СНОВА КРЕСТ.

Мы сидели за неструганым дощатым столом и подбирали ложками с тарелок черёва — жареные на сале рыбьи потроха. Под потолком свободно свистел ветер, колокол с проволокой подрагивали.

— Так все-таки кто там, наверху, похоронен, Коткин? — спросил я в третий раз бригадира.

Тот не ответил, облизал ложку, положил аккуратно на стол, достал с постели чистый платок, завернул ложку, спрятал ее под подушку.

— Пойдем!

Крутой, убегающей под снежник тропой мы взобрались на Камень, подошли к обрыву.

Я стоял около покосившегося, огромного, в три человеческих роста, креста.

Когда крест ставили, долбили скалу. Куски слоистой розовой породы лежали в отвале. Крест был срублен из толстой вековой сосны, какие не растут ни на Канином, ни под Мезенью и какую можно только высмотреть и свалить под Архангельском.

Вон откуда притащили неизвестному помору его друзья намогильный знак! Вот как крепко надо было помнить товарища!

Я присел на корточки и стал разглядывать надпись. Она была вырезана у основания на плоской, зеленой от плесени и мха деревянной грани:

«ПОСТАВИЛИ ЩЕЛЯНЕ, БОЖЕ, ДАЙ ИМ ВЕТРА».

Вот и все. Никакого помора, с существованием которого я уже успел свыкнуться! Никакого искусного морехода, кормщика и вожа.

Я еще раз представил, как летним солнечным днем ходят над Двиной охотники. Как высматривают самую большую, пропитанную душистой смолой сосну, валят ее, корнают, тешут. Как «в лапу» врубают в нее две поперечины, одну наискосок. Как на канатах спускают крест на песчаный берег, грузят его, облепив артелью, на ладью или на дори. Как неделю плывет, пробиваясь в тумане среди предательских кошек, на север хрупкая посудина. Пристает около промышленной избы, и снова волочит артель — теперь наверх — липкий душистый ствол, на Камень, чтобы поднялся над Студеным морем знак: «…дай им ветра».

Вот как нужна была удача этим молчаливым и упрямым добытчикам зверя, как нужен им был попутный ветер.

«А крест-то обетный, — подумал я. — Видно, в лихую годину дала обет артель: поставить тут, на голом каменном берегу, крест».

И привезли, как обещали.

— Особенного ничего, — сказал Паша Коткин. — Крест как крест.

— Ничего… — нехотя согласился я. — Что это, Паша? Никак тревога?..