Русское богословие и вопросы Истины.

Выше мы показали, что истинно русскому человеку (по духу, а не по паспорту) свойственен постоянный поиск Истины. Он не успокаивается, пока не на находит ответы на встающие пред ним жизненно важные вопросы. И в первую очередь, конечно же, это вопросы богословия, поскольку отношение к Богу, религия — определяют жизнь людей, определяют возможности людей находить истину по всем частным вопросам. Без богоцентричной мозаичной определённости в психике, основанной на триединстве — правильно находить ответы на вопросы о конкретной истине, встающие перед человеком каждый жизненно важный момент (когда надо выбирать) невозможно. Это соответствует тому, что Бог ожидает от людей:

Бог не признаёт за человеком права уклоняться от вопроса поиска Истины или уходить от него ответом «не могу и не хочу знать».

Бог не признаёт за человеком права упиваться ложными мнениями, одной из разновидностей которых являются откровенно атеистические убеждения (материалистический атеизм), в которых выражается демонизм вообще, а не только сатанизм — как целеустремлённая оппозиция Божьему Промыслу. Но Бог не поддерживает и ложные вероучения о Нём самом (идеалистический атеизм), которые плодят в культуре разноликие системы подавления человека социальной магией, изображающей из себя истинное богослужение.

Однако Бог признаёт за человеком право на ошибку,[482] а признавая за человеком право ошибаться, Он приводит к истине всякого, кто не противится Его водительству на пути освобождения как личности, так и общества от заведомой лжи и ошибок.[483] Но на этом пути людям приходится отказываться от свойственных им прежде ошибочных и заведомо ложных мнений и от ошибочной и ложной этики, в которой повседневно выражаются их нравственно-мировоззренческие ошибки, в том числе и в вопросах веры и религии.

Тем не менее многие — вследствие не осознаваемого ими (а равно и осознаваемого) свойственного им же демонизма — воспринимают необходимость отказа от прежних и нравственно приятных им мнений как посягательство на их свободу, на свободу их самовыражения. И это особенно характерно для представителей интеллигенции как социальной корпорации, сложившейся на основе взаимной поддержки индивидуалистов — большей частью носителей демонического строя психики. Также большинство безвольных «простых людей» просто боятся менять что-либо в жизни и поэтому считают Истину для них «опасной», пребывая в жалком земном существовании рабов своих животных инстинктов и примитивных «окультуренных» привычек. А когда к ним обращаются другие люди с предложением подумать о Боге, об Истине и о других вопросах, без понимания которых праведно прожить невозможно — они говорят примерно следующее «без ваших вопросов мне удобнее и спокойнее жить». Так вот такая постановка вопроса — не свойственна Русскому духу.

Если человек интересуется вопросами отношений Бога и человечества и разрешает вопросы, встающие с Божьей помощью[484] перед ним в русле рассмотрения этой проблематики, искренне, не лукавя перед своей совестью — то с Божией помощью эти проблемы будут разрешены праведно, и человек не может впасть в депрессию, бежать от людей, стать психически больным или одержимым: он будет становиться всё более жизнерадостным, охватывая всё больше сторон жизни своим укрепляющимся в праведности здравомыслием и истинным свободомыслием (а не кажущимся свободомыслием в пределах заданной культурой системы ценностей).

Информация в русле Предопределения милостью Божией объективна, т. е. обладает самодостаточной свойственной ей сутью, и не несёт на себе «печати» ретранслятора. Хотя ретранслятор способен добавить к ней что-то или скрыть из неё что-то, но в результате такого действия возникнет уже иной информационный модуль. Поэтому, что истинно — то истинно, а что ложно — то ложно, вне зависимости от ретранслятора.

Есть только одно исключение: Бог не лжёт ни при каких обстоятельствах, а всегда говорит человеку Правду-Истину на всех языках всеобъемлющего Языка Жизни.

Человек же сам должен искренне отвечать в ладу ума и сердца во всех жизненных обстоятельствах на вопрос конкретно «что есть истина?», исправляя на ошибках свои нравственно-этические стандарты, в чём ему Бог и помогает.

В Русском миропонимании изначально Правда — она же и Истина, и Справедливость, что подразумевает: Истину невозможно обрести вне праведной нравственности и этики, вне лада с Богом, ибо Бог у русских, если упоминается с эпитетами, то прежде всего — Боже правый; все остальные эпитеты — следствия и выражения этого, указующего на всеобъемлющую безукоризненность Правды Божией.

Знак этого единства справедливости, праведности и истины сохранился до наших дней: законоуложение, предназначенное для поддержания в жизни общества норм справедливости (пусть и субъективно понимаемой соответственно нравственности социальных групп в каждую эпоху), издревле на Руси называли «Правдой»: «Русская правда», «Ярославова правда». В более поздние времена, чтобы слово «правда» в значении «справедливость, обусловленная праведностью» не давило на психику неправедных судейских и не мешало им творить государственно организованную несправедливость, законоуложения стали называть иначе: «законоуложениями», «сводами законов», «кодексами».

Но изначально в русском миропонимании Истина не может быть неправедной, а справедливость не может быть обретена вне Правды-Истины, и соответственно — всякая ложь — несправедлива и неправедна. В этом единении Правды-Истины-Справедливости-Праведности — изначальное своеобразие Русского въдения жизни и Русской речи.[485].

Явление Правды-Истины в обществе людей всегда определённо и обусловлено стечением вполне определённых обстоятельств, характерных для исторического времени и места действия. Истина в обществе всегда жизненно конкретна. Стоящих вне жизни конкретно не определённых «истин вообще» не бывает, поэтому их бессмысленно искать, но именно «истину вообще» ищет и спорит о ней большинство «обеспокоенных» этим вопросом. И некоторые из них настаивают на том, что она существует в какой-то абстрактной, непостижимой форме, но никак не в определённой форме бытия Всего во всём его много- и разнообразии.

Правда-Истина многогранна в своих явлениях, но не бывает двух или более взаимоисключающих друг друга «истин» в одних и тех же обстоятельствах. Соответственно повествования, содержащие две взаимоисключающие «истины» по одному и тому же вопросу, обрекают тех, кто с ними сталкивается:

· либо на безумие или шизофрению (расщепление личности и интеллекта), в случае согласия с ними в их полноте,

· либо на обязанность дать определённый ответ на вопрос «что есть истина?» по затронутым в них проблемам, в случае несогласия с ними, хотя бы отчасти.[486].

Такого рода не разрешённые неопределённости во мнениях приобретают особую остроту и значимость в богословии, поскольку в нём, в лучшем случае, уклонения от Правды-Истины представляют собой выражение незрелости человечества, а в худшем случае — возводимый напраслиной навет на Бога. И этот навет включает в себя не только учение о нескончаемом аде для грешников, но и лживое учение о реальных фактах жизни и о нормах жизни глобальной цивилизации, народов и, наконец — персонально каждого из людей.

Мудрость земная для человека состоит в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не лгать и не делать неправды (осознанной лжи), а найти ту правду, которую должно сказать и сделать; и найти в себе силы, чтобы в любых обстоятельствах начать творить правду. Если человек не способен вести себя так во всех без исключения обстоятельствах, то он объективно делает не то дело, о приверженности к которому заявляет открыто, а какое-то другое.

Всякая ложь — дань Сатане и прямой путь к одержимости, ибо Бог оставляет в области Своего попущения тех, кто порочит Его тем, что осознанно лжёт, поддерживает заблуждения и вводит в заблуждение других. Людям Свыше от рождения дано чувствовать это.