3.1. Ранние формы религиозных систем культура общинной магии.

3.1.1. Возникновение и особенности ранних форм религиозных систем.

Бог создал человека таким образом, что последний не может жить лишь материальным (вещественным), человеку обязательно нужна духовная жизнь. В предыдущей части учебника мы рассмотрели основные причины и закономерности, почему человек стремится к творчеству и почему человек стремиться отыскать духовные закономерности своего бытия. Иначе говоря, религиозность (в самом общем смысле это — ощущение людьми невидимой связи через сверхъестественные силы), которая заложена в природу человека Свыше — невыхолащиваемая ничем суть человека — которую можно лишь какое-то время не замечать по невежеству, неверию и злонравию, но которую невозможно игнорировать в жизни.

Истоки первых религиозных представлений предков современного человека тесно связаны с возникновением у них ранних форм духовной жизни. Здесь следует отметить общее древнее духовное начало всех первобытных проявлений религий: в первобытности людям было присуще твёрдо верить в существование не «материальных» (не вещественных) невидимых сверхъестественных сил, которые получали своё чисто «материальное» (вещественное) выражение в жизни первобытных людей. И таким образом люди “кодировали” неизвестные духовные явления, тем что наделяли их качествами те или иные предметы, животных, птиц, явления природы, и даже отдельных людей.

Так чисто полевое (не вещественное) взаимодействие (связь) людей со сверхъестественными силами, и взаимодействие (связь) людей между собой получало своё выражение в той или иной религиозной системе. Сами же религиозные системы развивались и трансформировались в ходе глобального исторического процесса.

Технократия внесла свои коррективы в религиозность людей. Особенно в последние два-три столетия с развитием технократии, с возникновением в современном мире мощной материально-технической базы, религиозное сознание многих изменилось в сторону неверия в сверхъестественные силы. Это обусловлено тремя основными факторами:

· Мощным давлением на психику людей фактора «вещизации» жизни в смысле понятия «вещизации» — как нарастания значимости вещественного в обыденности, нежели духовного, вследствие постоянного наращивания производства товаров и услуг.

· Появлением и развитием технократических полей[1] (параллельно с биополями), как следствия технократического развития, которые грубо вторглись в психику людей, заслоняя своим воздействием более тонкое и гораздо труднее воспринимаемое (и осознаваемое) воздействие биополей.

· Тем, что люди научились надёжно заслоняться технократическими достижениями от природных биогенных явлений, возомнив себя «независимыми» от последних.

В то же время, многотысячелетняя трансформация общественного «религиозного сознания» (как принято говорить) — от первобытных форм идолопоклонничества, политеизма к монотеизму в виде идеалистического атеизма с его естественным финалом материалистическим атеизмом (неверием в Бога и в сверхъестественные силы) — привела людей к необходимости очищения религии (веры) от всего неправедного и ложного (методом последовательных отказов от отмерших и несостоятельных форм религий) с обнадёживающей перспективой выхода к единобожию веры Богу. В этой связи знаменателен последовательный отказ большой части людей в Русской цивилизации от библейско-христианской веры идеалистического атеизма в 1917 году — как веры, не соответствующей внутренней (бессознательной) религиозности русских людей, а затем отказ от идеологии материалистического атеизма в 1991 году.

Поскольку религиозность заложена Свыше в природу (в душу) человека как обязательная составляющая нормальной работы его психики, нормальной организации его жизни, а возврата к прошлому всерьёз и надолго быть уже не может (то есть, не может быть возврата в идеалистический и материалистический атеизмы, от которых мы отказались в прошлом), то выхода всего лишь два. Первый: двигаться вперёд к единобожию веры Богу как религии естественной и непрерывной обоюдосторонней связи людей с Богом для понимания Его Замысла и проведения этого Замысла на Земле и второй: выпадение из Божиего Замысла в технократический атеизм с перспективой самоуничтожения людей, как не соответствующих заложенной в них Свыше природе человека.

Учитывая вышесказанное, можно рассматривать несколько аспектов ранних (первобытных) проявлений религиозности людей:

· Отсутствие даже абстрактных представлений о Боге, как безликой надмирной реальности, управляющей природой и людьми всемогущей силе.

Вместо таких представлений древние люди поклонялись не абстрактной для них неведомой силе, а своим представлениям о сверхъестественном, сконцентрированным их воображением в материальных предметах, животных, растениях,…, других людях. При этом сверхъестественность невидимых сил (взаимодействие людей с биополями и через биополя) сводилось к объединению двух их основных признаков:

· Невидимости, неслышимости и явной недосягаемости их для обычных людей (тех, кто не обладал возможностями хоть немного осознаваемого взаимодействия со сверхъестественными силами через биополя) в обыденной жизни.

· Невозможности действенно вмешиваться в протекание природных процессов, от которых в значительной мере в древности зависела жизнь людей.

· Смешение в обычной жизни хозяйственной деятельности и религиозного культа, что отличает ранние (первобытные) религиозные системы от более поздних систем (особенно монотеизма). Однако примитивные отношения со сверхъестественными силами, ошибочные представления об этике общения людей с Богом и Бога с людьми (на ранних стадиях — идолопоклонство и многобожие), даже при правильном совмещении жизни и религиозности не могли полностью удовлетворять естественным потребностям обоюдосторонней постоянной связи с Богом — Единым для всех людей.

В то же время такое совмещение обыденной жизни и религиозного культа давало почти неограниченные возможности управления племенем, общиной[2] со стороны жрецов, старейшин, шаманов, духовидцев, которые прибегая к «авторитету» сверхъестественных сил и имея возможность воздействия на ограниченные фрагменты коллективных духов (эгрегоров) племени, общины, и на людей, оставались безусловными авторитетами, которых слушались, уважали и зачастую даже побаивались. К тому же через культы, вошедшие в жизнь, передавались навыки и знания из поколения в поколение вместе с нормами морали и нравственности той или иной религиозной системы, что тоже было удобно для продления устойчивости системы при смене поколений.

· Родоплеменной, а не мировой характер религиозных культов, когда каждое первобытное племя или община имела свои религиозные культы. Это являлось естественным ограничением широкого распространения конкретных (привязанных к конкретным религиозным символам и вещам) религиозных культов на другие племена и общины. Последнее затрудняло обобщение опыта религиозной жизни с целью его совершенствования.

В то же время, родоплеменной характер религиозных культов весьма затруднял (мягко говоря) процесс концентрации управления — внешнего по отношению к древним племенам и общинам. Вследствие огромного разнообразия культовых символов и атрибутов невозможно было на их основе объединить в единой религии даже несколько племён или общин, живущих своей внутренней религиозной жизнью.

Все первобытные религии объединяет наличие твёрдой веры в сверхъестественное. Появление первобытных (ранних) религий объясняется религиозной природой человека, который изначально больше видел и ощущал, чем понимал и поэтому веровал и переживал окружающий мир через природные явления, воспринимая их как живые существа и наделяя имеющиеся в его распоряжении средства свойствами этих живых существ с целью моделирования своих религиозных ощущений с помощью имеющихся средств (что происходило в основном бессознательно). В то же время для полноты восприятия окружающего мира (и в первую очередь его мистико-религиозной, сверхъестественной составляющей) первобытный человек использовал единственный универсальный для всех первобытных религиозных систем критерий — самого себя. Он пропускал через самого себя все ощущения, поступающие из внешнего мира, составляя свою систему “кодирования” этих ощущений и их взаимодействия как во внешнем мире, так и их внешнего взаимодействия с внутренним миром человека.

Поскольку ранние формы религий в определённой мере являются как бы продолжением более древних культур, а также и возможно логическим продлением каких-то фрагментов культур ушедших в прошлое цивилизаций, в следующей главе мы рассмотрим некоторые аспекты глобальной эволюции человечества, прежде чем перейти к конкретным формам древних религиозных систем.

3.1.2. Глобальная эволюция и периодизация.

Трудно однозначно судить о глобальной эволюции, имевшей место до последней глобальной катастрофы, прокатившейся по Земле, после которой возникла и стала развиваться современная цивилизация. Реалистический взгляд на эволюцию современной нам глобальной земной цивилизации изложен во второй части учебника — в главе «Глобальный культурный проект».

По поводу глобальной земной эволюции существует множество версий. Большинство из них не имеет под собой хоть сколько-нибудь фактологии (археологических и прочих атрибутов), которые можно было бы однозначно трактовать, не боясь ошибиться. В рамках изучения предмета сравнительного богословия история предыдущих земных глобальных цивилизаций интересна, но не столь уж важна. Важны два вопроса:

· когда появился на Земле генотип «Homo Sapiens» и.

· в каких условиях этот «Homo Sapiens» начал свою эволюцию в последней цивилизации, в которой мы живём и в которой сформировался весь спектр исторически сложившихся религиозных систем.

О факте появления человека, научно называемого «Homo Sapiens», сравнительное богословие придерживается одной версии: человек это плод Божиего творения, а не плод эволюции «от обезьяны» по Дарвину. Такой версии придерживается библейская легенда о сотворении, такую версию предлагает людям Коран[3] (пояснения в скобках наши):

Коран 80.

18 Из чего Он (Бог) его (человека) создал?

19 — Из капли! Создал его и соразмерил,

20 потом дорогу ему облегчил.

21 Потом его умертвил и похоронил.

22 Потом, когда пожелал, его воскресил.

Так большинство исследователей, пытающихся выяснить побольше о людях предыдущих цивилизаций сталкиваются с проблемой, что практически полностью отсутствует информации о культуре эпохи палеолита. А все рассуждения на тему культуры эпохи палеолита исходят из того, что эта культура интерпретируется с позиций современного человека — с его современным генотипом, имеющим обозначение «Homo Sapiens».

Современная периодизация эпох приводимая в разных источниках следующая:

· Каменный век: 2 млн. — 6 тыс. лет назад. Делится на:

Ш древний (палеолит: обычно палеолит хронологически подразделяется на нижний, средний и верхний) — начинается с появлением человека и древнейших орудий; продолжается в течение большей части ледникового периода плейстоцена до окончательного отступления ледников около 8300 г. до н. э.

Ш средний (мезолит), около 10-го — 5-е тыс. до н. э. В мезолите появились лук и стрелы, микролитические орудия, была приручена собака.

Ш новый (неолит) — период (около 8-3-го тысячелетий до н. э.) перехода от присваивающего хозяйства (собирательство, охота) к производящему (земледелие, скотоводство). В эпоху неолита орудия из камня шлифовались, сверлились, появились глиняная посуда, прядение, ткачество. Неолит характеризуется оседлостью людей, появлением скотоводства и земледелия.

· Медный век — переходный период от каменного века к бронзовому веку в 4–3 тыс. до н. э. В этот период: преобладают орудия из камня, но уже появляются медные орудия; основными занятиями населения являются: мотыжное земледелие, скотоводство и охота.

· Бронзовый век — этап истории человечества, характеризующийся распространением металлургии бронзы, бронзовых орудий и оружия в конце 4-го — начале 1-го тысячелетия до н. э. (в отдельных регионах позднее). Ему предшествовал энеолит. Подразделяется учёными на три периода: ранний, средний, поздний. В бронзовом веке развивались скотоводство, земледелие, ремёсла; появилась письменность. Сменился железным веком. Бронзовый век — исторический период, сменивший энеолит и характеризующийся: распространением металлургии бронзы, бронзовых орудий и оружия; появлением кочевого скотоводства и поливного земледелия, письменности и рабовладения. Бронзовый век сменился железным веком.

· Железный век — период в развитии человечества, связанный с освоением металлургии железа и изготовлением железных орудий. Сменил бронзовый век, а в ряде регионов каменный век. На Северном Кавказе орудия из железа создавались с IX–VI вв. до н. э. под влиянием металлургии Закавказья. Становление железного века в степях и лесостепях Юга России связано с пребыванием киммерийцев, а затем скифов. Началось распространение металлургии железа в Южной Сибири, Центральных и Северных районах России. Применение железа дало мощный стимул развитию производства и ускорило общественное развитие. В железном веке у большинства народов Евразии происходили разложение первобытнообщинного строя и переход к классовому обществу.

Учёные уже давно задаются вопросами, можно ли считать людьми неандертальцев,[4] синантропов[5] и другие виды палеоантропов, предшествующие появлению «Homo Sapiens»? Были ли настоящими людьми (в смысле соответствия генотипа современному человеку) ископаемые представители нашего биологического вида — кроманьонцы?[6] Итак далее. И эти вопросы-рассуждения имеют под собой веские основания. Ведь современный человек (Homo Sapiens), в соответствии с данным ему Свыше генотипом, отличается от других биологических видов следующим:

· современному человеку генетически свойственна способность к осмысленной членораздельной речи, благодаря которой младшим поколениям становится осознанно доступным опыт тех предков, которые не были их современниками и не могли передать им свой жизненный опыт в непосредственном общении.

· современному человеку генетически свойственна способность к творчеству.

Поэтому в современной цивилизации в обыденном сознании понятие «человек» прочно связано с трудом, точнее, с его первым очевидным результатом — каменными орудиями. В этом состоит причина удлинения истории современного человечества до полутора, а то и до двух миллионов лет. Ведь принято считать, что полноценным человеком является любой вид, который пользовался когда-то грубо оббитыми камнями.

Впервые мысль о необходимости сокращения продолжительности «человеческой истории» и выделении верхнего палеолита в особую эпоху была высказана ещё в 1974 году Б.Ф. Поршневым. Книга Б.Ф. Поршнева «О начале человеческой истории» вышла в свет в 1974 году, когда считалось, что «Homo Sapiens» появился примерно 35–60 тысяч лет назад. Не вдаваясь в подробности палеопсихологической теории Б.Ф. Поршнева, отметим только, что до сих пор она не подтверждается и не опровергается.

Дело в том, что темпы эволюции палеолитического человечества равно несопоставимы ни с темпами истории, ни с темпами филогенеза.[7] Принято считать, что средняя длительность существования биологического вида составляет 1,5–2 миллиона лет, то есть, по срокам человеческой жизни, 50–66 тысяч поколений (здесь за 1 поколение берётся — 30 лет). Продолжительность палеолита, если считать таковой время существования вида «Homo Sapiens» до начала мезолита, согласно данным генетики, отчасти подтверждаемых и археологически, составляет не менее 100 тысяч лет.[8].

С начала мезолита до наших дней прошло не больше 12 тысяч лет, то есть сменилось всего-то 400 поколений. Но за это время человек прошел путь от микролитической индустрии до персонального компьютера: он освоил земледелие и скотоводство, добычу и обработку металлов, научился делать машины и летать в космос. Таким образом, последние 10–12 тысяч лет технологический прогресс шёл очень высокими темпами, несопоставимыми даже с темпами верхнего палеолита.

От начала мезолита до появления первых земледельческих культур сменилось не более 150 поколений. Еще около 100 поколений потребовалось для создания первых государств. Если оставаться в этой системе координат, фиксирующей только качественные скачки человеческого прогресса (технологического прогресса: переход к воспроизводящему хозяйству, освоение металлов, создание ранних государств и т. д.) и игнорирующей дробные единицы вроде перехода от орудий ориньякского[9] типа к мадленским,[10] то придётся признать, что на 3 тысячи поколений, живших в течение нижнего палеолита, вообще не приходится никаких существенных изменений. Поступательное движение выявляется только при переходе к микроскопическим единицам «измерения культуры», фиксирующим малейшие сдвиги в технике изготовления орудий.

Темпы изменения техники изготовления орудий на протяжении всего верхнего палеолита были чрезвычайно низкими и заметно отставали от изменений в окружающей среде.

Так, орудия ориньякского типа пережили по меньшей мере одно резкое потепление и одно катастрофическое похолодание. Между тем начиная с неолита скорость изменения человеческих технологий на порядки превосходит скорость изменений окружающей среды.[11] По продолжительности верхний палеолит занимает именно промежуточное положение между филогенией и историей: 50–60 тысяч поколений существует биологический вид, не менее 3 тысяч поколений жили во время верхнего палеолита и 400 поколений сменились с начала мезолита до наших дней. Чтобы яснее были видны масштабы, с которыми мы имеем дело, напомним, что со времени возникновения единого государства в Египте (около 3200 года до н. э.) и до наших дней сменилось всего лишь 173 поколения. В такой перспективе Александр Македонский становится чуть ли не нашим современником…

По темпам освоения географического пространства палеолитическое человечество равно далеко и от животных, и от своих отдаленных потомков. Согласно археологии первый «Homo Sapiens» появился в Центральной Африке не ранее 250 и не позднее 100 тысяч лет назад. Около 60 тысяч лет назад он оказался в Австралии, тогда же или несколько позже преодолел Берингов пролив.[12] Около 40 тысяч лет назад его следы обнаруживаются в ледниковой Европе. В масштабах биологической эволюции расселение человечества происходит невиданно быстро. Но для истории это был слишком медленный процесс.

Если использовать такой количественный критерий, как изменение размеров головного мозга «Homo Sapiens» (согласно археологии), то вырисовывается весьма любопытная картина: этот орган, для человека важнейший, неизменно увеличивался в ходе эволюции, однако с концом верхнего палеолита в среднем заметно уменьшился. А это значит, что ископаемый человек отличался от современного морфологически, то есть не исключено, что его следует считать иным биологическим видом.

В последние годы XX века учёные обнаружили, что дистанция между явными не-людьми (высшими обезьянами) и палеоантропами (а следовательно, и кроманьонцами) далеко не столь велика. Выяснилось, что шимпанзе устраивают загонные охоты, которые считались исключительно человеческим достижением — ведь сколько написано было о роли этих самых охот в развитии социальных институтов человека. Более того: оказывается, разные популяции шимпанзе не просто изготовляют разные орудия труда, но и по-разному используют их. Это значит, что высшие обезьяны обладают тем, что до недавнего времени считалось исключительным достоянием человека. Соответственно, размывается граница не только между обезьянами и палеоантропами, но также между палеоантропами и архаичными людьми.

Перечень всех этих фактов позволяет предположить, что “человек” верхнего палеолита (кроманьонец) не был современным человеком, но оставался одним из многочисленных видов палеоантропов. А суперсовременный человек появился лишь где-то на рубеже палеолита и мезолита — период возникновения последней цивилизации, в которой мы живём после последней глобальной катастрофы (13–16 тыс. лет).

Но если так, то никакие культурологические методы при изучении палеолитического “искусства” неприменимы и интерпретировать его следует как часть филогенеза.[13].

Некоторые авторы, которым, по их словам якобы доступны «воспоминания о прошлом», свидетельствуют о том, что «люди» предыдущих цивилизаций (в частности Атлантиды: см. Теун Морез «Учение Толтеков») имели слаборазвитое сознание (вообще функции левого полушария головного мозга) и управлялись и самоуправлялись не с помощью моделирования процессов и их описательного сравнения, а с помощью мощной интуиции по методу «проб и ошибок». В такого рода культуре передача управленческих навыков могла полноценно осуществляться лишь «по наследству» от одного управленца к другому вне лексики и вещественных культурных атрибутов, а через образы и навыки при длительном совместном обучении. Последнее могло явиться главной причиной безусловного и безнадёжного расслоения людей по их магическим возможностям. Поэтому не исключена “корректировка” Свыше в генотип предыдущего (существовавшего до нашей цивилизации) вида проточеловека, которая привила к образованию «Homo Sapiens».

По этой причине, чтобы не ошибаться и не «мудрствовать лукаво», следует придерживаться богословской версии о происхождении человека, не особо учитывая действие законов естественного отбора, которое конечно же продолжалось на протяжении всего верхнего палеолита, но не было первопричиной коренного изменения генотипа человека.[14] Последнее произошло скорее всего в период, охватывающий время существования последних двух глобальных цивилизаций (включая и нашу современную) с окончательной “корректировкой” генотипа «Homo Sapiens» Свыше около 13–16 тысяч лет назад таким образом, что развитие нынешней (последней) цивилизации проходит ускоренными темпами освоения творческого потенциала при развитой как никогда культуре речи (функция сознания и левого полушария головного мозга) и творчества, направленного на постоянное совершенствование орудий производства и производительности труда, что было и остаётся причиной бурного технократического развития.

Согласно схеме антропогенеза Э.Р.Мулдашева нынешнее человечество в составе всех своих рас возникло в эпоху глобальной цивилизации Атлантиды, и после её гибели 850000 лет тому назад[15] распространилось из района нынешнего Тибета в четырёх направлениях, изменяя под давлением среды обитания свои антропологические показатели в процессе длительной миграции. После этого на протяжении многих десятков тысяч лет человечество на Земле было представлено двумя видами (расами: кому как больше нравится) «Атлантами» и нынешними «Homo Sapiens». Атланты окончательно исчезли в результате еще одной глобальной катастрофы, имевшей место примерно 13000 лет тому назад, о чем повествовал Платон как о гибели Атлантиды, находившейся в Атлантическом океане против нынешнего Гибралтарского пролива. Последнее выделенное нами утверждение Э.Р.Мулдашева и представляет особый интерес.

В контексте учебника Сравнительного богословия нас интересует как раз период развития современной цивилизации после последней глобальной катастрофы, которая вошла в мифы и легенды как «всемирный потоп»,[16] одновременно с чем скорее всего и была внесена последняя “корректура” Свыше в уже существовавший к тому времени генотип «Homo Sapiens» таким образом, что Бог остался «удовлетворён» Своим творением. Об этом можно неоднократно прочесть в Коране (Коран был записан как Откровение Свыше в 7 веке нашей эры, то есть — когда современный генотип человека уже показал себя в ходе эволюции последней цивилизации как минимум на протяжении 10 тысяч лет). В частности:

Коран 95.

4 Мы сотворили человека лучшим сложением.

Короче говоря, все неприятности, которые происходили и продолжают происходить с современными людьми (людьми современной цивилизации, которой не менее 13 тысяч лет), нужно искать не в «природе человека»[17] (природа человека правильная), а в том, что современные люди постоянно уклоняются от лучшего: от того, что им предлагается Свыше:

Коран 16.

88 Те, которые не веровали и уклонились от пути Бога, — Мы прибавим им наказания сверх наказания за то, что они распространяли нечестие.

Но в Коране также сказано, что уклонившиеся от пути Бога не достигнут неверной цели развития (заблуждения), которую они для себя выбрали вопреки лучшим предложениям Свыше, а деяния таких неверующих Богу будут тщетны:

Коран 47.

1 Во имя Бога милостивого, милосердного! У тех, которые не веровали и уклонились от пути Бога, Он направит в заблуждение дела их.

Коран 47.

32 Поистине, те, которые не уверовали, и уклонились от пути Бога, и откололись от посланника после того, как выяснился им прямой путь, ни в чем не повредят Богу, и Он сделает тщетными деяния их.

3.1.3. Тотемизм.

В предыдущей главе мы пришли к выводу, что физический (антропологический) тип, физиология (прежде всего мозг), нервная, эндокринная и прочие системы биологической и психологической сферы «Homo Sapiens» сильно отличаются от тех, что были свойственны его предшественникам.

Это сказалось не только на характере жизнедеятельности «Homo Sapiens», на распространении его по глобальной географической нише, но и на уровне его мышления, способностях к абстракциям, к сильным эмоциям, к воображению, к установлению устойчивых логических связей, как истинных, так и ложных.

Первобытный «Homo Sapiens», даже дикарь каменного века — это человек разумный, мыслящий достаточно точными категориями, способный к определённому анализу, осмыслению конкретной ситуации, практического опыта, закреплённого в регулярной деятельности. Но на чём зижделся этот анализ в первобытном мире?

Крайне скудный запас накопленных знаний, страх перед неведомым, то и дело корректирующим эти скудные знания и практический опыт, почти полная зависимость от сил природы, “прихотей” окружающей среды и т. п. — всё это неизбежно вело к тому, что сознание первобытного человека с первых же его шагов определялось не столько вытекавшими непосредственно из опыта строго логическими причинно-следственными связями, сколько связями эмоционально-ассоциативными, иллюзорно-фантастическими.

В то же время данная всем людям Свыше религиозность, как неотъемлемая часть существования «Homo Sapiens», его психологического и нравственного жизнестроя, преломлялась в психике первых людей через древнее невежество и страх перед неведомым и силами природы.

Но речь идёт не об отдельном индивиде. Люди издревле жили общинами, коллективами, племенами. То есть, речь идёт не о «мыслящем дикаре» (мыслить свойственно и обезьяне), не об «абстрактно рассуждающем индивиде». Человеку свойственен коллективизм, коллективная, общинная социальная организация, которая присуща наделённым Свыше потенциалом творчества людям нашей цивилизации.

Именно в рамках коллектива, например небольшой общины в 20–50 человек, в трудовой деятельности (охота, добывание пищи, выделка орудий, оборудование жилища, поддерживание огня и т. п.), в постоянном социальном общении, в процессе семейно родовых контактов и событий (обмен женщинами и брачные связи, рождение и смерть) складывались и укреплялись примитивные первичные представления о сверхъестественных силах, повелевающих миром, о духах-покровителях данного коллектива, о магических связях между желаемым и действительным. Становление такого рода иллюзорно-фантастических представлений можно продемонстрировать применительно к верхнепалеолитическому дикарю двумя важными нововведениями, характерными именно для его эпохи и отличавшими её от эпохи предлюдей нижнего и среднего палеолита.

· Во-первых, это практика захоронений. Пещерный человек хоронил своих близких в специальных погребениях, причём покойники проходили через обряд определённой подготовки их к загробной жизни: тело их покрывали слоем красной охры, рядом с ними клали предметы обихода, украшения, утварь и т. п. Это означает, что хоронивший своих умерших коллектив уже имел зачаточные представления о загробном существовании. И сколь бы ещё смутными ни были эти представления, из них явствует, что загробная жизнь казалась верхнепалеолитическим людям продолжением жизни земной. Другими словами, в эпоху верхнего палеолита уже сложились идеи о существовании наряду с реальной жизнью иного мира — мира умерших и духов: считалось, что покойники могут как-то влиять на жизнь живых (чем, в частности, и объясняется особая забота о мёртвых).

· Во-вторых, это практика магических изображений в пещерной живописи, появившейся именно с началом верхнего палеолита, одновременно с первобытным человеком.

Подавляющее большинство известных науке пещерных рисунков того периода — это сцены охоты, изображения людей и животных, либо людей, ряженных в животные шкуры, а то и просто полулюдей-полуживотных. Эти изображения свидетельствуют о том, что первобытные люди верили в существование сверхъестественных связей между людьми и животными, а также в возможность воздействовать на поведение животных с помощью магических приёмов, посредством обладающих могуществом в мире духов их покойных предков, либо при помощи посредников между живыми и умершими, т. е. различного рода колдунов и шаманов.

На ранних стадиях развития в позднем верхнем палеолите достаток кочующих орд, племён был тесно связан с успешностью охоты на животных и птиц. Более того, зачастую и выживание рода, орды, зависело от ловкости охотников, от «везения» на охоте, от «податливости» зверя и птицы, от урожайности основных растительных культур, которыми питался род, орда, племя. Эти связи между людьми, животными и растениями, опосредствованные к тому же известным верхнепалеолитическому человеку культом плодородия и размножения (статуэтки женщины-матери с подчёркнутыми половыми признаками часто встречаются на стоянках пещерных людей, раскапываемых археологами), получили в представлении первобытных коллективов на стадии их трансформации из кочующих орд в родовые группы вполне определённое религиозное осмысление. Так формировались истоки древней религиозной системы, которая получила название тотемизм.

Тотемизм (на языке индейцев одного североамериканского племени буквально — «его род») — древняя религиозная система представлений о сверхъестественной связи отдельных людей и небольших социальных коллективов с конкретными животными и растениями. Термин тотемизм появился в научном обиходе в начале XVIII века и закрепился в научном обращении в конце XIX века.

Тотемизм возник из веры той или иной группы людей в их родство с определённым видом животных или растений, скорее всего, первоначально именно тех, что составляли основу пищи данного коллектива. Постепенно он превратился в основную форму религиозных представлений возникающего рода. Члены родовой группы (кровные родственники) верили в то, что они произошли от предков, сочетавших в себе признаки людей и их тотема (т. е. полулюдей-полуживотных, полулюдей-полурастений, различного рода фантастических существ и монстров). Выбор тотема в основном совпадал с особенностями животного мира той местности, в которой обитал первобытный коллектив. Редко встречалось деление первобытного коллектива на женский и мужской тотемы, которые носили разные имена животных. Ещё реже тотемом объявлялось не всё животное, а его часть.

Таким образом, благодаря тотемному обозначению множества складывающихся родов на стадии начавшегося длительного перехода многих орд от кочевого к сравнительно оседлому образу жизни, люди, связанные кровным родством, стали отличаться от других кровных родов по тотемным признакам. Что ещё можно было придумать с целью предотвращения браков между кровными родственниками? Ведь родственное кровосмешение приводит к генетической деградации рода. А в первобытном обществе обособленность орд — в отсутствии некоего аналога современного “паспорта” (коим являлись отличительные знаки каждого тотема в древности) — зачастую нарушалась в силу внешнего давления на орды.

Так в момент перехода от многочисленных орд к родовому делению, в то время, когда роды уже жили в непосредственной близости друг от друга, и вероятность родственных браков была достаточно велика, роды взяли себе тотемные отличия. Образовался культ тотема. Тотемная родовая группа обычно носила имя своего тотема и свято почитала его. Вначале почитание, видимо, не исключало, а даже предполагало употребление тотемных животных и растений в пищу; причем именно этот факт (т. е. употребление мяса тотема) мог натолкнуть на мысль о родстве человека и его тотема — ведь оба они в конечном счёте состояли из одной и той же субстанции, как казалось древним. И под это утверждение вполне можно подвести вполне научную трактовку.

Ведь употребление в пищу мяса того или иного животного является процессом поглощения не только плоти (вещества, отрезанного от туши), но согласно триединству «материя — информация — мhра», это ещё и принятие определённой информации вместе с мясом. Ведь каждая клетка (даже умершего животного, либо птицы) несёт в себе присущую лишь этому виду информацию, которая заложена в животное Свыше при его создании и которая приобретается в процессе жизненного опыта животного или птицы. То есть, та информация, которую поглощает человек при съедании животного или птицы[18]«записана» на тканях животного или птицы согласно мhре, данной этому животному (или птице) Свыше.

И эта мhра животного или птицы (которая в некоторой дополнительной “мhре” ещё учитывает жизненный опыт убиенной будущей пищи) поглощается и тоже в некоторой м h ре усваивается в организме человека — оставаясь как информационно-алгоритмическое обеспечение поведения и мыследеятельности индивида, поглотившего мясо зверя, записанной на его биополя и отражённой в его психике.

Скорее всего на ранних стадиях зарождения тотемизма (весьма полезного для людей первобытного строя)[19] поеданием тотемного зверя (либо птицы, в отдельных случаях — культовые растения) люди рода-тотема формировали устойчивый стереотип их будущих «взаимоотношений» с этими животными либо птицами. Если понимать это буквально, то древние люди пытались настолько глубоко изучить повадки и “хитрости” зверя либо птицы, что с помощью поедания их мяса (особенно сырого, с кровью) частично входили в жизненную “роль” животного или птицы, что им было необходимо для удачной охоты и защиты от последних. То есть, первобытные люди пропускали через себя информацию животного либо птицы, лучше осваивая таким образом все необходимые стереотипы и навыки поведения. Впоследствии эти животные стереотипы прочно вошли в генетику родов.

Как только роды-племена “переработали” информацию практически всех живущих около них животных и птиц, создав для себя практически безошибочные стереотипы их поведения, которые вошли в генетику людей и были надёжно «учтены» (переработаны) для будущих удач на охоте и в прочих житейских вещах, надобность в торжественном поедании тотемного животного отпала. Мало того, начался период строжайших запретов (табу) на поедание «тотема».

В этот период скорее всего одновременно начались частые стычки между близживущими племенами за лучшие охотничьи угодья, за урожайные угодья, за более пригодное жильё. Считалось, что тотем сильнее, если животное, взятое как символ тотема самое сильное в лесу. Поэтому поедание своего тотемного животного стало под строжайшим табу, а само животное было возведено в ранг «высшей сверхъестественной силы» — надёжного духовного хранителя тотема. На всех остальных животных (и в первую очередь на животных враждующего тотема) — запрета на поедание не было: наоборот, зачастую считалось большим успехом убить и съесть животное враждебного племени тотема.

Именно поэтому с глубокой древности (от момента перехода к родовому строю) в тотемизме считается, что то или иное животное (реже — птица) является прародителем того или иного первобытного рода или племени. Ведь история этого рода или племени такова, что из предания все знают: «тотемное животное на протяжении не одной сотни лет заботливо охраняло от холода, голода и болезней, от врагов и других напастей». Поэтому люди и привязывали к тотемному животному всё лучшее в своей жизни и жизни своих предков.

Так издревле формировался достаточно устойчивый эгрегор родового тотема, который обозначался названием тотемного животного. В этом эгрегоре имелась вся информация о всех членах тотема (рода, племени). Этот эгрегор содержал всю необходимую для тотема управленческую информацию из прошлого опыта орды-рода-племени, сохранённую и переданную через множество поколений благодаря особой концентрации этой информации в одном эгрегоре (либо нескольких эгрегорах, но взаимодействующих между собой по принципу компьютеров, объединённых в сеть с равными «правами доступа») и передачи её «по наследству» под единой вывеской тотема — передача духовного наследия из поколения в поколение. То есть тотемная вывеска (название животного или птицы) была для рода-племени своеобразным «паролем-входом» в общий для рода-племени информационно-алгоритмический блок, которым могли пользоваться все члены рода-племени — каждый согласно своим способностям. Последнее означает, что кроме общего «пароля-входа» в общий эгрегор-тотем существовало ещё множество частных паролей входов за конкретной информацией, пользуясь которой члены рода-племени каждый по-своему объединяли свои усилия для дальнейшей совместной бескризисной жизни.

Остаётся сделать вывод, что древние люди уже на стадии родо-племенного строя учились азам управления с помощью эгрегориально-матричной магии, объединяя свои усилия перед внешней стихией, набегами врагов и преодолевая внутренние противоречия с помощью объединения усилий под опекой созданного ими же «бога-тотема-эгрегора». Ясно что этот эгрегор был создан по общим закономерностям духовной жизни, данным всем людям Свыше. То есть, этот эгрегор “учитывал” не только внутриродовой управленческий опыт предыдущих поколений, но и некоторые общие закономерности бытия, которые наблюдали предки (как то элементы астрономии, природные стихии, особенности земледелия и пр.), и которые стали доступны их психике, но были закодированы в эгрегоре согласно системе кодирования тотема.

Просто на ранних стадиях развития первобытные люди пользуясь непосредственной близостью к ним животных и птиц, которые казались им ловчее и быстрее их самих, кодировали сверхъестественные явления их именами и приписывали сверхъестественным силам навыки животных и птиц. Так первичная управленческая информация, которая на первых этапах развития практически не выходила своей сферой охвата за рамки интересов рода-тотема, стала осваиваться всеми членами тотема в объединении их духовных усилий. Так духовно объединялся первобытный коллектив. Так была создана одна из первых достаточно эффективных для того времени осознаваемых моделей религии — связь со сверхъестественной силой, которой было дано определённое название и которой были присущи определённые возможности. И эти возможности — как видели и ощущали все члены тотема — намного превосходили возможности одного или нескольких людей.[20].

Это так, поскольку мощность воздействия (как информационно-алгоритмическая, так и энергетическая) эгрегора, который является продуктом всей предыдущей и настоящей мыследеятельности коллектива единомышленников — намного превосходит возможности одного или нескольких людей. К тому же в первобытном обществе из рода-тотема как правило не выделялись особо одарённые в духовном плане люди: это произошло уже на стадии появления шаманизма. А в условиях зарождения и развития тотемизма люди, конечно же от рождения имели разные возможности общения с тотемными «духами» — разные способности пользования общей эгрегориальной информацией — но явного расслоения по этим способностям ещё не было. Поэтому все члены рода-тотема имели равные права на любую информацию, ставшую доступной из тотемного эгрегора, этой информацией делились со всеми, вне зависимости от того, кто её получил от тотемных «духов».

Также надо учесть, что вне зависимости от названия тотема, все племена на этой стадии развития, которые проживали в единой климатической и географической нише имели примерно одинаковое развитие на уровне тотемно-эгрегориальной магии. Поэтому в разных тотемах-родах была наработана в принципе одна и та же управленческая информация, которая напрямую была недоступна «чужакам» лишь из-за того, что закодирована она была в символике своего тотема. И у каждого тотема была своя «система охраны» родовой информации с помощью своей оригинальной кодировки — которая соответствовала системе символов, сложившейся вокруг имени тотемного животного.

В то же время, информационно-алгоритмические возможности каждого рода-тотема отличались от соседей хотя бы тем, что каждый род-тотем стремился подражать и почитал своего животного (или птицу). А Свыше каждому биологическому виду даны свои преимущества и недостатки. Род-тотем же старался брать для себя лишь достоинства своего животного (или птицы). А для борьбы с окружением изучал недостатки чужого тотемного животного (или птицы). Проектируя на себя достоинства своего тотема и учитывая в борьбе с соседями недостатки их животного-тотема, каждый род-племя накапливал в своём эгрегоре особую информацию, которой могло не иметься у соседей. К тому же на этих особенностях сказывались и разница в условиях обитания, древность тотема, количество людей тотема и прочие отличия. При этом надо всегда помнить, что тотемная символика это всего-навсего средство кодирование важнейшей управленческой информации, которое было выбрано на этапе перехода от орд к родо-племенному строю.

Одновременно с этим было множество общей информации, которая имелась в подавляющем большинстве тотемных эгрегоров. Мало того, в силу объективности информации, все эти тотемные эгрегоры восходили к общеродовым и общевидовым человеческим эгрегорам, где их сопряжённые фрагменты взаимодействовали между собой, автоматически обмениваясь информацией вне зависимости от того как она была закодирована благодаря тому, что люди разных племён-тотемов могли входить в сопряжённые (информационно одинаковые) фрагменты своих эгрегоров, в результате чего они вполне могли попадать и в эти же фрагменты чужих эгрегоров, даже не имея оригинальных паролей доступа чужого тотема. А через сопряжённые фрагменты чужих эгрегоров, вломившись туда, можно было попасть и на несвойственную своему тотему-эгрегору информацию. Ту информацию, которая уже была к этому времени в чужом тотеме-эгрегоре.

Таким образом на определённом этапе развития тотемизма обязательно должно было начаться, и началось, объединение культур разных тотемов — в первую очередь это объединение касалось выравнивания возможностей духовного воздействия друг на друга, выравнивания своих возможностей в сфере магического тотемного противостояния. Концентрация управления, выражающаяся в замкнутости всего рода на эгрегор тотема и устойчивое управление через этот эгрегор общими усилиями не могла продолжаться вечно в условиях противостояния с соседями вне некоего “глобального” объединения управления по тем же принципам, что и в роде-тотеме (на условиях всеобщего равноправия). Но поскольку противостояние между племенами и родами только начиналось, людям предстоял большой путь от поклонения тотему до монотеизма и покорности единому Богу. Тем более что обожествление того или иного животного либо птицы, это совсем не то, что терпеливо ждёт от человека Бог.

Если отойти от рассмотрения эгрегориальной магии тотемизма, то кроме первобытного моделирования основ внутритотемного управления с помощью тотемного духа-эгрегора, можно укрупнёно перечислить другие основные социальные функции тотемизма:

· Тотем являлся средством личностной и коллективной (в пределах рода-племени) идентификации в те времена когда отсутствовали семейно-брачные отношения и система именования в привычном для нас виде.

· Тотем замыкал на себя хозяйственные функции — функции разделения территорий и кооперации людей для её наименее конфликтного использования.

· Тотем регулировал семейно-брачные отношения. Тотемная принадлежность в достаточно надёжной мере гарантировала от кровнородовых браков и некоторых других неудобств при распознавании принадлежности людей для создания брачных союзов.

В то же время зачастую большое племя делилось на несколько больших тотемных групп, внутри которых был запрещён брак. При этом сохранялась возможность вступления в брачные связи с членами разных тотемных коллективов внутри племени, чем обеспечивалась чистота племенного генофонда.

Тотемизм — это коллективная религиозная система первобытного общинного строя. В условиях распада родового строя первобытности тотемные верования уходят, трансформируясь в культы природы, стихий, животных, где этим объектам поклонения придаётся часто человекоподобный облик. Между тем элементы тотемизма вошли почти во все крупные религии, образовавшиеся позже. Его влияние крайне ощутимо в индуизме, в греческой мифологии. Древний тотемизм прочно вошёл в искусство.

3.1.4. Анимизм.

Скорее всего зачатки анимистических представлений возникли в глубокой древности, возможно, ещё до появления тотемистических воззрений, до формирования родовых коллективов, т. е. в эпоху первобытных орд. Однако как система оригинально осознаваемых и устойчивых взглядов религиозного характера анимизм формировался позже, практически параллельно с тотемизмом.

Именно поэтому мы рассматриваем анимизм после более понятного, лучше осознаваемого в древности и более однозначно упорядоченного у древних племён — тотемизма. В то же время, анимизм и тотемизм были тесно связаны между собой в древних религиозных системах.

Анимизм — (от латинского душа) вера в самостоятельное, сверхъестественное существование души и духов, одухотворение сил природы, животных, растений и неодушевленных предметов, зачастую и приписывание им разума, дееспособности и сверхъестественного могущества. Термин анимизм появился в конце XIX века. Вскоре термин анимизм так прочно вошёл в понятийный аппарат многих стран, что «анимистами» часто стали называть последователей множества древних религиозных верований и культов, которые так и не приняли ни одну их современных крупных мировых религий.

Нетрудно заметить, что нечто подобное тому, как одухотворение животных, птиц и растений и есть неотъемлемая часть тотемизма, который мы рассмотрели выше.

Однако, в отличие от тотемизма, ориентированного на внутренние потребности данной родовой группы, на отличия ее от других, анимистические представления имели более широкий и всеобщий характер, были понятны и доступны всем и каждому, причём воспринимались вполне однозначно в разных родах, племенах и общинах.

Это и естественно: первобытные люди обожествляли и одухотворяли не только грозные силы природы (небо и землю, солнце и луну, дождь и ветер, гром и молнию…), от которых зависело их существование, но и отдельные заметные детали рельефа (горы и реки, холмы и леса), где, как они считали, тоже водились духи, которых следовало задобрить, привлечь на свою сторону и т. п. Даже отдельное заметное дерево, крупный камень-валун, небольшой пруд — всё это в представлении первобытного дикаря имело душу, разум, могло чувствовать и действовать, приносить пользу или вред. А раз так, то ко всем этим явлениям природы, горам и рекам, камням и деревьям следовало относиться со вниманием, т. е. приносить определённые жертвы, совершать в их честь молитвенные обряды, культовые церемонии — по представлениям первобытных людей.

Можно задаться вопросом, чем же анимизм был правилен, а в чём первобытные люди заблуждались?

· Во-первых, как мы уже знаем из предыдущей главы, тотемные культы, тотемные эгрегоры были в основном достоянием рода-племени того тотема, именем которого он назван. Пользоваться управленческой информацией эгрегора-тотема в полной мере могли лишь представители самого племени-тотема. Однако, человечество в целом и, конечно же, все представители одной расы (ещё точнее множества племён, которые проживали географически компактно, в примерно одинаковых условиях среды) обязательно должны были обмениваться информацией, которая имеется у кого-то из его представителей. В условиях, когда своя тотемная информация зачастую скрывалась как достояние рода-тотема, а желание узнать побольше об окружении было, функции каналов обмена информацией (древних зачатков «культурного сотрудничества») имели двоякую (как минимум) структуру:

Ш Взаимообмен информацией с уровня тотемно-племенных эгрегоров через механизм, описанный в предыдущей главе. В силу объективности информации тотемные эгрегоры восходили к общеродовым и общевидовым человеческим эгрегорам, где их сопряжённые фрагменты взаимодействовали между собой, автоматически обмениваясь информацией вне зависимости от того как она была закодирована благодаря тому, что люди разных племён-тотемов могли входить в сопряжённые (информационно одинаковые) фрагменты своих эгрегоров, в результате чего они вполне могли попадать и в эти же фрагменты чужих эгрегоров, даже не имея оригинальных паролей доступа чужого тотема. А через сопряжённые фрагменты чужих эгрегоров, вломившись туда, можно было попасть и на несвойственную своему тотему-эгрегору информацию. Ту информацию, которая уже была к этому времени в чужом тотеме-эгрегоре. Таким образом, в заданной Свыше Мhре развития уже в раннем первобытном строе шёл запущенный Свыше процесс, согласно которому доступ ко всей управленчески значимой информации автоматически предоставлялся очень широкому кругу представителей разных племён и тотемов. И этот процесс был приостановлен лишь на стадии разрушения первобытно-общинного строя и перехода к рабовладению, а затем к феодализму, когда монополию на информацию управленческого характера установили искусственно на базе внутриклассового расслоения и искусственного подавления у «рабов» данного Свыше потенциала ощущать мир и входить в нужные эгрегоры, где хранится управленческая информация.

Ш Культура анимизма шире, чем тотемизм в смысле возможностей обмена управленческой информацией. То есть, анимизм являлся тем связующим племена, роды, общины (в том числе и множественные тотемы) звеном, которое позволяло выходить на общие принципы мироустройства, на общедоступные принципы управления и самоуправления в дополнение к возможностям обмена информацией через “вламывание” в тотемные эгрегоры друг друга (что описано в предыдущем пункте). Атрибуты и символы анимизма — это достаточно универсальное средство для достижения взаимопонимания между людьми разных родов и тотемов. Это достаточно универсальное (понятное большинству людей из разных родов-тотемов) средство кодирования информации — процессов, явлений, вещей…

· Во-вторых, в культуре анимизма совершенно справедливо запечатлены и своеобразно развиты наблюдения (ощущения) древних, о том что «каждый предмет, каждое явление имеет душу, либо дух». В отличие от тотемизма, придававшего одухотворённость лишь животному, птице или растению своего тотема (во всяком случае вокруг этого создавался тотемный культ), в анимизме спектр «одухотворённости» природных явлений, природных предметов, животных, птиц, растений достигает всеобщего характера. Однако мера понимания, степень суеверия, а также и неразборчивость в одухотворении разного рода сил и предметов, создавало некий «калейдоскоп духов» в психике древних людей. И этот «калейдоскоп» был иерархически духовно упорядочен лишь постольку, поскольку они верно ощущали «какой из духов сильнее» либо «какой из духов важнее», но до монотеизма веры Богу было, конечно ещё далеко.

В то же время надо отдать должное чистоте восприятия мира «духов» первобытным человеком нашей цивилизации. Первобытные люди достаточно точно определили, что каждый предмет, явление, тварь… имеют “душу”, либо обладают некими духовными характеристиками. Если точнее, то каждый предмет — творение Бога — обладает свойством триединства. То есть каждый предмет, творение несёт на себе информационно-алгоритмические характеристики, которые “записаны” в его структуре, которые отчасти можно “прочесть” в его образе. Каждый предмет, тварь, явление имеют свой индивидуальный образ, что само по себе уже является информацией; каждый предмет, тварь, явление обладают внутренней и внешней алгоритмикой (набором частных мhр). Ощущение в психике людей «одухотворённости» предметов, тварей, явлений природы и пр. возникает при непосредственном восприятии органами чувств человека уникальных (у каждого предмета, твари, явления — свои) информационно-алгоритмических характеристик предмета изучения. И это — достаточно полезная (но утраченная в современности у большинства людей) способность древних неосознанно различать «духовные» характеристики предметов, тварей и явлений, после чего они конечно же видели картину мира во всём разнообразии усвоенных ими различий.

Кроме того Божий Промысел, который Бог предопределил человеку изучать и знать, иначе называется Божья Мhра. И надо сказать, что древние люди послушно Богу шли по пути освоения этой Божией Мhры через освоение и частичное изучение (осмысление) всего спектра частных мhр, что хорошо видно из дошедшей до нас культуры анимизма.

Судя по всему опыту человечества Божия Мhра — вероятностная матрица возможных состояний — обладает голографическими свойствами в том смысле, что любой её фрагмент содержит в себе некоторым образом и все её остальные фрагменты во всей их информационной полноте. Мера пребывает во всём, и всё пребывает в мере. Благодаря этому свойству меры мир целостен и полон. Изучая и внимательно (даже бережно) относясь ко всему в чём запечатлена Божия Мhра (все твари, вещи, явления), первобытные люди автоматически осваивали Божий Промысел. Так ещё на первобытном этапе развития выражалась естественная природа человека — стремиться познать Божий Промысел и следовать ему.

Последнее — не пустые заклинания. Так, например, в Коране (как мы уже знаем) сказано однозначно понимаемо, что каждая вещь, созданная Богом, Им же изначально размерена — наделена информационно-алгоритмическими характеристиками согласно всей Божией Мhре (выделено жирным нами):

Коран 25.

1 Во имя Бога милостивого, милосердного! Благословен тот, который ниспослал различение Своему рабу, чтобы он стал для миров проповедником, —

2 у которого власть над небесами и землёй, и не брал Он Себе ребенка, и не было у Него сотоварища во власти. Он создал всякую вещь и размерил её мерой.

А значит каждому Божиему творению следует относиться внимательно и бережно, созидательно его использовать согласно Божией Мhре, а не разрушать Божие творение (в первую очередь это относится к природе человека и к природе вообще) в угоду своим “удовольствиям”:

Коран 36.

33 И знамением для вас — земля мертвая; Мы оживили её и вывели из неё зерно, которое вы едите.

34 Мы устроили на ней сады из пальм и виноградника и извели в ней источники,

35 чтобы они ели плоды их и то, что сделали их руки. Разве же они не возблагодарят?

36 Хвала тому, кто создал все пары их тех, что выращивает земля, и из них самих, и из того, чего они не знают.

37 И знамением для них — ночь. Мы снимаем с неё день, и вот — они оказываются во мраке.

38 И солнце течет к местопребыванию своему. Таково установление Славного, Мудрого!

39 И месяц Мы установили по стоянкам, пока он не делается, точно старая пальмовая ветвь.

4 °Солнцу не надлежит догонять месяц, и ночь не опередит день, и каждый плавает по своду.

41 И знамение для них — что Мы носили их потомство в нагруженном корабле.

42 И Мы создали для них из подобного ему то, на чем они ездят.

43 А если Мы пожелаем, то потопим их и нет помощника для них, и не будут они спасены,

44 если не по милости от Нас и пользованию до времени.

Таким образом, в заданной Свыше Мhре развития уже в раннем первобытном строе начался и шёл запущенный Свыше процесс, согласно которому доступ ко всей управленчески значимой информации автоматически предоставлялся очень широкому кругу представителей разных племён и тотемов. И этот процесс был приостановлен лишь на стадии разрушения первобытно-общинного строя и перехода к рабовладению, а затем к феодализму, когда монополию на информацию управленческого характера установили искусственно на базе внутриклассового расслоения и искусственного подавления у «рабов» данного Свыше потенциала ощущать мир и входить в нужные эгрегоры, где хранится управленческая жизненно важная информация. Возможно такое «духовное» и кастовое расслоение общества на большинстве территорий мирового географического пространства[21] стало лишь в так называемый «послеисторический период» (период развития современного человечества после появления письменности), поскольку с появлением и развитием письменности основной упор на передачу информации по наследству стал делаться на вещественные носители. И одновременно с этим искусственно стали подавляться духовные навыки большинства людей, с помощью которых последние наравне с вождями, шаманами, жрецами в условиях первобытно-общинного строя могли общаться с «духами». В то же время, конечно, духовное расслоение было всегда (то есть — всегда были неравные от рождения возможности вхождения в контакт с «духами» у разных людей), поэтому если задаться целью выстраивания внутрисоциальной иерархии, то причины можно было найти и раньше — ещё в доисторический период. Однако, на территориях, в которые не распространялась “цивилизаторская” миссия потомков тех, кто уцелел после предыдущей глобальной катастрофы (то есть там, где развитие шло естественным образом), роды и племена жили общинным строем, где сокрытие информации было не выгодно: чем больше знает каждый представитель общины, тем устойчивее она развивается и тем безопаснее её жизнь и быт.

Ещё одним интересным «достижением» анимизма можно считать открытие древних о том, что у человека имеется душа. Восходящая к анимизму вера в то, что души людей, прежде всего покойников, продолжают свое существование главным образом именно в бестелесной форме, служила как бы соединяющим звеном между групповыми тотемистическими и всеобщими анимистическими верованиями и обрядами. Воздавая должное душам покойных предков, первобытные люди тем самым надеялись на защиту и покровительство покойников в гигантском мире потусторонних сил.

Бессмертие души является правильным пониманием того, что человек в своём обличие на Земле — лишь временно, а душа вечна и бессмертна. Это же многократно подтверждается в поздних религиях. В каждой по-своему. Так в только что приведённом отрывке из Корана об этом сказано, что Земля дана людям от Бога «по милости от Нас и пользованию до времени».

То есть, анимизм с его бессмертием души явился “предтечей” крупных мировых религиозных систем, в которых тоже признавалось бессмертие души. В результате развития анимизма к имеющемуся уже представлению о существовании духов (как мы знаем, это первые попытки взаимодействия людей с эгрегорами — духовными хранителями информации) добавилось представление о душе. И главное — появилось различие между душой и духами (хоть и зачастую весьма смутное, спутанное в нечто среднее между духом и душой). Известный этнограф Э.Тайлор обобщил представления древних о душе следующим образом:

«Душа есть тонкий, невещественный человеческий образ, по своей природе нечто вроде пара, воздуха или тени. Она составляет причину жизни и мысли в том существе, которое она одушевляет. Она независимо и нераздельно владеет личным сознанием и свободой своего телесного обладателя в прошлом и настоящем. Она способна покидать тело и переноситься быстро с места на место. Большей частью неуловимая и невидимая, она обнаруживает также физическую силу и является людям спящим и бодрствующим, преимущественно как фантазм, как призрак, отделённый от тела, но сходный с ним. Она способна входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них».

В этом “определении” души мы видим смесь свойств как души (невещественный образ…представляет причину жизни и мысли… способна покидать тело… невидима), так и духа — биополей человека, биополей, записанных в организме людей и в эгрегорах (способность входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них).

К тому же нередко древние наделяли человека не одной, а несколькими душами, что ещё больше запутывало такие различные явления как душа и дух. Душа всегда одна, а духов, вселившихся в кого-то из людей может быть несколько, поскольку несколько эгрегоров-духов могут управлять поведением и мыследеятельностью одного человека — они-то и путались с одной душой.

Другое дело, что нередко древние таким образом разделяли человеческие функции. Достаточно распространёно считалось, что как будто у человека три души одновременно. И каждая из этих душ имела свои чётко определённые функции:

· одна отвечала за жизненно важные физиологические процессы в организме;

· вторая — за мыслительные операции;

· третья — выступала носителем того, что можно называть личностью человека.

И только «триединство» этих душ признавалось обеспечением полноценного человеческого существования. Можно “поздравить” древнего человека. Ведь он достаточно правильно разделил компоненты психики у самого себя ещё на первобытной стадии развития. Первая «душа» больше подходит под определение врождённых и приобретённых рефлексов, которые как раз обеспечивают почти всю физиологию в организме. Вторая «душа» больше напоминает работу интеллекта, воображение, осознаваемое творчество, в результате чего получается новый продукт, который не может производить ни один животный вид на Земле, кроме человека. И третья «душа» — личностное своеобразие, которое как раз больше соответствует душе, данной от Бога + врождённые и приобретённые личностные способности и возможности как то интуиция, а также и одержимость разного рода эгрегориальной алгоритмикой.

На определённой стадии развития анимизма представления о человеческой душе стали переноситься на окружающий человека мир. Это свойственно древнему человеку — пропускать окружающий мир через свою душу, в результате чего свойства самого человека (его души) наивно приписывались всему, что человек видел и что преломлялось через его психику. Однако в этом направлении достаточно долго двигался процесс познания мира древним человеком. И при таком бережном подходе к окружающему миру (как к своей душе) древние люди его, конечно же, умели очень остро ощущать — всё до мельчайших подробностей. Они владели той способностью, которую утратило большинство людей современности и которая так необходима и в наши дни для формирования полноценного мировоззрения, мировосприятия и миропонимания. Это можно назвать зачатками древнего Божиего язычества, которое понималось людьми лишь на примитивном уровне древних символов. Иначе говоря, мера ощущений (мера мировосприятия) была очень высокой, а мера миропонимания — очень низкой.

В анимизме не сформировался какой-либо универсальный культ. Анимизм стал своего рода собирательным названием для огромного количества обрядово-культовых практик. Рассмотрим как примеры самые распространённые из них.

Погребальный культ. Вещественные корни этого культа археологи находят в погребениях, время образования которых датируется до 40 тыс. лет назад, т. е. они — ещё неандертальские. При всём многообразии и частых явных извращениях, попадавших в этот культ (как то боязнь души мертвеца, выражавшаяся в вере в «живого мертвеца», если его неправильно похоронить), этот культ в целом был направлен на почитание всего хорошего что сделал покойный и желания избавиться от плохого, что может остаться от покойника. А обряд похорон и проводы мертвеца, что предполагало продолжение жизни его души в другом мире, закрепляли и магически управляли этими желаниями.

Страхи древних людей перед «возвращением» покойного[22] с целью вредить людям можно объяснить достаточно просто. Будучи членами одной общины (рода, племени) все люди знали друг друга. Знали они и возможности (как земные, так и духовные) всех и каждого. Люди все разные и идеально хороших либо совсем плохих людей не было и нет. В то же время каждый в общине имел свою особую возможность (свою обязанность), в соответствии с которой последний выполнял не только что-то приземлённое (охота, воинские обязанности, изготовление жилища…), но и свою часть духовной (культурно-эгрегориальной) нагрузки — то есть владел присущими лишь ему магическими качествами общения с «духами». В те времена люди уже заметили, что человек может умереть, а «духи» (которых они путали с душой умершего), с которыми успешно общался лишь он, остаются и продолжают влиять на их жизнь (они могут вселиться в кого-нибудь другого, либо действовать дезорганизовано — относительно одного объекта — через многих людей либо обстоятельства). Ясно, что речь идёт о духовном наследии (эгрегоре, либо части-фрагменте общих эгрегоров племени, рода), с которым лучше всех “общался” покойный, но которое никуда не делось после его смерти, а осталось как часть общего духовного наследия, которое продолжает оказывать влияние не людей.

Но правильно если живущие люди хотят избавиться от всего плохого (не подходящего им), что осталось как бы «после покойника», бессознательно в ходе культово-обрядной магии прося в этом смысле покойника «не возвращаться», а в смысле всего хорошего просят — «душе покойника[23] достойной и безбедной другой жизни». В результате — если хотя бы на уровне образов первобытные «дикари» разграничивали у себя в психике « что было у покойного хорошо, а что плохо» в ходе магического культа погребения, плохое (то, как они его определили) усилиями древней общины могло быть «остановлено» в эгрегоре-духе для дальнейшего влияния на всю общину в целом,[24] а хорошему — был дан потенциал на дальнейшее влияние, развитие и совершенствование. И это хорошее мог “подхватить” какой-либо из живущих членов общины (либо несколько) — тут же в ходе магии культа погребения, приняв “эстафету” покойного в смысле доступа к менеджерству теми фрагментами эгрегора, которыми владел покойный и которые были для общины полезными.

Ясно, что, провожая душу покойного в последний путь, община одновременно занималась магией очистки своего эгрегора (либо нескольких эгрегоров),[25] под которым они управлялись от нежелательной и вредной алгоритмики (как это понимала община), оставшейся от покойного и его предшественников. То есть, община конечно работала не с душой покойного, а с духами-эгрегорами.

Культ предков. Один из наиболее древних и важных культов в истории человечества. Этот культ основывался на вере, что умершие предки (их души) помогают своим живым родственникам в земном мире (охраняют территории, скот, посевы, влияют на погоду, возбуждают плодовитость земли…). На ранних стадиях культа большим уважением пользовались недавно умершие. Ручательством за авторитет таких предков выступали их выдающиеся личные качества, о которых ещё не успели забыть благодарные потомки. Отзвуком подобных представлений можно считать и народные поминальные обряды, которые чаще всего совершаются в ближайшее время после смерти человека. Такой близкий предок считался обязанным выполнить пожелания, более того — требования своих потомков, которые имели в своём распоряжении действенный арсенал магических средств сверхъестественного влияния на «прошлые возможности умершего человека» (имеется в виду духовно-эгрегориальный потенциал умершего и его предков, который хотели иметь во всей полноте потомки у себя в распоряжении).

Это тоже достаточно легко поддаётся объяснению. Община и её руководство не хотели терять управленческие возможности (навыки и возможности пользоваться информацией их общих эгрегоров) после смерти кого-либо, обладающего большими или меньшими возможностями доступа и большими или меньшими возможностями использования важной эгрегориальной информации — достояния всей общины. То есть, речь идёт о важнейшем ритуале, призванном восстановить (либо закрепить за потомками) все имеющиеся возможности обращения к эгрегориальной информации (к духам племени), которые были до смерти покойного и которые могли быть частично утрачены вследствие того, что лишь уникально сформированная психика покойного позволяла входить в некоторые фрагменты эгрегоров (общаться с определённым набором духов). Речь идёт об восстановлении возможностей доступа ко всему духовному наследию общины (племени) после утраты одного или нескольких предков. Ритуал распространялся не только на стариков, но и на тех, кто не дожил до старости по разным причинам.[26] То есть, ритуал охватывал всё духовное наследие с целью сохранить его для потомков.

Войдя «в контакт» с умершим, участники обряда требовали и просили его — оставить им возможности покойного.[27] Войти в контакт с умершим (умершими) можно лишь хоть отчасти войдя в его индивидуальный нравственно-психологический образ (в образ человека прошлого, образ его жизни, стереотипы поведения) — зная этот образ и «примеряя» его на себя в процессе обряда. Также войти в образ умершего (умерших) предков можно мысленно вернувшись в их эпоху через предания и воспоминания, что в определённом психическом настрое магического культового транса позволяло замыкать на себя фрагменты эгрегоров, которые были доступны вспомянутым предкам. После чего казалось, что предки отвечают на требования к ним.

Таким образом духовное наследие устойчиво передавалось из поколения в поколение даже при больших и непредвиденных потерях в среде общины, племени, которые вместе с покойниками временно уносили духовные возможности и навыки последних — вплоть до восстановления (в первую очередь через магические ритуалы культа предков)[28] бывшей до катастрофы связи с жизненно важными для племени эгрегорами-духами.

Обряд инициации — последний крупный обряд, который следует отметить. По-другому он назывался обрядом посвящения во взрослую жизнь. Как известно древние очень большое внимание уделяли процессу воспитания и последующего отбора и селекции членов общины. Это делалось с целью воспитать, развить и своевременно выявить лучшие качества у разных людей и направить их во благо общины. Худшие качества выбраковывались (бывало что и вместе с людьми).

Вот на стадии, когда селекция по возможностям (материальным и духовным) у юношей и девушек уже была проведена под надзором старших поколений, начинался процесс инициации во взрослость. Особенностями, легшими в основу воспитания и селекции были:

· Утверждённый перечень обязанностей, расписанный по возрастам, наблюдая за выполнением которых можно было судить о способностях того или иного юноши или девушки.

· Наличие сопровождающих каждый обряд физических, моральных и духовных испытаний.

· Изоляцию от коллектива на время инициации.

· Посвящение в обычаи, веру и мораль племени, рода.

Все эти мероприятия были направлены на выявления лучших качеств обучаемого и последующей инициацией его в те сферы материальной и духовной деятельности, которую старшие сочли самой полезной для этого обучаемого. Ясно, что для особо успешной деятельности обучаемый обязательно должен был уметь пользоваться теми фрагментами эгрегоров-духов, которые отвечают за духовное (эгрегориальное) сопровождение именно тех навыков, которые и развивали у ученика. Ведь возможности эгрегора многократно превосходят возможности индивидуальной психики.

Дать возможность беспрепятственного вхождения в общение с этими духами (фрагментами эграгоров) мог быстро и эффективно тот старейший в племени, кто владел в совершенстве эгрегориальной магией. Такой человек и представлял роль учителя находясь при последней стадии «инициации» — посвящении. На этой стадии происходила передача навыков вхождения в нужные фрагменты эгрегоров от учителя у ученику — как правило глаза в глаза и один на один с применением магических ритуалов, известных только учителю.[29].

В позднем анимизме просматривается трансформация культа почитания всех предков в культ почитания предков с выделением из последних особой группы особо почитаемых и привилегированных — старейшин. Это «духовное» расслоение положило начало перевороту в социальных отношениях первобытного общества, к расслоению, несправедливости. Что в свою очередь трансформировалось в переход от общины кровнородственного коллектива к раннеклассовому обществу. Сама община стала выделять из кучки «особо одарённых» родовых старейшин — привилегированных надсмотрщиков, которым были даны некоторые первые качества «элиты».

3.1.5. Фетишизм.

Многие исследователи относят фетишизм к одной из завершающих стадий процесса формирования всего комплекса ранних религиозных представлений первобытного человека — наряду с так называемой древней магией.[30] Хоть и трудно разделить во времени тотемизм, анимизм, фетишизм и сопутствующую всем им древнюю магию (как предвестника шаманизма), с утверждением о более позднем происхождении фетишизма вполне можно согласиться, если учесть саму суть фетишизма, причины его образования. В то же время существуют предположения, что фетишизм — это исторически первая система религиозных взглядов в силу особой простоты фетишистских верований, элементарности сопровождающих их обрядов.

Фетишизм (от португальского feitijo — вещь для колдовства; некоторые этимологи пытаются возвести это слово к латинскому fatum — судьба) — поклонение вещественным предметам ближайшего окружения человека, приписывание им магических сил и наделение их сверхъестественными свойствами. Сам термин фетишизм появился в конце XVIII века.

Фетишизм проявился в создании идолов — предметов из дерева, глины и иных материалов и различного рода амулетов, талисманов. В идолах и амулетах видели опредмеченных носителей частицы того сверхъестественного могущества, которое приписывалось миру духов, предков и тотемов.

С фетишами такого рода нередко имели дело и первобытные колдуны-шаманы, когда древний шаманизм устойчиво выделился из тотемизма, анимизма и фетишизма в отдельную первобытную религиозную культуру многих племён. Маги-колдуны-шаманы воздействовали на подобие объекта (либо через подобие объекта), на который они желали оказать воздействие согласно приемам контактной, но главное — имитативной магии. Под магией здесь мы понимаем комплекс ритуальных обрядов, имеющих целью воздействовать на объект через сверхъестественные силы для получения материальных результатов. Имитативная магия представляет собой комплекс мер (обрядов) для воздействия на некий объект посредством ритуальных манипуляций с его моделью (либо через модель сверхъестественных сил, к которым взывают при обряде), имеющейся у совершающих обряд и вокруг которой производятся ритуальные действия. Контактная магия — предполагает близкое наличие самого объекта воздействия.

Зачастую в основе фетишистской веры лежало представление о некоем предмете (предметах) как о двойнике человека, как о модели явления (природного, социального). В общем, фетиш был центральным средством (предметом концентрации внимания) взаимодействия между людьми племени, общины (в основном через выделившихся магов-колдунов-шаманов) и сверхъестественными силами, которые в свою очередь «выполняли просьбы людей». Но не во всех случаях манипуляции с фетишами могли производить лишь избранные члены общин. Фетишами пользовались и обычные члены родов и общин. Вообще же вера в фетиши дошла и до наших дней, что проявляется в особой «любви» и «привязанности» некоторых людей к предметам, представляющим для них «особую ценность» и связывающих их с знаменательными эпизодами их прошлого. Кроме того, предметами современных фетишей могут быть и некоторые вещественные атрибуты прошлого, с которым непосредственно не связано прошлое их владельца. Этими предметами зачастую становятся камни с мест паломничества туристов, древние вещи.

Скорее всего фетишизм, как религиозная система зародился одновременно с появлением в сознании первобытных людей представления о существовании наряду с миром реальных вещей — мира сверхъестественных сил. Мир сверхъестественных сил нужно было как-то выразить через «подручные средства», коими стали фетиши. Причём в рамках этого второго мира при всей бесплотности и невидимости его “обитателей”, первобытный человек ощущал и отчасти наблюдал ту же бесспорную реальность, что и в первом. Практически это означало, что ответственность за действия и события, не обусловленные очевидными причинно-следственными связями и зависевшие от воли случая, первобытный коллектив возлагал не только на себя, но более всего надеялся на силы сверхъестественного мира, которые, как он знал из собственных наблюдений, могли очень многое и были могущественнее людей. Для общения с этим миром, привлечения его сил на свою сторону первобытные люди обращались к помощи магии, опора на которую и практическое подтверждение её действенности сильно укрепили в их психике уверенность в действенности самих сверхъестественных сил. И, наконец, появление фетишей показало, что магическая сила не только имеет свойство перемещаться во времени и пространстве, но и может оказаться “сконцентрированной” в предметах реального мира.

Нетрудно заметить, что основное отличие фетишизма от тотемизма и анимизма в том, что в фетишизме предметом поклонения, вокруг которого совершается магический ритуал является заведомо неживой объект. Если в тотемизме это животные, звери, птицы, растения, у которых можно всецело и тщательно проследить как множественные повадки и инстинкты, так и их меняющийся с годами облик, то у фетишей всё это статично и мёртво. Если в анимизме сверхъестественные силы приписываются явлениям природы, в чём тоже можно было наблюдать свои объективные закономерности, то в фетишизма сверхъестественность заведомо придаётся бездушным вещам.

В фетишизме предметом магического моделирования выбирается неживой объект, которому придаются избранные одухотворённые «качества». Поэтому именно фетишизм является наиболее оторванной от природы (от реальности) первобытной верой, в которой абстракция переноса сверхъестественных способностей от объекта манипуляции на его модель достигла наивысшей меры. Она могла возникнуть несколько позже тотемизма и анимизма в регионах, где природа и фауна были богатыми, поскольку для этого надо иметь достаточно развитое абстрактное воображение; и могла появиться раньше тотемизма и анимизма в тех регионах, где природа и фауна были скудными — поэтому недостающие для воображения объекты моделирования взаимодействия людей со сверхъестественными силами, люди восполняли фетишами.

Ясно, что модель, субъективно выбираемая как фетиш, вокруг которой творилась магия (танцы, заклинания) и вообще около которого производилась любая мыследеятельность, являлся для первобытного племени (либо группы людей) символом эгрегора, к которому они обращались за помощью сверхъестественных сил, за воздействием на реальный объект через сверхъестественные силы. Концентрируя в первый раз свои мысли, действия и слова на том или ином фетише-символе, первобытные люди закладывали основу эгрегора под именем фетиша, с помощью которого впоследствии собирались совершать эгрегориально-матричную магию — неконтактную магию — магию, основанную на придании выбранной модели свойств духа-эгрегора. При этом сам эгрегор формировался вокруг имени (названия) фетиша, либо был сформирован вокруг чего-либо другого кем-то ранее и переименован в эгрегор фетиша тем (или теми) людьми, кто имел доступ в «дофетишный» эгрегор до его переименования и кто захотел продолжить магию с помощью того же эгрегора, но под новым именем.

Конечно в последнем случае речь может идти в основном о жизненно важных эгрегорах управления племенем и о передаче (либо перехвате) управления с одновременным переименованием модели,[31] с помощью которой управление ведётся через доступный эгрегор (эгрегоры). С другой стороны переименование может означать:

· Лишь переименование из одного имени в другое.

· Преображение (объединение) нескольких эгрегоров в один под новым именем — больший по возможностям.

· Поглощение одним эгрегором (одним “фетишем”) одного или нескольких других с целью улучшения качества управления и увеличения мощи и устойчивости воздействия на общество (и на отдельных людей и явления) с помощью вновь образованного эгрегора.

· Другие варианты оптимизации управления с помощью эгрегоров-фетишей.

Как бы то ни было, а фетиш — это средство концентрации бесконтактного управления, средство концентрации внимания с целью вхождения в эгрегор фетиша для тех, кто непосредственно занимается магией. В более широком применении фетиш это и модель, «интерфейс» эгрегора, через который ведётся управление людьми, обстоятельствами, с помощью которого люди могли оказывать ограниченное влияние на природные и социальные явления.

Ясно, что фетишизм, как древняя культура, открыл для управленцев (магов-колдунов-шаманов) более широкие возможности, чем анимизм и особенно тотемизм. Здесь можно было более смело экспериментировать, выдумывать и фантазировать — конечно в пределах объективных законов Мироздания. Поэтому, с одной стороны фетишизм более удобен для внутрисоциальной магии; с другой стороны, ошибки от фантазий и выдумок — всевозможных абстракций, свойственных лишь психике «Человека Разумного» — могли быть большими, чем в религиях, более приближенных к естественным явлениям.

В древности один и тот же фетиш мог быть символом всего племени. Могло быть множество фетишей и их узаконенная иерархия, в которой особо выделялись самые «могущественные» фетиши и даже не назывались частные и мало и редко применяемые. Такая иерархия могла достаточно точно соответствовать иерархии эгрегоров, под управлением которых жило племя, род, община.

История знает самые разнообразные фетиши и ритуалы поклонения им. Так, африканские негры, когда им нужен был дождь, ставили у искусственного “алтаря” пустые кружки, являвшимися фетишами для «привлечения» дождя. При потребности в еде некоторые племена клали на “алтарь” кости. Перед войной многие племена бросали в фетиш врага копья и стрелы, чтобы «выпросить и упростить» себе победу.

Фетиши использовали не только для задабривания и вымаливания милости сверхъестественных сил. Часто фетиши ругали, били или даже меняли из-за непригодности, двигаясь таким образом в своём сознании к постижению законов магического воздействия.

Фетишем мог быть как отдельно взятый вещественный предмет, так и частица более крупного объекта «почитания», например: камень со священной горы, кусочек священного дерева, изображение почитаемого животного, рисунок или даже татуировка. Собственные фетиши могли иметь отдельные люди племени (чем иногда обозначалась определённая внутрисоциальная иерархия). Один и тот же фетиш мог быть изображён на телах всех членов общины. Такая община жила под одним фетишем, также как и в тотемизме — под одним тотемом.

Но могло быть и просто обозначение через фетиши нормальной организации труда и быта — управление организацией труда через символику фетишей. В таких случаях у общих фетишей появлялась «специализация»: один “управлял” погодой, другой — охотой, третий — военными действиями или личной жизнью… и тому подобное. Но в одной общине обязательно должен был быть эгрегор (обозначался он фетишем или не обозначался — не имеет решающего значения), который бы «обобщал» все способности и являлся средством духовной их передачи из поколения в поколение. Это было особо необходимо на случай больших потерь от войн, голода, стихийных бедствий — когда «специализация» могла сильно пострадать. Вот в этом случае неоценима была роль мага-колдуна, который во-первых сам мог бы замещать собой большинство «специализаций», а, во-вторых, мог бы обучить этому молодых через инициации и посвящения.

Как и в тотемизме и анимизме, в фетишизме сохраняется один и тот же для всех первобытных религий принцип управления: частично осознаваемая, но в основном исполняемая на основе наблюдений, стереотипов и навыков — концентрация, сохранение и передача из поколения в поколения всех накопленных племенем, родом, общиной знаний в своём духовном наследии. Второе дело это — каким именем обозначать всё это духовное наследие (духов племени) и какую систему символов предлагалось принять при магических манипуляциях с эгрегорами-духами. Поэтому всё что описано в предыдущих главах относительно эгрегориально-матричной магии тотемизма и анимизма, ритуалов и инициаций — относится и к фетишизму. Разными являются лишь системы кодирования информации, а возможности и средства взаимодействия с эгрегорами-духами — примерно одинаковые. Это взаимодействие в его развитии всегда было направлено на повышение качества управления и самоуправления в общине-роде-племени.

В сознании первобытных людей в процессе становления родового общества выработался довольно четкий, стройный и обширный комплекс ранних религиозных представлений. Суть его сводилась к тому, что мир сверхъестественного с его огромными потенциями, свободной волей и магической силой является неотъемлемой и чуть ли не основной частью реального бытия человека. Считалось что именно силы этого мира регулируют законы природы и общества и поэтому должное уважение к ним — первейшая обязанность коллектива, если он хочет нормально существовать, быть обеспеченным пищей, находиться под чьей-то защитой. Этим силам придавались разные символы, к этим силам добавлялось ещё и множество наблюдений за внутриплеменными закономерностями, за другими племенами.

Всё это упорядочивалось и пропускалось через символику тотема, фетиша, духа, в результате чего древние изучали и духовно (с помощью эгрегориальной магии) управляли не только своим внутриплеменным бытом, но согласовывали свой быт с законами природы и Божиим Промыслом — так, как они это понимали и ощущали. Это представление о мире стало со временем само собой разумеющимся, естественным, в его русле тысячи лет протекала вся духовная жизнь общества — по крайней мере, до эпохи неолита, а для более “отсталых” народов и много позже, в отдельных случаях вплоть до наших дней.

Другое дело, что и в фетишизме, конечно же, на определённой стадии развития, стали появляться «избранные-маги» — люди, пользовавшиеся особой приближённостью к фетишам-моделям, считавшихся у остальных «священными» (с их помощью творилась магия и людям казалось, что именно фетиш обладает свойством могущества и сверхъестественности). Тем самым допуск к управлению ограничивался узким кругом магов-колдунов-шаманов — через допуск к фетишам. Эти люди, пользуясь доступом к фетишам в обыденности и своими качествами магов-шаманов-колдунов в сфере сверхъестественного создавали и удерживали внутрисоциальные (внутриплеменные, внутриобщинные) иерархии, как раннюю форму зарождающейся несправедливости во взаимоотношениях людей перед их окончательным классовым расслоением — от общины кровнородственного коллектива к раннеклассовому обществу.

В условиях более позднего развития древних форм религий фетиши не только теряли свои «магические» первостепенные позиции, но иногда даже, наоборот, получали совсем неожиданный импульс к совершенствованию. В частности, своеобразной кульминацией фетишистских представлений в Африке считается выделение так называемого «фетиша фетишей» — общепризнанной святыни для больших объединений племён. Подобным образом (через обобществление фетишей) зачастую происходило укрупнение ранних коллективов с целью концентрации управления ими уже не в руках вождей и шаманов, а в руках могучих владык целых регионов Земли.

В позднейших формах религий фетишизм сохранился в форме поклонения идолам — наделённым тайными сверхъестественными силами вещественным предметам с чертами человека или животного. И в наше время вера в фетиши остаётся как не преодолённый психикой некоторых людей пережиток — в форме веры в талисманы, амулеты и другие оригинальные вещи.

3.1.6. Древняя магия, система сдержек и запретов.

В предыдущей главе мы уже немного коснулись вопроса о магии. Магия в самом общем смысле — это комплекс ритуальных обрядов, имеющих целью воздействовать на объект через сверхъестественные силы для получения материальных результатов. Магия возникла параллельно с тотемизмом, анимизмом и фетишизмом и является неотъемлемой частью систем этих верований. Мало того, древние люди всегда в определённой мере занимались магией — поддерживая древние культы животных, птиц, растений, фетишей, перевоплощения душ и так далее — даже если они и не понимали, что занимаются магией. Магия в понимании древних предназначалась для того, чтобы с её помощью можно было реализовать воображаемые связи с миром духов, предков, тотемов, фетишей, вообще сверхъестественных сил, воздействовать на ириродные и социальные явления.

Возникнув в глубокой древности, магия сохранялась и продолжала развиваться на протяжении тысячелетий. Обычно магическими обрядами руководили специально подготовленные люди общины (племени) — колдуны, маги и шаманы, среди которых, особенно в глубокой древности в некоторых регионах, видимо, преобладали женщины. Они искренне верили в свою способность общаться с духами, передавать им просьбы и надежды коллектива, интерпретировать «волю духов».

В современности магию делят на:

· Имитативную (бесконтактную) магию, которая представляет собой комплекс мер (обрядов) для воздействия на некий объект посредством ритуальных манипуляций с его моделью, (либо через модель сверхъестественных сил, к которым взывают при обряде), которая имеется у совершающих обряд и вокруг которой производятся ритуальные действия.

· Контактную магию — основана на идее непосредственного перенесения магической силы на объект путём прямого контакта с ним или с его частью (клочком одежды, прядью волос…). Контактная магия предполагает близкое наличие самого объекта воздействия, либо его части.[32].

Также в современности контактную и имитативную магии объединяют в понятии агрессивной магии или магии непосредственного действия. Что является не совсем правильным, поскольку степень объективной агрессивности той или иной магии (в смысле причинения вреда объекту) зависит не от средств и способов воздействия, а от того на какие дела направлена магия: на добрые или на злые. И далеко не всегда древние люди направляли свой магический потенциал во вредоносное русло, вредя окружающим и природе. Наоборот, древние старались жить в согласии с природой и соседями, обороняясь от врагов и защищаясь от природных катаклизмов. Поэтому относить все их магические действия к агрессии не правильно.

Что касается магии непосредственного действия, то этим понятием так называемая неагрессивная профилактическая магия отделяется от “агрессивной” имитативной и контактной магии. Профилактическая магия подразделяется на:

· Отгоняющую магию, суть которой сводится к отпугивании враждебных сил.

· Очищающую (лечебную) магию, основанную на употреблении таких средств как омовение, окуривание, кровопускание и тому подобное.

Разделение на агрессивную и профилактическую магии, как видите, достаточно условное и не учитывает объективную праведность поступков тех людей, которые творят магию относительно других людей и каких-либо явлений. Так агрессивность и вредоносность магии при рассмотрении внутрисоциальных отношений — часто понятия относительные. Если для одних людей (для одного племени) агрессивная магия является средством самообороны и защиты от врагов (что можно отнести и к профилактике системы безопасности), то для врагов этого племени такая магия может оказаться агрессией. И наоборот.

В рассмотренном выше случае, когда с обоих противоборствующих сторон применяется магическое воздействие друг на друга, мы будем наблюдать сперва состязание магических возможностей — прежде чем люди (воины) противоборствующих племён вступят в непосредственный военный контакт между собой. И нередко бывало так, что маги-колдуны-шаманы одного из племён оказывались гораздо сильнее противника ещё на стадии магического контакта (противодействия) — после чего верхушка другого племени принимала решение не вступать в военный контакт с более магически могущественным противником (даже если тот уступал численностью и вооружением). Иначе говоря, победа как правило формируется в коллективном бессознательном (на уровне состязания эгрегоров: какой сильнее) и реализуется впоследствии в обыденном миру, возможно в ходе военного столкновения.

В то же время, самому военному столкновению также, как правило, у древних сопутствовало магическое сопровождение под контролем духовных верхушек каждой из противоборствующих сторон. То есть, победа в противоборстве подобного рода обеспечивалась магически как на стадии предшествующей прямому военному столкновению, так и в ходе самого военного столкновения, когда каждому эгрегору рода-племени маги «помогали» находить правильные решения, а через этот эгрегор уже помогали всем воинам сражаться вплоть до каждого движения и шага. Но происходило это всё в основном в неосознаваемом режиме на базе взаимодействия бессознательных уровней психики: магов с эгрегорами и воинов с эгрегорами. Промежуточным между магами и воинами звеном являлся эгрегор (эгрегоры). Именно в этом и состоит основной принцип бесконтактности всякой магии.

Автоматизмы взаимодействия магов и воинов с одним и тем же эгрегором (эгрегорами) обеспечивались следующим:

· Маги-шаманы-колдуны племени являлись неотъемлемой частью самого племени-тотема, поэтому их психика, также как и психика всех остальных членов племени, автоматически от рождения и до смерти была включена в алгоритмику родо-племенного набора эгрегоров и по восходящей в общеплеменные, общевидовые и так далее.

· Рождение, взросление, инициация, посвящение и другие фрагменты жизни воинов (и других людей общины) племени-рода всегда проходили под пристальным наблюдением и контролем шаманов-магов-колдунов. Поэтому в критических ситуациях и вообще по мере надобности племенные маги знали и учитывали (во многом бессознательно: информация о каждом члене общины была достоянием бессознательного магов этой общины) способности и недостатки каждого. При интенсификации управления какой-либо ситуацией (где задействованы люди племени-рода) на расстоянии через доступные магам эгрегоры, все достоинства и недостатки членов племени-рода автоматически учитывались. То есть, маги в такой ситуации являлись как бы бесконтактными стратегами по отношению к остальным членам общины.

· В то же время, поскольку психика воинов (и других членов общины) автоматически по жизни была включена в алгоритмику тех же эгрегоров, в которые входят маги, последние могут, войдя в транс, постоянно получать информацию с этих эгрегоров от людей племени — где бы они на находились, поддерживая таким образом контур обратных связей для более качественного управления эгрегором.

Ясно что, говоря о магическом противостоянии двух духовных верхушек двух племён, мы имеем в виду бесконтактное противостояние родо-племенных эгрегоров этих племён под непосредственным управлением духовной верхушки с каждой стороны. Такое противостояние как правило сопровождалось вхождением в трансовые состояния,[33] в которых управление эгрегориальной алгоритмикой было наиболее полноценным.

В современном представлении о древней магии её возможности различных уровней значимости смешиваются в один ряд классификаций. Рассматривая его надо помнить, что ни одно племя не обходилось без магического сопровождения всей своей жизни. Эгрегориальная магия, которая естественно включала в себя и агрессивную и профилактическую, была направлена в первую очередь на благосостояние племени-рода, а уж потом (по мере необходимости) — на какую-либо агрессию в отношении кого-либо из самого племени, или врагов. При этом кажущаяся агрессия (или даже жестокость) в отношении некоторых людей племени могла на поверку оказаться — профилактикой — с целью сохранения и приумножения здорового генофонда племени. Так, своевременная магическая “выбраковка” и “сортировка” людей племени по их возможностям и привязанностям была для древних жизненно важной необходимостью (а не “геноцидом”), без которой племя быстро могло деградировать.

Также надо учитывать, что в условиях борьбы между племенами, которую они были вынуждены вести с целью своего выживания, духовные верхушки этих племён вынуждены были изучать не только «своих», но и «чужих». С этой целью духовные верхушки племён старались:

· Во-первых, изучать особенности, быт и вообще разные достижения своих потенциальных противников, либо просто племён-соседей. При этом духовные верхушки племён (маги-колдуны) автоматически “влезали” (хотя бы через внешние наблюдения за соседями) в эгрегоры родов-племён своих соседей и потенциальных противников.

· Во-вторых, не отставать от своих соседей и, в первую очередь от потенциальных противников, в освоении информации об устройстве природы и вообще Мироздания, которая конечно же была необходима как для собственного выживания, так и для противодействия внешней агрессии.

· Поскольку каждая из верхушек племён старалась освоить одну и ту же информацию (во всяком случае в одном и том же, либо похожем географическом ареале обитания) в одинаковые исторические периоды развития, то на уровень надродовых и надплеменных социально значимых эгрегоров могли подниматься практически все духовные верхушки тех племён, в которых имелась сильная духовно-магическая группа.

· В условиях достаточно равномерного развития вышеназванных способностей на стадии общинно-родового строя способности племён-родов в магическом отношении были примерно одинаковые.

· Даже если предположить крупное объединение многих племён при переходе к компактно-общинному образу жизни, то даже в такой надплеменной общности в условиях общинной культуры, в которой не существовало наследственной «касты» жрецов, маги-шамны-духовидцы (и прочие люди, владеющие в совершенстве магией), а также и вожди-предводители-старейшины общины — заботились о том, чтобы:

Ш во-первых, вся необходимая информация была доступна всем членам общины — частично понимая, либо ощущая (и наблюдая на многолетней практике) принцип, известный из Достаточно общей теории управления (принцип наилучшего самоуправления): «если каждый элемент системы имеет доступ к управленческой информации, то система работает гораздо устойчивее, чем если бы этого не было»;

Ш во-вторых, деление по специализации членов общины максимально соответствовало личным качествам каждого (позитивный подбор кадров): лишь в этом случае качество самоуправления общины будет наивысшим.

Поэтому условий для создания крупной духовной корпорации, замыкающей на себя множество родов, племён и общин в древности не было: древние понимали, что это навредит процессу оптимального самоуправления общины. Культуру, в условиях которой тысячелетия жили первобытные племена и роды, можно обобщённо назвать культурой шаманизма или культурой общинной магии. Для создания крупных (в масштабах цивилизации, либо даже в мировых масштабах) духовных корпораций под контролем могучих магов-управленцев необходим был переход к иному типу культуры, к иному типу религиозных отношений, когда жизненно важная информация стала скрываться не только от рядовых членов племени-рода-общины, но и заведомо искажаться с целью искусственного создания устойчивой внутрисоциальной иерархии людей и их возможностей в преемственности родов. Ясно что предпосылкой к этому послужил переход от общины кровнородственного коллектива к раннеклассовому обществу. А главным магическим средством для этого оказалось создание эгрегоров-монстров, поглотивших родовые и общинные эгрегоры. Доступ в эти эгрегоры-монстры стал со временим разрешён только избранным-“жрецам”, в то время, когда все остальные становились “винтиками” религиозной системы, магически управляемыми с уровня такой духовно-магической корпорации. Это — тоже магия. И эта магия на поверку временем оказалась — самая вредоносная.

Учитывая вышесказанное, можно достаточно условно разделить общепринятую магию по назначению на следующие известные виды:

· “Вредоносная” магия — обычно «тайная» магия. Употребление магических возможностей для ослабления (либо даже для уничтожения) противника. Так среди народов Южного полушария в арсенале вредоносной магии доминировали имитативные приёмы. Самый простой из которых — нацелить на врага заострённую палочку и выкрикивать магические заклинания. В Северном полушарии преобладали контактные приёмы: «порча» через еду, напитку, одежды.

· Военная магия — публичная магия, которая предназначалась для духовного ослабления жертвы, либо противника. Это военные пляски, профилактическое ношение амулетов, магические действия шаманов и колдунов перед боем.

· “Любовная” магия — имела двоякую направленность (вызвать влечение либо отвадить его) и являлась достаточно частной магией — внутриобщинным делом. Преобладали контактные приёмы.

· Лечебная магия отличалась исключительным разнообразием обрядов. Уходит своими корнями в элементы народной духовной и вещественной медицины. При этом грань между медициной и магией зачастую провести достаточно сложно.

· Промысловая магия — происхождение промысловой магии сводится к рационализации и оптимизации промыслово-хозяйственной деятельности, столь важной для выживания древних. Основана ни изучении повадок животных, птиц и рыб и включения изученного в общее духовное и вещественное достояние племени-рода. Также в рамках этой магии изучалось и растениеводство. После чего оказывалось информационно-алгоритмическое воздействие на изученный объект, включённый в сферу промыслово-хозяйственного интереса людей прежде чем войти с ним в контакт.

· Метеорологическая магия интересна тем, что это единственный вид магии объект которого меньше всего осязаем и труднее всего поддаётся сверхъестественному воздействию на него людей. Магия погоды одновременно является и продуктом длительного изучения и наблюдения за общими закономерностями — за приметами и их связью с будущими изменениями погоды. В то же время нельзя точно предсказать обратную связь: когда точно поставленные магические заклинания и просьбы в отношении будущей погоды достигали своей цели (в той или иной мере). В последнем случае магическое воздействие трудноотличимо от молитвы, достигшей своей цели, поскольку в случае молитвы речь идёт о воздействии на духовные фрагменты коллективного бессознательного, которые находятся гораздо выше частных эгрегоров родов и общин. И здесь следует заметить, что даже самые распространённые приёмы метеорологической магии — такие как имитативное насылание погоды, или имитативное отваживание погоды — всегда были прерогативой особых служителей культа.

Здесь мы вплотную подошли к понятию молитва в связи с необходимостью разделения этого понятия с понятием магия в контексте рассмотрения вопроса о древних религиозных системах.

Молитва — обращение к Богу. Молитва всегда обращена к Богу за сверхъестественной помощью людям. Поэтому молитва — неотъемлемая часть религии в её понимании как обоюдосторонней связи человека с Богом непосредственно. Получить от молитвы человек может только то, что укладывается в нормы праведности, установленные самим Богом для Себя и для людей. Но ответ Свыше на молитву может быть и не лицеприятным для молящихся, поскольку этот ответ обязывает молящихся и их окружение пересмотреть имеющиеся у них нормы жизни в соответствие с полученным ответом на конкретное обращение к Богу. В этом смысле ответ Свыше (если он правильно понят) — всегда является истиной, которой нужно следовать во избежании нарастания будущей катастрофичности жизни.

Так, например, если после обращения Наверх за «хорошей погодой» следует «плохой результат», это может означать, что «хорошей погоды» люди недостойны, пока не пересмотрят ряд своих основополагающих жизненных принципов и намерений на будущее. Каких именно? — В «ответе» Свыше подобная «дополнительная» информация вместе с «отказом в хорошей погоде» обязательно содержится: её надо только ощутить, “разглядеть”, осмыслить и сделать правильные выводы на будущее. При изменении людьми своих намерений на будущее в соответствии с полученными Свыше «рекомендациями», в следующий раз просьбы о погоде могут быть более успешными.

Конечно, это тоже разновидность магии, но если в этой “магии” задействован обоюдосторонний диалог с Богом, то её следует считать молитвой. В том случае, когда Бог не вмешивается в результат сверхъестественного взаимодействия людей с фрагментами коллективного бессознательного, любое такое взаимодействие можно считать магией.

Последнее требует пояснения. Мы уже знаем, что Бог предопределил магические возможности людей (заложены в потенциал развития) и последние не могут выйти за предел установленный Богом. Если люди желают магически воздействовать друг на друга (либо племя на племя, либо род на род, клан на клан и так далее), то им эта возможность предоставляется Свыше автоматически на уровне эгрегориальной магии — с помощью тех эгрегоров, которые сами эти люди и создали своей мыследеятельностью — конечно же в соответствии с общими законами Мироздания. Такая эгрегориальная магия мало влияет на изменение нравственных ориентиров в жизни племён, родов, общин. Взаимодействуют они на одном и том же духовно-эгрегориальном уровне, учатся магии, не затрагивая высшие духовные “инстанции” — даже если и называют свои эгрегоры богами.

Когда же люди вспоминают о высших (по отношению к уровню их “тотемных” эгрегоров) силах? — В основном тогда, когда у них не получается справиться самим с такими силами, как, например, со стихией. Поэтому метерологическая магия это пример той магии, в рамках которых люди чаще всего вспоминали о том, что есть силы, которые не подчиняются ни эгрегору тотема, ни даже какому либо общеродовому эгрегору. В своём магическом обращении «за погодой» люди вполне могли затрагивать те духовные фрагменты общего коллективного бессознательного, изменения которых касались не только их племён, общин и родов, и даже не только их крупных объединений, а гораздо шире — ведь изменение погоды влияет на многие роды, общины и племена сразу. Это надвидовые, общевидовые эгрегоры, в работу которых Бог может периодически вмешиваться по Его усмотрению, давая при этом определённую мораль людям на Языке Жизни.

Здесь-то Бог и мог непосредственно вмешаться для того, чтобы результатом «ответа» Свыше дать людям очередную мораль в своей «ответной магии» с целью указать на ошибки и поддержать праведность жизни людей. Поэтому элементы молитвы вполне могли были быть даже бессознательно вплетёнными в древние магические обряды. А Бог отвечает лишь на то, что Сам считает молитвой, и ответ на которую считает полезным для людей.

При достаточно высокой религиозности древних, немалую роль всё же играла элементарная система сдержек и запретов. Эту систему можно назвать первобытным кодексом законов. То есть, в совокупности с духовными запретами и сдержками древние успешно применяли системы табу.

Табу — система сверхъестественным образом объясняемых запретов и предписаний, функционирование которой (наложение, снятие, наказание) осуществлялось в основном по определённому ритуалу. Единого перечня объектов табу как правило не существовало: им могли становиться отдельные материальные предметы, деревья, животные, люди, производственные процессы, участки местности и прочее. Длительность действия табу также не была фиксированной: временной или постоянной.

Накладывание табу считалось специфической функцией племенных вождей и старейшин (иногда выступающих в одном лице). Источники системы табу нужно искать в особенностях социальной организации первобытного общества, когда повседневная борьба за выживание требовала от каждого члена общины безоговорочного соотнесения своих собственных действий с общей организацией жизни и быта. При этом такая “авторитарная” форма жизни первобытного коллектива опиралась на безусловное доверие друг к другу и к старейшинам, устанавливающим систему табу. В зависимости от степени важности и «священности», нарушителей табу ждали различные наказания: от морального порицания до изгнания из племени и смертной казни. “Авторитаризм” системы табу проявлялся в том, что у древних интересы общества ставились во всех случаях выше интересов личности — если речь шла хоть о малейшей опасности общественным интересам.

При этом если вынести за скобки “авторитаризм” системы табу, общественные отношения в первобытном обществе были в основном справедливыми, а табу было как правило эффективным средством поддержки выживаемости коллектива.

Так, пищевое табу строго регулировало характер пищи, которая предназначалась вождю, воинам, женщинам, детям и т. п. Ряд других табу призван был гарантировать неприкосновенность жилища или очага, регулировать правила погребения, фиксировать права и обязанности отдельных категорий членов общины. Все эти табу бывали необычайно строгими. Так, в периоды инициации, т. е. приобщения юношей и девушек к числу взрослых мужчин и женщин, табу запрещало женщинам присутствовать при мужских обрядах, а мужчинам — при женских. Некоторые вещи, принадлежавшие вождю, в том числе и пища, также подчас бывали табуированы.[34] Исследователи приводят примеры того, как воспринималось нарушение табу.

Так, например, уже в сравнительно недавнее время, один из племенных вождей в Новой Зеландии оставил остатки обеда, которые подобрал и съел член его племени. Когда последний узнал, что он употребил в пищу остатки трапезы вождя, что было табуировано, он стал корчиться в мучительных судорогах и вскоре умер. Свершилась магия психологических запретов: нарушение запрета активизировало в психике нарушителя алгоритм на самоуничтожение. Его психика была к этому готова (психика восприняла сигнал как руководство к смерти: ведь он знал, что еда вождя под табу), а поскольку всеми жизненными функциями организма управляет психика, то и возмездие свершилось.[35] Примеры подобного рода далеко не единичны, причём все они свидетельствуют о том, что закреплённые в табу запреты почитались первобытным человеком в качестве священных и непреложных, нарушение которых неизбежно серьёзно каралось. Сам факт осознания нарушения табу парализовал волю нарушителя, способность его организма к жизнедеятельности.

Вместе с тем действие систем табу гармонично сочеталось с древними религиозными порядками. Ведь система табу это всего лишь система запретов и подавления. Она может вызвать лишь страх, предостеречь от опасности, но не в состоянии пробудить в людях созидательный нравственно-психологический потенциал. Последнее может лишь религия — вера в поддержку сверхъестественных сил, вера Богу.

При переходе от общины кровнородственного коллектива к раннеклассовому обществу те, кто занимался укрупнением и узурпацией религиозной власти над родами и общинами, одновременно узурпировал и “права” на табу, превратив логическую и полезную систему табу древних — в своды законов, поддерживающих своекорыстие иерархов.

3.1.7. Шаманизм.

Традиционно специалистами-религиоведами шаманизм рассматривается последним, когда речь идёт о древних религиозных системах. Наверное в этом есть своя логика, поскольку именно в культуре шаманизма появляется чёткое выделение одного или нескольких людей (шаманов), которым “делегируется” общение с духами. Во всех остальных первобытных культурах подобные «духовные» фигуры не получили такого ярко выраженного внутриплеменного статуса, как в шаманизме. В то же время, управление племенем (родом, общиной) издевле, конечно же предполагало объединение усилий и в духовной сфере, что обязательно приводило к “делегированию” особо выдающимся людям функций «договариваться с духами» — также как кому-то “делегировали” быть вождём.[36].

Шаманизм (на языке сибирских народов «саман» — буйный) — религиозная система веры в сверхъестественную силу духов, которая духовно иерархически замкнута на способности и возможности выделенной из племени группы людей — шаманов. Шаманизм основан на представлениях древних людей о существовании тесной связи между шаманом и духами, которая помогает бороться с враждебными силами, предсказывать будущее, предупреждать от неприятностей и болезней.

Скорее всего шаманизм как древняя субкультура зародился почти одновременно с тотемизмом. Шаманизм мог развиваться в условиях фетишизма и конечно же анимизма, а магия как таковая — непосредственная составная часть любого шаманского обряда. Поэтому выделить шаманизм (хронологически и как отдельную культуру) из многих древних культур, рассмотренных нами выше, зачастую просто трудно. Судя по всему первым духом-покровителем шамана был его родовой тотем. Недаром у многих древних племён душу шамана олицетворяло животное, с которым она была слита в единое целое. В дальнейшем образ «матери-зверя» трансформировался в «духа-предка» самого шамана. Даже в наши дни у некоторых народов осталось такое слияние души шамана и животного.

Появление культуры шаманизма достаточно естественно в условиях раннего родоплеменного общества. В атмосфере высокой первобытной религиозности, зависимости древних людей от «милости духов» (как они считали, наблюдая закономерности изменения обстоятельств вокруг себя после общения с духами) люди естественно доверяли такое общение с духами тем, у кого это получается лучше. Поскольку люди от рождения по разным причинам имеют разную чувствительность к «духам», то ещё в глубокой древности стали выделяться те, кто был этому подвержен лучше других.

В современности культуру шаманизма неразрывно связывают с обязательным употреблением шаманом галлюциногенных средств перед тем, как шаман начнёт выполнять обряд «общения с духами» (камлание), либо в процессе обряда. Однако, вопрос о том в какой исторический момент шаманы (имеется в виду люди, которым в племени доверяли «общение с духами») стали употреблять галлюциногенные средства — остаётся открытым. Скорее всего на начальных стадиях зарождения субкультуры шаманизма в среде древних племён никаких психотропных (галлюциногенных) препаратов не применяли. Возможно даже что применение галлюциногенов стало распространено на стадии перехода от древнего шаманизма к распространению культур «национально-государственных» религий с выделением особой касты жрецов. Не исключено, что применение галлюциногенных средств большинством шаманов племён позднего родоплеменного общества явилось одной из причин недееспособности шаманов перед более могущественной духовной силой, которая стала претендовать на иерархически высшее положение.

Поэтому мы не будем связывать культуру шаманизма с началом употребления галлюциногенов особо одарёнными в духовном плане людьми древних племён, “делегированными” племенем для «общения с духами». Культура шаманизма интересна вне контекста употребления шаманами галлюциногенов. Однако и роль галлюциногенов в этой культуре тоже нельзя не учитывать.

Основное отличие субкультуры шаманизма от других первобытных культур в том, что шаманы (в отличие от магов, колдунов, первобытных жрецов, знахарей) устраивали публичный «диалог с духами» в форме открытого для своего общества обряда-ритуала, в ходе которого шаманы входили в трансовое состояние на глазах у всех и лишь после этого выдавали важнейшую управленческую информацию. В то время как маги, колдуны, жрецы и знахари хоть и умели входить в той или иной мере в трансовые состояния, но они в большинстве случаев делали это не публично и не так ярко выражено, как это делали шаманы (вплоть до потери сил и сознания).

Для тех, кто в наше время хоть немного изучал восточные религии, не будет секретом, что для вхождения в трансовое состояние в вовсе не обязательно угнетать свою психику галлюциногеном. В контексте учебника далее трансовое состояние это — состояние частичного отключения сознания и частичного увеличения возможностей прямого неосознаваемого доступа в своё бессознательное (подсознание) а через это и — в области коллективного бессознательного, к которому подключено в данный момент бессознательное (подсознание).

Рассмотрим на примере культуры шаманизма, что же могло происходить с шаманами в моменты подготовки и вхождения в транс, зачем это надо и какая велась для этого подготовка избранных. Ясно, что речь пойдёт о доступе человека к «духам»-эгрегорам, зачастую обозначавшимся у шаманов также как в тотемизме — именем какого-нибудь животного.

Шаманские «обязанности» в равной степени выполнялись мужчинами и женщинами, иногда встречалось такое явление, как травестизм, когда мужчины-шаманы одевали себя как женщины, ибо на то была «соответствующая воля духов». Последнее можно объяснить вполне насущной надобностью (а не сексуальными извращениями как это имеет место сейчас на эстраде и в жизни “нетрадиционно” ориентированных недолюдков, когда мужчины переодеваются в женщин): шаман обязан был получать как можно более обширный доступ к информации эгрегора (эгрегоров), с которыми он имел дело в трансовом состоянии, однако, добрая половина информации этого эгрегора образована мыследеятельностью женщин того племени, к которому принадлежал шаман. Что делать? Ведь мужчина не может обладать женской логикой. — Нужно максимально психологически приблизиться к женской логике — войти в роль женщины. И это, скорее всего, полнее удавалось шаману, когда он одевал женские платья. Ведь таким образом он в глазах своих соплеменников выглядел женщиной и смотрящие своими мыслями помогали шаману войти в женскую логику: смотрящие в момент такого камлания видели не мужчину, а женщину, а мыследеятельность смотрящих соплеменников всегда восходила к тому же эгрегору, в который входил шаман. Если же в среде наблюдающих камлание были женщины, то своей психикой они безусловно замыкали цепочку мыслей: «образ шамана-женщины» — «запрос в эгрегор по определенному спектру вопросов от шамана» — «совокупный неосознаваемый женский ответ на него как психологическая реакция на ожидаемый ответ в эгрегоре» — «ощущение этого ответа шаманом» — «кодировка ответа шаманом в известной лишь ему системе кодировок» — «откровение “от духов” для всех».

Таким образом шаман-мужчина получал доступ и к информации, которая являлась специфично женской, но была крайне важна для безопасности племени. Ведь женщина особенно в раннем возрасте обладает более высокой интуицией, чем мужчина. И интуитивное превосходство женщин над мужчинами в древних обществах зачастую сохранялось всю непродолжительную жизнь древних людей. У мужчин же в юношестве в отличие от женщин первым развивается интеллект. То есть, мужчина пытается сначала понять, а затем уже интуитивно чувствует. Женщина интуитивно многое ощущает, но мало понимает, не может объяснить свои ощущения. Мужчина же, получив информацию, пытается её объяснить, что у него получается как правило — лучше, чем у женщины. Какое ни на есть осознание полученной в том числе и в результате женской интуиции совокупной племенной информации входило в обязанности шамана, который на базе её бессознательного перебора в своей психике и частичного “анализа” в известной лишь ему, его психике (и, возможно — немногим членам племени) символике — выдавал готовое решение либо предупреждение, прогноз.

Изначально древние люди считали, что именно духи устанавливают связь с будущим шаманом. Наглядным примером этому может служить известная шаманская болезнь, как бы “поражавшая” возможного будущего шамана обычно в детском или юношеском возрасте. Симптомы этой болезни могли быть самыми разнообразными, но как правило заболевший человек выглядел в глазах окружения как умалишённый — сильно отличающийся от других. Он совершал непонятные поступки, мог часами сидеть в оцепенении, убегал из дому и по нескольку дней скитался по лесу. Заболевший подолгу не вставал с постели, ощущал всем телом страшные боли, во сне бредил и разговаривал сам с собой.

Считалось, что больного шаманкой (шаманской болезнью) посещали духи и предлагали стать их избранником. Натолкнувшись на отказ, духи принимались принуждать кандидата в шаманы, угрожали ему, а потом откровенно преследовали и «применяли методы физического воздействия». После того, как кандидат соглашался стать шаманом, начинался длительный и болезненный процесс его «переработки», «закалки», формирования у него сверхъестественных качеств. Духи как бы «меняли кости и внутренние органы человека, переливали ему кровь» и «бесцеремонно» вторгались в его психику.

Этому тоже можно найти вполне разумное объяснение, если помнить о возможностях эгрегора, которые многократно превосходят возможности психики одного человека. Скорее всего на определённой стадии развития первобытного кровнородового общества, когда количество жизненно важной информации в эгрегорах родов и племён стало настолько большим, что её обработка и осмысление (а также и согласование этой информации с информацией, получаемой племенем с более высоких уровней духовной иерархии, чем родоплеменные эгрегоры) стала затруднительной вне вхождения в глубокие трансовые состояния — появилась необходимость в культуре шаманизма. При этом сама культура шаманизма является следствием:

· Во-первых, воздействия на психику людей племени всего массива накопленной в родоплеменных эгрегорах информации управленческого характера, от которой зависела безопасность кровнородовой общины и одновременно с этим низкого уровня понимания этой информации, что не позволяло моделировать будущее и своевременно предвидеть опасности с помощью интеллектуального анализа имеющейся информации.

· Во-вторых, невозможностью одновременного охвата всей необходимой эгрегориальной информации вследствие накопления больших её объёмов и крайней несогласованности в «расшифровке» этой информации даже если она была бы получаема в необходимых объёмах большим коллективом тех, кто имеет возможности доступа в более близкие ему по психическому складу фрагменты родоплеменных эгрегоров. То есть, даже при наличии такой информации, её невозможно было бы правильно обобщить из-за:

Ш слабо развитой системы кодирования информации (письменности практически на было, а символика была весьма ограничена и не однозначно понимаема разными людьми);

Ш слабо развитых интеллектуальных способностей древнего человека;

Ш несовершенной для всестороннего анализа и моделирования ситуации культурой мышления.

Выход оставался один: поручить всё вышесказанное кому-то одному, возложив на него такую обязанность как дело всей его жизни.

Было ли чёткое понимание важности такого поручения, либо всё происходило «на автомате» — особого значения не имеет. Но в определённый момент развития, перейдя к культуре шаманизма, и испробовав эту культуру на нескольких поколениях, древние, скорее всего убедились, что шаман лучше коллектива «знает» от духов что надо делать, а от чего надо воздержаться. После чего усилия общины стали направляться на поддержку шамана, как человека, которого «духи взяли к себе» в помощники.

Как только древний общинный коллектив это себе усвоил, такого рода коллективное решение стало достоянием общего духовного наследия (родоплеменного эгрегора, либо эгрегоров). При этом в эгрегоре была активизирована особая программа «поиска наилучшего шамана» из всех претендентов общины. Ведь не могли же древние захотеть инициировать в шаманы кого попало: им нужен был наилучший для этого дела, от него зависело их будущее, их безопасность. Мыследеятельность подавляющего большинства членов общины нацелена на обеспечение безопасности и безбедности жизни рода-племени. В то же время, кому как не окружению будущего шамана, в среде которого он родился и вырос, лучше знать психофизиологические качества своего избранника. Мыследеятельность людей окружения будущего шамана, являясь неотъемлемой частью эгрегора (эгрегоров) рода-племени, поэтому она активизировала и конкретизировала бесструктурный выбор — эгрегориальную программу выбора будущего шамана. А мощь и возможности эгрегора воздействовали на психику избранника соответсвтенно целям общины — что выглядело как «посещение его духами». Вторжение эгрегора в ещё не вполне готовую психику инициируемого необычным для неё образом вполне могло вызывать в психике (и во всём теле: физиологией управляет психика) болевые и даже шоковые ассоциации типа «ломки костей» либо «замены крови».

Однако вторжение эгрегора в психику, наиболее пригодную для будущего выполнения роли шамана, являлось ничем иным как достаточно быстрым способом перестройки алгоритмики психики инициируемого (ещё в ранней юности) эгрегором под наиболее тесный контакт с эгрегором в будущем — вплоть до создания единой системы «психика шамана — эгрегориальная алгоритмика». То есть, шаман становился в определённой мере невольником-«зомби» эгрегора, а его психика — частью эгрегориальной программы. И здесь для коллектива важно было не ошибиться в выборе:

· чтобы на стадии инициации психика инициируемого выдержала изменения, которые ей предстоят;

· и чтобы состоявшийся шаман обладал наибольшей дееспособностью из всех кандидатов.

Таким образом инициация-выбор будущего шамана изначально — дело коллективное,[37] общинное. Исполнительным механизмом “выборов” шамана выступал эгрегор племени. Шаман выбирался хоть и не голосованием но с помощью гораздо более надёжных процедур, в ходе которых невозможно врать. Шаман выбирался не на базе словесных деклараций, а на основе истинной (а не показной) мыследеятельности подавляющего большинства людей древнего коллектива.[38].

У древних считалось, что когда шаманская болезнь проходила, перенёсший её человек превращался в «избранника духов», превосходящих своими возможностями всех смертных. Так при достаточно низком уровне понимания и неразвитой культуре мышления древние «дикари» точно ощущали наблюдали и использовали возможности эгрегоров (духов), сопоставляя их с возможностями отдельных людей.

На достаточно поздних стадиях развития шаманизма люди начали допускать, что сам шаман может отчасти выбирать себе помощников и покровителей среди духов. Это можно объяснить высоким авторитетом шаманов, устойчивостью шаманской культуры и тем, что не только община и эгрегор принимали участие в инициации.

В подавляющем большинстве случаев шаманская болезнь сопровождалась профессиональным обучением кандидата у старого, опытного шамана. Благодаря такому обучению инициируемый ученик одновременно с эгрегориальной перестройкой его психики (что характерно для шаманской болезни) проходил следующие важные этапы своего становления как шамана:

· Эгрегориальная перестройка психики под «нужды» шаманской “профессии” являлась достаточно опасной психологической и физиологической нагрузкой, которую могли выдержать далеко не все члены общины. Зная это по своей практике, старый опытный шаман выступал в роли учителя, сопровождавшего всю инициацию ученика, отслеживая и направляя эгрегориальную перестройку психики и физиологии последнего (по известным старому шаману критериям) в соответствии с «нуждами» профессии шамана.

· Одновременно с этим учитель-шаман давал ученику необходимые дополнительные знания об областях, в которых инициируемый должен был обязательно разбираться к моменту завершения инициации. То есть, имело место обучение «наукам», без которых будущий шаман не смог бы обходиться в своей практике. Эту стадию психологического и интеллектуального становления будущего шамана можно назвать посвящением в знания, выходящие за область знаний внутриплеменного характера — с целью максимального расширения кругозора инициируемого. Длительность ученичества колебалась у разных племён от нескольких дней до нескольких месяцев и лет.

Будущий шаман узнавал об устройстве Вселенной, именах, привычках и предпочтениях обитателей «верхнего» (небесного) или «нижнего» (подземного) мира, с которыми ему предстояло «тесное общение».[39] Инициируемый осваивал «средства передвижения по потусторонним мирам», изучал «приёмы влияния на духов», укреплял волю и мужество, закалял своё тело, учился контролировать сознание.

Если «средства передвижения по потусторонним мирам» понимать как умение выходить из одних эгрегоров и входить в другие [40], а «приёмы влияния на духов» — как навыки управления эгрегориальной алгоритмикой, то всё это — достаточно полезные навыки владения собой, навыки управления коллективным бессознательным и своей психикой. Но мало где в литературе про инициации шаманов можно найти описание того, что будущий шаман учился применять психотропы.

Таким образом, выбор кандидатуры будущего шамана обеспечивался следующими средствами:

· Коллективным выбором, который осуществлялся в обход сознания большинства людей первобытного коллектива в соответствии с чёткой работой эгрегориальной алгоритмики родоплеменного эгрегора (эгрегоров), практически безошибочно определяющей по психофизиологическим качествам наилучшую из всех возможных кандидатуру будущего шамана.

· Выбором старейших шаманов (шамана), которые поддерживали эгрегориально “помеченную” «шаманкой» кандидатуру инициируемого.

Конечно старейшие шаманы могли примечать и сопровождать будущего инициируемого ещё до начала шаманской болезни, предлагая таким образом племени свою кандидатуру. К тому же, имея определённый доступ к управлению эгрегором (эгрегорами), которые являются главными средствами возбуждения шаманской болезни у инициируемого, старейшие шаманы в определённой мере [41] могли направить эгрегориальную алгоритмику (для начала инициации) на определённую личность. Однако всё же наилучший результат (в смысле полноценности будущего шамана) мог получиться лишь при естественной поддержке эгрегором (эгрегорами) кандидатуры будущего шамана (что обеспечивало наибольшую правильность выбора) при минимальном вмешательстве старейших на стадии начала инициации.

В общем-то судя по описаниям начала процесса заболевания «шаманкой» будущих шаманов, их инициация начиналась достаточно естественно. А уж после этого вмешивались старшие шаманы-учителя. Конечно при этом нельзя не допускать «подтасовок» в шаманской среде особенно на стадии позднего первобытного шаманизма с целью узурпации духовной, а вслед за ней и внутрисоциальной власти. Однако, всякая противоестественность в этом отношении (протаскивание «своих» во власть) должна была оборачиваться для общины падением качества управления. Одновременно с этим должно было упасть доверие коллектива к таким “блатным” шаманам с последующей возможной новой инициацией.

Остаётся ещё несколько важнейших вопросов касающихся древней культуры шаманизма:

· Насколько было оправдано отдавать шамана в “плен” к духам-эгрегорам в древности?

· Нельзя ли было обойтись без этого, решая управленческие вопросы коллективным разумом в обычном мире, а не в мире духов?

· Насколько инициированный шаман превращался в невольника-«зомби» эгрегора (эгрегоров), участвующего в его инициации и насколько шаман был управленцем в отношении этого эгрегора (эгрегоров) — то есть, мог изменять алгоритмику эгрегоров в соответствии со своей волей?

В принципе на первые два вопроса мы уже дали ответ выше, когда рассматривали интеллектуальные возможности древних людей. Мы пришли к выводу, что культура шаманизма была естественным образом определена всем ходом развития древнего общества как определённый наиважнейший этап перед переходом к раннеклассовому строю. Основными причинами обоснованности и оптимальности шаманизма мы назвали: слабо развитую систему кодирования информации; слабо развитые интеллектуальные способности древнего человека; несовершенную для всестороннего анализа и моделирования ситуации культуру мышления.

На последний вопрос часть ответа тоже уже имеется. На стадии инициации молодой шаман учился у старого следующему: он осваивал «средства передвижения по потусторонним мирам», изучал «приёмы влияния на духов», укреплял волю и мужество, закалял своё тело, учился контролировать сознание. Что в принципе и является необходимыми элементами эгрегориального “менеджмента”, которым молодой шаман учился у старого.

Следовательно при передаче “эстафеты” от старого шамана к молодому первый уделял особое внимание тому, чтобы инициируемый не оказался только лишь невольником-«зомби» того (тех) эгрегора (эгрегоров), который явился причиной его шаманской болезни. Старый шаман отдавал все имеющиеся у него навыки эгрегориального управления молодому — в той примитивной, но действенной системе кодирования управленческой информации, которая была принята в шаманском мире.

По описаниям многочисленных источников можно обобщить, что шаманская Вселенная в самом распространённом варианте состояла из трёх частей: Верхнего Мира (Неба), Среднего Мира (Земли), где живут люди, и Нижнего Мира. Все три части Вселенной соединяла воедино Мировая Ось — чаще всего символизировалась Мировым деревом, Горой, столбами. В Верхнем и Нижнем Мирах шаман встречался с духами, договаривался с ними о помощи в том или ином деле, узнавал от своих сверхъестественных помощников или покровителей то, о чём не мог узнать обычным путём (к примеру о судьбе исчезнувшего человека). Действия шамана во время камлания были ничем иным как понятным для присутствующих рассказом обо всех перипетиях его необычного путешествия. Поэтому шаман должен был не хуже профессионального актёра владеть искусством звукоподражания, уметь изображать добрых и злых духов и людей, с которыми встречался в другом мире.

Уникальная особенность культуры шаманизма заключается в том, что шаман оказывался в большей мере невольником-«зомби» эгрегора (эгрегоров) — духов — нежели мог свободно управлять алгоритмикой этого (этих) эгрегоров (влиять на духов в направлении выбранном шаманом). В этом отношении психика шамана становилась после инициации и посвящения неотъемлемой частью эгрегориальной алгоритмики со сверхъестественной возможностью (по отношению к возможностям обычных людей): шаман умел во время транса считывать часть эгрегориалой алгоримики — прошлое (Нижний Мир),[42] настоящее (Средний Мир),[43] будущее (Верхний Мир).[44] В то же время, выдавая прогноз с оценкой прямо с эгрегора в понятной всем форме в ходе камлания шаман, даже находясь в трансе и не понимая что говорит, влиял на алгоритмику эгрегора (на духов). В результате община получала важнейшую управленческую информацию типа «туда пойдёшь — коня потеряешь»; «туда пойдёшь — людей потеряешь»; «а туда пойдёшь — будешь в безопасности».

В этом отношении в культуре древнего шаманизма были гармонично объединены и распределены функции всех людей, в том числе и шаманов. Бессознательное трансовое состояние шамана (если конечно он не притворялся искусно) обеспечивало максимальную объективность полученной с эгрегора информации: ведь шаман просто транслировал поток информации в доступных всем символах. Обратную связь — как реакцию на поступившую информацию — отрабатывали уже общиной. Даже если шаман и предлагал своё решение, всё равно информация, полученная через бессознательное шамана, становилась достоянием всех и, преломлённая через коллективное бессознательное (каждый пытался как-то на неё отреагировать мысленно), отправлялась обратно в эгрегор. Конечно степень авторитетности мнения шамана после его выхода из камлания (либо в процессе камлания) много значила, но ведь и сам шаман выбирался коллективом, чем ему оказывалось особое доверие.

В общем можно сказать, что культура древнего шаманизма обеспечивала максимум «демократичности», что надёжно поддерживало общинный строй, позволяло управлять и заглядывать в будущее и оправдывало выдвижение особых людей на роль шаманов.

Культура шаманизма интересна не только своей «демократичностью». Культура шаманизма является своеобразным “ключом” к пониманию того, что происходило с обществом в дальнейшем при трансформации культуры шаманизма в ведически-знахарскую культуру многоликого рабовладения — при переходе от кровно-родовой общины к раннеклассовому обществу.

Течение шаманской болезни как правило полностью совпадало с циклом инициации, этапы которой получили название: страдание, смерть и последующее воскресение. Только культура шаманизма наглядно и подробно демонстрирует нам весь важнейший механизм инициации будущего шамана, заключающийся в последовательности « страдание, смерть и последующее воскресение». Мало того, эта культура сохранилась у некоторых народов до сих пор и в определённой мере можно посмотреть что происходит с инициируемым и в наше время. Но мы уже и так знаем из вышеизложенного анализа шаманизма: инициируемый (будущий шаман) в процессе шаманской болезни становится в большей мере невольником-«зомби» того эгрегора, через который проходит инициация его психики. После чего большая часть психики шамана управлась тем эгрегором, который его инициировал. В этом “ключ” к пониманию всех субкультур разноликой ведически-знахарской культуры, которая исторически сменила древний шаманизм.

Древний шаманизм — последняя крупнейшая субкультура, которую можно отнести к ранним первобытным религиозным системам под общим названием культура общинной магии. Главное отличие культуры общинной магии от следующей за ней ведически-знахарской культуры в том, что в культуре общинной магии поддерживались такие духовно-магические отношения, что всем членам общины обеспечивался равный потенциал доступа к управлению и к процессу принятия важнейших решений.

С появлением духовенства и упразднением (либо опусканием) роли племенных шаманов, жрецов — возможности принятия решений и управления эгрегорами перешли к духовным верхушкам государств и цивилизаций, к “жрецам”-знахарям регионального и глобального уровня ответственности.

На поздних этапах субкультуры шаманизма скорее всего происходила постепенная естественно обусловленная деградация шаманизма в первобытном обществе [45]. Ко всему же на определённом этапе (скорее всего как следствие начавшейся деградации) стали употребляться галлюциногенные и психотропные препараты (грибы, кактусы, табак и даже алкоголь), применялся барабанный бой и звон бубнов (воздействие на психику чем-то аналогично галлюциногенам: при барабаном бое в организме вырабатываются те же вещества что и при приёме галлюциногенов, но в меньшей мере). Такого рода искусственные (дополнительные вещества) средства для быстрейшего вхождения в транс конечно же имели побочный эффект. Применяющие их шаманы — непозволительно для сохранения чистоты восприятия эгрегориальной информации — искажали галлюциногенами естественный фон биополей человека. Тем самым они закладывали неминуемую ошибку, которая появлялась при считывании информации из эгрегоров.

С другой стороны, шаманы, наглотавшиеся галлюциногенов, выпадали в иллюзорный мир (мир иллюзий возбуждённой психики от психотропов) своих собственных наваждений, зачастую не в силах отличить эгрегориальную информацию от собственных иллюзий, примитивных эгрегориальных абстракций. И всё это вместе (свои иллюзии и важную эгрегориальную информацию) выдавали в процессе камлания в коллектив. Конечно же при этом могла образовываться недопустимая ошибка как в оценке информации, так и в её содержании. Дело в том, что современной наукой доказано, что применение галлюциногенов действует двояко:

· Во-первых галлюциногены (в том числе и табак) активизируют работу левого полушария головного мозга, которое отвечает за абстрактную логику. То есть, галлюциногены способствуют развитию фантазии оторванной от Объективной реальности.

· Во-вторых, галлюциногены, искажая естественный фон биополей человека, блокируют нормальный обмен информации между ним и окружающим миром. Одновременно с этим галлюциногены искажают работу правого полушария головного мозга с тем же результатом: неадекватное восприятие внешней информации психикой.

Таким образом, деградация шаманизма знаменовалась моментом принятия нормой для шамана употребления разного рода психотропов и галлюциногенов. В это же время, скорее всего и начался перехват духовной власти у шаманов теми, кто взял на себя роль региональных концентраторов власти (по охвату шире чем родоплеменная власть) и даже мировых глобализаторов. Возможно даже, что идею употребления шаманами психотропов подбросили в родоплеменные общества “извне”. Но это новшество скорее всего легло на уже подготовленную почву: войти в транс с меньшими усилиями легче если наглотаться галлюциногенов.

К тому же такие шаманские извращения как курение табака и даже употребление алкоголя вслед за шаманами стали распространяться на всю общину. Так подсели на табак индейцы доколумбовой Америки; так споили индейцев Америки после её открытия Колумбом.

Если вынести за скобки эти издержки позднего шаманизма, то можно сформулировать общее отличие шаманов от духовенства. Древние шаманы в отличие от сменившего их духовенства опирались не на «священный» авторитет своей должности, а исключительно на личные качества. Путь шамана требовал особого мужества и особых знаний, чрезвычайно нервного напряжения, а иногда был связан с риском для жизни. Шаман не играл в «избранника духов», не пользовался этим положением в личных целях. Мало того, он находился под постоянным и бдительным взором членов своего кровного коллектива, он принадлежал этому коллективу в миру как все, но и духовно тоже он принадлежал этому коллективу — более чем любой рядовой его член, поскольку был накрепко связан (как никто другой) с родоплеменными духами (родоплеменными эгрегорами). Древний шаман жил со своей избранностью как с общественной (а не клановой) необходимостью.

В то же время шаманизм считается ранним зародышем духовенства, “ключ” к чему мы дали чуть выше и ещё не раз вернёмся к этому интереснейшему “ключу”. Внешнее сходство с духовенством в следующем:

· Шаманы посвящали свою жизнь выполнению религиозных обрядов и за счёт этого получали средства для существования.

· Шаманы выделялись из среды соплеменников, часто имели привилегии наравне с вождями, владели атрибутами своего статуса.

И всё же шаманы это не служители культа. Шаманы это — служители обществу. Шаманы не составляли социальной группы служителей культа с чётким статусом. Они не назначались с вершины людской иерархии, а выбирались особым образом благодаря личным качествам — способности служить интересам общины, а не верхушке иерархии.

3.1.8. Заключение.

Культура общинной магии была присуща практически всем ранним племенным религиям периода доклассового развития общества. Этот период характеризовался низким уровнем развития производительных сил и относительно простыми социальными отношениями в общинно-племенной среде. Охватывает этот период много тысячелетий и на его протяжении происходили существенные изменения как в общественной жизни, так и религиозных представлениях людей.

В древности в зависимости от географической среды обитания и хозяйственной специализации сверхъестественными свойствами наделялись разнообразные грани окружающей первобытных людей среды. Так, племена, занимавшиеся собирательством и примитивным земледелием, больше совершали культы растений и небесных светил (луны, солнца, звёзд). Охотничьи племена — совершали культы животных и птиц. Но несмотря на огромнейшее разнообразие религиозной символики у разных племён, все они изучали основы религиозного взаимодействия со сверхъестественным с помощью ими же выстроенных моделей и символики сверхъестественных сил, учились управлять своими коллективами с помощью духов — которым были даны разнообразные имена.

Таким образом, навыки коллективного управления на базе моделирования связи со сверхъестественным и могущественным (что и является средствами религиозного взаимодействия) вырабатывались и совершенствовались веками и тысячелетиями и прочно вошли в образ жизни и культуру мышления древнего человека. В то же время процесс общения древних с духами обязательно контролировался Свыше и древние могли ощущать (и даже осваивать) не только закономерности эгрегориального управления, но и Божий Промысел. Многотысячелетняя крайне религиозная история древней общинной магии — не пережиток невежественности наших предков. Исторический опыт нескольких тысячелетий показал, что человек — творение, суть которого врождённая религиозность. А извращение религиозной сути человека равносильно самоубийству (вследствие потери качества управления коллективом). Но каждому историческому этапу развития присуще своё понимание религии. Несмотря на примитивность религиозных отношений в раннеклассовом обществе, степень общинности и справедливости этих отношений у древних был наивысшей (более праведной) по сравнению со всеми более поздними религиозными системами толпо-“элитаризма” — вплоть до наших дней.

В ранних племенных религиях отражались не только закономерности природы и специфика хозяйственной деятельности. Большое место в них уделялось социальным отношениям. Социальные отношения проходили поверку «на общественную пригодность» через взаимоотношения древних людей с духами и между собой. В эпоху раннеродового строя религиозные верования чётко отражали реальное равенство людей (а не декларативно-показное, как при более современных нам западных «демократиях» и восточных имперских “деспотиях”). Древние формы религиозных отношений (древние религиозные системы) являлись духовным гарантом такого социального равенства, поскольку контуры прямых и обратных связей (от людей к духам и наоборот) обеспечивали и поддерживали высокое качество реального социального равенства.

В то же время сами духи — эгрегориальная алгоритмика родоплеменных взаимоотношений (мыследеятельность людей прошлых и живущих поколений) — не что иное как духовная “сборка” нравственно-психологических устоев древнего человека. Какие мысли — такие и духи. И это очень важно: древний человек, к тому времени как только начал сознательно заниматься магией, уже уяснил себе общинное мировоззрение, исключающее всякого рода внутрисоциальные иерархии. И такой период общинного мировоззрения был изначально усвоен как норма Свыше для человека и как правильный жизненный принцип, которым люди жили не одно тысячелетие. Но это было в глубокой древности…

Нарушение общинности внутрисоциальных взаимоотношений могло произойти лишь по причине извращения понимания сути человеческого жизнестроя, по причинам отставания психологической адаптации мировоззрения и миропонимания древних людей от начавшегося процесса глобализации, который проходил под контролем посвящённых знахарей-«глобализаторов» — в большей мере наследников вождей и “жрецов” погибшей Атлантиды. Как только древние племена и общины попали в сферу интересов могущественных верхушек немногих крупных древних региональных цивилизаций, религиозных извращений, нарушающих общинную справедливость, было уже не избежать. Начался контролируемый извне общин процесс классового расслоения внутри древних коллективов с выделением из них первых “элит” и знахарей-“жрецов”. Впоследствии эти “элиты” просто вписывались в более могущественные региональные религиозные системы (на базе культурного сотрудничества) и таким образом племена становились их частью, а роды растворялись в них, смешиваясь между собой.

Но и в самих общинах шёл процесс расслоения. В руках отдельных общинников стали накапливаться материальные “богатства”, которые стали восприниматься наравне (а то и выше) с духовными основами — главными ценностями общины. Вследствие образовавшегося материального неравенства создавалась почва для эксплуатации и социальной дифференциации внутри племён. Желание закрепить своё властное могущество (вследствие доминирования в племени животного строя психики, а у вождей и шаманов «зомби» с элементами демонизма) побуждало “богатых” материальными благами вождей и их поддерживающих шаманов-“жрецов” на следующие действия:

· Постараться укрепить своё внутрисоциальное положение поддержкой племенного “духовенства” в результате чего:

Ш вожди прибегали к подкупу и “коррупции” в среде магов, шаманов, колдунов в угоду себе;

Ш вожди заручались для себя у духовников сакрализацией в глазах общинников — возведением вождя в ранг «святого» и могущественного (подобно духам);

Ш этим грубо попирался и нарушался справедливый общинный строй, поскольку создавалась социальная иерархия по принципу личной преданности и продажности;

Ш нарушалась естественная организация общественного объединения труда, работавшая до этого по принципам наилучшего распределения обязанностей.

· Заручиться поддержкой у могучих и власть имущих верхушек расцветающих древних региональных цивилизаций в результате чего:

Ш верхушки племён прибегали к невыгодным и опасным для племени связям с могущественными соседями, отдавая последним власть как над собой, так и над людьми племени;

Ш принимались религиозные представления и создавалась иерархия духов, главными духами (либо уже богами) в которых признавались не племенные духи а уже посторонние для племени духи-боги той религиозной системы, которая начала вписание религии племени и самого племени с целью поглощения в себя вместе с его образовавшейся духовной «аристократией»;

Ш в рамках такого «культурного сотрудничества» на смену почитанию множества племенных духов культуры общинной магии пришёл политеизм, в культуре которого духи были превращены в божества и богов.

Над бестелесными родовыми и общинными духами, духами предков, духами животных и растений, духами вещей… стали возвышаться могущественные божества, влияние которых на было ограничено местными родовыми или племенными интересами. Высшее место в подобных иерархиях чаще всего занимали боги, связанные с Небесным Миром — с небом и небесными явлениями. Эти боги наделялись атрибутами овеществлённой жизни и «выполняли» определённые социальные функции в воображаемом разделении этих функций.

Высокое положение в политеистической духовной иерархии стали занимать боги-воители, что было связано с истребительными войнами, характерными для периода перехода от родоплеменных отношений к классовому обществу.[46] В ходе таких войн происходило естественное объединение племён, образование племенных союзов. Соответственно этому имел место синтез (объединение и взаимопроникновение) религиозных представлений. В то же время такой синтез религиозных представлений мог проходить под контролем верхушки могучей иерархии уже сформированной древней региональной цивилизации, сопряжённой с союзом племён. При этом войны могли вестись как со стороны союза племён за свою независимость, так и со стороны могучей древней региональной цивилизации за включение союза племён под свою «юрисдикцию».

Параллельно зарождавшемуся процессу географической глобализации шёл процесс религиозной концентрации управления. В результате во главе политеистического пантеона богов-божеств оказывалось божество племени-гегемона либо бог-иерарх могучей древней региональной цивилизации. Так из политеизма выделился генотеизм — одна из разновидностей политеизма, суть которой заключалась в том, что признавая существования многих богов, та или иная общность[47] людей считала своим покровителем лишь одного из множества и поклонялась только ему. Казалось бы оставался лишь один шаг до монотеизма. Но этот шаг растянулся на много столетий, не говоря о том, что многие народы не сумели его сделать даже в условиях развитого классового общества. В общем переход от культуры общинной магии к монотеизму через политеизм оказался очень сложным и длительным. К тому же монотеизм ещё далеко не означает веру Богу — Творцу и Вседержителю. Ведь переход к монотеизму вовсе не гарантировал от поклонения эгрегорам-богам (пусть даже в одном лице) вместо послушания Богу.

Главное что отличает начавшийся период ведически-знахарской культуры, от периода культуры общинной магии следующее. На ранних этапах развития человеческого общества отношение с духами (эгрегорами) родов и общин рассматривались как духовное развитие и необходимое дополнение повседневного общения людей между собой, организации их жизни и безопасности. При переходе к раннеклассовому обществу эти отношения трансформируются в холопско-господские — в отношения холопов-людей с “несоизмеримыми” с ними по своему статусу духовными существами, поддерживающими лишь высшую “элиту”. Короче говоря, с появлением великих божеств и богов человек перестаёт творчески ощущать и осваивать Божий мир с помощью ощущения и изучения закономерностей взаимодействия людей и эгрегоров-духов, а начинает слепо поклоняться эгрегорам-богам и бояться кары последних (а вместе с ними и высшей “элиты”). С появлением «великих богов» “человек” постепенно опускается на колени — как перед ними, так и перед власть имущими и начинает превращаться в смиренного просителя.

Тонкости общения с богами становятся доступными лишь выделившейся из всего древнего духовенства особой касты жрецов. В некоторых древнейших региональных цивилизациях жречество существовало чуть ли не с момента их зарождения. Жречество занимало самое высокое положение в социальной иерархии, зачастую выше царя или фараона. Нередко функции жречества переходили по наследству от поколения к поколению, что позволяло содержать в тайне от других духовные навыки и религиозно-управленческие знания. Как только жречество стало скрывать от людей жизненно важные знания, искажать их и употреблять в угоду поддержки социальной иерархии — оно автоматически превращалось в знахарство. Поэтому и такую культуру мы называем ведически-знахарской.

С переходом к классовому обществу открывается новая страница в истории религиозной трансформации. Постепенно параллельно с общиной возникает частная собственность, происходит социальная дифференциация, возникают социальные противоречия, что приводит к необходимости поддержки зарождающегося государства мощной духовной иерархией — её авторитетом. С этого момента религиозные системы переориентируются по целям: от заботы о благе и безопасности общины (всех её членов в одинаковой мере) к заботе о безопасности верхушек “элит”, государств. Как только это произошло, древнее жречество, к которому можно отнести и внутриплеменных колдунов, магов и шаманов — вырождается в знахарство.

С этого момента религиозность людей начинает регулироваться не естественным образом, а сверху социальной иерархии — под контролем знахарства и властных государственно-цивилизационных верхушек. Формирование государств ознаменовало собой начало периода становления национально-государственных религий, принадлежность к которым зачастую определялось принадлежностью данному государству. Таким государством и одновременно древнейшей региональной цивилизацией, например, был Древний Египет. В следующей главе мы кратко рассмотрим крупнейшие древние национально-государственные религиозные системы.