиты слепых.

Лидочкой овладело бессильное чувство обреченности. Она всей шкурой чуяла, что Слава мертв. И мертва его Алла. И никому до того нет дела. Кроме Иришки и Марксины Ильиничны, да и в них Лидочка не была уверена.