ДЮНА.

Я брел по поселку, с трудом вытаскивая из песка ноги. Желтая дюна наступала на дома.

Там, около аэродрома, где приземлился самолет, песок лежал тонким слоем. Самолетные шины едва отпечатались на нем.

У первых домов песок закрывал нижние венцы.

Здесь, в середине поселка, он уже доходил до окон.

Я прошел улицей, вскарабкался на вершину песчаного холма и от удивления присвистнул. Разбитые фарфоровые ролики висели ниже моих коленей. Рядом торчала из песка печная труба. Дюна поглотила дом.

Перевалил холм, и все пошло в обратном порядке: верхушки телеграфных столбов, концы труб. Остатки крыш. Стены, занесенные до половины. До четверти. Обнаженные, стоявшие на земле развалины домов. Отсюда дюна уже ушла.

Песок стал тверже, темнее. Близко вода.

Я вышел на берег моря.

Ровное и холодное, оно расстилалось до горизонта.

Белое море. Его горло. Я прилетел на полуостров Канин.

Над рыбацким, утонувшим в песке поселком Шойна тускло и малиново светило низкое солнце.

Был июль, второй час ночи.