Глава 13. ПРИЗРАК КАПИТАЛИЗМА.

Три дня! У меня всего три дня на поиск заветного клада, после чего я должен буду навсегда покинуть Волочаровск.

Куда я отправлюсь? Для разгона совершу «турне» по хуторам Ростовской губернии. Боюсь, там мне будет не до выбора блюд на первое, второе и третье. Придется в том числе кусать и поросят…

Я не жалую свиную кровь не потому, что якобы она по вкусу похожа на человеческую (ничего подобного), а потому что ее особенно уважал Лаврентий. Также мой бывший товарищ любил пробавляться собачьей и кошачьей кровью. Само собой разумеется, я не ем собак и кошек. Ничто, в том числе и гастрономические предпочтения, не должно роднить меня с гадким предателем.

Рисуя в воображении неприглядные картины своего ближайшего будущего, я прошелся туда-сюда по сверкающей от чистоты кухне, открыл и закрыл «нечеловеческий» холодильник, не притронувшись ни к одной из пластиковых бутылей и стеклянных банок с аппетитными надписями: «Годовалый теленок мясной породы Лимузин» или «Цесарки ирландские полужирные». Рановато для обеденного перерыва. Надо искать клад, не отвлекаясь ровным счетом ни на что.

«Комната забытых вещей», где Филипп складировал дешевые подарки и всякие не пригодившиеся в хозяйстве или выбывшие из строя по причине дряхлости вещи, которые он тем не менее не решался отправить на помойку, всегда была заперта. Лиза намеревалась в ближайшее время произвести там ревизию и определить, что можно отдать беднякам, а что выбросить в мусорный контейнер, но у нее все «руки не доходили».

Решив проверить, не устроен ли в кладовке тайник для моего сокровища, я аккуратно вскрыл дверь и затаил дыхание, чтобы не чихнуть от пыли.

Воздаю хвалу современным способам тепло- и звукоизоляции! В «комнате забытых вещей» было немногим больше пыли, чем в жилых комнатах. Свалка ненужного была сосредоточена вдоль стен, а посредине возле детской тахты лежал огромный плюшевый тигр, и словно смотрел в занавешенное полупрозрачной шторкой окно.

Далее я повел себя необъяснимо, безрассудно. Опустившись на четвереньки, я взобрался на груду красочных книжек — богато иллюстрированных всемирных энциклопедий и альбомов, в которых были представлены картины великих художников. По книгам я прополз к письменному столу школьника, изрисованному синими чернилами, и, прячась за ним, подобрался к детской тахте. Легко перемахнув тахту, я повалил плюшевого тигра набок и сильно схватил его зубами за шею. В азарте я издал тихий рык, удушая неподвижную жертву как саблезубый зверь. Острые клыки вспороли мохнатый плюш. Мне в рот набилась вата. Желудок удивленно заурчал, вопрошая: «Где же кровь?».

— Гав! — окликнул меня Кампай.

Я как бы вырвался из объятий глубокого сна. Отпустил плюшевую добычу, медленно приподнялся от пола, будто спросонок хлопая тяжелыми веками.

Пес глядел на меня с недоумением и укором. «Что с тобой, дружище?» — спрашивали его печальные глаза. — «Ты в своем уме?».

Мне стало невыносимо стыдно перед ним. Собаке простительно трепать и грызть мягкие игрушки. Но Кампай сидел с задумчивым видом у порога, а я, испуганно оглядываясь и плюясь ватными крошками, бочком отступал от плюшевого тигра, на шее которого зияла серовато-белая рваная рана.

«Со мной и вправду случилось что-то не то», — смахивая влажную вату с губ и подбородка, я мысленно заговорил сам с собой. — «Так что же именно? С чего это я впервые за полтораста лет скатился до недопустимых глупостей?».

Подбирая разумное оправдание произошедшему, я пришел на кухню и заглянул в холодильник. Охота на игрушечную дичь разожгла мой аппетит. Во рту горело от жажды крови.

«Цесарки ирландские полужирные», — разве я мог устоять перед деликатесом со столь заманчивым названием?

— Как жизнь твоя, старинный мой приятель? — от прозвучавшего наяву до боли знакомого голоса я выронил банку из рук, и она вдребезги разбилась о плитку из искусственного мрамора. — Все страдаешь от неугомонности творческой натуры да лакомишься де-ликан-тесами, недоступными простым вампирским обывателям?

Я уставился на Лаврентия, не замечая разливавшейся вокруг меня кровавой «маленькой Венеции». Мой злейший враг будто сошел со своего последнего прижизненного портрета — чрезмерно тучный, с умасленными волосами, он сидел на угловом диване, развалившись и закинув ногу на ногу. Одет он был в точности как на портрете — в костюм-тройку из английского сукна, и так же держал золотую трость в правой руке, а над карманом жилетки у него висели круглые ювелирные часы на цепочке. Настоящий призрак капитализма!

— Вон отсюда, — собравшись с духом, прорычал я.

— Э-э-э. Погоди ощетиниваться, Тишка, — призрак поставил обе ноги на пол, словно собрался вставать. — Никто и никогда меня не выгонит из построенного мной дома. Ишь ты какой проворный! Я тут все до мелочей планировал, проекты рисовал. Кружочками на карте отмечал в саду плодовые деревья. Треугольниками и ромбами — елки и сосенки. Восьмигранниками — розарии. Трапецией поставил виноградник. И вишь, на зависть вышла геометрия. Поныне все цветет, плодоносит, благоухает… одним словом, пышет!

Сопроводив восклицание пространным жестом, Лаврентий встал с углового дивана, опершись на золотую трость, и двинулся ко мне.

От страха я забыл, насколько скользок пол на кухне. Попятился и, поскользнувшись, угодил воспетой городскими кутюрье аппетитной попкой в лужу деликатесной цесарочьей крови.

— Дом как приукрасился! Услада взора! Дивная картина! — Лаврентий с упоением наблюдал, как я кувыркаюсь в несъеденном обеде, пытаясь встать на ноги. — Хвала моим рачительным потомкам! Повсюду роскошь! Блеск! Приятнее всего мне, что в убранстве каждой комнаты иль залы проклевывается зерно изысканного вкуса!

— Молчи, мерзавец, — мне удалось подняться, и я пригнул голову в боевой вампирской стойке.

— Ишь, напугал, — мой враг лениво развел руками, и открывшаяся сама собой дверца холодильника с невероятной силой ударила меня по носу.

Я захлопнул ее и проверил, цел ли мой нюхательный аппарат. Нос уцелел, но из него текла кровь.

— Стой и слушай, — рявкнул на меня Лаврентий. — На чем я остановился? Ты, окаянный, меня с мысли сбил, — призрак почесал указательным пальцем щеку. — Ах, да! Я вот чего желал сказать… Подумать бы — смотри, граф Поликарпов, как протекает жизнь в твоем любимом гнездышке, и радуйся. Ан не пришлось мне вечность спокойно париться в аду. Завелись вредители в усадьбе. Лопают мои яблоки и груши, клубнику и малину, дрыхнут на моей царской кровати с балдахином, да еще удумали запустить в дом громадную собаку. Каждый день она пачкает мою кушетку. Я ненавижу собак! Презираю! Могу их только есть на ужин, больше не воспринимаю их ни в каком качестве. И этого всего вредителям показалось мало. Решили они умыкнуть мой клад втихомолку. Так вот, что я скажу: накоси-выкуси.

Лаврентий показал мне кукиш.

— Клад мой, — не побоялся возразить я. — Ты у меня его украл, мошенник.

— Ты сам его сперва украл, — напомнил призрак. — Тебе кичиться нечем. А в конечном счете клад стал моим.

— Тебе меня не напугать, — я встал подальше от опасных дверец и внимательно следил за столовыми приборами.

Если они пустятся в полет, я сумею с ними справиться.

— Восхищен героической храбростью атамана, от которого разбежалась вся стая, — Лаврентий показал верхние клыки в наглой ухмылке. — Ты, Тишка, мной довольно покомандовал. Пришел мой черед стать генералом. Ну-ка, расскажи, понравилось тебе придуманное мной сафари? Ты весь в моих руках, и никуда тебе не спрятаться.

— Поживем — увидим, — я скрывал ледяной страх, ползущий от промокших ног к сердцу. — Тебе, наверное, обидно, что я живой, а ты давно себе могилу выкопал. Как вовремя ты явился, Лаврушка! Я все хотел как-нибудь разузнать, хорошо ли кормят постояльцев в аду. Ответь мне, подают тебе на ужин ягнячью кровь в серебряной чаше, согретую адским пламенем, или приносят жаворонков в сметане, поджаренных на чертовой сковородке?

— В аду нет еды, — оскорбленно выпалил Лаврентий.

— Право слово, ты меня расстроил, — я задумчиво погладил второй подбородок. — Не представляю, как можно без еды прожить.

— Тишка! Ты чего! — Лаврентий испугался ни на шутку. — Неужто, ко мне собрался? Не смей, слышишь? Не вздумай наложить на себя руки… У меня и так не жизнь, а мука адская. Тебя мне только не хватало для пущего мучения… Ты лучше там… живи подольше…

На кухню с лаем вбежал Кампай.

Лаврентий как живое существо шарахнулся от разъяренного пса.

— Но кобеля съешь. И про клад забудь, — растворяясь в воздухе, сказал напоследок призрак.

Я с трудом успокоил Кампая. Пес носился из угла в угол в поисках чужака и нюхал мебель, разнося кровавые пятна по кухне.

— Не подходи ко мне близко, Кама. На всякий случай, — я опасался, как бы не повторилась история с плюшевым тигром.

Помахивая деревянной ложкой как палкой для апорта, я сумел отвлечь пса от погони за призраком. Я бросил ложку в коридор, и разогнавшийся мастиф едва не сбил с ног Юми. Самурайка увернулась красивым пируэтом, как в постановочном бою.

— Чего уставился на меня как на привидение? — Юми не представляла, насколько близки ее слова к правде.

Ее наряд напоминал пижаму: розовая майка из искусственной кожи с забавной аппликацией пушистой кошачьей мордочки, серые трикотажные леггинсы. Волосатые наушники цвета фуксии, спущенные на шею, казались шире ее миниатюрного личика. Юми следила за расползающейся кровавой лужей и отступила на шаг, чтобы не намочить белые кеды.

— Ты что творишь? Совсем рехнулся? Я услышала сквозь писк металлоискателя, как ты орешь сам с собой. Прихожу — тут ты раскорячился как пугало в огороде, Кампай бесится, по кухне как будто маньяк прошелся.

— Я не говорил сам с собой, а ругал Кампая. Он меня толкнул и разбил мою «бадеечку».

Мне было противно оправдываться перед воином из вражеского стана. Но истины я открыть не мог. Смолчать — тоже.

— На вот, держи чудо-швабру! — Юми принесла мне из кладовки инвентарь, похожий на нанизанного на длинную палку осьминога, и осталась сторожить границу кухни и коридора. — Учти, вампусик, Лизин кухонный гарнитур стоит миллион рублей. Мил-ли-он! Если чего вспучится или отклеится, берегись!

Мне пришлось вообразить себя прилежной горничной и заняться уборкой.

— И все-таки ты сегодня странный, — Юми задумчиво вытянула губы. — Только не говори, что Кампай растерзал игрушечного тигренка. Нашему самурайскому талисману не нравятся мягкие игрушки.

— Ты бы лучше поведала мне, чем сама здесь занимаешься, да еще и с металлоискателем.

— Ищу твой клад, — заносчиво усмехнулась Юми. — А ты что подумал?

— Сегодня клад искать опасно, — я серьезно посмотрел на нее, опершись на чудо-швабру, как мудрец на посох.

— Я убью тебя прежде, чем ты попытаешься меня куснуть, — Юми приподняла майку на плоском животе, и вынула из пришитого к изнанке потайного кармана маленький обоюдоострый ножик. Я догадался, что это не единственный ее опасный сюрприз. — Так что сиди дома и не рыпайся. Все понял?

Юми ушла «на дело», а я продолжил уборку.

«И тогда решили самураи перейти границу у реки».

Маленький отрывок из военной песни назойливо играл у меня в голове. Притаившись у окна, я наблюдал за кладоискателями в саду. Господа Яматори действительно перешли все границы. Творили черные делишки белым днем, не стесняясь моего присутствия.

— Есть улов, братишка? — Юми сняла наушники и выключила агрегат сапера.

Злоумышленники на минутку сошлись у пруда, чтобы отчитаться друг перед другом о результатах проделанной работы.

— Кря-кря-кря, — облаченный в спортивный «костюм ниндзя» Сатибо пискнул резиновым утенком. — Дар приводит меня к собачьим тайникам. А они тут под каждым кустом. Одна надежда на технику. Что у тебя?

— Урожай старинных артефактов, — Юми представила собранную коллекцию находок. — Что тебе больше нравится: чугунный казан или ржавая подставка под горячее «Кострома»? На ней башенки видны. А вот подкова на счастье.

— Разделимся и продолжим поиски. Я дохожу до виноградника, ты до розария, потом встречаемся.

Сатибо вынул свою лопату из земли и отправился перепахивать выбранный участок.

— Есть! Тут что-то большое, — проходя яблоневую аллею, Юми остановилась и засмеялась от радости.

В ее наушниках было невозможно услышать хруст обломившейся тяжелой ветки.

Я рванулся в сад как ньюфаундленд в воду, торопясь спасти человека от гибели.

Юми я считал не очень хорошим человеком, но понимал, что ее смерть сильно огорчит Лизу.

Сломанная яблоневая ветка была прицельно запущена в самурайку. Удар деревянного острия пришелся в левый висок. Юми упала ничком на газон. Из ее виска фонтанчиком хлынула кровь.

Подбежав к девушке, я полулежа устроился рядом с ней, проверил височную косточку — к счастью, она была цела, и попытался остановить кровь. Правильно — языком. Это самый надежный вампирский способ. На вкус Юми оказалась немного терпкой, но довольно приятной. Ее кровь я счел немного странной, она была ароматнее и слаще, чем у среднестатистического человека.

О том, как спасение мной девушки выглядит со стороны, я не задумывался… Пока над головой не просвистела пуля.

— Искренне вам благодарен за то, что вы решили меня не убивать, господин Яматори, — я поклонился подбежавшему Сатибо.

Самурай держал меня на прицеле охотничьего пистолета.

— Я бы тебя убил, — злобно буркнул Сатибо. — Меня как будто кто-то под руку толкнул, и я промазал… Медленно встань и отойди от нее.

— Минуточку, — я рискнул возразить.

Стоя на коленях, и приподнял голову Юми. Лечебная слюна подействовала: кровь остановилась, и ранка начала зарастать. Я плюнул на ладонь, намазал поверхность раны толстым слоем, взял девушку на руки и осторожно передал ее брату.

Сатибо поверил в мои благие намерения и убрал пистолет в кобуру. Он понес сестру в дом.

На его руках Юми очнулась и, простонав, тяжело прошептала:

— Это не вампир. Он был дома. Я видела.

— В усадьбе живет привидение, — опередив Сатибо, я показал ему портрет в прихожей. — Оно не хочет, чтобы мы нашли клад.

Меня смутило слово «мы». С каких это пор я вступил в самурайскую банду?

«Вы бы еще сказали, что готовы поделиться, дорогой Тихон Игнатьевич».

Спустя двадцать минут я был готов не только поделить с самураями пополам зарытое Лаврентием сокровище, но и целиком отдать его им, а сам готов был уйти из усадьбы — все ради того, чтобы Лиза не стала исчадием ада. Я не сомневался, что зловредный предок мечтает превратить ее в чудовище.

Неужели во мне проклюнулся росток истинной любви?

На время нас объединившую серьезную проблему мы с господами Яматори обсуждали в венецианской гостиной под присмотром четвероногого охотника за привидениями.

— Поешь, — Юми подарила мне магнетическую улыбку гейши, подавая банку индюшачьей крови. — Не бойся. Не отравлено. Я обещала Лизе, что ее любимый питомец будет сытым и здоровым. Не хочу ее расстраивать.

Так я узнал, что нас объединяет еще кое-что. Мы все не хотим огорчать Лизу.

— Спасибо. Мне как раз нужна подпитка для мозгов, — я придерживался правил этикета. Несмотря на то, что мне хотелось утолить голод весьма непрезентабельным способом — выхлестнуть кровь из горла банки, не стесняясь людей, ведь у данной категории людишек на редкость крепкие нервишки, я взял себе кружку и поужинал цивилизованно.

— Тихон, я видела, как ты боишься холодильника, — присев между братом и псом, Юми потеребила складки на шее мастифа. — Давно видишь привидение?

— Увидел воочию сегодня, а слышу с первой ночи в усадьбе его вздохи и шаги, — я вытер губы взятой с журнального стола салфеткой.

— Я тоже слышала шаги на лестнице, когда вытирала пыль со статуэток в старой гостиной.

— И я слышал, когда искал в подвале твой клад, — попросту как закадычный друг сказал мне Сатибо.

— Вы, господа Яматори, шли по ложному следу. Искали клад вампира и не потрудились хотя бы на мгновение задуматься: «А клад какого именно вампира мы ищем?» Нас было трое друзей: я, Лаврентий, Лейла. Какой комар вас укусил, что вы возомнили, будто сундук с золотом в усадьбе закопал именно я? Да будет вам известно, господа, я представленья не имею, где этот чертов клад припрятан. Не то давненько я бы вынес его ночью из усадьбы и увез бы из заколдованного города на наемном тарантасе вроде «Газели».

— Я говорила, Тихон сам не знает, где спрятан сундук, — Юми хлопнула брата по колену. — А ты со мной спорил!

— Не пришлось бы вам, господа, тратить честные денежки на приобретение металлодетектора, — по-барски развалившись на диване, подытожил я.

— Я взял детектор на три дня бесплатно в кружке юных археологов, — поправил Сатибо.

— И можешь получить казенным агрегатом по голове, — широко усмехнулся я. — С учетом сложившихся условий неразумно продолжать поиски клада.

— Согласен, — Сатибо злился на меня, но терпел мои словесные укусы. — Надо избавиться от полтергейста. Вызовем на дом медиума.

О том, что мы будем делать, когда медиум изгонит призрака, никто заговорить не решился. Без слов понятно было — перемирие закончится, и мы с самураями-кладоискателями вновь станем врагами.

Сатибо взял на себя приглашение медиума и все сопутствующие расходы. Он искал подходящую кандидатуру по Интернету и объявлениям в «Волочаровском Вестнике», звонил бабкам-шептуньям, дедкам-знахарям и молодухам в цыганских платках. Одна из молодух с первых слов подтвердила право называться ясновидящей:

— С вампирами не работаю ни за какие деньги, — сердито ответила она.

Как она меня почуяла? Звонил-то не я.

Прочие кандидаты отпадали, как только слышали от нанимателя, что им придется изгонять призрак вампира.

«Для нас это слишком сложное дело», — честно говорили они.

Время шло. Юми дважды заваривала зеленый чай в пупырчатом чайнике — «лягушке», оба раза он быстро пустел и снова в гостиной воцарялась тоска.

Общая надежда таяла с каждой минутой, с каждым гудком в смартфоне, обозначавшим прерванный диалог.

Я сидел, подперев щеку, и прислушивался к учащенному биению своего сердца и сердца Юми. Мы были как театральные зрители в затянувшемся антракте, подозревающие, что актеры не вернутся на сцену.

— Тебе не мешало бы проверить уровень сахара в крови, — я разбил тишину случайной фразой, адресованной Юми, пока Сатибо рылся в Интернете.

— У меня все в норме. Брат записал меня в участницы программы по добровольной диспансеризации ради пиара, — Юми пикантно улыбнулась, заведя глаза. — У меня все-все проверили. А что, я сладкая карамелька?

— Помолчите оба, — Сатибо прервал наш ленивый флирт. — А ты, Кампай, не дыши так громко, — он взял пса за ошейник и потянул его к двери. — Иди на собачью лежанку. Я звоню лучшему городскому медиуму Иннокентию Афанасьевичу Тугодумову. Мне позарез надо его уломать.

Уламывать старика Тугодумова пришлось долго. Сатибо даже передавал смартфон сестре, чтобы ее страдальческий голос разжалобил медиума. В конце концов старик согласился провести обряд, но никак не раньше следующего понедельника. Его внучка недавно родила сына, и он должен был прочесть над младенцем все необходимые защитные заговоры.

— В понедельник здесь будет Лиза, — Сатибо положил уснувший смартфон на журнальный стол.

— Как запасной вариант остается медиум Таисия из команды Смолина, — Юми сцедила остатки чая в его чашку.

— Людей Смолина нельзя приглашать на виллу, — возразил Сатибо. — Они не должны узнать о происхождении Лизы. И она сама не должна. Мы все, здесь собравшиеся, поклялись Филиппу, что его дочь будет жить человеческой жизнью. Лично я сдержу клятву.

— Я тоже, — дернуло меня сказать за компанию.

Я почувствовал себя не на сборище мошенников, а на совете рыцарей круглого стола. Где-то над хрустальной люстрой засияла высшая благая идея.

— Ты уже ее нарушил, вампир, — язык рыцаря превратился в карающий меч. — Тебе надо было держаться подальше от Лизы.

— Все пройдет. Не суетись, братишка, — Юми залепетала голосом няньки, баюкающей малыша. — Страсть Лизы к новому увлечению со временем остынет. Ее привязанность к вампиру ослабнет сама по себе. Дай ей наиграться с экзотическим питомцем и самой забыть о нем… У моей школьной подруги был хомяк. Родители подарили его на день рождения. Первое время подружка была от него в восторге. Она приносила его с собой в рюкзаке на уроки, всем хвасталась, какой у нее замечательный хомячок, шила ему курточки и штанишки. Прошла пара недель, и родителям пришлось напоминать дочке, чтобы она покормила хомяка, почистила клетку. А через месяц всей семье надоело держать в квартире бесполезную вонючую тварь, и родители с дочкой торжественно выпустили хомяка в лес… Подожди немного. Не надо вмешиваться — давить на Лизу, уговаривать ее. Она должна самостоятельно дорасти до правильного решения. Скоро Лиза отправит Тихона обратно в его нору на пустыре, и все будет по-прежнему. Даже лучше.

Срок действия благодарности «гейши» за мою помощь истек.

— Кампай, хочешь сходить в гости? — Юми приманила мастифа собачьим печеньем и взяла его на поводок. — Поживешь у нас до возвращения хозяйки. А то мало ли что…

Без верного сторожа мне стало страшновато ночевать во дворце, но насчет «мало ли что» Юми попала в точку.

Не просто так Лаврентий приказал меня съесть кобеля.

Тихон! — окликнула меня Юми, отправляясь с братом в отчий дом. — Думаю, тебе будет о чем поговорить со старым другом. Веселой вам ночи!

Трое суток я прожил в усадьбе отшельником, не видя и не слыша никого, кроме самого себя. Призрак капитализма затаился, утешившись известием о приостановке охоты на клад.

Я плохо спал, и в часы бодрости был словно канатоходец над пропастью. Ходил как по натянутой струне. То и дело озирался, прислушивался. Прохождение простейшего маршрута от спальни до туалета стало подобно экспедиции в высокогорный район. Еду из холодильника я добывал как бы воруя. Хватал пластиковую «бадейку» в охапку и тащил ее на улицу — туда, где случайные пятна ничего не испортят. Воду пил как кошка из-под крана. Убивал тоску чтением энциклопедий, просмотром художественных альбомов из складской комнаты. И много думал о Лизе.

Хозяйка мясокомбината вернулась из командировки не одна… С фотографом.

— Задержитесь на крыльце. Вот так. Приоткройте дверь и не отпускайте ручку. Чуть улыбнитесь. Голову немного выше, — Юрий Шмыгин подскакивал к Лизе то слева, то справа, регулируя длину объектива, и снимал, снимал, снимал.

— Ну как? Получилось? — полюбопытствовала девушка, заглянув вместе с ним в крошечный экран, чтобы посмотреть фотографии.

— Вы себе понравитесь, — заверил Юрий.

Гостивший в соседском доме Кампай, услышав голос хозяйки, перепрыгнул низкий заборчик и помчался к дому.

Шмыгин сбежал от него во дворец и попытался закрыть дверь.

— Боитесь собак? — спросила Лиза, отодвинув налегшего на дверь паренька.

— У вас очень большая собака. Можно провести интервью и фотосессию без нее?

— Как вам удобно, Юра, — девушка закрыла дверь на встроенную в замок защелку и проводила гостя в венецианскую гостиную. — Командуйте мной, куда сесть… Может, надо переодеться? Черный брючный костюм теряется на фоне дивана. В прошлом месяце я купила у Вадика и Славика мини-юбку из голубого бархата. Показать?

— Немного позже я вас пофотографирую в разной одежде, — дыхание Юрия застывало, когда он смотрел на Лизу.

Очарованный ее красотой, он боролся с неуместной счастливой улыбкой.

— Извините, туфли немного жмут, — опустившись на край дивана, Лиза примерила несколько вариантов постановки ног.

— Вам помочь? — Юрий готов был встать перед ней на колени и собственноручно снять туфли на высоком каблуке с ее длинных стройных ножек.

— Нет, спасибо. Начнем интервью?

— Техника слышит вас, — Юрий положил включенный диктофон на журнальный стол поближе к Лизе и сам, сидя на краешке параллельного дивана, навис над столом, нежно обнимая висящий на шее фотоаппарат, ловя каждый взгляд «Красы Волочаровска» и внимая каждому ее слову. — Поводом для сегодняшней встречи послужило обращение читательницы нашей газеты. Ксения Перова пришла в редакцию и рассказала трогательную историю о том, как вы спасли ее маленькую дочку Марину. Девочка страдала тяжелым наследственным заболеванием. Вы узнали о беде семьи Перовых и оплатили дорогостоящую операцию на сердце. Благодаря вашей доброте сегодня ребенок совершенно здоров. В сентябре Марина пошла в первый класс… Семья Перовых ограничена в денежных средствах. Ксения и ее муж Сергей не знают, как вас отблагодарить. Они попросили главного редактора опубликовать статью о вашей благотворительной деятельности. Говорили, что их дочь — не единственный тяжело больной ребенок, которому вы помогли.

— Выключите диктофон, — Лиза повелительно взглянула на Юрия, и он подчинился. — Да, все так. Но об этом я говорить не буду… Пишите, о чем хотите. О моих нарядах, о развлечениях. Называйте меня прожигательницей жизни, девушкой без комплексов. Выдумайте про меня любую грязь. Я вас не засужу. Но про больных детей, которым я оплатила лечение — ни строчки. Пусть это будет наш большой секрет.

— Почему?

— Подруги и друзья не поймут, — Лиза бешено рассмеялась и резко притихла. — Напишите, что я потратила баснословные деньги на бриллианты.

— Какие бриллианты?

— На свете мало бриллиантов? Да что мудрить? Вы в фотошопе их спокойно нарисуете.

— Вы — удивительная девушка. Но что я скажу Перовым? Они настаивали на статье.

— Напомните им, что я просила их никому не рассказывать о лечении Марины. Если девочке снова понадобится помощь, они знают мой номер телефона. Закроем тему.

— Редактор ждет от меня большую статью на целую полосу. О вашей биографии я уже писал, и о вашей работе на мясокомбинате, и о вашей победе на конкурсе красоты. Позавчера я выложил маленькую заметку на сайт газеты о том, как вы классно отбрили Семена Верховцева на открытии «Модного улета». Попробуем вместе выбрать сочную тему для статьи. Жду ваших предложений.

— Напишите о моем женихе! Поместите на полосу интервью с ним. Сделайте эффектную фотографию, — Лиза покрутила головой, ища мое убежище. — Тиша! Я знаю, что ты рядом. Уверена, ты с самого начала нас подслушивал. Выходи из тени.

Я вышел из-за темно-синей дверной шторы, с которой сливался мой бархатный спортивный костюм.

Юрию стало не по себе от мысли, что за ним велась слежка. Увидев меня, он от испуга завалился на спинку дивана.

— Добрый день, — неласковым голосом произнес я.

— Д-день д-добрый, — Юрий не мог привыкнуть к моему присутствию.

Его интуиция кричала: «Беги со всех ног. Хищник рядом».

— Лизонька, лапушка, может обойдемся без интервью со мной, — я поддержал встававшую с дивана Лизу. — К фотосессии я сегодня тоже не готов.

Девушка недовольно повела носиком, но под моим слегка подсвеченным взглядом она все же одобрила мой отказ.

— Сфотографируйте интерьер комнат, — Лиза мигом придумала задание для Юрия. — Отдельно возьмите крупным планом статуэтки, картины. Я расскажу, что сколько стоит. Подразним жуликов. Им все равно не по зубам мое имущество. Помню, вы писали о нашей службе безопасности.

— Ваш начальник охраны фигурирует в каждом номере газеты. Неделю назад я делал с ним очередное интервью. Мы говорили о его клубе исторической реконструкции «Самураи» и о японской диаспоре.

— А вот и он. Легок на помине, — Лиза обратила внимание Юрия на Сатибо, вошедшего бесшумно как вампир. — Не хотите снова о нем написать?

— К сожалению, у нас в редакции установлен лимит на каждую персону кроме мэра. Главный редактор и так меня поругивает за то, что вы и некоторые ваши сотрудники стали чересчур популярными персонажами. Вопреки требованию начальства я все же задам Сатибо один вопрос. Дело в том, что в редакцию поступает шквал звонков. Читатели интересуются, когда ваша сестра — гейша возобновит выступления в клубе «Дырявый Джо». Волочаровцы с нетерпением ждут от нее новой шоу-программы. Звонил сам мэр. Сказал, что он страстный поклонник творчества Юми. Я и сам, честно говоря, пару раз с премии покупал билеты на ее шоу.

— Юми выступит, когда Лиза ей разрешит, — Сатибо поздно сообразил, что слишком фамильярно упомянул госпожу при постороннем человеке и попытался залакировать промашку. — Наша начальница придерживается высоких моральных принципов и требует того же от подчиненных.

— Лизавета Филипповна, разрешите Юми выступать в клубе, — взмолился журналист.

— Мне надо подумать, обстоятельно поговорить с самой Юми, — в Лизе проснулась обида на Джаника Саркисова. — Вы должны меня понять, Юра. Когда заместитель главного технолога мясокомбината, без пяти минут главный технолог, танцует стриптиз, причем об ее шоу известно всему Волочаровскому району, это бросает тень на деловую репутацию предприятия.

— А мне кажется, да и не только мне, а всем моим друзьям, что шоу Юми служит отличной рекламой продукции комбината. Особенно — эротической серии мясных деликатесов. У вашей сотрудницы талант. На ее представления выстраиваются очереди. Люди толпятся в дверях клуба, чтобы хоть издали посмотреть, как она танцует. Сейчас поклонники Юми очень расстроены. Они боятся больше не увидеть ее на сцене. Спрашивают журналистов — что случилось. А мы не знаем, что ответить.

— Ничего пока не отвечайте. Я подумаю. Скоро сообщу вам о своем решении, — произнеся несколько отрывочных фраз, Лиза приняла телефонный звонок. — Тиша, Сатибо, покажите Юре антикварную гостиную, — поручила она. — Мне нужно поговорить с поставщиком запчастей для промышленного оборудования.

Войдя в старую гостиную, Юрий приготовился снимать.

— Ну и ну! — заинтригованно воскликнул он, посмотрев на обстановку комнаты уже не через видоискатель, а своими глазами.

Опустив фотоаппарат на грудь, Юрий вытянул вперед руки и пошел, пошатываясь как зомби, к кушетке Лаврентия.

— У вас, ребята, тут четко ощущается потусторонняя активность, — определил гость.

Я подошел к нему.

В следующую долю секунды произошло страшное: откуда ни возьмись, как будто с потолка, на Юрия обрушился Лаврентий и, прижав парнишку к полу вниз лицом, схватил его зубами за шею. Не сумев оттащить агрессора (руки прошли сквозь призрачное тело), я вырвал из-под него журналиста, не позволил вонзить клыки глубже и повредить сухожилия или трахею. Лаврентий закинул подскочившего Сатибо в открытый камин, шлепнул меня окровавленной ладонью по губам и исчез.

А-а-а-а! — завопил вскочивший Юрий, одной рукой закрывая кровоточащую рану на шее, а другой прижимая к себе фотоаппарат с разбитым объективом.

Увидев мои горящие глаза, длинные клыки и окровавленное лицо, он подумал, что я пытался его съесть.

— Тиша… ты… — вошедшая в старую гостиную Лиза подумала то же самое. — Ой, мама родная.

Оправившись от шокового оцепенения, Юрий бросился наутек. Я побежал за ним и догнал бы, но коварный призрак выдернул у меня из-под ног бессарабский ковер, и я растянулся на полу. Черный как кочегар Сатибо прыгнул через меня словно конь на скаку.

— Ловите журналиста! — что было голоса прокричал я. — Держите его! Не дайте ему уйти!

— Что у вас там? — удивленно спросил поставщик запчастей.

Лиза поднесла смартфон к уху:

— Небольшая проблемка. Моя комнатная собачка покусала гостя. Я вам перезвоню через час. Договорились?

— Буду ждать звонка, — поставщик дал отбой.

— Чего придумали вредители! — проревел надо мной Лаврентий. — Привели в мое семейное гнездо медиума под видом журналиста. Думали, он меня выгонит. Не дождетесь!».

Ценнейший безворсовый ковер был заляпан кровью и сажей. Я поднялся на нем и собрался бежать, но Лиза взяла меня за руку, и я не посмел ее оттолкнуть.

— Я разочарована, — в ее глазах блеснули слезы. — Ты обещал не кусаться. Как мне теперь тебе верить? Тиша! Ты бы мне честно сказал, что тебе хочется человеческой крови. Я бы купила ее на станции переливания.

— Мне не нужна человеческая кровь, — я перехватил ее руку и отпустил, отступая на шаг. — Она будит неприятные воспоминания.

Лиза отвела расстроенный взгляд. Она не поверила.

— Шмыгин ушел. Шустро бегает парень. Мы с Кампаем не успели его догнать. Он выскочил в калитку и умчался на своей старой «девятке», — доложил вернувшийся в дом Сатибо.

За ним в гостиную вошел Мираи и поделился предположениями:

— Журналист поедет в редакцию или в больницу. Мы его возьмем.

— Успокойся, Лиза, — Сатибо подмигнул мне, чтобы я помалкивал. — Принести тебе «Мартини»?

— Не надо, — Лиза села на диван, скрестив руки и ноги. Она будто хотела завернуться в кокон. — Я все равно не успокоюсь.

— Мы все уладим, — сказал Сатибо железным голосом гангстера. — Если Шмыгин расскажет обо всем охотникам, они убьют Тихона. Но мы не дадим ему ничего разболтать.

— Сати! Я не поняла! Ты на чьей стороне? С чего это ты стал покрывать Тишу?

— Ты сама говорила, что вампир — твоя собственность. Я по долгу службы обязан защищать твое имущество.

— Я прекрасно знаю, что означает слово «уладим». Сейчас ты скажешь мне, что Юру придется убрать как опасного свидетеля. Имей в виду, я не собираюсь убивать людей. И вам не позволю.

— Мы тоже не собираемся убивать Шмыгина. Привезем его сюда, поговорим с ним по-мужски.

— Будете его пытать? Отобьете ему печень и почки?

— Мы спокойно сядем в кабинете и поговорим с журналистом без причинения вреда его здоровью. Нам пора. Иначе мы его упустим. Едем, Мираи.

Самураи ушли. Хозяйка мясокомбината пришла в минибар, налила виски в широкий стакан и быстро выпила, зажмурившись. Я тенью приблизился к ней.

— Уходи. Не хочу с тобой говорить. Я для тебя все… все, — Лиза вторично наполнила стакан, роняя слезы, — а ты меня подставил.

Я ушел, но недалеко. Вернулся в венецианскую гостиную, сел на диван, подперев обе щеки, и погрузился в тяжкие раздумья. Застывшую человеческую кровь с лица не сразу вытер. Она была напоминанием о горестности моего положения.