Здесь красивая местность.

В 1796 на том островке посреди сиднейской гавани, где впоследствии так удачно поставили форт, был повешен некий Фрэнсис Морган. Несмотря на звонкую фамилию, преступником он был незадачливым — убил кого—то в Ирландии из—за часов, был пойман с этими часами, угодил на каторгу в Австралию и уже там повторил номер с тем же результатом. Высылать его было совершенно некуда, карта кончилась, дальше уже только пингвины. Пришлось разбираться на месте. Убийство с целью ограбления, выводы ясны, а на островке уже довольно давно виселица простаивает. Поставили ее там, правда, больше в качестве пугала огородного — дословно, поскольку остров использовали именно в качестве огорода, а виселица была призвана объяснить всю опасность попыток этот огород обнести. Но она есть. И висельник есть. Начали совмещать. И, естественно, перед казнью подсудимому предоставляется последнее слово. Выходит Фрэнсис Морган, оглядывается и заявляет, что о таких низменных и неприятных предметах как убийство и его последствия говорить нет смысла, но вот что он хотел бы особо отметить, это что «здесь у вас довольно—таки красивая гавань».

И, надо сказать, он был совершенно прав. Но гости страны еще лет 50 не могли понять, почему восхищение красотами сиднейской гавани заставляет население хмыкать, а вопрос, с какой точки ее лучше обозревать, вызывает неприличный хохот.

* * *

Перекресток. Ливень. С двух сторон к пешеходному переходу из дождя выплывают дама в строгом сером деловом костюме и с огромным ярко—желтым зонтиком и паренек в оранжевых шортах и желтой гавайке — с очень корпоративного вида серым зонтом (даже ручка, кажется, деревянная). Сталкиваются. Смотрят друг на друга. Ни говоря ни слова, обмениваются зонтиками и расходятся — уже в полной гармонии с собой и мирозданием.