Глава 7.

Из-под земли словно бы раздавался грохот барабана: это вырывались из сернистого конуса пары. Затем вверх ударила струя, образовав гигантский белый столб, увенчанный шапкой густой пены. Такой же столб рядом с ним начал опадать, затем исчез вовсе, но другие били повсюду, куда ни кинь взгляд, среди нагромождения черных камней и непроглядных занавесей водяного тумана. Никаких направлений. Хейм на ощупь пробирался в этом хаосе. Под ногами булькала вода. Вновь и вновь он поскальзывался на мокрых камнях. Внутри скафандра тоже все было влажным, пот разъедал кожу.

«Странно, — подумал Хейм, с трудом отвлекая сознание от чудовищной усталости, сотрясавшей все тело, — странно, что легкие словно горят сухим огнем».

Он слышал тяжелое дыхание Джоселин, тащившейся рядом. Половина сил уходила на то, чтобы помогать ей идти. Больше Хейм не слышал ничего, кроме звуков, издаваемых бурлившими вокруг титаническими силами. Впереди маячил внушительный силуэт Утхг-а-к, тхаква, прокладывавшего путь. Вадаж плелся в хвосте.

Стало смеркаться по мере того, как солнце садилось за горами, возвещая, что день, отмеченный возведением каменной пирамиды над новым погибшим, подходит к концу.

«Мы должны идти, — звучала у Хейма в голове идиотская фраза. — Должны идти… Должны идти…» А откуда-то из глубины сознания всплывало: зачем? Ради борьбы, в которую Хейм намеревался вступить? Она утратила всякое значение. Единственная реальная борьба была здесь, сейчас, против этой жестокой планеты. Тогда, быть может, ради Пизы, чтобы не оставлять ее круглой сиротой? Но не была ли она фактически таковой даже тогда, когда они жили под одной крышей? К тому же Пизе все равно суждено природой пережить его. В молодых и горе умирает молодым. Тогда для того, чтобы выполнить свой долг по отношению к тем, кто находится у него в подчинении? Это уже ближе к цели, поскольку затрагивает какой-то глубинный нерв. Однако мог ли Хейм считать себя командиром, если его бортинженер в этих адских условиях видит лучше и двигается увереннее любого человека?

Вскоре эти мысли развеялись, словно пар гейзеров. Смерть принялась соблазнять Хейма обещаниями сна. Однако животный инстинкт не позволил ему клюнуть на эту приманку. Хейм выругался про себя и продолжал идти.

Впереди показался грязевой бассейн, на поверхности которого вздымались большие пузыри. Дальний берег представлял собой нагромождение камней. Среди них хлестала вода, струи которой, попадая в бассейн, взрывались облаками пара.

Утхг-а-к, тхакв жестом велел остальным подождать, а сам плюхнулся на брюхо и пополз вперед. Предательская минеральная корка могла в любой момент провалиться, и тот, кто упал бы в один из таких котлов, сварился бы заживо, прежде чем остальные успели бы вытащить его оттуда.

Джоселин, воспользовавшись остановкой, легла ничком на землю. Возможно, она уснула, а может, потеряла сознание — теперь между тем и другим не было особой разницы. Хейм и Вадаж остались стоять. Чтобы снова подняться, пришлось бы сделать слишком большое усилие.

Утхг-а-к, тхакв, едва заметный среди облаков вокруг горной вершины, махнул рукой. Хейм с Вадажем подняли Джоселин за руки. Хейм пошел впереди, согнувшись, чтобы видеть в серой, мягкой оседавшей пыли следы их проводника. Разгибался он лишь для того, чтобы, помогая себе руками и ногами, перебраться через высокие нагромождения камней. Часто небольшой кусочек «берега» отрывался и глухим звуком падал в грязь. Лучше всего было идти здесь по одному, но эта мысль возникла у Хейма не сразу. Малейший неосторожный шаг — и…

— Гуннар!

Хейм резко обернулся и чуть не попал в тот же небольшой обвал, в котором очутилась Джоселин.

Каким-то образом ему удалось удержаться на ногах, отскочить в сторону через горячий туман. Камни выворачивались из-под ног, и тотчас же в этом месте начинала струей бить вода. Для Хейма сейчас не существовало ничего, кроме необходимости удержать Джоселин, не дать ей сползти в бурлящий внизу котел.

Джоселин отчаянно молотила ногами, цеплялась руками за берег, увлекая за собой все больше камней, часть которых обрушивалась прямо на нее.

Прыжками спускаясь вниз, Хейм добрался до края котла. Ноги тотчас утонули в иле. Здесь было еще не слишком горячо, но, даже если было бы наоборот, он бы не заметил. Камни, скатывавшиеся вниз быстрее Джоселин и тонувшие, послужили опорой для ног. Хейм встал на них, стараясь закрепиться как можно лучше.

Обвал рушился вокруг него. Хейм схватился за воздушный циркулятор Джоселин и превратился в монолит. Когда земля перестала сползать вниз, Хейм стряхнул с себя грязь и упал рядом с Джоселин. Вадаж, увидев, что угроза миновала, перестал спешить и, двигаясь уже более осторожно, спустился к ним. Вскоре туда же подошел и Утхг-а-к, тхакв.

Через несколько минут Хейм поднялся. Первое, что он осознал, придя в себя, был голос наквса, до жути напоминавший бульканье кипящего чайника:

— Для нас это большой урон. Не знаю, сможем ли мы теперь выжить.

— Джое… — пробормотал Хейм, пытаясь подняться. Вадаж помог ему. Некоторое время Хейм опирался на плечо венгра, пока не вернулись частично силы.

— Гала Истеннек! — раздалось сзади радостное восклицание. — Ты не ранен?

— Со мной все в порядке, — ответил Хейм. Собственный голос казался чужим, тело представлялось одной большой раной, из ссадин сочилась кровь. — А что с ней?

— Как минимум сломана нога. — Пальцы Вадажа коснулись того места, где берцовая и бедренная кости образовывали странный угол. — Не знаю, что еще. Она без сознания.

— В скафандре нет повреждений, — сказал Утхг-а-к, тхакв.

«Первая нелепость, которую я услышал от него, — мелькнуло у Хейма в голове. — Если бы скафандр потерял герметичность, не было бы нужды беспокоиться о сломанных костях».

Он отодвинул Вадажа в сторону и нагнулся над Джоселин. Очистив от грязи стекло ее шлема, Хейм рассмотрел в угасающем свете лицо женщины. Беки сомкнуты, губы полуоткрыты, бледная кожа покрыта капельками пота. Хейм испугался, увидев, как ввалились ее щеки. Приложив наушник к ее микрофону, он едва смог засечь неглубокое и частое дыхание.

Хейм медлил, стоя на коленях.

— Кто-нибудь видел, как это случилось? — спросил он, чтобы отсрочить приближение будущего.

— У нее из-под ноги вывернулся камень, — ответил Вадаж. — Она покатилась вниз, и половина склона поехала следом. Должно быть, почву дестабилизировал какой-нибудь недавний подземный толчок. Не могу понять, как тебе удалось так быстро очутиться внизу и при этом не упасть.

— Какая разница! — резко ответил Хейм. — Она в шоке. Не знаю, вызвано ли это только переломом. Прежде всего, она очень ослабла. Могут оказаться и более тяжелые травмы, например, что-нибудь с позвоночником. Всякие передвижения сейчас очень опасны для нее.

— Что же нам делать? — спросил бортинженер. Хейм понял, что они по-прежнему видят в нем командира.

— Дальше вы пойдете вдвоем, — сказал он. — А я останусь с ней.

— Нет! — вырвалось у Вадажа.

В голосе Утхг-а-к, тхаква слышались теперь лишь жалкие остатки его обычного педантизма:

— Ты не сможешь оказать ей никакой помощи, поскольку вы оба находитесь в скафандрах. А нам лишняя пара рук будет крайне необходима. Предстоит трудный переход.

— В таком состоянии, в каком я теперь нахожусь, — усмехнулся Хейм, — я стал бы для вас скорее помехой, чем помощью. Кроме того, ее нельзя оставлять одну. Вдруг обвал повторится или поднимется уровень этого чертова болота?

— Она обречена, капитан. В бессознательном состоянии она не сможет принимать граванол. А без него, да еще в шоке быстро остановится сердце. Самое гуманное по отношению к ней — сейчас же открыть шлем.

В Хейме поднялись ярость и боль утраты.

— Заткнись ты, хладнокровный ублюдок! — заорал он. — Ты привел Брэгдона к гибели и сделал это нарочно. Хватит с тебя и этого!

— Гвурру!.. — всхлипнул наквс и отодвинулся от Хейма.

Злость тотчас исчезла, вместо нее возникла пустота.

— Прости меня, Б.И., — понуро сказал Хейм. — Я совсем забыл, что ты мыслишь не так, как мы. Ты не желаешь ничего плохого. Прото инстинкты людей не столь практичны, как твои. — Он усмехнулся. — Однако, если хочешь быть практичным, не забудь, что у вас еще около часа, прежде чем совсем стемнеет, так что не теряйте времени. Идите.

Вадаж долго смотрел на него, прежде чем спросить:

— Что ты будешь делать, если она умрет?

— Похороню и стану ждать. Если сидеть неподвижно, то можно растянуть запас воды в этих флягах на несколько дней. А лазер вы возьмете с собой, потому что вам без него не обойтись.

— Значит, ты останешься совсем без защиты? Это просто глупо!

— У меня есть автомат, если тебе от этого полегчает. Идите. Мы еще похлещем вместе с вами пивка.

И Вадаж сдался.

— Если не на корабле, — кивнул он, — то в раю. Пока.

Они молча обменялись рукопожатиями. Менестрель и инженер начали подъем. Неподалеку один из гейзеров выплюнул струю воды, по ветру поплыл пар, и их фигуры исчезли из вида.

Хейм устроился поудобнее.

«Ну, вот и возможность поспать», — подумал он. Но это желание, как назло, исчезло. Он проверил дыхание Джоселин — никаких изменений — и растянулся возле нее, положив руку в перчатке на ее руку.

Пока он таким образом отдыхал, в голове немного прояснилось. Совершенно спокойно, без малейшей примеси волнения или отчаяния, Хейм взвесил вероятность спасения. Она была невелика. Ну, а для Джое, если отбросить иллюзии, эта вероятность вообще равнялась нулю. Для них троих — пятьдесят на пятьдесят. Вадаж и Утхг-а-к, тхакв должны выйти из Дыма Грома примерно к вечеру следующего дня. Затем им потребуется еще два дня (допуская, что они, вконец измотанные, смогут в течение дня обойтись без допинга), чтобы пересечь высокогорные луга и добраться до замка Венилвейн. Он все еще был очень далеко, но обитатели Рощи частенько забредали сюда в поисках добычи. Без сомнения, время от времени они даже летали над землями Машин-убийц, направляясь к равнинам и к морю…

«Гм, вот почему они до сих пор не тронули роботов, — подумал Хейм. — Даровая защита. Вот что значит политика плотоядных».

Если бы они могли задержаться на месте, возможно, их обнаружили бы уже несколько дней назад. Но задержаться они не могли, поэтому Джое придется умереть в этом мокром аду, под солнцем, свет которого дойдет до Земли не раньше чем через столетие, до Земли, в чьих лесах она когда-то гуляла, в чьих залах танцевала, в чьих садах играла на флейте, пока Хейм не напугал ее, начав нести всякую чушь…

По мере того, как солнце угасало в тумане, Хейм раздумывал над своей виной по отношению к этой женщине. Он заставил Джоселин идти вместе с ними. Но сделал это лишь потому, что если бы она осталась на месте «крушения», то предала бы его надежды, связанные с судьбой родной планеты.

— А ты уверен в этом, парень? — спросил себя Хейм. — И вообще, откуда тебе знать, что выбранный тобой путь — именно тот, который нужен?

Подобная ситуация не возникла бы, если бы не заговор, участницей которого являлась Джоселин. Тем не менее заговор явился следствием осуществленных прежде самим Хеймом тайных проектов.

Хейм отступил от решения этой головоломки. Ответа не было, а он не относился к числу людей, которых всякая неясность способна свести с ума. Он знал одно: если время, проведенное на борту «Лиса-2», и не вполне соответствовало мечтам, которые он когда-то похоронил, оставаясь верным памяти Конни, все равно это было больше, чем он заслуживал, и если Джое умрет, этот свет навсегда останется в нем.

Хлюп, хлюп — раздавалось из грязевого котла внизу. Горячий родник забурлил громче. Гейзер ревел в сгущавшейся темноте, рев эхом отдавался от невидимых стен, струи воды били среди призрачных теней громадных валунов. Такая же тяжелая, как его собственное тело, покоившееся на жестком каменном ложе, на мир опустилась ночь.

Темнота немного рассеялась, когда взошла ближайшая луна почти в полной фазе. Ее круг, превосходивший по величине земную Луну, сверкал металлическим блеском и был испещрен какими-то странными геральдическими знаками. Хейм ненадолго задремал, затем проснулся и увидел луну прямо над собой. Диск окружало слабое свечение — следствие диффузии в верхних слоях тумана. Но большая часть неба была открыта и можно было разглядеть звезды. Нижние слои тумана, мертвенно-бледные, стелились по глубокому узкому ущелью Дыма Грома.

Сонными глазами Хейм пытался опознать отдельные звезды. Быть может, вон та, рядом с призрачной вершиной Лохана, — Акернар? Если это так, забавно смотреть отсюда на эмблему его давней победы.

Интересно, глядит ли на него сейчас Синби, подумал Хейм, где бы он сейчас ни находился.

Однако нужно проверить состояние Джое. С этим намерением Хейм оторвал свое затекшее тело от камней.

Но что это?

Что это?

Увиденное поразило его, словно громом. Мгновение Хейм не верил своим глазам. На фоне луны обрисовался длинный вытянутый клин…

Сторны на пути домой, в Рощу?

Хейм мгновенно вскочил на ноги:

— Эй! Бы там, наверху, спускайтесь, помогите! Помогите!

Крик заполнил его шлем, ударил в барабанные перепонки, обжег гортань и затих в многометровом слое встревоженного воздуха. Хейм принялся махать руками, ясно понимая, что испарения, наполнявшие ущелья туманом, делают его невидимым с такой высоты, и увидел, как крылатые тени миновали лунный диск и исчезли в темноте. Звериный вопль вырвался из груди Хейма. Он проклинал всех богов вселенной, потом схватил автомат и принялся палить в небо.

Однако тихий треск выстрелов тоже был все равно что ничто. Из дула не показалось ни единой, даже маленькой вспышки. Хейм швырнул в грязь бесполезное оружие, способное лишь на то, чтобы убить Джое. Его руки бессильно упали. Металлический лунный свет, казалось, пронзил череп. Хейм мгновенно остыл, превратившись в предельно ясное сознание, вырабатывающее план действий.

Нельзя терять время. Крылатые стремительны, как ветер. Хейм присел на корточки, отстегнул свою систему воздухоснабжения и, стащив со спины, положил перед собой. Клапан шланга, подсоединявший систему к скафандру, открылся легко, но муфту за ним заело, а у Хейма не было плоскогубцев. Он напряг все силы. Резьба поддалась, аппарат был отсоединен.

Теперь в распоряжении Хейма остался лишь воздух, находящийся внутри скафандра. Рециркуляция зависела от давления из запасных резервуаров. Хейм раскрыл их клапаны. Сжатый земной воздух получил свободу и устремился вверх.

Теперь надо было поджечь смесь, но у Хейма не было лазера. Положив дуло автомата на баллон, он нажал спусковой крючок, не обращая внимания на рикошеты. Раздался взрыв и одновременно с ним страшный гул. Воздушный столб превратился в пылающий факел.

В сиянии луны он казался тускло-голубым. Хейм крепко держал резервуар системы одной рукой, а другой бешено размахивал.

— Сюда! — кричал он. — Глядите сюда! Она умрет, если вы улетите!

— Какой-то частью сознания он заметил, что плачет.

Огонь погас. Хейм нагнулся над шкалой давления, пытаясь разглядеть показания в безжалостном лунном свете. Мочь… Все…

Нет, стоп! Оставались еще три абсолютные атмосферы. Водород проникал внутрь быстрее, чем выходил наружу кислород. Взрывчатая смесь? Хейм подтянулся и, цепляясь за камни, положил резервуары за большой валун. Перегнувшись через него, он выстрелил в опустевшую систему и бросился ничком на землю.

Пламя вспыхнуло ярко-алым цветком, раздался яростный грохот, раскаты эхом пронеслись по ущелью, визгливо запели разлетевшиеся во все стороны осколки камней, заскрежетали другие камни, принимая на себя этот град, и все затихло, словно ничего и не было. Хейм осторожно поднялся.

Бесконечная тишина обрушилась на него. Хейм сделал все, что мог. Оставалось только ждать, выжить или умереть — как решит судьба. Хейм вернулся к Джоселин, послушал ее дыхание и лег рядом.

«Я должен испытывать беспокойство, — смутно подумал он, — но ничего такого не чувствую. Значит ли это, что мой воздух уже отравлен?.. Нет, если не двигаться, я смогу протянуть еще около часа. Просто я… вымотался до предела».

Взгляд Хейма обратился к луне, мысли — к Конни. Он не верил в загробную жизнь, но сейчас у него было такое ощущение, словно Конни где-то совсем рядом.

— Привет, — прошептал он.

И вдруг воздух запел, небесная бездна ринулась вниз на черных крыльях. Эти крылья, подобно крыльям летучих мышей, затмили луну. Сверкнуло оружие, стая сделала круг в поисках врага, блистая острыми клыками, и дьявольские тени опустились на землю.

Но, увидев открывшееся перед ними зрелище, они повели себя совсем не по-дьявольски. Один из воинов что-то пролаял в миниатюрный передатчик. Не прошло и нескольких минут, как рядом опустился летательный аппарат, присланный с Рощи. Джоселин подняли с материнской заботой и положили на носилки, а те, в свою очередь, погрузили в машину. Серый, как волк, Бенилвейн собственноручно подсоединил к скафандру Хейма кислородный резервуар. Флайер взмыл вверх и, словно копье, брошенное сильной рукой, устремился на восток, к Орлингу.

— Но… послушайте… янгир кетлеф… — Хейм прекратил жалкие попытки рассказать сторнам с помощью нескольких известных ему фраз об Андре и Б.И. Б общем, это было не столь уж важно. Скоро он будет на яхте, Уонг переведет и передаст по радио все нужные сведения, и двое путников будут найдены не позднее рассвета. Хейм уснул с улыбкой на губах.