Что должны уметь делать дети.

Вот если бы у меня была возможность уничтожить все эти нормы, списки и графики, я бы это сделала, не задумываясь, с удовольствием. Как только ребенок появляется на свет, молодая мать начинает сверять достижения собственного чада с общепринятой нормой. Во сколько месяцев должен поднять голову, во сколько сесть, встать, поползти, пойти. А если ребенок отстает от графика хотя бы на месяц, проблема превращается в трагедию. Да еще знакомые и родственники, как всегда, не задерживаются с комментариями. «Как, уже полгода – и не ползает? А мой в четыре месяца встал, пошел, заговорил, начал книжки читать». «Как, в год не ходит? Мой бегал, прыгал, плавал и уравнения решал!».

Да, есть норма. Но я в миллионный раз готова повторить – каждый ребенок особенный. Кто-то растет со старшими братьями и сестрами, и ему приходится прогрессировать быстрее. Кто-то единственный ребенок в семье, и ему не нужно уметь быстрее бегать, передвигаться и отвоевывать последнее печенье на тарелке.

У моей подруги Кати три девочки. Младшая Ева в свои полтора года так ловко подбрасывает и ловит мяч, как мало кто из малышей умеет. Все потому, что две ее старшие сестры занимаются художественной гимнастикой. Мяч, то есть два – обе ловят, бросают, снова ловят. Ева, я точно это помню, уже в возрасте шести месяцев умела уворачиваться от летящей в нее булавы. А в годик пыталась прыгать на скакалке. Младшая сестра все повторяет за старшими, что естественно. И уже сейчас пытается присоединиться к тренировкам сестер.

Другая моя приятельница Мила оббегала в панике всех врачей. Ее дочь, прекрасная Дашечка, не делала никаких попыток ползти самостоятельно. На три месяца отставали от общепринятого, считающегося «нормальным» графика. Мила работала, Дашечка была на попечении любящих бабушек, сразу двух. Мила утром, вечерами и по выходным чего только не делала – и гимнастику для укрепления мышц спины и ног, и игрушками завлекала, и ноги Даши переставляла, и собаку Лори заставляла приносить игрушки и класть их под носом у Даши, чтобы та уже сдвинулась с места. Даша, лежа на животике, радостно говорила «авва», обращаясь к Лори, но ползти даже не думала.

Мила уже места себе не находила, пока вдруг не появилась на пороге дома раньше времени. Отпросилась с работы – голова раскалывалась, тошнило.

И что она увидела? Даша лежала на мягком диване, обложенная со всех сторон подушками, хотя в это время должна была «активно двигаться» на резиновом коврике, разложенном на полу.

– Мам, почему Даша на диване? – спросила Мила у бабушки, заступившей на дежурство.

– Так сифонит по полу. Простудится, не дай бог, ты ж меня потом съешь, – ответила Милина мама.

Выяснилось, что бабушка со стороны мужа, то есть свекровь, тоже предпочитала держать внучку на мягком диване, завалив подушками. Чтобы не дай бог чего не случилось. А то ведь она останется виноватой.

– Она же не может ползать на мягком, – ахнула Мила, у которой даже голова от гнева перестала болеть. – Я уже с ума сошла, не зная, что думать. Стольких врачей прошла.

Мама пошла плакать. Свекровь тоже обиделась и отказалась разговаривать. Мила взяла отпуск, и через неделю Даша прекрасно ползала и отбирала у Лори мячик.

Еще один похожий случай. Возрастная мама, чересчур ответственная и супервнимательная, поставила на уши пол-Москвы в поисках специалистов. Искала неврологов и психоневрологов для своей почти восьмимесячной дочери, которая никак не могла поползти. Ну не ползет ребенок – и все тут. Не знаю уж, каким образом к ним попала обычная массажистка – не светило, не звезда, не через двадцать пятые руки и без единой рекомендации. И массажистка спокойно и устало посоветовала «девочку похудеть», потому как раскормленную попу поднять тяжко, и так же устало выяснила, что происходило в доме до этого. Оказывается, малышку практически не спускали с рук няня, бабушка, мама. А если и спускали, то или клали в коляску, или использовали миллион присоблений – от заваленной игрушками специальной лежанки, похожей на собачью, до суперсовременного, гипоаллергенного, развивающего коврика.

Массажистка посоветовала отдать собаке лежанку, о которой та давно мечтала, а коврик выбросить. Даже предложила маме поползать по этому коврику. Мама поползала и признала – скользит. Неудобно. Маникюром приходится цепляться. Массажистка так же устало заметила, что ребенка надо было спускать на пол с трех месяцев – тем более что полы с подогревом. И не в шерстяных носках, а с голыми ногами. Она забрала малышку и научила ее вставать на коленки и толкала в попу. Опять ставила на коленки, переставляла ручки и толкала.

– Почему не учите садиться? – спросила у матери ребенка эта обычная женщина, работавшая в районной поликлинике.

– Я боялась, не знала, что можно, даже наш частный врач не сказал, – промямлила мать.

– А сами что? Головы нет? – совершенно невежливо заметила массажистка.

– А вдруг я ей внутренние органы поврежу? – возмутилась мать.

– Да, головы у вас нет, – не отреагировав на возмущение, констатировала массажистка и начала показывать на ребенке: – Смотрите, спину ребенку надо качать, слабая спина. Вот так мы ее закачиваем. И пресс. Вот так. Держите, пусть поднимается. Зарядка каждый день. Увеличивайте нагрузку.

– А как же нейропсихолог? Нужен? – осторожно поинтересовалась молодая мать.

– Вам не знаю, а ребенку – точно нет, – ответила массажистка, взяла непозволительно маленький гонорар за визит и ушла. Малышка в это время, пыхтя, пыталась подтянуть к животу коленку, как ее только что научили.

Отстает ваш ребенок от нормы или нет, может оценить только врач, которому вы доверяете. Безусловно, есть показатели, которые говорят о задержке развития. Но для начала стоит исключить влияние бабушек, которым проще держать внука или внучку в теплой мягкой кровати, чем учить ползать по полу.

То же самое относится и к всевозможным приспособлениям для младенцев – шлейкам, ходункам, манежам, прыгункам. Не знаю, что еще изобрели за это время.

Я всегда представляла себя в этих приспособлениях. Шлейка, чтобы ребенок не упал? Ну, нацепите на себя поводок и попробуйте ходить. Мне бы не понравилось. Ходунки? Родителям удобно, вне всяких сомнений. Куда проще, чем ходить за ребенком. Но я бы взбесилась от невозможности дотянуться туда, куда хочется. А манежи? Посидите в клетке с решеткой полдня. Даже если клетка будет завалена игрушками. Вся жизнь там, вне клетки. Все самое интересное – за этой оградой. Прыгунки? Да, тяжело тягать ребенка за руки и скакать. Спина отваливается сразу же. Но ребенок в прыгунках – как белье в машинке в режиме сушки: туда, сюда. На мой взгляд, пусть лучше у меня спину заклинит, но я буду чувствовать ладошки своего ребенка, видеть его улыбку и восторг, когда он «бухается» мне на колени. Это намного ценнее, чем наблюдать, как он болтается, пристегнутый в проеме коридора. Безопасно, да. Можно заняться своими делами. Но совсем невесело.

Если кому-то – няне, бабушке, дедушке, мужу – удобнее держать ребенка во всех этих модных приспособлениях, это не значит, что они нравятся малышу. Мне кажется, стоит договориться сразу со всеми – мы делаем так, как нужно и комфортно не нам, взрослым, а ребенку. Ползаем, ходим по пятам, прыгаем, играем. Да, моем полы, пылесосим пять раз в день. Вытаскиваем изо рта сжеванное нечто, похожее на крысиный помет, оказавшееся куском засохшего хлеба, не пойми как попавшим под диван. Падаем, плачем, успокаиваемся. Но все делаем вместе с ребенком.

К тому же на всех этих прыгунках и ходунках можно существенно сэкономить. Купите на эти деньги себе новое платье, непременно дорогущее, туфли на каблуках, и пусть ребенок выплюнет кашу на это платье, а собака сгрызет от нервного срыва туфлю. И в таком виде вы появитесь в офисе или на встрече однокурсников. Поверьте, ощущения незабываемые. Воспоминаний – на всю оставшуюся жизнь. Да и в платье с детской отрыжкой, со следами манной каши на джинсах вы будете выглядеть намного сексуальнее, чем в самом идеальном нижнем белье. Проверено многими мамами.

И еще одно наблюдение. Каждый «клиент» находит своего специалиста. Любимым врачом оказывается тот, кто говорит родителям исключительно приятные вещи, подтверждает, что у ребенка нет никаких проблем. А врача, который видит проблему и указывает на нее, мы на подсознательном уровне считаем «плохим». В этих случаях я советую обратиться за вторым, третьим мнением. Если и второй, и третий специалист подтвердят подозрения «плохого» врача, то стоит задуматься – может, любимый «хороший» доктор не был прав?

Но если вы, родители, готовы слышать и признавать проблемы, нужный доктор обязательно найдется. Только важно сообщить сразу – вы приверженец гомеопатии, вегетарианства, верите в святую воду и высшие защитные силы Вселенной. Или, напротив, ярый сторонник прививок, знаете понятие «фуфломицин», четко следуете рекомендациям врачей и не падаете в обморок, прочтя инструкцию к прописанному препарату. Если вы считаете, что ребенок может спокойно, лет до двух, жить на готовом детском питании в виде банок – от основного блюда до десерта, – сообщите об этом педиатру. А если готовы убиваться у плиты и под страхом смерти не дадите ребенку баночные брокколи или кабачок, тоже поставьте врача в известность. Если ребенок третий в семье и давно ест с пола наперегонки с собакой, врачу об этом говорить не нужно. Доктор сам заметит.

Бывает и так, что мама – жесткая веганка, пэпэшница и зожница, но признает, что ребенку для полноценного развития требуется мясо в виде мяса, а не то, что лишь внешне его напоминает. И творог из натурального, коровьего, а не соевого молока. И, например, овсянка в виде старого доброго «Геркулеса», а не вот эти все «био», обогащенные энергией солнца. Мама даже будет кормить ребенка всем, чем положено для полноценного развития. Но вдруг окажется, что в гостях у бабушки, которая налепила пятьсот пельменей с мясом по случаю приезда внука или внучки, ребенок объявит, что пельмени не будет есть ни за что на свете. Потому что мясо – это трупы животных. Мама подавится огурцом, а бабушка пойдет плакать на кухню.

Если отец верит в духовные практики или бабушка заряжается от деревьев, нужно быть готовым к тому, что ребенок будет себя вести странно, на свой детский лад переняв пристрастия родных людей. Я видела ребенка, который на детском дне рождения вдруг впал в истерику, узнав, что безе сделаны из яиц и сахара. Более того, макарони и другие пирожные, и прекрасный торт тоже содержат в своем составе сахар. Выяснилось, что мальчика напугала бабушка, объявив, что сахар – это наркотик и верная смерть. Соль – тоже смерть, но не такая быстрая, как от сахара, а медленная и мучительная. Кофе же, который так любит мама, – вообще страшная, конечно же смертельная зависимость посильнее сахара и соли, вместе взятых. Мальчик капризничал, будто случайно опрокидывая то сахарницу, то мамину чашку с кофе. Спрятал солонки. Мать не могла понять, что происходит с сыном, пока не выяснилось, откуда растут ноги у испуга: ребенок просто не хотел, чтобы все находившиеся на празднике дети и взрослые умерли страшной смертью. То есть пытался всех защитить и спасти.

Только бабушка, папа, мама, дедушка или тетя – взрослые люди. Они уже сами отвечают за собственное здоровье, в том числе психическое. А дети зависимы от родителей, самых близких людей. Они не умеют и не должны выбирать между мамой, сторонницей миндального или кокосового молока, пророщенной пшеницы и безглютеновой диеты, и папой, который со времен студенческой молодости может смешать майонез с кетчупом, залить этим кетчунезом «пельмешки» или «сосисоны», купленные в ближайшем магазине, и накормить этим ужасом сына или дочь. Ребенок будет страдать, выбирая между протеиновой гречневой кашей, цикорием с женьшенем от мамы и стейком или «жареным картофаном» от папы.

Договаривайтесь, что всей семьей придерживаетесь одной системы питания. Ищите компромисс с бывшими мужьями, бабушками с разных сторон. Ради ребенка. Если ребенку нельзя булки, то никто не должен его ими подкармливать. Категорически исключите ситуацию, при которой кто-то один, например бабушка, хорошая, потому что разрешает съесть булку, которую нельзя, а мама – плохая, потому что запрещает. Еда – не поощрение и не наказание. Еда – способ поддержать жизненные силы организма.

В моей семье все едят разное. Мы не смогли договориться, что тоже нормально. Да, это непросто, когда нужно приготовить три вида супа, три гарнира и три или четыре основных блюда на выбор. Но мне так проще. Я люблю кинзу и прочую зелень, которую не любит сын. Муж любит щи, а сын – борщ. Дочь вообще предпочитает куриный бульон. Муж любит отварную картошку, сын – жареную. Ни мне, ни дочери картошку нельзя. Как и макароны. Ей – из-за спортивной диеты, мне из-за талии, которую я все еще не потеряла надежды найти. Муж любит обычную сваренную без всего куриную ногу, сын – куриные крылья в томатном соусе. Я варю бульон на куриной голени для дочки и бросаю туда картошку. Дочке достается бульон – мужу отварная голень с отварной же картошкой. Мы с сыном любим рис с морковкой, дочь с мужем – обычный. Я варю рис и разделяю по кастрюлям. Я научилась готовить то, что любит каждый член семьи, и у нас нет с этим проблем. Поначалу сложно, при определенной сноровке – легко и быстро. И вопросов не возникает – почему кто-то ест одно, а кто-то другое. Не потому, что нельзя, а потому, что у каждого свои вкусовые предпочтения.

Наши тренеры перед всеми каникулами играют с детьми в игру «съедобное-несъедобное для гимнасток». Это всегда смешно. Картошка жареная – неееет! Макароны – нееет! Булка – нееет! А пирожок с яблоками? Дети впадают в ступор. Вроде бы яблоки можно, но пирожок нельзя. Банан? Даааа! Банан со сгущенкой? Девочки опять пыхтят. Тренеры же без конца твердят – хотите съесть что-нибудь вредное, ешьте, но только до двенадцати часов. Утром – хоть пирожки, хоть конфеты, хоть картошку, политую шоколадом. Это правило пригодно для всех, не только для спортсменов. Утром позволяйте себе все вкусности и любую «запрещенку». Конечно, не в размерах тазика или ведра. Но не после обеда и тем более не вечером. Да, кстати, виноград вечером тоже нельзя, если что.

Сима поступила в художественную школу. Родителей внутрь не пустили, детей забрали на пороге. Было первое занятие.

– Ну как? Понравилось? – спросила я дочь.

– Очень, – ответила она, совершенно потрясенная.

– А что тебя так удивило? – уточнила я, решив, что на нее произвели впечатление здание XIX века, необычная атмосфера, взрослый уровень преподавания.

– Автомат на первом этаже, – сказала Сима. – К нему все бросились. Я никогда такого не видела. Там внутри есть все что хочешь – и шоколадки, и батончики, и много чего еще. Все кинулись покупать, а я стою и думаю. У меня и денег нет, да и нельзя мне все это.