За беляшами.

– Парни, идём за беляшами? – предложил Серёгин после физики.

– Идём, – нехотя согласился Тихонов.

Беляши он на самом деле хотел, но проблема в том, что их нужно было воровать. А вдруг поймают? – каждый раз переживал он. Это же будет кошмар какой позор… Но ведь не откажешься, сразу скажут:

– Ага, зассал!?

Беляши с мясом продавались в столовой института напротив школы. Их выкладывали в больших оловянных ёмкостях поверх витрин с тарелками, так что всякий мог свободно брать и класть на свои подносы. О, этот запах! Уже при входе в институт веяло свежесваренным в масле тестом с фаршем. Коричневые, жирные, блестящие, лежали они аппетитной горкой, и прямо-таки просили: «Съешь меня!» От их вида у него текли слюни и расширялись зрачки. Боже, как в эти мгновения он жаждал беляша, как будто нет на свете ничего заманчивее и вкуснее! Если бы его сейчас спросили: «Тихонов, ты что выбираешь, беляш или поцелуй Кати Гришиной?», то он ответил бы не сразу. Он бы засомневался, хотя в итоге, конечно, выбрал бы Гришину. Но это был бы горький поцелуй.

– Ребза, свежие! – обрадовался Массажин. Он это определил, конечно, по запаху. Беляши хороши только горячие, сразу с огня. Когда они подстынут, то теряют пятьдесят процентов вкуса.

Друзья встали в очередь, которая медленно двигалась вдоль салатов, супов, вторых блюд, компота и хлеба. Тихонов снял с плеча рюкзак, расстегнул молнию, и понёс его в левой руке. Поравнявшись с заветным подносом, он оценил обстановку на предмет свидетелей: весь обслуживающий персонал был занят в стороне. Тогда он быстро протянул правую руку и с предательской дрожью захватил сразу три беляша и бросил их в рюкзак на тетради и учебники. А дерзну! – подумал он и сгрёб ещё три штуки. Застегнув рюкзак, он торопливо вышел из очереди и направился к выходу. Там он остановился, чтобы подождать приятелей.

Спустя минуту появились Массажин и Серёгин. Первый взял всего два беляша, второй вообще один.

– Блин, – сказал Серёгин, – я, как ты, три схватил и два уронил на пол! Пришлось уходить.

– А Титяев-то где?

– Зажопили?

– Да вон он идёт!

– Титяй, ты чего долго так?

– Засекли меня, пришлось платить! – вздохнул он. – Это ты, Серёгин, виноват, поднял переполох, и продавщица прибежала, когда я только за беляши схватился.

Отойдя во двор и устроившись на лавочке, они принялись за еду. Тетради, дневник и учебники в рюкзаке Тихонова выглядели теперь отвратительно – в больших сальных пятнах. А что делать? В карманы беляши прятать неудобно, много не влезет, за пазуху бросать – ещё противнее будет.

– Черт, горячо, – сказал Серёгин и снял с головы шапку-пидорку, чтобы обхватить ею беляш.

– Серёгин, ты дикарь, – возмутился Тихонов. – Кто же это беляши во время еды пидорками держит?

– Я, – спокойно ответил Серёгин.

Остальные с осуждением покачали головой, как бы говоря: какое варварство!

– Блин, двадцать первый век на дворе! – вздохнул Массажин, перекидывая беляш из руки в руку, чтобы не обжечься.

– А я утилитарист, – возразил Серёгин. – По мне, что приносит пользу, то оправданно.

– Так ты ж потом эту пидорку на голову наденешь!

– Так не сальной ж стороной!

Беляши и правда были горячи, масло обжигало губы и пальцы.

– Такая гадость, – сказал Титяев, – и чего вы в них находите?

– Титяй, – возразил Серёгин, – просто твой беляш купленный, понимаешь? Поэтому и не вкусный.

– Верно, – кивнул Тихонов, – купленные я бы ни за что есть не стал. Это уже не то! На, бери у меня, они все честно стыренные!

– Можно я тоже, а то я уже съел свой? – попросил Серёгин.

– Бери, у меня много.

– Ммм, – простонал Титяев, откусывая тихоновский беляш, – совсем другое дело!..