Глава 15. НАПЕРЕГОНКИ СО СМЕРТЬЮ.

На следующий день Лиза решила устроить себе выходной и не поехала утром на мясокомбинат. Я ходил за ней по дворцу и саду как привязанный, но девушка не удостоила меня ласкового взгляда или доброго слова. Старалась не поощрять мое деструктивное, как она выразилась, поведение, словно я был шкодливой собакой. Всем своим видом она показывала мне, что я ненадежен, что мне нельзя доверять, напоминала о том, как сильно я ее подвел.

Юми осталась с Лизой дома и старалась ее развлечь, удержать по крайней мере от выпивки и не допустить возвращения к курению. Ближе к вечеру «гейша» показывала подруге фей, резвившихся в цветнике. Меня здорово удивляло, что феи тянулись к такому порочному созданию как Юми. От меня они всегда улетали. Я наблюдал за ними, спрятавшись за кустом.

— Привет, Ромашка, — Юми посадила на ладонь малюсенькую кучерявую блондинку в платье из разноцветных лепестков. — Ты летала в сад Валерика? Слышала, что он говорил обо мне друзьям?

— Вчера вечером я была в саду Коньковых, — пропищала, сев Юми на плечо, фея с темно-синими волосами, заплетенными в обвязанную паутинкой косу. — К ним в гости пришли Роберт с Софьей. После ужина Валерий повел Роберта показывать новых пестрых рыб в пруду, и как бы невзначай заговорил о тебе. Сказал, что очень скучает, что нигде не может тебя увидеть, а позвонить не решается. Он думает, что надоел тебе и что из-за него ты перестала выступать у Джо Дырявого.

— Как считаете, девочки, Валерику стоит позвонить? — Юми собрала фей в круг.

— Позвони! Позвони! — феи перламутровыми бабочками закружились вокруг ее головы.

Лиза рассмеялась от счастья.

— А мне дадите совет, подружки? — она пальцем поманила фей к себе, и миниатюрные красавицы сели к ней на колени, забрались в подол юбки. — Простить мне своего вампира, или нет?

— Не прощай! Не прощай! — заверещали пугливо вспорхнувшие феи, — Гони его прочь! От вампиров добра не жди! Они злые! Злые!

— А мне кажется, Тиша не такой уж и злой, — деликатно возразила Лиза. — Думаю, у него есть шанс исправиться.

— Не верь ему! Не верь! Не верь! Не верь! — хором пропищали крылатые малютки и улетели.

Я вышел из-за куста, показался перед Лизой и молча посмотрел на нее печальным взглядом.

Она ничего не сказала. Горько вздохнув, поднялась со скамейки и прошла мимо меня к дому. На площадке крыльца она остановилась, осмотрелась, и заметила, что Сатибо вернулся домой.

Самурай ходил вокруг загнанного во двор белого «Лексуса» и внимательно осматривал его дверцы, капот. Лиза не полезла через деревянный заборчик, а вышла в калитку и приоткрыла незапертые ворота соседского участка.

— Привет, Сати! К тебе можно?

— Заходи, — погладив чистое крыло машины, самурай взглянул на гостью.

— Мне сказали, что Жемчужину сегодня разрисовали граффитчики, — Лиза подошла к «Лексусу», а я остался ждать ее на дороге.

— Да, подростки повеселились. Припарковал ее у «Ломаного грошика», и на пять минут забежал в магазин. Прихожу — вся машина в красной краске. Детки нарисовали на кузове и капоте воздушные шары и написали «Даешь приз!!!» Охранник магазина показал мне записи наружной камеры — на видео трое малолетних пацанов с повязками на лицах. Я не стал заморачиваться с их поиском. Пригнал машину в сервис. Там ее быстро почистили — краска не успела застыть. Попутно я попросил мастера проверить переднюю подвеску. Оказалось, она совсем никуда. Поставили новую. Хочешь испытать, как плавно идет?

— Прокачусь вокруг поля и обратно. Проветрю мозги… Кстати, Сати, ты так и не узнал, кто прислал то письмо в газету?

— Кто-то с завода. Письмо отправлено с рабочего компьютера начальника рекламного отдела. Пока это вся информация. Зоя Федоровна ушла домой в семь часов. Это видно на записи камеры в проходной. У камер в коридорах офиса есть слепые зоны. Мимо них реально проскочить, если сильно постараться… А пароль от компьютера и почты рекламщиков… Лиз, ты сейчас будешь смеяться…

— Клейкие бумажки на мониторе. Пароли может прочесть каждый, кто войдет в кабинет, а там проходной двор. Нет, Сати, мне уже не смешно. Я столько раз ругала Зою Федоровну! Просила выбросить бумажки, поменять пароли и хранить их в памяти.

— Я тоже ругал и просил, и умолял. Объяснял, что она нарушает правила безопасности предприятия. Представляешь, что мне сегодня сказала Зоя Федоровна? Что если бы паролями могли быть имена ее котов, не было бы никаких проблем. Но вредная система требует длинный пароль с цифрами. А у нее… возраст. То цифры в голове путаются, то записные книжки теряются… Что с ней делать? Вот бы работники нас так боялись, как журналисты…

— Работникам говори — не говори. Они знай свое. Но… Не будешь же увольнять Зою Федоровну из — за бумажек с паролями. По остальным показателям она образцовый сотрудник. И помнишь, она говорила, что доработает до конца года и все-таки уйдет на пенсию.

— Потренируйся на поле. У тебя завтра экзамен, — Сатибо дал Лизе ключи от «Лексуса» и ушел в дом.

— Прямо не верится, что я наконец получу права, — выгнав джип на асфальтированную дорогу, Лиза улыбнулась мне из-за приспущенного стекла. — Хочешь прокатиться, Тиш?

— Нет… Не могу… Меня укачает, — я попятился от «Лексуса», освобождая дорогу.

Я не любитель прыжков по луговым кочкам.

Лиза поехала к маяку охраны и шлагбауму. Я уныло побрел в усадьбу, слушая звук мотора и шелест покрышек удалявшегося джипа, и вдруг резко обернулся, почувствовав, что знакомый звук изменился, дополнился. Меня взяло в тесные объятия любопытство, и пощекотала гордость. Как так, охотники могут разделять слышимые ими звуки, а я, выходит дело, уступаю им в способностях. Так дело не пойдет. Я сосредоточился на шуме «Лексуса», отсеял гул мотора, шелест колес, постукивание рессор. Ток-ток, др-р-р. Это еще что за звук?!! Я пошел за «Лексусом». Перед поднятым шлагбаумом Лиза притормозила, и странный звук стал громче. Поворачивая к полю, «Лексус» переехал «лежачего полицейского», и я увидел отблеск красной лампочки под днищем. Телевизор я практически не смотрел, но современных книг и газет прочел достаточно, чтобы догадаться: к днищу машины прикреплена бомба.

От сногсшибательного известия я едва не завизжал во всю глотку по старой вампирской привычке. Не думая о том, как тяжко мне даются всякие погони, и о том, что вместе с Лизой я могу взорваться и уйти прежде назначенного срока в мир иной, я бросился вдогонку за белым «Лексусом». Машина, быстро набирая скорость, ехала по гладкой дороге, разделявшей «Крутой Берег» и неопрятный луг, местами — скошенный бледно — желтый, местами — заросший и черный от сухих метелок высоких трав: пижмы, полыни, щавеля, репейника.

Увидев меня позади, Лиза выглянула в открытое окошко, задорно крикнула: «Тишуля, догоняй!» и прибавила газу. Я немного отстал, но, собрав силы в комок и не обращая внимания на боль в легких, начал сокращать расстояние. На повороте дороги в сторону леса я едва не налетел на мужика, гулявшего с немецкой овчаркой. Инерция сыграла против меня, в заносе я чуть не повалился на правый бок, но выправился и продолжил погоню. До следующего поворота у кромки леса оставалось километра три. Дорога то вздымалась небольшим горбом, то опускалась пологим овражком. Мои возможности таяли. Казалось, сама жизнь уходит из меня. Болели легкие, кололо сердце, перехватывало дух. Фокусировка взгляда на белом пятне ослабевала, в голове шумело. Если бы я мог задуматься хоть на мгновение, то понял бы что скоро упаду на асфальт и умру, но думать мне было некогда.

На холме Лиза чуть притормозила, и мне удалось приблизиться к машине, а на спуске я перевел разгон в прыжок и упал на крышу «Лексуса».

— Лиза! Под тобой бомба! Не останавливайся! Прыгай! — задыхаясь, предупредил я, держась за пластиковые «рожки» для багажника.

— Тиш, не смешно, — откликнулась девушка.

— Я не шучу! Умерь скорость и выскакивай из джипа! — у меня потекла пена из рта.

— Я боюсь! — Лиза мне поверила.

— Не бойся! Я помогу! — прокричал я, превозмогая сердечную боль.

«Поймаю тебя на лету, если сердце не остановится».

— В машине алабаи! — Лиза приготовилась к прыжку. — Надо сгруппироваться. Беречь голову!

— Прыгай!

Лиза выскочила из машины и покатилась в кювет. Я прыгнул вместе с ней, но вместо помощи едва не придавил ее в сырой канаве.

— Слезь с меня, — простонала девушка.

Сползая с нее, я приподнял голову и увидел «Лексус», пустившийся в вольную прогулку по нескошенному полю.

Наскочив колесом на большой камень, джип сильно сбавил скорость и, ярко вспыхнув, разлетелся на куски. Хлопок взрыва потревожил полевых куропаток. Ф-р-р-р! Птичья стая взлетела и помчалась в лес.

Задыхаясь, я повалился на спину, и прикрыл ладонью разрывающееся сердце.

— Сати и его страховой агент меня уроют… — Лиза приподнялась, почесывая ушибленное бедро.

Я не смог поддержать разговор.

— Тиша! — оценив мое состояние как плачевное, Лиза взяла меня за щеки, стоя на коленях. — Тишулечка! Не умирай, слышишь!

Капли ее слез потекли по моему лицу. В панике она приоткрыла мои недвижимые глаза и отчаянно закричала:

— Кто — нибудь! Помогите!

В поле не было ни души.

Какая движущая сила способна удержать вампира на земле? Любовь? Нет-нет. Она скорее уж погубит, чем воскресит. Месть? Тоже не попали в точку. Местью живут охотники… Вампиры много раз теряют то, что им хоть сколько дорого, наживают немерено врагов, но как-то просто, непринужденно относятся к подобным обстоятельствам.

Случайная ярость способна выдернуть вампира из когтей смерти, превратить затухающую лучинку его жизненной силы в полыхающий факел.

— Ты хотел убить ее, злодей! — очнувшись от звука голоса Сатибо, я вцепился в него обеими руками, превозмогая тягу применить в борьбе еще и зубы.

Самурай отбился от меня затейливым приемчиком и повалил меня в канаву.

Я выбрался и пошел в атаку, но между нами встали Лиза и Сэнсэй.

— Успокойтесь, дети, — Даппо показал нам с соперником светлые мозолистые ладони.

— Сатибо прикрепил к своей машине бомбу и уговорил Лизу покататься, — остановившись, я заговорил как можно спокойнее. — Я свидетель.

— Еще скажи, что видел, как я прикреплял взрывное устройство к Жемчужине, — огрызнулся Сатибо. — Ну, ври, вампир. Тебе не привыкать.

— Такого не видел. Однако, у меня есть основание полагать, что ты хотел убить Лизу. Очень уж старательно ты увещевал ее потренироваться перед сдачей на права.

— Я уверена, что Сати невиновен, — Лиза вступилась за самурая. — Это его пытались убить.

— Следствие во всем разберется, — Даппо внимательно следил за нами, иногда пробегая глазами по сторонам. — Скоро здесь будут полицейские, эксперты-криминалисты, охотники. Все будут. Даже газета и телевидение.

Позади стоявшего на обочине старого «Мерседеса» Сэнсэя остановилась «Хонда» семейства Миядзаки. Из нее вышли Мираи, Ичи и Юми.

Я спрятал язык за зубами и постарался успокоиться.

— Салют, Шериф! — Сатибо приветствовал взмахом руки полковника Свербилкина, приехавшего на место преступления с тремя полицейскими.

— А, Шериф, добрый вечер, — приподнял шляпу Иван Смолин, немного опередивший полковника. — Привалила вам работенка.

— Приветствую, Шериф, — откланялся Даппо.

Свербилкина стали звать Шерифом с утра четверга, после выхода свежего номера «Волочаровского Вестника», где была опубликована статья Юрия Шмыгина про начальника УВД. Называлась она «Шериф с Ильинской улицы» и имела следующее содержание:

«Когда ночная мгла окутывает город, и в окнах новых красивых домов на улице Ильинская гаснет свет, в подъезды проникают коварные злодеи, ведомые одной лишь целью — сеять разрушение и хаос. Как полчище саранчи, они проносятся по лестничным пролетам, сокрушая двери, выламывая светильники и срывая почтовые ящики со стен. После полуночного игрища юных и великовозрастных «барабашек», утренний путь чистоплотных жильцов на работу превращается в опасное путешествие. Они увиливают от искрящих проводов, перешагивают горы мусора и скользят на «ароматных» отходах чьей-то жизнедеятельности. Как тут обойтись без отважного героя, способного бросить вызов распоясавшимся злодеям! Неудивительно, что на Ильинской улице живет наш, отечественный, супермен. Начальника Волочаровского УВД, полковника полиции Виктора Свербилкина не страшит численное преимущество вандалов. Ему приходилось вытряхивать из подъезда пятерых крепких мужчин. С подростками он и подавно управляется одной левой. Подкрепление вызывает в крайних случаях — например, если в подъезд набивается две — три разгоряченные алкоголем компании, и они устраивают между собой битву за теплое уютное местечко. — Я здесь не только старший по дому, но и блюститель порядка, — скромно улыбается Виктор Андреевич. — Как шериф на Диком Западе, я поздними вечерами обхожу дома в поисках приключений. Не могу спокойно спать, зная, что творится в подъездах. Там можно встретить бомжей, наркоманов, очумелых подростков и просто дураков, которым нравится ломать все, что попадется им под руку. Мы с активными жителями стараемся поддерживать порядок, боремся с незваными гостями. Люди оплачивают установку в подъездах видеокамер, но такая мера — не панацея от хулиганов. Они и камеру могут сломать. У них здорово получается откручивать магнитные системы от входных дверей. Другая беда подтачивает общедомовой порядок изнутри. Многие жильцы оставляют возле дверей пакеты с мусором, выбрасывают из окон всякую всячину — самому чуть не угодил в голову канцелярский нож… Скучать без дела полковник Свербилкин не привык. На досуге он и компьютер друга починит, и сам построит шкаф из мебельных щитов, вырежет на его дверцах красивые узоры, и свяжет кружевную салфетку в подарок жене, и споет ей под гитару песню о любви. — Мне нравится исполнять обязанности старшего по дому, — признается Виктор Андреевич. — Хорошо, что управляющая компания приветствует инициативу жильцов. А я ужасно инициативный товарищ. Люблю что-то мастерить, помогать соседям. Заборчики недавно установил во дворах. По мере сил охраняю покой жителей Ильинской улицы — не за отдельную плату, а за простое «спасибо» и понимание того, что люди — не свиньи и должны соблюдать чистоту».

Виктору Свербилкину понравилась статья, и он чрезвычайно обрадовался новому прозвищу. Раньше — то друзья и коллеги за любовь к музыке звали его «Трубадуром».

— Что узнали? — полицмейстер уверенной поступью приблизился к черному пятну выгоревшей травы, внутри и вокруг которого лежали покореженные обломки «Лексуса».

Двое экспертов-криминалистов ковырялись в эпицентре взрыва. Молодой колдун Денис Грабьев водил руками над оторванным крылом машины. Волки Федор и Альбина бегали возле черного пятна, старательно принюхиваясь.

— Обошлось без магии, — повернувшись к полицмейстеру, Денис отряхнул руки ладонь об ладонь. — Дело не по нашей части.

— Сработал не профессионал, — доложил старший эксперт. — Взрывное устройство сделано на коленке. Но по мощности оно ой-ой-ой. Водонапорную башню свалило бы, — мужчина указал на старинную башню из красного кирпича, возвышавшуюся на краю поля вдали от «Крутого берега». За ней виднелись сероватые ряды бедняцких домиков.

— Никто бы не выжил после такого взрыва, — Смолин многозначительно посмотрел на меня.

Свербилкин понимающе кивнул охотнику. Тот успел доложить ему обо мне.

Растрепанная заплаканная Лиза держалась за руку Сэнсэя. Она боялась подходить к обломкам. Сатибо неотрывно смотрел на то, что осталось от его любимицы, и медленно шевелил губами, читая молитву или заклинание. Юми, Ичи и Мираи держались вместе, стоя чуть поодаль от Сэнсэя и Лизы. Я удалился в сторонку, на берег канавки, отогнанный порицающим Лизиным взглядом и мерзким запахом гари.

— Так… Вы, вы и вы, идите-ка сюда, — Свербилкин собрал нас с Лизой и Сатибо в кучку. — Пойдем к патрульной машине. Побеседуем, и я решу, кого из вас забрать в участок.

Поставив нас перед собой, Свербилкин привалился к полосатому «УАЗу».

— Учтите, я буду допрашивать вас по всей строгости… — сурово насупившись, предупредил он. — Все как положено по закону… Напрасно вы сию минуту думаете, дескать, Виктор Андреевич добряк и весельчак. Это я так сказать, в миру. А на работе я должен поступать как настоящий шериф.

— Ноттингемский? — Лиза рискнула пошутить.

— Не совсем так… Но близко. Вы, деточка, забудьте, это я вам сейчас приказываю, забудьте, слышите? как мы с вами отплясывали на Дне Города, и как я пел: «Ромашка, ромашка, где ты, моя Наташка?» Все! Ша! Ромашки спрятались, поникли лютики. Дело наметилось серьезное, как журналисты говорят, громкое. Мне надо срочно выяснить, кто из вас кого хотел убить… Не надейтесь на послабления по дружбе, — Свербилкин погрозил нам пальцем. — Вам все понятно?

— Угу! — за троих ответила Лиза.

— Начнем с вас, Сатибо Такешич, — полковник недоверчиво прищурился, глядя на самурая. — Вы у меня пока на первом месте среди подозреваемых. Понимаете ли, вампир утверждает, что вы и так и сяк умасливали Лизавету, чтобы она поехала кататься в поле на вашей машине. Это правда?

— Да, — Сатибо заметно погрустнел. — Я хотел, чтобы Лиза успешно сдала предстоящий экзамен по вождению и получила права.

— А вот мне сдается, что вы заманили ее в ловушку. Ответьте мне, пожалуйста, у вас с Лизаветой была интимная связь?

— Была, — Сатибо мельком посмотрел на Лизу, ища ее поддержку. — Регулярно.

«Что ж ты врешь?» — мысленно возмутился я.

— Вы подтверждаете? — полковник обратился к Лизе.

— Полгорода может это подтвердить, — девушка выглядела рассерженной.

— Принято к сведению. Ответьте теперь, Лизавета, когда и где вы познакомились с вампиром?

— В начале октября на комбинате.

— И сразу начали сожительствовать с ним?

— Все верно.

— Тихон, вы подтверждаете, что имели интимный контакт с Лизаветой? — Свербилкин вспомнил, что у меня есть имя.

«Только не говори «нет», — умоляли меня Лизины глаза.

— Не вижу смысла отрекаться, господин полицмейстер. Что было то было, — солгал я.

— Ха! И что же вы, Лизавета, спали со своими любовниками поочередно или как?

— После знакомства с Тишей я разлюбила Сатибо и перестала с ним тесно общаться.

— А-ха-ха! У нас готовенький убийца, — развеселился полковник. — Вы его бортанули, а он вам бомбочку подложил в подарок. Не доставайся, мол, ты никому.

— Вы заблуждаетесь, Виктор Андреевич, — Лиза всерьез испугалась за самурая. — Сатибо не стал бы меня убивать. Мы расстались по-хорошему, без ссоры.

— Ой, да такую женщину как вы, и я бы убил в порыве ревности. У меня горячая кровь!.. Проверять не надо, — Свербилкин боязливо скосился на меня. — Смотрите чаще детективы, Лизавета. Вы любите играть с людьми… и не только, вам нравится унижать людей, издеваться над ними. Что люди! Вы из опаснейшего вампира, два месяца терроризировавшего бедных владельцев ресторана «Зайди Попробуй» умудрились сделать подкаблучника. Знайте, такие, как вы, долго не живут. Их кто-нибудь да убивает.

Виктор Свербилкин учился следственному делу по телевизионным детективам. В Волочаровске крайне редко случались серьезные преступления, над расследованием которых полицейским пришлось бы ломать головы. Из-за постоянных вампирских нашествий законопослушные горожане и жулики не разгуливали по ночам, и днем вели себя предельно осторожно. Самым громким преступлением осени до убийства Такеши Яматори считалась кража торта у дамы, спешившей на день рождения подруги.

— Если вы не верите, что Сатибо не мог навредить мне, подумайте о том, как дорога ему была машина, — Лиза ухватилась за последнюю соломинку. — Он скорее взорвал бы мой «Порш».

— Сатибо называет себя последователем самурайских традиций. А это значит, что у него в подсознании заложена склонность к суициду… Камикадзе… Харакири… Он способен пожертвовать собой, а не то что машиной, ради достижения установленной цели. Посадим его, а он — хрясь — и зарежется в обезьяннике… Да, Сатибо Такешич… С вашей личностью мне долго придется разбираться. Вы — крайне подозрительный субъект. Вы получили высшее экономическое образование, но продолжаете работать в охране. Неужели, не метили на должность покойного отца? Разве не хотели стать заместителем генерального директора? А-а-а, Лизавета вас не повысила. Вот и еще один мотивчик.

— Меня устраивает должность начальника службы безопасности. Я люблю свою работу. Если вы внимательно смотрите детективы, Виктор Андреевич, то должны знать, что следствие всегда рассматривает несколько версий, — Сатибо перешел в наступление. — Почему бы вам не предположить, что мишенью преступника был я? За день до взрыва неизвестный злоумышленник прислал объявление в газету о розыгрыше моей машины.

— Мы проверим все версии. И ваша — тоже может оказаться правдивой. За короткое время вы стали очень популярны. У вас масса поклонниц. Я читал их посты на сайте «Вестника». Одна девица пишет: «Сатибо великолепен. Он похож на прекрасного эльфа», а другая ей возражает: «Приглядись, он же вылитый Киану Ривз в молодости». Как думаете, мог кто из них бомбочку состряпать?

— Я не знаком с авторами постов.

— Зато вы хорошо знакомы с Альбиной Юсуповой — ищейкой Смолина. Ее тоже придется допросить.

— Допрашивайте кого хотите, советую начать с моих сотрудников, только не забирайте Сатибо. Я вам его не отдам, — Лиза была на грани истерики.

— А вот мы возьмем и увезем его под конвоем. Может, это вас научит ценить добрые семейные традиции.

— Виктор Андреевич, не будьте шерифом Ноттингемским. У вас нет улик против Сатибо.

— Уговорили вы меня. По старой дружбе пока ограничимся подпиской о невыезде. Тем более, еще есть Семен Верховцев, которого вы опустили в прямом эфире. Но для начала мы сегодня проведем обыск в доме Яматори. Если найдем взрывчатку…

— Спасибо, Виктор Андреевич, — просияла Лиза.

— Советую вам также обыскать автосервис «Разводной ключ», — Сатибо подтянул резинку на «конском хвосте». — Моя машина побывала там за час до взрыва.

— «Разводной ключ», — повторил Свербилкин, покручивая ус. — Говорящее название. Мою жену там развели на сорок тысяч. Немедленно отправлю туда группу полицейских.

— И не забудьте проверить, есть ли связь между сегодняшним покушением и убийством моего отца, — Сатибо понял, что без его подсказки Свербилкин не совершит подвижки в нужном направлении.

— Я прекрасно помню дело вашего отца, — полковник гордо приосанился, подбоченился и стал вылитый Чапаев с афиши фильма. — Его вел следователь Бурак. Утром оно было официально закрыто. Все собранные доказательства подтвердили основную версию — ваш отец зарезал сам себя.

— Но это глупость! Мой отец не мог себя зарезать! Его убили.

— Следствие доказало обратное. Как я уже говорил, самураи предрасположены к суициду. Так что поменьше нервничайте, молодой человек. Займитесь музыкой, танцами. Возьмите пример с меня.

— Наша служба безопасности продолжит собственное расследование, — Сатибо не опускал руки.

— Ну, раз у вас такое хобби, расследуйте до посинения, — Свербилкин взглянул на него как на безнадежного глупца. — Только не вздумайте вершить самосуд! Действуйте в рамках закона.

Взяв с Сатибо подписку о невыезде, он вернулся к месту преступления и стал давать интервью корреспондентке городского телеканала.

Я спрятался от репортеров за «УАЗом».

— Тебе не кажется, что фамилия следователя начинается не с той буквы? — Лиза почти любовно шепнула самураю на ухо. — Он никакой не Бурак, а круглый дурак. И, думаю, остальные сотрудники районного УВД и прокуратуры должны быть его однофамильцами.

— Я убью этого Бурака, — серьезно заявил Сатибо. — Может, тогда они научатся работать.

— Даже не думай.

— А что? Ты считаешь, они смогут меня найти? Я сомневаюсь.

— Сати, ты достаточно подставился. Хватит… Между прочим, я не просила защищать меня от позора, — Лиза пожалела о его вранье. — Я бы пережила, если бы жена Свербилкина, а потом Софья и Наташка узнали, что я девственница. Зато ты был бы вне подозрений.

— Трубадур еще бы что-нибудь придумал, чтобы меня обвинить. Неспроста он говорит о ревности как об основном мотиве. Разве ты не видишь, он сам ревнует горожан ко мне, к нашей службе безопасности?

— Свербилкин боится, что мы его обставим. И мы это сделаем.

— Обязательно.

— Не понимаю, почему Свербилкин отказывается проверить версию насчет конкурентов по бизнесу, — Лиза не могла постичь странную логику руководителя ансамбля казачьей песни.

— Если бы ты была хозяйкой придорожного ларька, он поискал бы вероятных недоброжелателей среди представителей малого бизнеса. Мясокомбинат в городе один, и Трубадур считает, что конкурентов у тебя ноль.

— А как же другие акционеры, члены Совета директоров?

— Ими мы займемся в первую очередь. Сами. Нам по-любому виднее.

— Ты прав. Но, прошу тебя, Сати, не убивай никого, а при случае отправь копии собранных материалов глупому следователю.

Лиза сомневалась в благоразумии самурая.

— Мы не выйдем за рамки закона, — с улыбкой заверил ее Сатибо.

Пока Свербилкин проводил с нами очную ставку и выведывал интимные подробности, мой новый друг Юрий Шмыгин неподалеку от поворота к «Крутому Берегу» отважно отбивался от назойливого свидетеля.

— Вы должны написать о том, что я видел, — настаивал пожилой бородач, державший на коротком поводке немецкую овчарку.

— Представьтесь, пожалуйста, и объясните, что именно вы видели, — Юрий сфотографировал свидетеля, взяв его во весь рост так, чтобы собака оказалась в кадре, и приготовился записывать его показания в блокнот.

— Афанасий Кузьмич Мельников. Я живу вон в том старом кооперативе, — мужчина указал на домики за водонапорной башней. — Мы с Джиной часто ходим гулять на поле. Здесь можно ее отпустить побегать. Обычно мы доходим до замков богачей и возвращаемся обратно. Сегодня примерно час назад мы шли по асфальтированной дороге. Я остановился у поворота. Вижу — навстречу мчится большая белая иномарка, а за ней бежит толстяк. Я подозвал собаку и бочком в сторонку. Иномарка пронеслась мимо нас со свистом, а толстяк чуть меня не сбил в канаву… Еле отскочил. Я не успел взять собаку на поводок, и подумал, ну сейчас она рванет за ним. А Джина прильнула к моей ноге, и от страха хвост поджала. Во дела! Вы представляете, толстяк мчался с невероятной скоростью, он шел под восемьдесят километров — точно. Но я неплохо его разглядел. Записывайте. Лет ему около тридцати, рост где-то метр семьдесят, вес — килограммов сто двадцать с гаком, а то и больше, лицо круглое, волосы темные.

— Извините, Афанасий Кузьмич, я не могу об этом написать, — Юрий защелкнул шариковую ручку и зажал блокнот подмышкой. — Меня в редакции засмеют. Надеюсь, вы сами понимаете, что того, о чем вы мне только что рассказали, не может быть. Полный человек не разгонится до восьмидесяти километров в час! Не каждому профессиональному спортсмену это под силу! Спросите участкового врача, и она вам все объяснит.

— Но я сам видел! И Джина тоже видела! — свидетель переглянулся с овчаркой.

— О чем базар? — из подъехавшего микроавтобуса с антенной — тарелкой на крыше вылез бритый оператор.

— Шмыгин! Ты опять нас обогнал, — секунду спустя из телеавтобуса грациозно выпорхнула девушка в мини-юбке и тонкой маечке. Ее начесанные длинные черные волосы, разделенные на две половины, приподнимались при прыжках на каблуках по полю, словно уши спаниеля.

— Такое не возьмут в новости, — Юрий поспешил отбить у коллег охоту брать комментарий очевидца. — Он говорит ерунду. Рассказывает, что здоровяк весом больше ста кг бежал с сумасшедшей скоростью за «Лексусом», который вскоре взорвался.

— Это невозможно даже в Волочаровске, — согласился оператор. — Тот человек умер бы от одышки.

— А если за машиной бежал вампир? — корреспондентка пошевелила свой начес, готовясь предстать в кадре во всей красе. — Вампиры быстро бегают.

— Толстых вампиров не бывает, — Юрий спас положение.

— Это, я вам скажу, не доказано, — разошелся свидетель. — Мой товарищ по рыбалке, Колька Колончук… рассказывал мне, что в октябре какой-то здоровенный толстяк разломал его голубятню, вломился в дом, выбил два окна и порушил дорогую мебель… Возьмите на заметку, описание совпадает. Ищите толстяка!

— Наверное, это был толстый Карлсон, — Юрий постарался превратить напряженный разговор со свидетелем в фарс. — Вы у него пропеллера не видели?

— Мы не можем выпустить в эфир несусветную дурь, — корреспондентка отозвала оператора. — Мало ли что кому по пьяни померещилось… Сделаем стендап на фоне дальнего скопления машин, потом подъедем ближе и поговорим с начальником полиции, хозяйкой мясокомбината и ее начальником охраны.

Юрий Шмыгин вновь опередил конкурентов. Журналист нашел возле полицейского оцепления подходящего под свидетельское описание толстяка и посоветовал ему спрятаться от телевизионщиков.