The Terraforming.
Стек буквально придумал «изменение климата»[34]. Если вынести из контекста вопрос о том, как планетарные вычисления могут способствовать концептуальным сдвигам и практическим мерам по вмешательству и предотвращению климатических изменений, мы не видим, что сама идея «климатических изменений» – эпистемологическое достижение вычислений планетарного масштаба. В своей зачаточной форме эта случайно возникшая мегаструктура использовалась для глобального моделирования погоды; в своей зрелой форме она использовалась как составная часть и общность науки о Земле. Понятие климатических изменений – это эмпирически подтверждённая модель, полученная всеобъемлющим биополитическим диспозитивом планетарного масштаба – сенсорным, моделирующим, производящим расчеты. Такой комплекс технологий, самая искусственная из инноваций – стек – превратил изменение климата, эту важнейшую искусственную абстракцию, в доходчивое и доступное для передачи понятие[35]. Сдвиг технического познания в масштабе инфраструктуры, который позволяет постигать мир более прямым, контринтуитивным образом, даёт способы смягчить климатические изменения, но не только: благодаря ему мы знаем, что они вообще происходят. Повторюсь, «изменение климата» – это концепция, порождённая таким сдвигом, и теперь она требует новой системы ведения учёта – а значит, и соответствующего сдвига в геополитике, отражающего практические выводы, которые из него следуют. Предполагается, что эти выводы должны ускорить дальнейшие преобразования в том, как взаимосвязанные цепные реакции агентности и системы технологий (которые мы смиренно называем «автоматизацией») управляют экономией углерода и тепла: так можно непосредственно способствовать успешному смягчению негативных последствий климатических изменений, чем когда-либо это удавалось сделать, идя по пути строго политической модернизации правового представительства. Очевидно, что искусственность всего этого никак не отменяет преднамеренного замысла или вмешательства. Напротив, она требует плана.