Новый директор.

Перед кабинетом истории он встретил взбудораженного Денисова:

– Тихон, ваще, такие дела! Ваще, Тихон! Ты офигеешь!

– Да что такое?

– Блин, наша историчка теперь директор!

– Не может быть! Это Юлия Фёдоровна? Она же молодая совсем! Врёшь!

– Точно говорю! На Библии клянусь!

– Засчитаю, только если она сделана из человеческой кожи. А как же Николай Марьяныч?

Николай Марьянович, добрейший человек и кумир всей школы, – трудно было поверить, что его увольняют. Впрочем, до Тихонова уже доносились кое-какие слухи. Он (кстати, по совместительству тоже учитель истории) любил ходить со старшеклассниками в походы. И будто бы там в последний раз у него случился роман с ученицей одиннадцатого «А», что стало достоянием общественности. Впрочем, ничего достоверного на этот счёт известно не было.

– Может из-за этого? – предположил Денисов.

– Кто знает! Но это подстава, такой мужик был! – покачал головой Тихонов. – А теперь эта сучка…

Денисов повёл себя странно. Вместо того чтобы ответить, он состроил страшное лицо и стал усиленно играть бровями, стреляя глазами за спину друга. Тихонов понял, что сзади кто-то есть.

– Вы почему ещё не в классе? – это была Юлия Фёдоровна.

Она стояла перед ними неузнаваемая, сильно накрашенная, тёмная, как кофе, с огромными ресницами и гигантскими серьгами до плеч. Царица Клеопатра, явившаяся из знойного древнего Египта!

– Мы… – покраснел Тихонов, – вас ждём.

– Ой, фу, – поморщилась она, – ну и накурился ты, Тихонов. Не маловат ещё, а?

И зашла в класс.

Раздосадованный, Тихонов занял своё место рядом с Денисовым.

– Какой ужас, – услышал он за спиной шёпот Гришиной, очевидно предназначенный для него, – как она выглядит! Накрасилась, как шалава.

Тихонов склонил голову набок и внимательно посмотрел на Юлию Федоровну. Да, накрасилась сверх всякой меры. Но ему нравилось.