Глава 15.

ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ.

В результате изнурительного исследования я убедился в том, что притязание Эфиопии на роль последнего пристанища утраченного ковчега не оспаривается какой-либо особо сильной или разительной альтернативой. Но это открытие не было единственным результатом моего исследования. В своем блокноте я записал:

«Никто из тех, кто проследил историю ковчега с момента его изготовления у подножия горы Синай до момента помещения в храм Соломона, не станет всерьез оспаривать его огромную важность для еврейского народа. И все же Священное писание, столь насыщенное присутствием реликвии до Соломона, как бы совершенно забывает о ней после Соломона. Формально признается, что она утрачена во время сооружения второго храма. Величайшая же загадка заключается, если воспользоваться словами профессора Ричарда Фридмана, в следующем: «Нет сообщения о том, что ковчег куда-то увезли или уничтожили…» Нет даже указания вроде: «И тогда ковчег исчез, и мы не знаем, что с ним случилось», или: «И никто не знает, где он по сей день». Самый важный на свете предмет, с библейской точки зрения, просто перестал быть, и все».

Пересматривая собранные факты, я спросил себя: почему так случилось? Почему составители Ветхого Завета позволили ковчегу исчезнуть из священных текстов — и не с шумом, как можно было бы ожидать, а всего лишь с похныкиванием?

«Кебра Нагаст», как я знал, давала четкий ответ именно на этот вопрос. В главе 62 описывается горе Соломона после того, как он обнаружил, что его сын Менелик выкрал реликвию из храма и увез ее в Эфиопию. Когда же царь собрался с мыслями, то обратился к старейшинам Израиля, также громко оплакивавшим утрату ковчега, и предостерег их:

«Перестаньте, дабы необрезанные не глумились над вами и не могли сказать: «Их славу забрали, и Бог оставил их». Ничего не открывайте чужим… И… старейшины Израиля сказали ему в ответ: «Да исполнится воля твоя, как и воля Господа Бога! Что же до нас, то никто из нас не нарушит слово твое, и мы не сообщим кому-либо, что ковчег был забран у нас». И к такому соглашению они пришли в доме Божьем — старейшины Израиля со своим царем Соломоном»..

Иными словами, если верить «Кебра Нагаст», было организовано массовое прикрытие. Ковчег был увезен в Эфиопию при жизни Соломона, но вся информация об этой трагической утрате скрывалась, и поэтому о нем не упоминается в Священном писании.

Многое говорит в пользу подобного положения вещей. Еврейскому царю имело смысл скрыть от толпы исчезновение ковчега. Одновременно у меня вызывали беспокойство другие аспекты отчета в «Кебра Нагаст», и прежде всего то, что, касается эфиопского происхождения царицы Савской, ее любовной связи с Соломоном, рождения их сына Менелика, утверждения, что последний доставил ковчег в Эфиопию, и указания на то, что все это случилось в Х веке до н. э.

1. Нет, похоже, подтверждения смелого утверждения в «Кебра Нагаст» о том, что царица Савская была эфиопкой. Но нет оснований и считать это совершенно невозможным (в своих «Иудейских древностях» Иосиф Флавий называл ее «царицей Египта и Эфиопии»). В итоге историческое исследование не указывает на то, что она начала свое путешествие на Абиссинском нагорье, когда она прибыла, как говорится в Библии, «в Иерусалим с весьма большим богатством: верблюды навьючены были благовониями и великим множеством золота и драгоценными камнями…» 311.

2. Если факты, связывающие царицу Савскую с Эфиопией, хрупки, то факт самого существования ее сына Менелика еще менее достоверен. Я уже давно — знал, что историки считали предполагаемого основателя: «Соломоновой» династии Эфиопии чисто легендарной фигурой, и за два года исследований не узнал ничего такого, что убедило бы меня, что они ошибаются в этом ключевом вопросе.

3. В частности, представляется невероятным существование передовой культуры и централизованной монархии, описанных в «Кебра Нагаст», в абиссинских горах в Х веке до н. э. «Во времена царствования Соломона, — писал Уоллис Бадж, — коренные жители страны, которую сегодня мы называем Абиссинией, были дикарями». Такова была консервативная точка зрения, и я не нашел ничего, что дало бы мне возможность оспорить ее.

4. Еще более убийственными для буквального восприятия «Кебра Нагаст» были данные, собранные мной самим в Эфиопии. Из всего множества преданий, услышанных мной в этой стране, самое чистое и наиболее убедительно указывает на то, что ковчег завета был доставлен первоначально на озеро Тана и там спрятан на острове Тана Киркос. Священник Мемхир Фиссеха, с которым я беседовал там (см. главу 9), уверил меня в том, что реликвия оставалась на острове на протяжении восьми столетий, пока не была в конце концов доставлена в Аксум во времена обращения Эфиопии в христианство. Поскольку указанное обращение произошло около 330 года н. э., смысл народной памяти, сохраняемой на Тана Киркос, заключался в том, что ковчег должен был прибыть в Эфиопию в 470 году до н. э. или около того. Иными словами, через пятьсот лет после Соломона, Менелика и царицы Савской.

И это были далеко не единственные трудности, с которыми я столкнулся при прочтении «Кебра Нагаст». Меня сильно беспокоил, кроме того, практический вопрос: как Менелик и его спутники смогли извлечь столь ценный и столь тяжелый предмет, как ковчег, из храма Соломона, не обратив на себя внимания фанатичных левитов, охранявших святая святых.

Были и другие сомнения, вынудившие меня вместе с перечисленными выше согласиться с учеными, экспертами в том, что «Кебра Нагаст» действительно является примечательным докуметом и что одновременно к нему следует относиться скептически. И, тем не менее, я не намеревался отвергнуть великую эпическую поэму напрочь. Наоборот, я чувствовал, что как во многих других легендах, и здесь существует вполне реальная возможность того, что над прочным фундаментом исторической правды была возведена сложная беллетристическая надстройка. Короче говоря, неохотно отвергая притягательную мысль о романе между Соломоном и царицей Савской и нахальное предположение о том, что ковчег был украден из храма их сыном Менеликом, я не видел оснований для заключения, что реликвия не могла быть доставлена в Эфопию иными путями. Таким образом возникла загадка, которую «Кебра Нагаст» гораздо позже объяснила в своеобразной, оригинальной и красочной манере. В самом деле, я убедился в том, что социальные и культурные факторы самой Эфиопии основательно подтверждали притязание этой страны на роль последнего пристанища ковчега. Поскольку же теперь я знал, что ни одна другая страна или регион не могут предъявить более убедительной претензии, я больше, чем когда-либо, склонялся поверить, что ковчег действительно находится там.

Тем не менее еще предстояло найти место последним частям головоломки. Если царица Савская не была возлюбленной Соломона и не родила ему сына по имени Менелик, как утверждают легенды, тогда кто на самом деле привез ковчег в Эфиопию, когда и при каких обстоятельствах?

ЛЕДИ ЧЕРЕСЧУР ПРОТЕСТУЕТ, Я ДУМАЮ…

В попытке найти ответ на эти вопросы я постоянно держал в голове вполне приемлемую мысль, выдвинутую в «Кебра Нагаст»: изъятие ковчега завета из святая святых могло быть произведено под прикрытием заговора молчания, организованного высшими священниками и царем. Но каким другим царем, если не Соломоном?

«Прикрытие» определяется, конечно, тем, что его трудно обнаружить. Поэтому я и не надеялся с легкостью отыскать доказательства такого рода в Ветхом Завете. Эта великая и сложная книга хранила свои секреты более двух тысячелетий, и не было никакой надежды на то, что она выдаст мне их сейчас.

Я начал с того, что отпечатал все упоминания ковчега завета в Библии. Даже имея доступ к лучшим специалистам в этой области, было совсем не легко извлечь их все. Закончив свой поиск, я получил документ из более чем пятидесяти страниц. Примечательно и поразительно то, что только на последней из них появились ссылки на период после смерти Соломона. Все остальные касались истории ковчега во время скитаний по пустыне, завоевания земли обетованной, царствования Давида и самого Соломона.

Библия, как я понимал, содержит мешанину материалов, записанных писцами нескольких разных школ на протяжении сотен лет. Многие из упоминаний ковчега были действительно очень старыми, другие — относительно недавними. Ни одно из содержащихся в Третьей книге Царств, например, не было датировано раньше царствования Иосии (640–609 гг. до н. э.). Значит, описание установки ковчега в храме Соломона в главе 8 Третьей книги Царств, хоть и основано, несомненно, на древних устных и рукописных преданиях, было сделано священниками, которые жили некоторое время спустя после этого события. То же самое можно сказать и об упоминаниях в Книге Второзаконие, поскольку и она была более поздним документом, датированным временем царя Иосии. Следовательно, если ковчег был извлечен из святая святых до разрушения храма в 587 году до н. э., то представлялось вероятным найти следы прикрытия в книгах Царств и во Второзаконии, если их вообще можно найти где бы то ни было, поскольку при составленииэтих книг у книжников была возможность исказить факты, дабы создать желаемое впечатление, будто «слава» и не покидала Израиль.

При внимательном изучении текста я наткнулся на одно место в главе 8 Третьей книги Царств, которое как-то выпадало из контекста, расходилось любопытным образом с остальным описанием великой церемонии, сопровождавшей помещение ковчега в святая святых. Вот это место:

«И внесли священники ковчег завета Господня на место его, в давир храма, во Святое Святых, под крылья херувимов. Ибо херувимы простирали крылья над местом ковчега, и покрывали херувимы сверху ковчег и шесты его. И выдвинулись шесты так, что головки шестов видны были из святилища пред давиром, но не выказывались наружу; они там и до сего дня». 312.

Почему, задался я вопросом, библейский книжник, отвечавший за этот пассаж, посчитал необходимым уверять, что шесты ковчега в его время можно было видеть выступающими из внутреннего святилища? Какой смысл был бы в таком утверждении, если только реликвии в самом деле не было там во время написания этих слов (примерно в 610 г. до н. э., если верить специалистам)? Странно защитительный тон, думалось мне, походит на твердые уверения в невиновности, которые делают порой виновные ради затемнения истины. Короче говоря, автор Третьей книги Царств вызвал у меня подозрения тем, что, подобно известной леди из шекспировского «Гамлета», «слишком уж протестовал».

Меня порадовало то, что я был не одинок в своей догадке. В 1928 году ведущий специалист по Библии Юлиан Моргенштерн также поразился этим странным словам: «они там и до сего дня». Он пришел к заключению (в научной статье, опубликованной в «Ежегоднике Еврейского колледжа), что книжник пытался.

«уверить читателей в том, что шесты ковчега и, следовательно, сам ковчег находились во внутренней части храма, даже если их не могли видеть простые люди или фактически никто, кроме первосвященника, входившего в святая святых один раз в год. — во время Иом-Кипура… Тот-факт, что [писарь] считал себя обязанным настаивать таким образом на тем, что в его время ковчег все еще находился в храме… свидетельствует, что он должен был противостоять широко распространенному и упорному сомнению в этом — сомнению, основанному, по всей вероятности, на реальном факте».

И это еще не все. В следующем же стихе той же главы Третьей книги Царств говорится:

«В ковчеге ничего не было, кроме двух каменных скрижалей, которые положил туда Моисей… когда Господь заключил завет с сынами Израилевыми, по исшествии их из земли Египетской; они там и до сего дня» 313. (Внимание! Подчеркнутого нет в наш. Библ.).

В Книге Второзаконие, написанной в то же время, говорится практически то же самое: Моисеи положил скрижали в Ковчег, «чтоб они там были» 314. Моргенштерн заключает из анализа этих слов, что они «должны были быть внесены с особой целью». Обратившись затем к оригинальному тексту на древнееврейском, он приходит к выводу, что эта цель могла заключаться только в приведении «прямого и решительного доказательства — как если бы в ответ на какое-то сомнение или вопрос — того, что скрижали с десятью заповедями все еще находились в ковчеге во времена… автора этого стиха».

Второзаконие и Третья книга Царств освещают, разумеется, совсем разные периоды израильской истории. Ключевой же — и столь важный, что заслужил повторения, — момент состоял в том, что обе книги были составлены в одно и то же время, во время — как я уже установил — царствования Иосии, то есть в 640–609 годах до н. э.

С удвоенныем интересом обратился я к машинописному тексту со всеми ссылками на ковчег в Библии. Я помнил, что лишь очень немногие из них относились ко времени после смерти Соломона. Теперь я убедился, что их было только две: один эпизод был записан во время царствования Иосии, другой цитировал слова самого Иосии, и оба были записаны на последней странице подготовленного мной документа.

ИОСИЯ И ИЕРЕМИЯ.

В своем исследовании я уже сталкивался с Иосией. Изучая древние религиозные обычаи чернокожих иудеев Эфиопии, я узнал, что именно во время его царствования, институт жертвоприношения был сосредоточен в Иерусалиме и запрещен во всех иных местах (см. главу 6). Поскольку фалаша продолжали совершать жертвоприношения в Эфиопии (и держали жертсвенники во всех своих деревнях), я записал в блокноте следующий вывод:

«Их предки должны были быть обращены в иудаизм в те времена, когда еще считалось приемлемым совершать жертвоприношения в местах, удаленных от центрального национального святилища. Из этого следует, что обращение имело место до введенного царем Иосией запрета, то есть не позднее VII века до н. э.».

Мое исследование распространилось на области, о которых я даже и подумать не мог, когда записал приведенные слова в 1989 году, и теперь я столкнулся с особо интересными обстоятельствами. Сидя в своем номере отеля в Иерусалиме в октябре 1990 года, я раскрыл блокнот и записал следующие пункты:

«В главе 8 Третьей книги Царств и во Второзаконии налицо признаки попыток убедить народ в том, что ковчег все еще находится на своем месте в храме; это похоже на старания скрыть правду, то есть тот факт, что реликвии уже не было там. Имеющие отношение к делу эпизоды были записаны во времена царя Иосии. Исходя из этого, я делаю вывод, что ковчег был изъят из храма во время царствования Иосии; однако, скорее всего, в то время было обнаружено лишь его отсутствие, а утрачен он был еще раньше. Почему? Потому что Иосия был усердным реформатором, стремившимся подчеркнуть первостепенное значение храма в Иерусалиме; и потому, что предназначение храма состояло в том, чтобы служить «домом покоя для ковчега завета Господня». Практически немыслимо, чтобы такой монарх позволил изъять из святая святых главный символ иудаизма, свидетельство присутствия Яхве на земле. Напрашивается логический вывод: ковчег был похищен до воцарения Иосии, то есть до 640 года до н. э. Религиозные обычаи фалаша включают местные жертвоприношения; которые были окончательно запрещены при царе Иосии. На основании этого и других сведений у меня сформировалось мнение о том, что предки фалаша мигрировали в Эфиопию до 640 года до н. э. Такие дела определенно не могут не быть связанными между собой».

Цепочка фактов выглядела убедительной: ковчег был изъят из храма до 640 года до н. э.; предки фалаша мигрировали в Эфиопию до 640 года до н. э. Так не резонно ли предположить, что предки фалаша могли привезти с собой и ковчег?

Эта гипотеза показалась мне вполне логичной. Она, однако, не указывала, в какое именно время до 640 года до н. э. имела место предполагаемая миграция из Иерусалима. Не исключала она полностью и возможность того, что ковчег мог быть похищен во время царствования Иосии. Последнее предположение выглядит довольно смелым, если принять во внимание религиозную чистоту и традиционализм этого монарха. Однако его нельзя скидывать со счетов хотя бы потому, что, как я уже знал (см. предыдущую главу), определенные еврейские легенды предоставляли ему веский мотив. В последние годы его царствования, говорится в таких легендах, он предвидел разрушение храма вавилонянами и спрятал «святой ковчег и все его принадлежности, дабы уберечь их от осквернения в руках врага». Больше того, считалось, что он, возможно, прибег к каким-то чудодейственным способам и упрятал реликвию «на ее собственном месте».

Теперь я был убежден как никогда прежде, в том, что ковчег не был захоронен на Храмовой горе или где-либо еще в Святой земле. Тем не менее я все еще задавался вопросом: возможно ли это? Мог ли в действительности Иосия предвидеть судьбу храма и предпринять шаги для спасения ковчега?

Рассмотрев этот сценарий, я пришел к выводу: если только иудейский царь не обладал поистине удивительным даром предвидения, он никак не мог предсказать события 598–587 годов до н. э. Он умер в 609 году до н. э. — за пять лет до того, как Навуходоносор, разрушитель Иерусалима, унаследовал вавилонкий трон. Больше того, предшественник Навуходоносора — Набопаласар совсем или почти не проявлял военных намерений в отношении Израиля и занимался лишь войнами с Ассирией и Египтом.

Таким образом исторический фон царствования Иосии не подтверждает теорию о том, что он мог спрятать ковчег завета. Еще убийственнее было последнее упоминание священной реликвии в Ветхом Завете — в том месте Второй книги Паралипоменон, где описывается кампания по восстановлению традиционных ценностей богослужения в храме:

«И изверг Иосия все мерзости из всех земель, которые у сынов Израилевых… И поставил он священников на местах их… и сказал левитам, наставникам всех Израильтян, посвященным Господу: поставьте ковчег святый в храме, который построил Соломон, сын Давидов, царь Израиле»; нет вам нужды носить его на раменах…». 315.

Мне сразу же стало ясно, что эти короткие стихи, особенно выделенные мною слова, имеют огромное значение для моего поиска. Почему? Да просто потому, что Иосии не было нужды просить левитов поставить ковчег в храме, если он уже находился там. Напрашивались два неизбежных вывода: во-первых, сам царь не мог изъять реликвию, поскольку он явно думал, что ее забрали традиционные носильщики левиты, и, во-вторых, дата исчезновения ковчега из храма могла быть теперь установленной как время незадолго до процитированной маленькой речи Иосии.

Когда же именно была произнесена эта речь? К счастью, Вторая книга Паралипоменон дает очень точный ответ на этот вопрос: «в восемнадцатый год царствования Иосии» 316, иными словами, в 622 году до н. э. 317 Однако Паралипоменон умалчивает, выполнили ли левиты царский приказ. В самом деле, не только нет красочного описания церемонии возвращения ковчега в храм, но и нет никакого продолжения ни в этой книге, ни где-либо еще в Библии.

Напротив, становится ясно, что его слова не были услышаны, а если и были, то только теми, кто был не в состоянии выполнить их.

Хронологически, как я уже заметил, речь Иосии содержала последнее упоминание ковчега завета во всем Ветхом Завете. Я вернулся к изучению предпоследнего эпизода в Книге Иеремии, в главе, составленной самим Иеремией около 626 года до н. э. 318 в форме пророчества, адресованного населению Иерусалима:

«И будет, когда вы размножитесь и сделаетесь многоплодными на земле, в те дни, говорит Господь, не будут говорить более: «ковчег завета Господня»; он и на ум не придет, и не вспомнят о нем, и не будут приходить к нему, и его уже не будет. В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся в Иерусалим и не будут более поступать по упорству злого сердца своего». 319.

Как и Иосии, мне было известно, что некоторые еврейские легенды, да и апокрифическая Книга Маккавейская утверждали, будто Иеремия спрятал ковчег на горе Нево незадолго до разрушения храма (см. предыдущую главу). Приведенная же выше цитата имеет бесконечно большую цену исторического свидетельства, нежели легенды или апокрифы, поскольку приводятся слова, произнесенные в известное время реальным лицом — самим Иеремией 320. Больше того, в контексте всего остального, что я разузнал, не оставалось сомнений относительно смысла этих слов или их последствий. Короче говоря, они подтвердили впечатление от речи Иосии в том смысле, что к 626 году до н. э. ковчега уже не было в храме, и отодвинули назад, по крайней мере до 626 года до н. э., вероятную дату его исчезновения. Я сказал «по крайней мере до 626 года до н. э.» потому, что именно в этом году, — как отмечено выше, произнес Иеремия свое пророчество. Очевидно, однако, что, произнося его, он как бы отвечал — по крайней мере отчасти — на широко распространившиеся и, вероятно, к тому времени уже давние мучения, вызванные утратой ковчега. Таково единственно возможное объяснение следующего стиха: «И будет, когда вы размножитесь и сделаетесь многоплодными на земле… не будут говорить более: «ковчег завета Господня». Очевидно: если люди не говорили таких вещей в 626 году до н. э. и значительное время до этого, тогда Иеремии не было бы нужно делать подобное пророчество.

Придя к такому суждению, я с удовольствием удостоверился в том, что оно пользуется полной поддержкой одного из ведущих мировых специалистов по Библии — профессора иерусалимского Еврейского университета Менахема Харана. В своем известном трактате «Храмы и храмовая служба в Древнем Израиле» этот знающий ученый рассматривает приведенный отрывок и приходит к следующему заключению:

«Этот стих следует за словами утешения и сам содержит утешение и сострадание. Пророк обещает здесь, что в грядущее доброе время уже не будет нужды в ковчеге, намекая, что его отсутствие не будет вызывать печаль. Эти слова были бы, конечно, лишены всякого смысла, если бы ковчег все еще находился в то время в храме».

Исходя из вышесказанного, я считал, что мне следует присмотреться к периоду до 626 года до н. э., если хочу установить действительную дату исчезновения ковчега. Больше того, я не считал необходимым тратить время на тщательное изучение первых лет царствования Иосии, то есть 640–626 годы до н. э. Как я уже знал, в 622 году этот монарх безуспешно пытался вернуть реликвию в храм. Так что вряд ли можно возлагать на него ответственность за изъятие ковчега. Виновным в этом должен был быть один из его предшественников — любой из пятнадцати царей, правивших Иерусалимом со времени Соломона, поместившего ковчег в святая святых в 955 году до н. э.

ИЩИТЕ И ОБРЯЩЕТЕ.

Итак, мне предстояло рассмотреть период в 315 лет — с 955 года до н. э. до воцарения Иосии в 640 году до н. э. В тот период Иерусалим, и храм находились в центре чрезвычайно сложного ряда событий. Хотя они были довольно подробно описаны в нескольких книгах Библии, ковчег завета при этом не упоминался ни разу: между царствованиями Соломона и Иосии, как я уже установил ранее, священная реликвия была окутана густым облаком умолчания.

Я прибег к современным методам исследования, дабы посмотреть, насколько толстым в действительности было это древнее облако. На письменном столе в моем гостиничном номере в Иерусалиме появилась компьютерная версия английского перевода Библии, утвержденного королем Яковом, которую я захватил с собой из Англии. Я знал, что касательно заинтересовавшего меня периода бесполезно запускать программу поиска на слова «ковчег», «ковчег завета», «ковчег Божий», «Святой ковчег» или иной синоним: они просто не появлялись. Но у меня был выход: поискать фразы, регулярно ассоциируемые с ковчегом ранее в Священном писании, сообщения о бедствиях, обычно вызывавшихся ковчегом.

В области бедствии я остановился на слове «прокаженный», так как в главе 12 Книги Числа Моисей наказал Мариам за критику, наслав на нее с Помощью ковчега проказу 321. Из фраз я выбрал «между херувимами», поскольку Бог Израилев обитал, как считалось, «между херувимами», установленными на золотой крышке ковчега, и поскольку вплоть до царствования Соломона эта формула всегда употреблялась исключительно в связи с ковчегом 322.

Начал я со слова «прокаженный». Моя электронная Библия, конечно же, высветила его в главе 12 Книги Числа, где описывается случившееся с Мариам. Затем оно появляется лишь дважды во всем Священном писании: в Четвертой книге Царств, где без какой-либо пользы для меня упоминаются «четыре человека прокаженных», сидевших у ворот северного израильского города Самария 323; и во Второй книге Паралипоменон, где оно неожиданно появляется в месте, имеющем прямое отношение к моему поиску.

В главе 26 Второй книги Паралипоменон описывается, как царь Озия, правивший в Иерусалиме с 781 по 740 год до н. э., «сделался преступником пред Господом Богом своим, ибо вошел в храм Господень, чтобы воскурить фимиам на алтаре кадильном» 324. Первосвященник Азария и его помощники поспешили за монархом, надеясь отговорить его от совершения этого акта святотатства на входе в святая святых.

«И разгневался Озия, — а в руке у него кадильница для каждения; и когда разгневался он на священников, проказа явилась на челе его, пред лицем священников, в доме Господнем, у алтаря кадильного». 325.

Кажется, Озия даже не вошел в святая святых (хотя текст и допускает двоякое толкование), но он определенно стоял очень близко к ней. Больше того, он держал в руке металлическую кадильницу, а это со времени, когда два сына Аарона были поражены насмерть у подножия горы Синай за то, что «принесли пред Господа огонь чуждый» 326, всегда было опасно делать в радиусе поражения ковчега 327.

Одно это позволяет заключить, что «проказа» на лбу Озии была вызвана воздействием ковчега (позже мне предстояло узнать, что и другие думали так же: приведенная в настоящей книге иллюстрация из английского издания Библии XVIII века показывает несчастного царя, стоящим рядом с ковчегом в момент «наказания»).

«Если болезнь царя была вызвана ковчегом (записал я в своем блокноте), значит, он все еще находился в святая святых в 740 году до н. э. (царствование Озии закончилось в том году из-за случившегося с ним 328). Это в значительной степени сузило поле поиска, ибо означало, что реликвия могла исчезнуть только в одном столетии, отделявшим этот эпизод от начала царствования Иосии, то есть где-то между 740 и 640 годами до н. э.».

Я, разумеется, вполне отдавал себе отчет в том, что эпизод с Озией имеет малое значение в качестве исторического источника: это был лишь волнующий намек или ключ, если хотите, но совершенно недопустимо выводить из него, что ковчег определенно еще находился в храме в 740 году до н. э. Я нуждался в чем-то более основательном, чтобы поверить, что так оно и было на самом деле, и нашел искомое, когда использовал в поиске фразу «между херувимами».

Как отмечалось выше, в библейских эпизодах периода, предшествовавшего царствованию Соломона, эти слова исользовались исключительно в связи с ковчегом и ни в каком ином контексте. Несмотря на необходимость приглядываться к контексту, я полагал, что любое повторение этих слов после помещения реликвии в храм в 955 году до н. э. послужит серьезным доказательством его нахождения в святая, святых в тот год или годы, когда использовалась эта фраза.

Соответственно я запрограммировал компьютер на поиск слов «между херувимами». Уже через несколько секунд я узнал, что они были использованы только семь раз за весь период после царствования Соломона.

Два из этих эпизодов — в Псалме 80:1 и Псалме 99:1 — определенно связаны с херувимами ковчега. К сожалению, их невозможно датировать с достаточной точностью: они вполне могли быть досоломоновыми, но большинство ученых считают, что имеющие отношение к делу стихи скорее всего были сочинены в «первые годы монархии», то есть при жизни Соломона или на протяжении примерно столетия после его смерти.

Слова «между херувимами» также появляются три раза в Книге пророка Иезекииля 329, написанной уже после 593 года до н. э. Однако все случаи неиспользования не имели отношения к моему исследованию, ибо: а) «херувимы» явились Иезекиилю в видении, пока он сидел у себя дома 330; б) у них было «четыре лица» и «четыре крыла», а у херувимов с крышки ковчега было только одно лицо и два крыла 331; в) они явно были живыми существами огромных размеров, а не компактными фигурками из чистого золота, смотревшими друг на друга над крышкой ковчега 332. И в самом деле, в конце видения Иезекииля его херувимы «подняли… крылья свои, и поднялись в глазах моих от земли… И шум от крыльев херувимов слышен был… как бы глас Бога Всемогущего, когда Он говорит» 333.

Для моего поиска эпизодов, которые доказывали бы присутствие ковчега в иерусалимском храме в конкретные пероды, херувимы Иезекииля не имели никакого значения, и потому ими можно было безболезненно пренебречь. Это означало, что из всех случаев упоминания избранных мною слов оставались только два, которые могли бы мне в какой-то степени помочь: одно в главе 37 Книги пророка Исаии и второе — в главе 19 Четвертой книги Царств 334. В обоих случаях рассказывается об одном и том же событии, оба имеют большое значение и оба ясно и недвусмысленно относятся к ковчегу завета, хотя и не упоминают его. Ниже приводятся два эпизода (версия Исаии, более древняя из двух, дается в верхнем абзаце, а версия Царств — в нижнем):

«…И пошел [Езекия] в дом Господень… и молился Езекия пред лицем Господним и говорил: Господи Саваоф, Боже Израилев, седящий на Херувимах! Ты один Бог всех, царств земли…» 335. «…И пошел [Езекия] в дом Господень… и молился Езекия пред лицем Господним и говорил: Господи Боже Израилев, седящий на Херувимах! Ты один Бог всех царств земли…» 336.

Как, несомненно, заметил читатель, в обоих эпизодах не только говорится об одном и том же событии, но и делается это в почти идентичных выражениях. В самом деле, стихи в Книге Царств почти дословно повторяют стихи Исаии. Последние — в этом ученые единодушны — были написаны самим Исаией 337. Поскольку очень многое известно о жизни, времени и деятельности этого известного пророка, можно довольно точно установить время вознесения Езекией молитвы Богу Израиля, «седящему на херувимах».

Исаия был призван заняться пророчествами в 740 году до н. э. — в том самом году, когда царь Озия умер, пораженный проказой в описанном выше эпизоде 338. Свое пастырство он продолжил при царях Иофане, Ахазе и Езекии (соответственно в 740–736, 736–716 и 716–687 гг. до н. э.). Решающее значение для моего исследования имело единодушное мнение ученых: стих, в котором мой компьютер нашел слова «между херувимами», был написан Исаией в 701 году до н. э., в том самом году, когда ассирийский царь Сеннахирим неудачно попытался овладеть Иерусалимом 339.

В действительности именно по совету Исаии Езекия, иудейский монарх, отказался сдать город ассирийцам 340. Тогда Сеннахирим послал ему письмо, угрожая смертью и разрушениями, и Езекия взял с собой это письмо 341, когда отправился в «дом Господень… и молился пред лицем Господним…» В своей молитве Езекия сказал:

«Приклони, Господи, ухо Твое и услышь; открой, Господи, очи Твои и воззри, и услышь слова Сеннахирима, который послал поносить Тебя, Бога живого. Правда, о, Господи! Цари Ассирийские опустошили все страны и земли их… И ныне, господи Боже наш, спаси нас от руки его; и узнают все царства земли, что Ты, Господи, Бог один». 342.

Чудесным образом Господь согласился. Сначала он послал своего пророка Исаию со следующим посланием:

«Посему так говорит Господь о царе Ассирийском: „не войдет он в этот город и не бросит туда стрелы, и не приступит к нему со щитом, и не насыплет против него вала… Я буду охранять город сей, чтобы спасти его ради Себя…“». 343.

Слово Иеговы верное. В ту же ночь.

«…выше Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали поутру, и вот все тела мертвые. И отступил… Сеннахирим, царь Ассирийский…». 344.

Не может быть сомнений в историчности этих событий: ассирийцы окружили Иерусалим в 701 году до н. э., и они в самом деле неожиданно сняли осаду и бежали. Ученые полагают, что это случилось потому, что разразилась эпидемия бубонной чумы. Странно, но нет сведений о том, что кто-то в осажденном Иерусалиме заразился этой легко передающейся болезнью. В контексте всего того, что я уже узнал, я не мог не задаваться вопросом: а не мог ли ковчег завета содействовать каким-либо образом поражению Сеннахирима? Массовая бойня очень уж походила на те «чудеса», что в более ранние времена так часто совершала реликвия 345.

Но это была лишь интуиция, догадка, что никак нельзя было посчитать доказательством нахождения ковчега в храме в 701 году до н. э. Но таковым является красноречивое свидетельство Исаии о том, что царь Езекия молился «Богу Израилеву, седящему на Херувимах». Монарх возносил свою молитву внутри Храма 346. Больше того, в процитированном тексте говорится о том, что он не только принес с собой угрожающее письмо Сеннахирима, но и «развернул его… пред лицем Господним» 347. Точно так же, но в более древние времена «Соломон… пошел… в Иерусалим и стал пред ковчегом завета Господня… и совершил жертвы мирные…» 348. И таким же манером — еще раньше — «Давид и все сыны Израилевы играли пред Господом на всяких музыкальных орудиях из кипарисового дерева, и на цитрах, и на псалтирях, и на тимпанах, и на систрах, и на кимвалах» 349. И точно таким же манером, но еще раньше, «отделил Господь колено Левиино, чтобы носить ковчег завета Господня, предстоять пред Господом, служить ему… и благословлять именем Его…» 350.

Короче говоря, тот факт, что Езекия развернул письмо Сеннахирима «пред лицем Господним» и потом молился «Богу Израилеву, седящему на Херувимах», определенно свидетельствует, что ковчег завета находился в то время в святая святых. Иначе просто невозможно истолковать это место. Поскольку оно так эффективно доказало присутствие реликвии в храме много времени спустя после царствования Соломона, то и нанесло смертельный удар по утверждению «Кебра Нагаст» о том, что ковчег был украден Менеликом еще при жизни Соломона.

Я даже не знал, радоваться ли мне такому открытию или огорчаться. Меня всегда немного угнетало развенчание какого-нибудь прекрасного мифа. И все же я надеялся пока еще доказать центральное утверждение «Кебра Нагаст», а именно, что ковчег действительно был доставлен в Эфиопию (хоть и не Менеликом, разумеется), но не имел ни малейшего представления о том, как мне это удастся.

С немалым унынием вернулся я к кучам книг и бумаг, окружавшим меня в гостиничном номере в Иерусалиме. И все же мое исследование зашло далеко. Я убедился в том, что ковчег не был изъят из храма ни во время, ни после царствования Иосии, начавшегося в 640 году до н. э. Больше того, стало совершенно ясно, что он все еще находился на своем месте в святая святых в 701 году до н. э., в котором Езекия вознес свою молитву. Таким образом, оставался только шестьдесят один год, когда ковчег мог исчезнуть, и даже этот период можно сузить еще больше. Почему? Да потому, что Езекия вряд ли позволил бы кому бы то ни было унести священную реликвию, которая так эффективно откликнулась на его молитву.

Езекия умер в 687 году до н. э., а Иосия взошел на трон в 640 году до н. э. В промежутке царствовали только два монарха: Манассия (687–642 гг. до н. э.) и Аммон (642–640 гг. до н. э.). Выходило, что ковчег мог быть утрачен только во время царствования одного из них.

ГРЕХ МАНАССИИ.

Я вновь углубился в библейские тексты, и вскоре мне стало ясно, что виновным мог быть только Манассия, которого книжники безжалостно наказали за то, что он.

«делал… неугодное в очах Господних, подражая мерзостям народов… поставил жертвенники Ваалу… и поклонялся всему воинству небесному, и служил ему. И соорудил жертвенники в доме Господнем… всему воинству небесному… и провел сына своего чрез огонь… и ворожил, и завел вызывателей мертвецов и волшебников; много сделал неугодного в очах Господа, чтобы прогневать Его. И поставил истукан Астарты, который сделал в доме, о котором говорил Господь Давиду и Соломону, сыну его: «в доме сем и в Иерусалиме, который Я избрал из всех колен Израилевых, Я полагаю имя Мое навек…». 351.

Что за «истукана» сделал Манассия? И где именно в храме поставил его?

В поисках ответа на первый вопрос я временно оставил Библию короля Якова (из которой взята вышеприведенная цитата) и обратился к более современной Иерусалимской Библии, согласно которой Астарта был языческим божеством, обитавшим на деревьях. Ответ на второй вопрос был самоочевиден: «домом», в котором Яхве положил свое «имя навек», была святая святых храма — в давир, непрозрачной золотой камере, которую Соломон «приготовил для того, чтобы поставить там ковчег завета Господня» 352.

Значение моего последнего открытия огромно. Манассия, сделавший «неугодное в очах Господних», внес идола в святая святых храма. Совершив такой возврат к язычеству, он просто не мог позволить ковчегу завета остаться на своем месте, ибо ковчег был знаком и печатью присутствия Яхве на земле и основным символом строго монотеистической иудейской веры. В то же время просто немыслимо, чтобы царь-вероотступник уничтожил священную реликвию: напротив, при его склонности к чарам и волшебству он наверняка посчитал бы это сверх неразумным. Скорее всего, он приказал левитам вынести ковчег из храма прежде, чем установить свою «Астарту» во внутреннем святилище. И такой приказ левиты выполнили бы с большой радостью: будучи верными слугами Господа, они сделали бы все, что было в их силах, чтобы избежать осквернения предмета, который они считали «подножием к ногам» своего Бога 353, и они едва ли могли вообразить худшее осквернение, чем сосуществование в святая святых ковчега с идолом чуждого божества. Будучи же священниками, они не были в состоянии оказать сопротивление такому могущественному монарху, как Манассия. Наилучшим выходом для них было покориться неизбежному и унести ковчег в безопасное место.

В Библии даже имеются указания на то, что выдворение ковчега из храма могло вызвать нечто вроде массового выступления против царя, которое он жестоко подавил. Конечно, я лишь строил догадки, но подобная гипотеза помогла объяснить, почему. Манассия «пролил… весьма много невинной крови, так что наполнил ею Иерусалим от края до края…» 354.

Как бы то ни было, стало ясно, что царствование этого монарха в последние годы считалось позором, отклонением от нормы и мерзостью. Его трон в 642 году до н. э. унаследовал его сын Аммон, которого в 640 году сменил Иосия, рьяный реформатор, прославившийся (и заслуживший любовь книжников) тем, что восстановил традиционное поклонение Яхве.

Почему Аммон находился на троне так мало времени? Да потому, что — согласно Библии — он делал «неугодное в очах Господних так, как делал Манассия, отец его; и ходил тою же точно дорогою, которою ходил отец его, и служил идолам, которым служил отец его, и поклонялся им… И составили заговор слуги Аммоновы против него, и умертвили царя в доме его… и воцарил народ земли Иосию, сына его, вместо него» 355.

Однако «восьми лет был Иосия, когда воцарился» 356, и лишь через восемь лет «он начал прибегать к Богу Давида» 357. Горячая же реакция юного монарха на грехи Манассии и Аммона проявилась в двенадцатый год его царствования — когда ему исполнилось двадцать лет и он начал «очищать Иудею и Иерусалим от… резных и литых кумиров» 358.

«…И вынес Астарту из дома Господня за Иерусалим к потоку Кедрону, и сжег ее у потока Кедрона, и истер ее в прах, и бросил прах ее на кладбище общенародное…». 359.

Действительно, горячая реакция! Важно и то, что можно установить точную дату: это случилось в 628 году до н. э. — на двенадцатый год царствования Иосии, когда отвратительного идола Манассии изгнали из святая святых. Однако нет сомнений в том, что ковчег не был водворен на его место. Как мне было уже известно, Иеремия отвечал на печаль народа в связи с продолжавшимся отсутствием реликвии, когда два года спустя предсказывал, что придет время и люди уже не будут спрашивать: «Где ковчег завета Господня?», не будут сожалеть о нем и думать об изготовлении нового.

Еще через четыре года сам Иосия в отчаянии просил левитов вернуть ковчег в храм, уверяя их, что он не будет бременем для их плеч. Это случилось в 622 году до н. э., на восемнадцатый год его царствования, и не случайно именно в тот год, после долгого очищения по всей стране, он «возвратился в Иерусалим» и приказал «возобновить дом Господа Бога своего» 360.

«Плотники, и каменщики, и делатели стен» 361 сделали необходимый ремонт. Величайшая же загадка заключается в том, что левиты так и не выполнили требования Иосии «возвратить святой ковчег в дом, который построил Соломон, сын Давида, царя Израилева». И я все больше верил в то, что разгадку следует искать в Эфиопии, хоть и не был пока в состоянии постичь, каким образом и почему.

Пока же я принялся искать академическое подтверждение своей точки зрения на то, что именно во время царствования Манассии и исчез Ковчег. И я нашел такое подтверждение в авторитетном трактате, к которому уже обращался несколько раз — «Храмы и храмовая служба в Древнем Израиле» профессора Менахема Харана. Здесь в кратком разделе в середине книги я прочитал:

«На фоне происходивших в Иудейском царстве различных перемен иерусалимский храм продолжал служить исключительно как храм Яхве… Был только один-единственный период, когда его лишали изначальной функции и он перестал служить как храм Яхве… Это случилось во время царствования Манасии… который установил сосуды Ваала… во внешнем святилище и внес Астарту во внутреннее святилище храма… Это единственное событие, которое может объяснить исчезновение ковчега и херувимов… Мы вправе заключить, что идол Астарты заменил… ковчег и херувимов. Примерно пятьдесят лет спустя, когда Иосия вынес Астарту из Храма, сжег ее в долине Кедрона, истер ее в прах и даже развеял прах ее, ковчега и херувимов уже не было там».

Я сделал несколько звонков в Еврейский университет и нашел профессора Харана. Я сказал, что читал его книгу и взволнован его предположениями, что ковчег завета был утрачен во время царствования Манассии. Может ли он уделить мне полчаса для обсуждения этого вопроса? Он с явным удовольствием согласился и пригласил меня к себе домой на улицу Альфаси в Иерусалиме.

Харан оказался человеком пожилым, но крепким, с мощным телосложением и седыми волосами — облик типичного ученого и практика, знатока Библии, тип, который часто встречается в Израиле. Я коротко рассказал ему о своем исследовании, а затем поинтересовался, убежден ли он в том, что ковчег действительно был изъят из храма во времена Манассии.

— Да, — убежденно ответил он. — Я уверен в этом, насколько вообще можно быть уверенным в чем-то. Вот почему ковчег не упоминается в длинных перечнях принадлежностей и сокровищ храма, увезенных позже вавилонянами. И должен добавить без ложной скромности, что мои мнения по этому вопросу ни разу не были опровергнуты ученым миром.

Я воспользовался случаем и задал давно беспокоивший меня вопрос:

— Если ковчег был вынесен в связи с идолопоклонством Манассии, тогда как вы объясняете тот факт, что в Священном писании нет никакого упоминания об утрате?

— Я объясняю это следующим образом. Запись подобного сообщения вызвала бы у книжников омерзение, такое ужасное чувство, что они определенно отказались сделать ее. Я верю поэтому, что они предумышленно воздержались от сообщения обутрате ковчега. Даже в том, что они сообщают о царствовании Манассии, проглядывает весь их ужас. И все же они не могли заставить себя описать само это событие.

— У вас есть хоть малейшее представление о том, что могло случиться с реликвией после ее выноса?

Харан пожал плечами:

— Не хочу заниматься домыслами. Это невозможно доказать. Единственное, что я могу сказать с уверенностью, — это то, что правоверные священники Яхве ни при каких обстоятельствах не позволили бы ковчегу завета находиться в одном помещении с идолом Астарты.

— Так вы полагаете, что они его унесли куда-то? В какое-то безопасное место?

— Как я уже говорил, не желаю заниматься домыслами по таким вопросам. Однако из наших анналов, начиная со Священного писания, вытекает, что Иерусалим, да и вся страна, не могли считаться безопасным местом для тех, кто сохранял верность Яхве во времена Манассии.

— Вы имете в виду то место в Книге Царств, где говорится о пролитой невинной крови?

— Верно. Четвертая книга Царств, 21:16. Но не только это. Иеремия также, хоть и косвенно, указывает на те же события, когда говорит: «Твой меч поразил твоих пророков как алчущий лев». Не сомневаюсь в том, что это было указание на действия Манассии, и заключаю из него, что определенные пророки выступали против него, за что и были убиты. Интересный момент — вы не находите? — что во время царствования Манассии не упоминается ни один пророк: Иеремия появляется сразу же после его смерти, а другие, вроде Исаии, только до его царствования. Этот разрыв — результат преследований и постоянной кампании против поклонения Яхве.

Профессор не пожелал углубиться в обсуждение этого вопроса и решительно отказался заниматься домыслами о том, куда мог деться ковчег. Когда же я упомянул свою теорию о том, что он мог быть увезен в Эфиопию, профессор с полминуты удивленно взирал на меня, а затем проронил:

— Уж больно далековато.

ХРАМ НА НИЛЕ.

После беседы с Менахемом Хараном я вернулся в гостиницу несколько дезориентированным и озадаченным. Разумеется, приятно было получить его подтверждение, что ковчег был утрачен во время царствования Манассии. Беда же заключалась в том, что я, похоже, оказался на краю глубокой интеллектуальной пропасти. Эфиопия действительно «далековато» от Иерусалима, и я не видел оснований, почему верные священники Яхве, вынесшие священную реликвию из храма, должны были доставить ее в такую далекую страну.

Больше того, не совпадали даты. Манассия восседал на троне в Иерусалиме с 687 по 642 год до н. э., а предания Тана Киркос уверяли, что ковчег был доставлен в Эфиопию лишь около 470 года до н. э. И меня убивала эта разница в две сотни лет.

Размышляя над этой проблемой, я сообразил, что мне не помешает потолковать с эфиопами. А где лучшее место для такой беседы, если не в государстве Израиль? Ведь десятки тысяч фалаша воспользовались своим правом на гражданство по закону о возвращении и были переправлены за последнее десятилетие по воздушному мосту в Израиль. Среди них наверняка найдутся престарелые люди, хранящие память своего народа, которые помогут перекинуть мост через географическую и хронологическую пропасть, которая разверзлась передо мной.

Наведя справки в Еврейском университете, я получил имя Шалвы Уэйл, социоантрополога, специализировавшейся на далеко разбросанных еврейских общинах и считавшейся специалистом по фалашской культуре. Я позвонил ей домой, представился и спросил, не может ли она порекомендовать мне какого-нибудь члена фалашской общины в Иерусалиме, который мог бы со знанием дела рассказать о древних преданиях эфиопских евреев.

— Лучше всего, — ответила она, не колеблясь, — обратиться к Рафаэлю Хадане. Он священник, самый старший священник. Живет здесь уже несколько лет. Очень старый и знающий человек. Одна проблема — он не знает английского, так что попытайтесь застать его вместе с сыном.

— А его как зовут?

— Иосиф Хадане. В Израиль он приехал мальчиком еще в начале 70-х и сегодня уже вполне сложившийся раввин. Он бегло говорит по-английски и сможет послужить вам переводчиком.

Организация встречи заняла большую часть остававшихся мне двух дней в Иерусалиме. В конце концов я встретился с семейством Хадане в Центре ассимиляции фалаша, расположенном в западном пригороде города Мевассерит-Сион. Здесь я столкнулся с сотнями эфиопов — недавно приехавшими и давними жителями ветхого жилого района.

Фалашский священник Рафаэль Хадане был одет в традиционную абиссинскую шемму и щеголял внушительной бородой. Его сын раввин был чисто выбрит и одет в строгий деловой костюм. Довольно долго мы пили чай и обменивались любезностями. У наших ног играли дети, в дом заходили многочисленные родственники. Один из них, как оказалось, родился и вырос в деревне Анбобер, которую я посетил в январе 1990 года во время поездки в Гондэр..

— Так Анбобер еще существует? — не без грусти спросил он. — Уже пять лет как я оставил дом.

— Существует, — подтвердил я, — вернее, существовала еще в январе. Но жили в ней в основном женщины и дети.

— Это потому, что мужчины уехали первыми, чтобы приготовить жилье для своих семей. Вы с кем-нибудь говорили там?

Я рассказал о своей беседе со священником Соломоном. Алему, и все сидевшие за столом заулыбались.

— Они все хорошо его знали, — объяснил раввин Ха-дане. — У нас маленькая… но очень тесная община.

В конце концов я включил свой магнитофон и начал расспрашивать почтенного отца раввина. Многое из того, что он мог сообщить о культуре и религии фалаша, было мне уже известно. Когда же я перешел к главному интересовавшему меня вопросу — как и когда иудаизм появился в Эфиопии, он сказал нечто такое, отчего я насторожился.

Я задал наводящий вопрос о Менелике и царице Савской, надеясь — после ритуального повторения истории из «Кебра Нагаст» — поймать старика на дате предполагаемого путешествия Менелика. Хадане удивил меня, полностью отвергнув легенду:

— Кое-кто поговаривает, будто мы ведем свое происхождение от израильтян, сопровождавших Менелика, но я лично не верю в это. Согласно преданиям, которые я слышал в детстве, нашими предками были евреи, которые жили в Египте, прежде чем перебраться в Эфиопию.

— Но, — прервал его я, — в «Кебра Нагаст» говорится то же самое — что Менелик и его спутники путешествовали через Египет.

— Я имел в виду не это. Покинув Израиль, наши праотцы не просто проехали по Египту. Они поселились там довольно надолго — на сотни лет. И даже построили там свой храм.

Я наклонился над магнитофоном:

— Храм? И где же они его построили?

— В Асуане.

Это страшно заинтересовало меня. Священник из Анбобера Соломон Алему также упоминал Асуан, когда я расспрашивал его в январе и тогда же решил посетить этот город. И в самом деле, после того разговора я много путешествовал по Египту. Однако до сих пор так и не побывал в Асуане, и теперь засомневался, уж не совершил ли серьезную ошибку. Если там действительно был иудейский храм, как только что сказал Хадане, то это могло иметь огромное значение, ибо предназначение храма в правоверном иудаизме заключалось в хранении ковчега завета. Если в Асуане действительно был построен храм и это случилось после исчезновения ковчега из Иерусалима, тогда все становилось очевидным.

Хадане не смог указать конкретную дату строительства асуанского храма, а лишь сказал, что он простоял «долгое время», но в конце концов был разрушен.

— Почему он был разрушен?

— В Египте шла большая война. Чужеземный царь, захвативший много стран, пришел в Египет и разрушил все храмы египтян. Но он не разрушил наш храм. Когда египтяне увидели, что от разрушения спасся только иудейский храм, они заподозрили нас в том, что мы перешли на сторону захватчика. Поэтому они стали преследовать нас и разрушили наш храм, а мы вынуждены были бежать.

— И вы переселились в Эфиопию?

— Не сразу. Наши праотцы сначала перешли в Судан через Мероэ, где находились недолго, будучи изгнанными новой войной. Тогда они разделились на две группы: одна поднялась по реке Тэкэзе, а другая — по Нилу. Такими путями они прибыли в Эфиопию, в Куару, что вблизи от озера Тана. Там мы и поселились. Там стали эфиопами. Поскольку мы оказались далеко от Израиля — хотя, находясь в Египте и Судане, мы все время поддерживали контакты с Иерусалимом, — мы потеряли эти контакты, и Иерусалим стал лишь частью нашей памяти.

Тут я спросил, было ли в районе озера Тана какое-то место, считавшееся фалаша особенно важным или священным.

— Было три таких места, — ответил Хадане. — Первое и самое важное — Тана Киркос, второе — Дага Стефанос и третье — Зеги.

Я сделал удивленное лицо:

— Почему самое важное из них — Тана Киркос?

— Точно я не знаю. Но весь народ считал его священным.

Мой доследний вопрос касался конкретно ковчега:

— Эфиопские христиане говорят, что они хранят ковчег завета в Аксуме — тот самый подлинный ковчег, который якобы был доставлен из Иерусалима Менеликом — сыном царицы Савской и царя Соломона. Вы сказали мне, что не верите в историю Менелика. Считаете ли вы, что христиане действительно владеют ковчегом?

— Наши люди и я лично, мы верим, что ковчег завета находится в Аксуме. Кстати, несколько лет назад я вместе с другими духовными лидерами посетил Аксум с намерением увидеть ковчег. Мы проявляли очень большой интерес к этому преданию и хотели увидеть святой ковчег. Поэтому и поехали в Аксум, в церковь Святой Марии. Но нам сказали, что вход в святилище, где хранится ковчег, заказан, ибо, если мы войдем туда, то все умрем. И мы сказали: «Ладно. Мы очистимся и тогда войдем и увидим». Там мы и поступили: мы очистились, но христианские священники не позволили нам войти в святилище. Так мы и вернулись домой, не увидев его.

— Я слышал, что его выносят на публику раз в год, во время церемонии Тимката. У вас было бы больше шансов увидеть его, если бы вы посетили Аксум во времена Тимката.

Хадаре горько рассмеялся:

— Я тоже слышал это, но я не верю, что христиане когда-либо выносят подлинный ковчег. Они никогда не поступили бы так. Они никогда и никому не покажут его. Наверняка они пользуются копией. Знаете почему? Потому что давным-давно они забрали ковчег у нас и не желают возвращать его. Они ревниво относятся к нему. Поэтому они постоянно хранят его в той часовне под замком, и к нему не может приблизиться никто, кроме его хранителя.

Когда я в конце концов покинул Центр ассимиляции фалаша в Мевассерит-Сионе и вернулся в центр Иерусалима, моя голова буквально разрывалась от мыслей и вопросов. Из всех эфиопских евреев, с которыми я общался в ходе моего исследования, Хадане оказался самым просвещенным и информированным. История его попытки увидеть ковчег в Аксуме заинтриговала меня. А особое значение, которое он придавал острову Тана Киркос, определенно было в высшей степени важно в свете того, что я сам узнал во время поездки туда в ноябре 1989 года. Но больше всего в его ответах меня заинтересовало утверждение о том, что в каком-то далеком прошлом в Асуане существовал иудейский храм. Если это соответствовало истине, мне непременно следовало посетить этот город в Верхнем Египте, расположенный примерно в двухстах километрах к югу от Карнака и Луксора.

Вернувшись в свой номер, я позвонил Шалве Узил, которая навела меня на Хадана.

— Как прошел разговор? — сразу же поинтересовалась она.

— Прекрасно, благодарю вас. Очень полезный разговор. Я благодарен вам за него.

Здесь я несколько помешкал, ибо всегда чувствовал себя идиотом, задавая глупейшие вопросы ученым. Но не задать свой вопрос я просто не мог, и спросил:

— Во время нашей беседы Хадана упомянул один храм… иудейский храм в египетском Асуане. Я понимаю, что собираюсь сказать немного безумную вещь, но я не привык полностью отвергать народные предания, не проверив их. Как бы то ни было, хочу спросить вас вот что: мог ли в самом деле существовать такой храм?

— Он точно существовал, — ответила доктор Уэйл. — То был храм, посвященный Яхве. Но он находился не в самом Асуане, а на острове Элефантин посреди Нила. Там, кстати, как раз сейчас ведутся археологические раскопки.

— А этот остров… он далеко от Асуана?

— Не более чем в двухстах метрах по прямой. До него добраться на фелюге минут за пять.

— Так Хадане был прав, говоря о храме в Асуане?

— Абсолютно.

— А этот храм как-то связан с фалаша? Хадане сказал, что он был построен их праотцами.

— Полагаю, это возможно. Мнения ученых по этому вопросу расходятся. Большнство из нас считает фалаша потомками еврейских купцов и поселенцев, прибывших в Эфиопию с юга Аравийского полуострова. Но ряд уважаемых ученых настаивают на том, что они ведут свое происхождение от евреев, бежавших с острова Элефантин.

— Бежавших? Но почему?

— Их храм был разрушен — где-то в пятом веке до н. э., я думаю, — и после этого еврейская община исчезла с острова. Это какая-то загадка на самом деле. Они как бы растаяли. Но я в этом вопросе не специалист… Могу порекомендовать вам кое-какие книги, если хотите.

Поблагодарив доктора Уэйл за предложение, я записал продиктованные ею библиографические данные и попрощался в состоянии немалого возбуждения. Именно в V веке до н. э., согласно поверьям, сохранившимся на Тана Киркос, ковчег завета и был доставлен в Эфиопию. Теперь я знал, что в том же столетии на Верхнем Ниле был разрушен иудейский храм. Возможно ли, что этот храм был построен двумя столетиями ранее, чтобы служить пристанищем ковчега, после того как он был вывезен из Иерусалима при царе Манассии?

Я решил узнать это и на следующий день вылетел из Израиля, но не в Лондон, как намеревался, а в Египет.