ПРИЗРАК В ЛАБИРИНТЕ.

В разговоре со мной на Тана Киркос священник высказал одну вещь, которая крайне меня заинтересовала. Я имею в виду его замечание относительно маршрута, по которому ковчег был доставлен в Эфиопию, и теперь я жаждал исследовать поглубже смысл этого высказывания в библиотеке Института эфиопских исследований. После того как он был украден из храма Соломона в Иерусалиме, рассказывал священник, его доставили сначала в Египет, а — оттуда — по рекам Нил и Тэкэзе — на озеро Тана. Несмотря на все поиски, предпринятые мною в предыдущие месяцы, я так и не занялся маршрутом Менелика. Вот почему я решил посмотреть, что говорит по этому поводу «Кебра Нагаст». Мне также хотелось знать, содержится ли в последней что-то конкретное, противоречащее утверждению священника о том, что ковчег оставался на Тана Кирксо восемьсот лет, до того как был увезен в Аксум.

В великой эпопее единственная полезная информация содержалась в главе 84. В ней говорится, что после прибытия в Эфиопию Менелик и его спутники доставили реликвию в место под названием «Дебра Македа». К моему удивлению, Аксум даже не упоминался. Дебра Македа. Где бы это ни было, было указано как первое пристанище ковчега в Эфиопии. Сразу же прояснилось одно из наиболее серьезных несоответствий, беспокоивших меня с 1983 года, а именно, что город Аксум был основан лишь через восемь столетий после предполагаемого путешествия Менелика 44. Несколько моих источников изначально уверяли меня в том, что Аксум был конечным пунктом того путешествия и что ковчег с самого начала хранился там 45, что было бы исторически невозможно. Теперь же я убедился, что «Кебра Нагаст» не содержит подобного утверждения, а лишь сообщает о том, что Менелик и его спутники доставили реликвию из Иерусалима в Дебра Македу. Я знал, что слово «дебра» означает «гора», а Македа было тем именем, которым эфиопское предание называло царицу Савскую. Стало быть, «Дебра Макета» означает «гора Македа» или «гора царицы Савской».

В кратком описании в «Кебра Нагаст» ничто не указывало на то, что «гора царицы Савской» могла быть островом «Тана-Киркос». Но точно так же я не нашел ничего, что исключало бы такую возможность. В поиске новых ключей я обратился к авторитетному географическому обследованию озера Тана, проведенному в 30-е годы нынешнего столетия, и узнал, что название Киркос было дано острову в сравнительно недавнее время (в честь христианского святого). «До обращения Эфиопии в христианство, — говорилось далее в обзоре, — Тана Киркос назывался Дебра Сехел». 46 Сразу же у меня возник вопрос: а что означает слово «Сехел»?

Чтобы узнать его значение, я проконсультировался с несколькими учеными, занимавшимися в тот день в библиотеке. Мне сказали, что это геэзское слово имеет своим корнем глагол «простить».

— Правильно ли тогда предположить, — спросил я, — что полное название «Дебра Сехел» можно перевести как «гора Прощения»?

— Да, — ответили мне. — Правильно.

Это уже становилось по-настоящему интересно. В «Парсифале» Вольфрама фон Эшенбаха, как я прекрасно помнил, местонахождение замка Грааля и храма Грааля называлось Мунсалваэше. Велись споры об истолковании этого слова, и ряд специалистов по творчеству Вольфрама предполагали, что оно является вариантом библейской Монс Салвационис, «горы Спасения» 47.

Не может быть сомнений в том, что идеи «прошения» и «спасения» связаны, ибо для спасения в религиозном смысле слова, человек должен быть сначала прощен. Больше того, в псалме 129 говорится: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! Кто устоит? Но у Тебя прощение… Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление…».

«Избавление» же близкий синоним «спасения». Поэтому я не мог не задаться вопросом: не может ли «гора Спасения» Вольфрама как-то быть связана с эфиопской «горой Прощения», известной ныне как Тана Киркос.

Я сознавал, что предположение подобного рода может быть лишь весьма условным и что трудно отождествить Дебра Сехел с Мунсалваэше. Тем не менее после многократного прочтения «Парсифаля» я уже не забывал, что мистический храм Грааля («гладкий и закругленный, словно выточенный на токарном станке») стоял на озере — вполне возможно, что на каком-то острове на озере. Нельзя и считать совершенно не имеющим отношения к делу тот факт, что эфиопские православные церкви и фалашские молельни были круглой формы в плане 48, какими были в большинстве и церкви тамплиеров (в том числе и сохранившиеся до нашего времени, вроде Храмовой церкви XII века вблизи Флит-стрит в Лондоне). И я почувствовал во всем этом определенные соответствия, которыми мне никак не следует пренебрегать (как не следует и слишком уж полагаться на них).

Пока же предстояло рассмотреть другую, менее гипотетическую связь между Дебра Селех и Дебра Македой. Как только мне стало известно прежнее название Тана Киркос, эфиопские острова мысленно получили приставку «Дебра» (что означает «гора»). И в самом деле, пик, круто вздымавшийся над поверхностью озера Тана Киркос, выглядел горой, когда я впервые увидел его. Разумеется, это не доказывало, что в «Кебра Нагаст» говорилось о Дебра Сехел в эпизоде с доставкой ковчега на гору царицы Савской. Но, по крайней мере, рассуждал я, это позволяет поднять статус острова до кандидата в горы.

Установив это, я решил вплотную заняться маршрутом, по которому путешествовал Менелик со своими спутниками. Прежде я предполагал, что они плыли на судне из Соломонова порта Епион гебра (ныне Эйлат 49 в заливе Акаба), затем по Красному морю до эфиопского побережья. Сейчас, изучая выданную мне библиотекарем копию «Кебры Нагаст», я обнаружил, что очень заблуждался в своих предположениях. Свое долгое путешествие из Иерусалима Менелик совершил вместе с большим караваном только по суше. 50.

Но каким сухопутным маршрутом он следовал? Его описание в «Кебра Нагаст» имеет эдакий сказочный, чудесный и сюрреалистический характер фантастического рассказа, в котором нелегко найти узнаваемые географические названия и ориентиры. Но имеются и некоторые вполне конкретные и потому важные подробности. Покинув Иерусалим, путешественники добрались до Газы (на израильском побережье Средиземного моря, где до сих пор существует город с тем же названием). Оттуда они, предположительно, последовали по хорошо известному торговому маршруту по северному краю Синайского полуострова в Египет, где вскоре добрались до берега великой реки. Здесь они сказали: «Оставим наши повозки, ибо мы прибыли к воде из Эфиопии. Это Тэкэзе, которая течет из Эфиопии и обводняет долину Египта». Из контекста ясно, что Менелик со товарищи все еще находились в «долине Египта», когда произносили эти слова, и, вероятно, недалеко к югу от современного Каира. Поэтому рекой, у которой они оставили свои повозки, мог быть только Нил. Самым же поразительным было то, что они сразу же опознали Тэкэзе — тот же большой эфиопский приток, который упомянул священник на Тана Киркос.

Взяв у библиотекаря атлас, я провел ногтем по течению Тэкэзе. Так я выяснил, что она берет начало в центре Абиссинского нагорья, недалеко от древнего города Лалибела, течет по извивающемуся руслу в северо-западном направлении через Симиенские горы, сливается с Атбарой в Судане и в конце концов вливается в собственно Нил в нескольких сотнях миль к северу от современного города Хартум, стоящего у слияния Голубого и Белого Нила.

На карте я сразу же обнаружил еще две вещи: во-первых, с эфиопской точки зрения Нил можно рассматривать как продолжение Тэкэзе 51; во-вторых, вполне логично, что караван с ковчегом завета поднялся по Нилу и затем по Тэкэзе, чтобы попасть в Эфиопию. Иначе им пришлось бы следовать дальше на юг через негостеприимные пустыни Судана до слияния двух Нилов и затем подняться по Голубому Нилу до нагорья. Однако из-за того, что эта река делает большой крюк к югу, прежде чем снова повернуть на север к озеру Тана, путешествие пришлось бы продлить без всякой необходимости. Маршрут же по Тэкэзе, напротив, почти на тысячу миль короче.

Благодаря карте стала очевидной еще одна вещь: путешествие по Тэкэзе к ее истокам должно было привести в конце концов к точке, расположенной менее чем в семидесяти милях от восточного берега озера Тана. А от этого берега было рукой подать до Тана Киркос. Поэтому нет ничего загадочного в том, что этот небольшой остров стал первым пристанищем ковчега в Эфиопии. В поиске надежного места для хранения священной реликвии Менелик и его спутники вряд ли могли сделать лучший выбор.