Вот так встреча!

У Пряниковых гуляли. Так сказать в семейном кругу, но на широкую ногу. Помимо всяких салатов была и икорка, и балычок, и сервелат. Пряникова-мама для сына постаралась. Потому как двадцать пять лет бывает только один раз в жизни. Пряников-папа подливал своему наследнику фирменную водочку и провозглашал короткие заздравные тосты. Пряников-младший с каждой выпитой рюмкой все больше краснел и поглядывал на часы — в девять вечера у него было «забито» свидание. А Пряникова-мама с любовью смотрела на сына и подкладывала в его тарелку телячьи котлетки.

— Все! — С тоской поглядев на две полнехонькие бутылки водки, сказал Пряников-младший и постучал пальцем по стеклышку часов, — Мне пора. А вы тут без меня гуляйте.

— Мы тебе на утро остограммиться оставим, — сказал Пряников-старший, заметив жадный взгляд сына.

— Обязательно оставим, — без тени сомнения подтвердила Пряникова-мама и убрала одну бутылку со стола.

— Похмелится? Это хорошо! Голова болеть не будет. — одобрительно улыбнулся Пряников-младший и ушел на свидание.

А Пряниковы старшие запели песню. Ту самую, под которую любили вальсировать в молодости. Долго пели, пока водка в двух бутылках не закончилась.

Мама с осуждением посмотрела папе в глаза: как же так, мы ведь обещали сыну оставить похмелиться…

— Пряников-старший накинул на плечи пиджак:

— Действительно, непорядок. Я в коммерческую палатку мушкой слетаю и прикуплю на утро.

Пряникова-старшего не было уже более часа, и Пряникова-мама решила выйти на улицу: уж не случилось ли что? С трудом спустилась с четвертого этажа, присела на лавочку около подъезда…

…Пряников-младший открыл глаза и увидел спящего отца. Родитель был накрыт белой простынею и храпел сильнее приземляющегося реактивного лайнера. На потолке тускло горела лампочка, освещая стены темно-зеленого цвета. Пряников-младший снова закрыл глаза, подумав, что ему приснился какой-то странный сон. Но «реактивный лайнер» включил форсаж и гремел пуще прежнего. Сынок высунул руку из-под простыни и, дотянувшись до лица батьки, прикрыл ему рот ладонью. Пряников-старший тут же открыл бесцветные глаза.

— Вот так встреча! — удивился он, увидев сына.

— А где мы, батя?

— Как где? В вытрезвителе. Помню, что меня около коммерческого киоска сцапали. Денег-то у меня уже не было, а вот две бутылки водки изъяли. Из одной я несколько глотков успел сделать, а другая — целехонькая. Как ты думаешь, отдадут?

— Не знаю.

Пряников-старший вдруг нахмурил брови:

— Слушай, а ты-то как сюда попал?

— Не помню, — облизал пересохшие губы сын и сбросил ноги с топчана. С Иркой встретились, шампанского выпили. А потом — ничего не помню.

Пряников-старший тоже оторвал голову от подушки и сел.

— Мать, наверное, волнуется!

— Наверное.

— Небось все морги и больницы обзвонила! Как так: ни отца ни сына?

— Да-а-а.

Лязгнул засов, двери в «спальню» открылись.

— Пряниковы, на выход!

Нераспечатанную бутылку водки, как ни странно, вернули. А початой след простыл. Вышли, поддерживая друг друга из заведения. Майское солнышко слепило глаза. В скверике надрывался соловей. Поллитра грела сердца и жизнь казалась немалозначной.

— А вон и наша мать нас встречает! — чуть ли не подпрыгнул от радости Пряников-старший, увидев во дворике вытрезвителя свою супругу, — Надо же какая молодец! Вычислила, где мы с тобой ночевали и пришла встретить.

Пряникова стояла к ним спиной. Мужики бодро зашагали в направлении женщины. Мамаша от неожиданности вздрогнула, когда муж и сын взяли её под руки с двух сторон и… ни с того ни с сего разревелась.

Ну будет, будет, — похлопал её по плечу Пряников-старший. — Ничего с нами без тебя не случилось. Руки, ноги целы, только вот в головах непорядок. Но это дело быстропоправимое. Правда?

Пряникова зарыдала ещё громче.

— Ой спасибо!

— За что, маманя? — не понял Пряников-младший.

— Как за что? Меня разыскали и пришли встретить.

— А разве не ты нас разыскала? — почти в один голос спросили дивленные мужики.

— Я? — она ошалело переводила взгляд с мужа на сына, — А вы, что тоже здесь ночевали?

После недолгой паузы, Пряников младший улыбнулся:

— Ну куда же мы без тебя денемся! Айда-ка в скверик. К соловьям…

2000 г.