Глава 6. ТЕМНЫЕ ЛИЧНОСТИ.

Проспал я до двух часов дня. За дверью меня поджидал хрустящий фирменный пакет с одеждой. Выбрав бежевый трикотажный костюм и серую майку, я спустился в новую гостиную, а оттуда прошел в кухню.

Дубовый кухонный гарнитур, покрытый лазурным сверкающим лаком, раскинулся во всю северную стену и перетекал в угол западной стены. Ряды деревянных и стеклянных дверей разбавляла встроенная техника из нержавеющей стали: газовая плита, пара холодильников, посудомоечная машина. Восточную стену от полукруглой арки до широкого окна занимал угловой диван с короткой спинкой, обитый цветочным гобеленом. В центре красовался прямоугольный темно-зеленый стол, отделанный под малахит, с резными, будто бы танцующими ножками, окруженный четырьмя стульями с узорчатыми спинками. Низко над столом висела люстра с длинными подвесками, похожими на струйки водопада. На подоконнике стояли горшки с цветущими орхидеями. Бледно-желтые шторы покрывал легкий узор, в нем угадывались очертания белых лепестков. Окно притеняла невесомая органза цвета «шампань».

Склонившись над разделочной панелью, Лиза быстро нарезала японским ножом помидоры и рукколу, самозабвенно напевая песенку про золушку: «Хоть поверьте, хоть проверьте». Меня удивил ее музыкальный выбор, но еще больше удивило ее белое в ромашку платье, расклешенное в стиле пятидесятых годов.

— Уже проснулся? — заметив меня, девушка перестала петь. — Я тут готовлю обед для Наташки Коньковой. Она обещала приехать. Лангусты скоро дойдут в духовке. Главное, не забыть каперсы. Без них нельзя. Тут у всех очень странные вкусы. Модельеры Вадик и Славик требуют артишоки, Наташка не выносит салат без каперсов. Видишь, в мою компанию ты отлично вписываешься.

Она смахнула нарезанные овощи с бамбуковой доски в фарфоровую тарелку, обрамленную черным орнаментом, и вытащила из холодильника стеклянный кувшин с кровью:

— Как насчет небольшого перекуса? Бедный ягненок… Бе-е-е! Лично для тебя зарезан. На что только не решишься, чтобы угодить дорогому гостю.

«Извини, я еще не голоден, и проголодаюсь не скоро», — следовало возразить мне, однако я не устоял перед соблазном.

— Грех отказываться от вкусного угощения. Хозяйку обижать, — я присел за стол, мягко улыбаясь Лизе.

— Смотри, не тюкни. Авторская работа для фирмы «Кардо», — Лиза подала мне кружку с забавными барашками. — Дарю.

— Недостает слов благодарности. Запас исчерпан, — я налил в кружку еды и осторожно попробовал.

— Ну как?!! Нравится? — взволнованный крик Лизы опередил мои впечатления.

— Восхитительно. Тает во рту, — облизнулся я.

Лиза достала блюдо с лангустами в кольцах фенхеля из духовки и подцепила немного распаренного мяса на вилку.

— Где мой холодный суп? — появление Сатибо олицетворяло собой высочайшую вершину наглости.

Он вбежал без стука, точно к себе домой, и ветром пронесся по кухне. В черном спортивном костюме с капюшоном мой враг был похож на неуловимого ниндзя.

— Сядь, поешь спокойно. Хватит носиться по двору шаровой молнией, — выставив из холодильника тарелку рисового супа с копченостями, Лиза усадила Сатибо напротив меня, словно пса — прикосновением к его спине.

Подняв капюшон с глаз, он посмотрел на меня злобно и уничижительно, заглянул в мою кружку и вместо того, чтобы хлебать суп, скрестил руки на груди.

— За одним столом с ним я есть не буду, — решительно заявил самурай.

— А за одним столом со мной? — склонившись к нему, Лиза повернула к себе его голову.

— Без него.

— Сати, радость моя, — Лиза чмокнула самурая в губы.

Я поставил поднятую кружку на стол, чтобы не подавиться.

— Послушай, твоя высота первого любимчика пока ни для кого недоступна, — девушка погладила указательным пальцем подбородок самурая. — Ты должен спокойно с нее поглядывать на любое мое новое увлечение. Где твоя супергеройская выдержка? Неужели ее недостаточно для того, чтобы порадовать меня хорошим поведением? Мне будет очень приятно, если мы вместе поедим за одним столом, как нормальная компания друзей.

— Ради тебя я готов на любую жертву, но вампир навсегда останется моим врагом, — мелкие злые глаза Сатибо на миг повернулись ко мне.

— Благодарю за моральную поддержку. Ты — настоящий друг, Сати. Бери свой суп, и вали куда хочешь. Можешь есть под кустом в саду.

Обиженная Лиза разделила пополам «любимое Наташкино блюдо», взяла стакан апельсинового сока и присела рядом со мной.

— За нас, Тишуля, — она «чокнулась» своим стаканом с моей кружкой и, нервно глотнув сока, взглянула на самурая покрасневшими глазами, из которых в любой момент могли политься слезы. — И пошли все предатели нах…

— Негоже благоразумной просвещенной барышне изъясняться на языке подвыпивших дворовых мужиков, — полушепотом сказал я, поглаживая ее лежащую на столе руку. — Ей это не к лицу. Особенно, ежели ее личико столь прелестно… Поверь, ее губки, подобные розовому щербету, достойны сладчайших речей и таинственных, исполненных светлого любовного чувства, стихов.

— Мне не то что обложить его трехэтажным, мне убить его хочется! — пальцы Лизы под моей ладонью сжались в кулак. — Или уволить… Или, как бы сказать по-твоему, из фаворитов разжаловать. Но скучно нам без него будет. Вот в чем заноза!

Сатибо не проронил ни слова, наблюдая за нами с напускным равнодушием. Мне было приятно представлять его катастрофические мысли.

— Из нежданного поворота дел я открыл для себя важнейший умозаключительный выход, — я сделал интригующую паузу, допивая кровь из дизайнерской кружки. — И думается мне, он лучший — как для тебя, любезная хозяюшка, так и для твоего ретивого стража. Придется мне вызвать господина Яматори на вампирскую дуэль.

— В смысле?!! — испуганно встрепенулась Лиза.

— О сути зрелищного для отважных барышень мероприятия, пусть лучше поведает сам господин Яматори. Он прекрасно понимает, о чем ведется речь, да и молчать, как видно, устал. И напрасно, что ли, Смолин провозгласил его лучшим истребителем вампиров из гражданских?

— Насколько я понял, это существо имело в виду вампирский поединок за статус вожака, — перевел Сатибо.

— Совершенно верно, — возвышенно подтвердил я. — На счастье у нас есть готовенькая стая — господин Яматори и компания. Доброго Сэнсэя вынесем за рамки назревающего неприличия.

— С чего ты взял, что я соглашусь играть по твоим правилам? — усмехнулся Сатибо.

— Лизавете Филипповне любопытно узнать об укладе вампирской повседневной жизни, ознакомиться с традициями. Вот мы с вами и покажем ей занимательную сценку, заодно распределим дальнейшие роли. Иными словами, убьем двух зайцев.

— Вы, главное, друг друга не убейте, — вмешалась Лиза.

— Дуэль будет продолжаться до первого укуса, — пояснил я. — Тот, кто сумеет прихватить соперника зубами за шею, станет победителем и вожаком стаи. А проигравший научится безропотно исполнять приказы.

— Я заинтригована, — Лиза поощрительно улыбнулась. — Хочу увидеть как сам рыцарский турнир, так и его последствия.

— С одиннадцати вечера до часа ночи я буду в патруле со Смолиным, а после двух свободен, — отчитался Сатибо.

Взяв плошку с рисовым супом, он пересел на угловой диван и приступил к еде.

Я тоже решил доесть свой завтрак или обед (я сомневался, как назвать незапланированный перекус, так как привык питаться раз в сутки), а Лиза приберегла содержимое своей тарелки для того, чтобы составить компанию первой леди Волочаровска.

Звонок в дверь уравнял нас с соперником в правах, точнее, в бесправии. Кружка и кувшин с кровавыми разводами улетели в посудомоечную машину. Туда же отправилась тарелка с остатками рисового супа. Сатибо помчался, как швейцар, к калитке, а я взошел на балкон лестницы, откуда просматривалась часть кухни.

— Привет, Лизунчик! — громко цокая каблуками серых туфель, на кухню вплыла Наталья Конькова, надменная дамочка в коротком темно-розовом платье и фиолетовой шляпке с плетеными мотыльками.

В ее серьгах и ожерелье из розового золота поблескивали рубины. На высокий лоб гостьи была зачесана густая темно-каштановая челка, остальные волосы представляли собой короткое черное каре.

— Привет, Наташ, — Лиза встретила жену городничего, как ровесницу. — Я поджарила для тебя лангустов.

— Поджарила… Сколько можно издеваться над собой? — Наталья закатила темно — карие глаза. — Когда ты наймешь домработницу для жарок и парок?

— Моя кухарка Сэнсэй в отъезде. Пока обхожусь без него. Я люблю готовить.

— Любить готовить можно. На словах. А делать это положено слугам, — Наталья перетрогала все деревянные ложки, висевшие на крючках, и сняла колпак с фигурки повара на разделочном столе. — О! Ты теперь в теме! — она подхватила с дивана книгу Смолина. — «Вампиры волшебного заповедника». И тебе Иваныч подарил свое творчество. Сколько он с тебя взял за дополнительную охрану? Знаю, что много. Но безопасность превыше всего. Особенно, защита от вампиров.

— Ты права, Наташа. На безопасности не сэкономишь, — Лиза добавила на стол вторую тарелку салата, и подруги сели обедать.

— Я всегда права, — заявила Наталья, крутя вилкой в воздухе. — Сколько раз я тебе говорила, пора открыть двери для гостей. Устроить, наконец, мега — вечеринку. У меня масса идей, а ты не торопишься их реализовывать. А тем временем нам не терпится разнести твой дом. Не бойся, имущество сильно не пострадает.

— Дай мне время. Я наведу тут порядок и обязательно всех приглашу.

— Да неужели? Скажи еще, что представишь бойфренда. Нет, Лизун, тебе срочно надо определиться с парнем. Ты больше не должна ходить на приемы со своим охранником. Нет!

— А если мне нравится Сатибо? Если я его люблю? — рассерженная Лиза звучно опустила вилку на стол.

«Любит? Вот так известие!» — вытягивая шею, я чуть не перевалился через ограждение лестницы.

— Уясни, девочка. Хорошо, если ты смотришь старую красивую мелодраму о любви эстрадной дивы к телохранителю. И плохо, просто недопустимо, если ты пытаешься воплотить ее в жизнь. Запомни, Сатибо — обслуга, ничтожество. Если он тебе нравится, ты можешь с ним спать втайне от публики, но, Лизун, ты не вправе называть его избранником. Никогда, и ни при каких обстоятельствах. Парня тебе придется выбрать из светского общества. Чем тебя не устраивает Сэм? Вас считают отличной парой. Деньги к деньгам, да и по внешним параметрам вы друг другу подходите.

— Он не Сэм, а Семен… Сенечка. Помнишь, так его называла Галина из кафешки «Зайди Попробуй». Человек, который стесняется своего имени, недостоин уважения.

— А Феликс как тебе?

— Просто урод.

— А Павел?

— Он с Лелькой трется.

— Ладно, отставим молодежь. Советую присмотреться к мужчинам постарше. В городе есть холостые бизнесмены, разведенный финансист.

— Не хотела раньше времени раскрывать тайну, но ты меня закопала, Наташа, с женихами. У меня есть парень. Его зовут Тихон Тарановский. Он скоро приедет из Питера.

— И кто же он? Случаем, не обслуга?

— Тихон — знаменитый писатель, интеллигент.

— Да ну?

— Ваши Сенечки с Феликсами не годятся ему в подметки. Он — умный, красивый, талантливый.

— А богатый?

— Сказочно.

Лиза восторженно посмотрела на меня. Я пригрозил ей: помахал перед губами рукой и обнажил клыки.

— Отлично! — Наталья мечтательно отвлеклась от еды. — Известный писатель в нашем городе. Такое событие требует внимания общественности. Не устроить ли Валере собрание книголюбов во Дворце Культуры?

— Умоляю, Наташ, не надо помпы, — Лиза разволновалась. — Закрытая вечеринка — лучшее, что можно придумать.

— Как хочешь, — уступила городничиха. — Подошла твоя очередь спасать нас от тоски.

— Гостям моей супер — мега — пати скучать не придется, — вдохновенно пообещала Лиза.

— Проверим, — Наталья подняла вилку. — И по строжайшим критериям оценим твоего парня.

Управившись с салатом и овощным коктейлем «Томаччо», подруги вышли в сад. Они немного поболтали об общих знакомых и распрощались. Лиза взяла с Натальи слово никому не сообщать о приезде в Волочаровск известного писателя. Сатибо к тому времени убежал домой. У меня появилась возможность поговорить с Лизой не просто наедине, но еще и в полной изоляции от любопытных ушей.

— Тиша! Я знаю, что у тебя есть возражения по поводу мега — пати и твоей личной презентации, но ты обязан уступить первое слово девушке, как истинный джентльмен, — с порога затараторила Лиза.

— В мои времена, дорогуша, первое слово принадлежало мужчине, — мне не хотелось засорять умную голову ее бессмысленными убеждениями.

— Ну… я ж не Радзинский по части истории, — Лиза на мгновение отвлеклась от намеченной цели. — Но все-таки, — она собрала мысли, — Почему бы…

— И потом, у меня накопился целый пуд возражений, — я перебил ее совершенно не в духе галантных времен. — Для начала следует напомнить тебе, что я не писатель, а поэт. Мой недюжинный талант не столь ловко управляется с прозой, сколь с мелодичной лирикой. Но вышеизложенное преступление против неколебимой истины, разумеется, меркнет в сравнении с главным твоим криминалом. Я не разрешал выставлять меня напоказ перед людьми? Или наш неписанный уговор состоял из иных положений?

— Да я обещала тебя не представлять… но не представлять, как вампира, — верткой ящерицей Лиза ускользнула от ответственности. — Вот и придумала легенду о богатом питерском господине. О человеке. Разницу сечешь?

— Разница написана на моем лице, — оскалился я.

— Если ты о цвете шкурки, то всегда можно ее перекрасить.

— Я не эстрадный артист, и мне поздновато менять цвет кожи.

— Никто тебе не предлагает радикальный метод. Есть у меня волшебное средство. Называется автозагар, — Лиза сбегала в ванную. — Вот, — она помахала коричневым тюбиком перед моим носом. — Отличная штука с увлажняющим эффектом. Намажем тебе моську, ручки, ножки, если хочешь, и огуречик, — отчаянно засмеявшись, Лиза «выстрелила» свободной рукой в направлении моего паха, но я успел отскочить. — Классный выйдет человечек!

Я угрожающе подсветил глаза, чтобы умерить ее пыл.

— Ладно, оставим шутки, — Лиза угомонилась на короткое время. — Сама иногда пользуюсь автозагаром. На здешнем солнце я обгораю до пузырьков без защитного крема и потом линяю белыми хлопьями. Оч неприятные ощущения.

— Кому, как не мне это понимать? — я притворился спокойным вопреки растущей тревоге.

«Если она плохо переносит загар, вероятно, в ней сильна вампирская наследственность?».

— Послушай, Тиша, — жалостно прошептала Лиза, взяв мою руку. — Ты говорил, что будешь защищать меня от всех опасностей. А мне сейчас very very very much нужна твоя помощь. Ну просто… оч-чень — очень — очень нужна. Сенечка Верховцев представляет для меня ужасно страшную опасность. Его пикаперские поползновения мешают мне жить спокойно. Ты только взгляни! Щаз-з-з я тебя конкретно обрадую! — она привела меня на кухню и показала список сообщений в смартфоне. — Как тебе это?!! Тридцать пятая эсэмэска с утра!

— Возмутительное неуважение к даме. Семен ведет себя хуже пьяного гусара в придорожном трактире.

— И я думаю примерно так же. Так ты меня выручишь?

— С живейшим удовольствием я ввязался бы в авантюру, если бы не некоторые загвоздочки…

— Какие отмазки ты на этот раз придумал? — Лиза нервно скрестила пальцы. — Давай, говори. Я вижу, ты совсем не хочешь мне помочь. Что ж, дело твое.

Ее возмущенный взгляд напомнил мне о том, что во дворце я на птичьих правах, и должен прилагать определенные усилия, чтобы не вернуться в утлую избушку.

— Мне будет непросто притворяться человеком. Я не могу есть лангустов с каперсами, да и мое пребывание под жарким солнцем… кх… ограничено.

— Я не собираюсь гулять с тобой по пляжу. А насчет еды особо не волнуйся. На фуршетах подают вот такие крошечки на палочках, — Лиза отмерила на разноцветном ногте величину закуски, — размером со страусиную слезу. Никто не заметит, съел ты ее или похоронил в салате.

— Ваша упорная непосредственность пленила меня, миледи, — откланялся я. — Всецело доверяю вашим суетным идеям, и выражаю согласие на любые рискованные фокусы.

— Ладно тебе, Тиша. Посмотри на меня. Смелее, — приказала Лиза. — И учись излагать мысли в современном ключе. Для спецоперации это крайне важно.

— Буду стараться, — пообещал я, удерживая ее взгляд мерцанием своих глаз.

Она потянулась ко мне…

В прихожей прочирикал звонок. Я настроил ушные локаторы на уличный шум, чтобы понять, кто пожаловал к нам в неподходящий момент. Физически сильный и очень взволнованный мужчина топтался возле калитки. Он вспахивал землю ногами, как бык на арене корриды. Сатибо не позволил бы себе явного выражения эмоций — он стоял бы неподвижно, как статуя.

— Пойду, открою, — Лиза сорвалась с места.

— Может, лучше мне это сделать? — заботливо предложил я. — Вдруг тебя поджидает убийца?

— Ой, не смеши меня. Кому я приболела, кроме Сенечки и Джаника? Стой тут, — на бегу оглянулась девушка.

— А! Сенечка! Привет — привет, — защебетала Лиза, впуская в сад банкирского отпрыска.

— Здорово, Лизун. Прости, что забил память твоей мобилы, я должен кое-что тебе сообщить, — протараторил Семен, громко звякнув железной калиткой.

— Надеюсь, речь займет пять минут, а не полтора часа, как вчерашнее выступление Валерика на новоселье районной прокуратуры.

— Буду краток, словно Антон Павлович Чехов.

Тщетно всматриваясь в заросли за окном, я гневно зашипел. Приплетать в разговор великих литераторов — моя прерогатива.

— Поговорим в винограднике, — пригласила Лиза.

— Почему в винограднике? — нешуточно удивился Семен. — Может, лучше дома? То, что я хочу тебе сказать, никто не должен слышать.

— Тебя там никто не услышит, кроме шмелей и бабочек, — мне показалось, что Лиза прикоснулась к Семену, или он сам погладил себя по руке. — А из дома тебя по-хорошему не выставишь. Охрану лишний раз не хочу беспокоить.

— Пожалуй, виноградник — самое романтичное место в саду. Согласен пошушукаться на скамейке, — усмехнулся Семен.

— Пора бы тебе понять, Сэм, — попыталась вразумить его Лиза. — Мне нравятся скромные, ненавязчивые мужчины. А тебя… тебя слишком много везде, где бы я ни появилась.

— Да разве это плохо, Лизун?!! Успешный человек всегда на виду. В тени прячутся неудачники.

«Напрасно он, право же, сказанул насчет неудачников в тени. Как бы его спровадить из моих охотничьих угодий, да побыстрей?».

Бережно отодвинув ногой горшки с карликовыми фикусами, я протиснулся в открытое окно и спрыгнул на лужайку. Скрываясь в пресловутой тени, перебежками добрался до виноградника и притаился за кружевной аркой, оплетенной старой толстой лозой.

Растрепанный небритый Семен выглядел так, словно его вытряхнули из палатки на пляже. В мятых белых шортах, испачканных морским песком, и небрежно заправленной под резинку красной майке, с выставленными напоказ мускулами полусогнутых рук, он был похож на спасателя из телесериала. Его длинные волнистые волосы цвета дубовой древесины, сильно приподнятые от корней, почти закрывали глаза. Он шел рядом с Лизой, ссутулившись, и молча любовался естественной красотой ее лица, пока не тронутого макияжем.

Присесть на скамейку Лиза побоялась. Она прислонилась к голой перекладине арки и предложила гостю поскорее рассказать секрет.

— Тебе будет трудно объяснить, — расплывчато начал Семен, теребя широкие карманы. — Понимаешь, я видел сон. Он снился мне трижды, — его нервозность проявлялась заметнее с каждым словом. — Это был кошмар о тебе.

— Отлично! — Лиза хлопнула в ладоши. — Я тебя в кошмарах мучаю! Почему же ты продолжаешь за мной бегать, если я такое страшилище? — растянув пальцами губы, Лиза постучала зубами.

— Ты меня не поняла, — пальцы обеих рук Семена несколько раз столкнулись. — Во сне я испугался не тебя, а твоего будущего, которое увидел. Скажу проще — у меня есть дар. Я редко вижу сны, но если мне что-то приснилось, оно непременно сбудется, и очень скоро. А если сон повторяется, значит я обязан предупредить об опасности того, кто в нем фигурировал… Чтобы изменить будущее этого человека, уберечь его от беды.

— То есть, ты считаешь себя ясновидящим, Сэм? — насторожилась Лиза.

После знакомства со мной она стала внимательней относиться к любым проявлениям сверхъестественного.

— Вернее, сновидящим, — уточнил Семен.

— Ну-ка, рассказывай свои комшарики во всех подробностях, если они, конечно, не выдумка, и не результат воздействия на мозги алкоголя, разных веселых травок.

— Клянусь, я был трезв как стекло.

— Лучше я присяду, — Лиза опустилась на скамейку, подобрав платье, и сложила на коленях руки — совсем, как барышня времен моей юности.

Не может быть, чтобы она почувствовала мое внимание.

— В тех снах рядом с тобой был мужчина, — Семен не использовал шанс присесть возле нее. — Он недавно появился в твоей жизни и обманывал тебя, старался завоевать доверие…

— Ты сейчас говоришь о себе? — перебила его Лиза.

— Слушай дальше, — призвал Семен. — Этот мужчина в конечном итоге… В общем, у него была одна цель — уничтожить тебя… Разорить, оставить без гроша в кармане и убить. Я видел тебя мертвой, Лиза. Теперь понимаешь, насколько все серьезно?

Я был готов растерзать провидца. Если бы знал, по какой причине он добивается встречи с моей жертвой, утопил бы его в море.

— Опиши фоторобот преступника, — скованно попросила девушка.

«Возможно не все так прискорбно, как вы фантазируете, дорогой Тихон Игнатьевич», — успокоил я самого себя. — «Семен с равной долей вероятности может говорить не о вас, а о Сатибо».

— Я видел его смутно. Могу только сказать, что у него темные волосы. Он брюнет.

— Ты представляешь, сколько брюнетов среди моих знакомых? Ну, кроме тебя, Валерика, депутата Букашкина. Да и в целом по городу их намного больше, чем блондинов, даже включая крашеных блондинов.

— Это все, что я знаю.

— Так не пойдет. Я в таком случае, тебе не верю. Если считаешь себя ясновидцем, назови мне рост, вес, примерную национальность, особые приметы: шрамы, родинки, татушки, форму носа подозреваемого. И тогда не факт, что я поверю. Думаю, ты просто блефуешь. Боишься, что я влюблюсь в местного мужичка. А все блондины тут или женатые, или голубые. Поэтому ты выбрал для «вещего сна» брюнета. Я права?

— Нет, неправа, Лизун. Тебе грозит реальная опасность. РЕ-АЛЬ-НАЯ! — настаивал Семен.

— А мне больше нравится нереальная опасность, Сэм, — отшутилась Лиза, встав со скамейки. — Место тут, говорят, волшебное. Так что прими на ночь снотворного, чтобы кошмары не мучили. На случай угроз у меня есть крутые ребята, которые сами себе отрубят бошки, если я им прикажу.

Семен долго упирался, стараясь ее переубедить. Чем усердней были его рвения, тем больше он отвращал от себя Лизу. Закончилась мелодрама тем, что хозяйка мясокомбината без помощи самураев выставила его вон.

Я крепко застрял в оконном проеме.

— Эй! Ты опять подслушивал. Это нехорошо! — стоя на цыпочках, Лиза шлепнула меня по мягкому месту.

Кое-как протолкнув себя в новую гостиную, я оказался на четвереньках посреди неприкосновенного бессарабского ковра.

Лиза простила мне оплошность, поскольку я не выпустил когти, и ковер не пострадал, но ее следующая фраза привела меня в смятение.

— Хочу, чтобы ты кое-что мне объяснил, — жестом усадив меня на соседний диван, подозрительно сказала она.

— Что именно тебя интересует, голубушка? — я не смог улыбнуться.

— Сенечка правда что-то умеет? — Лиза фактурно поиграла пальцами в воздухе, рисуя магическое действо. — Или все выдумал — про сны, про дар?

— Большинство предсказателей, Лизонька, прорицают одно событие, и выдумывают другое. Любят они использовать славу в корыстных целях.

— Получается, иногда Сенечке снятся вещие сны, — Лиза поежилась. — И он узнает будущее других людей.

— Гораздо чаще он пользуется женской доверчивостью и создает такое будущее, которое ему по нраву. Можно ли верить ловеласу и кутиле? Сама посуди. Мне жаль, что он потревожил твое сердечко, застращал тебя пустыми баснями. Семену нужно, чтобы ты чуралась каждого встречного — поперечного. Тогда ему удалось бы затащить тебя в свою постель, смердящую от многолетнего блуда.

— Ты прав, Тиша. Он такой. Я даже не помню имен всех его подружек. Сенечка мне не нравится. А после сегодняшнего обмана я его ненавижу. Теперь ты понимаешь, почему мне нужно доказать всем, что у меня есть парень.

— Безусловно.

— Мне важно знать, что на тебя можно положиться… Сможем ли мы понять друг друга… Это вопрос. Честно говоря, я разучилась верить людям. И сомневаюсь, правильно ли поступила, доверившись вампиру.

— Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — я взял руку девушки, слегка выпустив когти, чтобы она не пыталась вырваться. Нужно было срочно отвлечь ее от предсказания Семена, а также немного утешить, доказать, что я заслуживаю доверия. — Ежели невзначай вообразится тебе, будто я чересчур тучен для светского компаньона, и ты низведешь мою порцию крови до мизера, я все равно продолжу исправно сопровождать тебя на приемах, балах и дискотеках… И ни единым стучанием зубов не выдам кровожадного естества пред достопочтенной публикой — то бишь, градоправителем Валерием Денисовичем и его разночинной свитой.

Легкий заразительный смех Лизы вернул мне уверенность в победе. Добыча никуда не ускользнет. Пришлось отпустить ее руку, чтобы не повредить когтями тонкую кожу. Не переставая улыбаться и хихикать, Лиза взглянула на меня.

— Ты хорошо выглядишь, Тиша, — поболтав ногой, она щелкнула ногтями. — Правда, ты мне нравишься в нормальном своем весе. Я тебя просто не вижу в формате Вадика или Славика. Согласись, трудно представить классического русского барина в образе невесомого мальчика, которого сдувает ветром.

— Давненько я утратил веру в то, что судьба преподнесет мне встречу с редчайшим ценителем старины, коих мало в нынешнем веке осталось, и все они убелены сединами. Благородных девиц средь них не сыскать.

— Только не подумай, что я считаю тебя экспонатом музея, — всполошилась Лиза. — Ты дорог мне как друг. Я почувствовала в тебе родственную душу. Поняла, что ты, как и я, одинок, и тоже потерялся в странном волшебном мире. Мы знакомы считанные часы, а мне уже кажется, что без твоих советов, без твоей поддержки я пропаду в Сволочаровске. Наверное, я глупо выгляжу. Но если не буду говорить с тобой так честно, как ни с кем другим, ты не поймешь меня правильно. Так ведь, Тиша?

— Совершенно верно, Лизонька.

— Просто Лиза. О, кей?

— Предпочитаю звать тебя Лизаветой Филипповной. Помнишь Настасью Филипповну Достоевского? Сильная независимая женщина, бросающая вызов заскорузлому светскому обществу…

— Знаешь, я пока не готова к сжиганию денег. Они меня радуют, — Лиза соскользнула на край дивана. — Иногда сижу тут и думаю, на что бы еще их потратить, так, чтобы и завистников позлить, и самой потом не мыкаться — куда поставить очередную статуэтку за две тысячи евриков. Продолжим экскурсию?!! Покажу тебе все сокровища.

«Не все», — подумал я, — «Главное здешнее сокровище припрятано далеко и глубоко. Но скоро я его найду».

Экскурсия по дворцу была немного утомительной. Лиза водила меня по бесконечным комнатам, как покупателя. Заглядывая в толстую папку с перечнем унаследованного имущества, она представляла моему вниманию каждый стул или стол, каждую чашку или ложку. Объясняла, какой мастерской или каким творцом создано сие произведение искусства, сколько оно стоит на данный момент, и как возрастет его цена с годами.

— Эту серебряную статуэтку придумал испанский дизайнер Гонсало Алонсо, — говорила Лиза, крутя в руках отвратительную химеру — закрученную знаком доллара змею с головой старика в шляпе. — Только представь, Тиша, она куплена в прошлом году на интернет — аукционе за пол-лимона баксов… Лучше я не буду ее трогать. И тебе не советую.

Девушка поставила статуэтку в сервант, все содержимое которого мы уже пересчитали и оценили согласно указанным в перечне суммам в рублях и иностранной валюте.

— Пойдем в мраморную баню! Там прикольная картина нарисована на стене!

Мне стало не по себе от предложения Лизы осмотреть римские термы… Помнил я эту картину… Сцена истязаний и казни пленников императора Нерона.

Войдя в облицованное мрамором помещение с глубоким бассейном, накрытое стеклянным куполом, я, опасливо взглянул на разрисованную стену. И едва не охнул от изумления.

С легкой руки неизвестного «реставратора» ужасная казнь превратилась в развеселую попойку. Император, увенчанный золотым лавровым венцом, держал в воздетой руке налитую виноградную гроздь вместо отрубленной головы узника. Злодейское естество изображенного Нерона будто противилось совершенному художественному насилию: выпученные глаза смотрели грозно, прилепленная улыбка не вязалась с невидимыми искрами, летевшими из них.

Было на что сердиться душегубу. Истерзанные, истекавшие кровью раненые, умолявшие его о пощаде, превратились в ползущих к хмельной чаше пьяных весельчаков или томных патрициев, развалившихся на усыпанных розовыми лепестками ложах. В душистом цветнике дремали бывшие убитые с широкими улыбками на румяных красноносых физиономиях. Разъяренные львы, прежде терзавшие женщин, изменивших своим мужьям, и отгрызавшие им головы, теперь поигрывали каменными мячами, или мирно лежали у ног полуобнаженных чаровниц. Задыхавшиеся в петле висельники сменили пол — превратились в распутных танцовщиц, услаждавших патрициев непристойными телодвижениями.

«Кто переделал картину?» — призадумался я. — «И какова была его цель? Обелить Филиппа в глазах деловых партнеров, парившихся вместе с ним в римской сауне? Защитить от душевного потрясения новую хозяйку усадьбы?».

Ответов на все эти вопросы я на экскурсии не получил… Не узнал и о том, где спрятан клад. И если в исправлении шедевра легко было заподозрить Сэнсэя и его самураев, увлекавшихся изобразительным искусством, то с ходу определить местонахождение драгоценностей из сундука не представлялось возможным. Они могли быть замурованы в стену, закопаны в подвале или спрятаны под кровлей на чердаке. Могли находиться и во дворе усадьбы — под японской беседкой, на дне глубокого пруда, в котором росли разноцветные кувшинки и содержались пестрые карпы, или под насыпью из гладкой гальки Сада Камней, или в винограднике под защитой цепких корней… или еще где-нибудь.

Скажем так, мне предстояла нелегкая работенка. Прикинув фронт работ, я чуть не впал в уныние. Встряхнул меня осмотр старой гостиной, где завершилось ознакомление с Лизиными владениями.

Филипп почти не бывал в любимой комнате своего отца. Им там и не пахло, да и обстановка почти не изменилась с того момента, как Лаврентий испустил дух, лежа на обитой шелком кушетке с подлокотниками в виде львиных голов и резными четырехпалыми ножками. Чуть слышно покашливая от сдавившего горло отвращения, я считал напоминания о последней беседе с предателем. Вот она, трехъярусная хрустальная люстра, вот они, бесстыдники голые купидоны, вот оно, венецианское позолоченное трюмо. Вот огромная мозаика, изображающая кровавое сражение конных и пеших полков вымышленных государств…

…А вот и изменение обстановки…

— Чучела мантикоры. Две штуки. Самец и самка, — до цены Лиза не дочитала. — Тиша… ты чего?

Девушка увидела, что я опустился на колени перед натянутыми на жесткую основу чешуйчатыми шкурами броненосных львов и погладил их головы промеж заложенных остроконечных ушей.

— Орфей и Муза были лучшими моими друзьями. В дикую пору мы вместе охотились в лесу. В правление колбасной фабрикой твоего отца они состарились, и уже не могли ловить дичь. Я попросил Филиппа снабжать их мясом, а взамен обещал подарить ему шкуры, когда мантикоры умрут… Не ожидал, что еще повстречаюсь с ними на этом свете.

— Я не думала, что они настоящие…, - Лиза потрогала гриву Орфея. — Пойду на полчасика залезу в Интернет. Буду в кабинете отца. А ты можешь поговорить со своими друзьями, если хочешь… Я всегда разговариваю с покойным дедушкой, когда прихожу на кладбище.

Печально заглянув в стеклянные глаза мантикор, я сел между чучелами на крашеную под зебру коровью шкуру, коих почивший директор мясокомбината накопил хоть отбавляй. Шкуры самых разных расцветок присутствовали едва ли не в каждом помещении дворца. Понятное дело, что скорнячество было одним из ответвлений его бизнеса, но чувство меры в оформлении жилища не повредит никому.

Бегство Лизы вернуло мне чувство свободы и безмятежности. Воздух вокруг меня утих, словно за повернутой на треть створкой окна прекратил движение осенний ветерок. Незаметно для себя самого я задремал, прислонившись к колонне бездействующего камина.

Привиделось мне странное. Ожившая Муза повернулась и лизнула меня в лоб шершавым жестким языком. Орфей тоже подошел ко мне. Глядя в лицо, моргнул янтарными глазами.

Проснулся я быстро. Толком не выйдя из пространства сна, потер сухой лоб и принюхался. Чучела пахли химией, но мне казалось, что я продолжаю чувствовать запах живых мантикор.