Глава 6.

Еще два дня… двадцать километров. Если бы пришлось идти не по равнине, пересекая плато у подножия Лохана, — им ни за что бы не одолеть такое расстояние.

Это была мрачная каменистая местность, лишенная растительности, кроме редкого низкорослого желтого кустарника. Множество ручьев сбегало вниз к Морху, их журчание было единственным звуком, наполнявшим воздух, если не считать бесконечно поющего ветра. Берега, однако, были не менее безжизненны, чем пыльные пространства вокруг. Лишь горы, окаймлявшие плато с трех сторон, да великолепный, уносившийся ввысь снежный пик оживляли пейзаж.

В первый вечер отряд расположился на ночлег, имея в поле зрения кратер. Его стекловидные стенки отсвечивали в лучах заходящего солнца красно-черным, напоминавшим запекшуюся кровь.

— Я считал, — заметил Вадаж, указывая на кратер, — что бесплодие данного района объясняется выщелачиванием почвы, которое было вызвано стекавшими сверху потоками. Теперь я вижу, что все как раз наоборот.

— Что ты имеешь в виду? — безразлично спросил Хейм.

— А то, что вся эта картина как пить дать оставлена хорошей бомбежкой. Должно быть, когда-то здесь находился большой индустриальный центр, который был уничтожен во время войны.

— А вы хотите, чтобы то же самое случилось на Земле! — впервые за два дня подал голос Брэгдон.

Хейм вздрогнул.

— Сколько еще можно объяснять? — сказал он, обращаясь больше к Джоселин, чем к Брэгдону. — У Земли космическая оборона. Ее невозможно атаковать — если только мы, попадая из одного кризиса в другой, не добьемся такого ухудшения дел, при котором обе стороны будут вынуждены выстроить флоты достаточно большие, чтобы позволить себе потери при прорыве космической обороны. Бее, чего я хочу, это устранить подобную возможность путем немедленного урегулирования конфликта между нами и алеронами. К несчастью, они не заинтересованы в разумном компромиссе. Поэтому наша задача — доказать, что у них нет иной альтернативы.

— Бомбардировкой нельзя объяснить местное бесплодие, — прервал их Утхп-а-к, тхакв. — Война здесь была три-четыре века назад по земному исчислению. Радиация давно исчезла. Восстановлению природы мешало что-то другое.

— А, к черту все это, — простонала Джоселин.

— Дайте поспать.

Хейм тоже лег. С каким-то смутным беспокойством он подумал о том, что надо бы назначить часового… нет, все так изнурены… С этой мыслью он забылся. На следующий день они увидели вдалеке очертания двух металлических тел. Не было и речи о том, чтобы сделать крюк и рассмотреть их поближе, да им и без того было чем занять ту часть сознания, которую они еще могли отвлечь от все более тяжкой работы по продвижению вперед. Они уже видели окончание плато. Между его краем и очередным уходящим вверх горным склоном была крутая насыпь, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся обсидиановыми утесами. Утесы тянулись вправо и влево, гладкие, блестящие, не очень высокие, но совершенно неприступные в условиях местной гравитации без специального снаряжения. Чтобы обойти их, — если вообще существовало такое место, где они были более Пологими, — потребовалось бы несколько дней, а медикаментов, за счет которых люди еще жили, не хватило бы на столь длительный переход.

Сплошная линия неприступного вала разрывалась лишь в середине охватываемого глазом участка. От подножия крутого откоса поднимался на несколько километров над горами колеблющийся столб, закрывая обзор. Белые султаны отрывались от вершины столба, четко выделяясь на фоне голубого неба, и, по мере того как люди приближались к этому месту, все явственнее слышался грозный рев.

— Это должно быть Дым Грома, — сказал Вадаж. — Но что все это значит?

— Район… не знаю, как это по-английски… — отозвался Утхг-а-к, тхакв. — Пшейка. Внизу земля горячая, и вода выкипает.

— Гейзеры и горячие источники! — Хейм присвистнул. — Но я никогда не слышал, чтобы они достигали таких размеров. По сравнению с этим Желтый Камень или Кузница Карлика — все равно что булькающий чайник. Сумеем ли мы здесь пройти?

— Должны. — Утхг-а-к, тхакв наклонил голову так, чтобы все его три глаза могли смотреть сквозь стекло шлема. Привычный к туманам родной планеты, он до некоторой степени мог видеть в инфракрасном спектре.

— Да, утесы размыты. Проход идет под уклон, хотя очень неровный и повсюду хлещет вода.

— И все же, слава богу, высокая гравитация означает низкий угол естественного откоса. А как только мы доберемся до лугов, что находятся по ту сторону, у нас появятся шансы встретить охотников или патрульных из Рощи. — Хейм даже немного выпрямился. — Мы прорвемся.

Чуть позже Хейм заметил, как среди кустов блеснула третья металлическая фигура. На сей раз она была так близко к их предполагаемому пути, что Хейм слегка изменил курс, чтобы пройти мимо. К тому же им все равно не было точно известно, где лучше заходить во владения Дыма Грома.

Объект вырастал по мере того, как они приближались к нему. Во время остановок Хейм обнаружил, что не может отвести взгляд от странного предмета. Его форма была какой-то особенной, и у Хейма по непонятной причине ползли по спине мурашки. Когда он наконец дотащился до места, где стояло это сооружение, ему захотелось поскорее убраться оттуда.

— Древняя машина. — Голос Вадажа был едва слышен из-за рева и шипения, раздававшегося впереди. — Ее бросили после того, как упала бомба.

Процесс коррозии в местной атмосфере был очень замедленным. Краска облезла с металла, тот в свою очередь заржавел, но все еще местами блестел. Аппарат имел форму ящика около двух метров шириной и пяти высотой, верхушка которого была скошена по направлению к центральной орудийной башне. Можно было различить остатки солнечной батареи вместе с радарной установкой, как показалось Хейму, и другими детекторами. Несколько лючков в корпусе и башне были закрыты без всяких признаков того, что их когда-то открывали. Хейм раздвинул кусты и, осмотрев основание машины, решил, что она передвигалась на воздушной подушке.

— Ничего себе дирижабль, — сказал он. — Насколько я понимаю, после войны эта телега опустилась на землю. В течение долгого времени в район Лохана нельзя было заходить. Те штуки, которые мы видели, должно быть, то же самое.

Джоселин вцепилась ему в руку, напомнив Хейму дочь, когда та была еще маленькой и ее что-либо пугало.

— Идем отсюда, Гуннар! — умоляюще проговорила она. — Слишком уж это напоминает мертвые кости.

— Интересно бы знать, — заметил Хейм, как всегда желая докопаться до истины, — почему металл бросили на произвол судьбы? Даже владея атомной энергией, аборигены планеты, лишенной огня, должны были бы бережно относиться к металлолому.

— Может, табу? — предположил Вадаж. — Вероятно, эти обломки ассоциируются в представлении местных с чем-то кошмарным.

— Вполне возможно, хотя у меня такое впечатление, что сторны оглядываются на свою войну с гораздо меньшим ужасом, нежели мы, когда вспоминаем наш Обмен, а ведь Земля еще легко отделалась.

— Хейм поправил давившую на плечи систему воздухоснабжения и рюкзак. — Ладно, пора двигаться дальше. Солнце уже низко, а меня что-то не привлекает перспектива ночевать среди призраков.

— Может, споешь нам что-нибудь, Андре? — попросила Джоселин. — Я бы тебе подтянула.

— Попробую. — Голос певца был усталым и разбитым, вдобавок нещадно искажался атмосферой, но тем не менее он прохрипел:

— Вдоль по дороге.

К прекрасному Атти, где ноги.

Так быстро носили тебя.

Со смертью в обнимку.

Шагают мужчины…

Помогая Джоселин идти, Хейм сперва не обращал внимания на слова, но внезапно осознал, что Вадаж поет не «Когда Джонни вернулся с победой домой», а суровую старинную ирландскую балладу — древний оригинал этой песни.

Хейм взглянул на Брэгдона. Вся его фигура выражала упрямую мысль: откуда этим дьяволам знать, что такое война? Обтянутая перчаткой рука сжалась в кулак, когда Хейм подумал: «Я знаю! И я обязан похоронить ее!».

— Безрукий, безногий.

Калека убогий,

О Джонни, на что ты.

Годишься теперь?..

Слышать такую песню в мертвой местности было не очень-то приятно, но, может, у Андре не было выбора. Какой бы призрак ни витал над адской машиной, слишком медленно уходившей назад, его он тоже не оставил равнодушным.

Все молча радовались изнеможению, которое заставило их уснуть этой ночью. Однако Хейму сон не принес облегчения. Его мучили кошмары, несколько раз он просыпался от… какого-то шума? Возможно, в этом были повинны гейзеры? Нет, что-то металлическое — скрип, треск, жужжание… Это всего лишь воображение, сказал себе Хейм и погрузился в знобящий мрак.

Рассвет был сырым от тумана, который приносило ветром от находящегося в каких-то трех-четырех километрах Дыма Грома. Белые испарения стлались над землей, так что буквально в десяти шагах все тонуло в серой дымке. Небо над головой походило на аметистовую чашу, а на шапку Лохана было больно смотреть. Хейм протолкнул через пищевой шлюз пригоршню концентратов и затуманенным взором огляделся вокруг:

— Где Джое?

— Она ушла туда, — махнул рукой Вадаж. — М-м… Ей пора бы уже вернуться, а?

— Пойду поищу ее. — Вскинув на плечи рюкзак, Хейм заковылял в туман.

Вскоре он нашел Джоселин, скорчившуюся в какой-то странной позе.

— В чем дело? — спросил Хейм сквозь водяной шум и бульканье.

Джоселин едва шевельнулась.

— Я не могу, — тонким голосом произнесла она.

— Что не можешь?

— Пошевелиться. Боль в каждом суставе, в каждой клетке. Идите дальше без меня. Вернетесь, когда отыщите помощь. Я подожду здесь.

Хейм опустился на четвереньки, стараясь равномерно распределить тяжесть на все четыре конечности.

— Ты должна идти с нами, — сказал он. — Мы не можем оставить тебя одну.

— Но что тут со мной может случиться? Да и вообще не все ли равно?

Хейма охватили угрызения совести. Он обнял Джоселин и сказал как можно мягче:

— Джое, я совершил ошибку, заставив тебя идти с нами. Тебе надо было остаться там, дождаться друзей… Но теперь поздно говорить об этом. Я не прошу у тебя прощения…

— Не нужно, Гуннар, — она склонила голову ему на плечо.

— Но я еще раз повторяю, что ты должна идти. Еще три-четыре дня…

— При этом Хейм мысленно добавил: — Дольше мы просто не протянем, потому что у нас кончатся все запасы. — Вслух он продолжал: — Потом можешь отдыхать, сколько тебе захочется.

— Отдыхать вечно, — выдохнула Джоселин. Капли текли по стеклу ее шлема, словно слезы, но голос звучал почти безмятежно. — Когда-то я боялась смерти. Теперь она кажется мне прекрасной.

— Есть и еще одна причина, по которой ты не можешь остаться здесь одна. Насколько мне известно, у тебя скоро должен начаться очередной цикл, так ведь? — Он взвалил ее рюкзак и резервуар для отходов себе на спину.

— Гуннар! — запротестовала Джоселин. — Не можешь же ты тащить еще и мою ношу!

— Да, к сожалению, твое воздухоочистительное снаряжение я взять не могу. А остальное… какие-то несколько килограммов!

Новый вес придавил Хейма словно глыба. Он с трудом поднялся и протянул Джоселин руки:

— Вставай! Оп-ля!

Ветер изменил направление. С севера послышался звук, который, как считал Хейм, причудился ему во сне. Лязг, грохот, стон — достаточно близко, чтобы перекрыть шум ветра.

— Что это?! — пронзительно вскрикнула Джоселин.

— Не знаю. Давай пока не будем выяснять.

Хейм почувствовал, как у него екнуло сердце, но затем с мрачным удовлетворением увидел, что Джоселин поднялась на четвереньки, с трудом выпрямилась и пошла к лагерю.

Вадаж и Утхг-а-к, тхакв тоже услышали странный шум и вглядывались в туманную мглу, тщетно пытаясь разглядеть его источник.

Брэгдон уже ковылял дальше, не дожидаясь остальных, погруженный в апатию, причиной которой была не только усталость. Все последовали за ним, воздержавшись от высказывания вслух предположений по поводу странного шума.

Солнце поднялось выше, туман начал рассеиваться в его лучах. Водяные пары по-прежнему скрывали естественный проход между утесами, хотя наквс сказал, что может разглядеть некоторые детали наиболее близкой к берегу части. Люди видели только множество валунов — некоторые величиной с целый дом, другие поменьше, — усеявших последний километр перед началом подъема. Среди них бурлили дымящиеся источники, превращая землю в желтоватую (благодаря наличию серы) грязь. В местах образования маленьких заводей этот оттенок менялся на красновато-зеленый. Вероятно, там обитали какие-то микроорганизмы.

Преследовавший путешественников грохот усилился. Вадаж попытался запеть, но его никто не слушал, и вскоре он умолк. Люди, пошатываясь, брели вперед, тяжело дыша, но делая остановки реже, чем им бы хотелось.

Словно что-то почувствовав, Хейм внезапно обернулся и застыл.

— О небеса! — выдохнул он, пораженный.

Остальные тоже повернулись, услышав его восклицание.

Видимость здесь сохранялась на расстоянии около километра, и в конце этого отрезка появилась машина, подобная той, которую они обнаружили днем раньше. Помятый, потрепанный бурями каркас детектора все еще возвышался над орудийной башней, а корпус двигался — медленно, неуклюже, с болтающимися сломанными деталями, с фыркающим и дергающимся воздуходувом, сотрясаясь и грохоча, но все же двигался за ними по пятам.

Джоселин с трудом удержалась от крика. Брэгдон буквально отпрыгнул назад.

— Что это? — В его голосе звучал панический страх.

Хейм и сам с трудом подавил в себе вспыхнувший страх.

— Брошенный вездеход, — сказал он. — Какая-то разновидность робота. Еще не совсем вышел из строя.

— Но он нас преследует! — дрожащим голосом возразила Джоселин.

— Вероятно, программа предусматривала патрулирование в пределах данной зоны, и когда он засекает какое-то живое существо, то должен…

— У Хейма возникла безумная надежда, хотя здравый смысл отказался принять эту идею как неосуществимую.

— Возможно, нам представится возможность прокатиться.

— Сакв? — удивленно квакнул Утхг-а-к, тхакв. — Куда прокатиться? На тот свет? — Однако через мгновение он задумчиво протянул: — Да-а, это. возможно… По крайней мере, если там есть рация, мы могли бы…

— Нет! — Шлем чуть не свалился с плеч Вадажа, так он затряс головой. — Я не доверяю этой штуковине.

Хейм провел по губам внезапно одеревеневшим языком.

— Мне кажется, эта штука движется быстрее нас, — сказал он. — Так что нам все же придется каким-то образом решить этот вопрос. — Внезапно решение пришло само собой. — Подождите здесь, я схожу посмотрю.

Вадаж и Джоселин одновременно схватили его за руки. Хейм вырвался, проскрежетав:

— Черт побери! Я пока еще капитан! Не мешайте мне. Это приказ!

Он пошел назад. Боль в мускулах прошла, сменившись странным покалыванием и онемением. Сознание было неестественно ясным, Хейм видел каждый сучок, каждый листок на редких кустах, чувствовал, как ноги ударяются о грунт и как эти удары отдаются в голени и в колене, чувствовал собственные тошнотворные запахи, слышал, как гудят за спиной гейзеры. Земля казалась бесконечно далекой — воспоминание о какой-то иной жизни или просто сон о чем-то нереальном. Но, несмотря на всю свою живость и очевидность, этот мир тоже был нереален — такой же пустой, как и сам Хейм.

Я боюсь — мелькнула мысль и словно повисла над пропастью, через которую было невозможно перекинуть мост. Эта машина пугает меня больше, чем все, что я видел раньше.

Хейм продолжал идти, поскольку больше ничего не оставалось. Решетка детектора хотя и рывками, но повернулась, сфокусировав на человеке невидимую и неощутимую энергию. Робот изменил направление с целью пойти наперехват. Несколько броневых листов оторвались и хлопали при движении машины.

За ними зияла чернота. Весь корпус металлического монстра был охвачен проказой разрушения.

«Сколько лет уже скитается он по этим горам?».

— подумал Хейм. Зачем?

Повернулась орудийная башня. Крышка лючка начала было открываться, но застряла на полпути. Внутри машины что-то заскрежетало. В передней части корпуса открылся другой люк. Вперед выдвинулось тупое дуло оружия. Заговорил пулемет.

Хейм увидел, как, не долетев какую-то сотню метров, пули взбили фонтанчики серой пыли. Он резко повернулся и побежал. Чудовище зарычало. Раскачиваясь на неустойчивой воздушной подушке, оно бросилось в погоню за человеком. Пулемет бесновался еще с минуту, прежде чем остановиться.

«Машины-убийцы!» — билось в голове у Хейма в такт тяжелым шагам и учащенному дыханию. Роботы, оставшиеся для охраны чего-то, что находилось на месте виденного нами кратера. Охрана заключалась в том, чтобы убивать все движущееся. Но после того, как ракета поразила цель, остались одни роботы, выполнявшие свою программу, пока не выходили из строя, и вот теперь их осталось лишь несколько штук, но они по-прежнему бродят по этим пустошам, и сегодня один из них обнаружил нас.

Добежав до спутников, Хейм споткнулся, мешком упал на землю и с минуту лежал, полузадохнувшийся. Вадаж и Утхг-а-к, тхакв помогли ему подняться. Джоселин повисла у него на руке и заплакала:

— Я думала, ты погиб! Я думала, ты погиб!..

— Так бы и было, — сказал Вадаж, — но взрывчатка в снарядах испортилась… Берегись!

Открылся еще один лючок, еще одна обойма была расстреляна. Сквозь красный туман в глазах Хейм вдруг заметил катушки и лазерный прожектор, а лазеры, как известно, не стареют. Он схватил Джоселин и отдернул ее назад, заслонив собой. Сверкающий луч был ярче солнца. Он ударил значительно левее. Кусты превратились в головешки и задымились. Следуя какому-то сумасшедшему направлению, луч испарил небольшую речушку, затем выпалил в небо и, Мигнув, погас.

— Механизм наведения, — сказал Утхг-а-к, тхакв, и голос его впервые за все время слегка дрогнул, — износился так, что стал непригоден.

— Но не настолько, чтобы промахнуться с близкого расстояния, — заскулил Брэгдон. — Он или пристрелит нас, или раздавит. Бежим!

Страх, охвативший Хейма в первое мгновение, прошел. Он почувствовал какой-то странный холодный подъем. Это была не радость поединка с достойным противником, поскольку Хейм знал, какими мизерными были его шансы. Это была полная боевая готовность всего организма. Решение словно выкристаллизовалось в его сознании. Хейм сказал:

— Не надо. Мы моментально выдохнемся. Эта гонка должна вестись шагом. Если мы сумеем добраться до Дыма Грома или хотя бы до тех валунов прежде, чем туда долетят пули, у нас будет шанс найти укрытие. Не сбрасывайте рюкзаки, забрать их нам не удастся. Пошли!

Они двинулись вперед.

— Может быть, спеть вам? — спросил Вадаж.

— Нет необходимости, — отозвался Хейм.

— Я так и думал. Хорошо, дыхание и в самом деле мне пригодится.

Хейм замыкал шествие. Позади кашлял и стучал двигатель адской машины. Снова и снова Хейм был вынужден останавливаться и оглядываться, хотя изо всех сил пытался не делать этого, взять себя в руки. С каждым разом смерть оказывалась все ближе. Престарелый, разваливающийся, сумасшедший, полуслепой и полупарализованный механизм, который никогда не был живым и в то же время никак не мог умереть, трясся на остатках воздушной подушки чуть-чуть быстрее, чем мог передвигаться на Сторне человек. Издаваемый им грохот напоминал бесконечную металлическую агонию. Один раз Хейм заметил, как на ходу от корпуса отвалился лист обшивки, в другой раз — как покосился воздуховод и чуть не свалился на громоздкий корпус. Но машина все двигалась. А спасительные скалы впереди росли с такой медлительностью, как в ночном кошмаре.

Джоселин начала спотыкаться. Хейм догнал ее, чтобы поддержать. Возможно, изменение цели вызвало включение какого-то реле в испорченном компьютере, только пулемет выплюнул новую очередь. Несколько пуль просвистели совсем рядом.

Брэгдон последовал примеру Хейма, подхватив Джоселин с другой стороны.

— Давайте я помогу… — задыхаясь, произнес он. Джоселин оперлась на них обоих. — Нам… не успеть, — продолжал Брэгдон.

— Должны успеть, — сухо отозвался Хейм, боясь, как бы к Джоселин не вернулось то безразличие, которое охватило ее утром.

— Мы могли бы дойти… если бы передвигались без остановок… Вы могли бы, но не я… и не она. Нам надо отдохнуть.

В воздухе повисли невысказанные слова Брэгдона.

— А преследователь не нуждается в отдыхе.

— Давайте все в воду возле тех скал, — предложил Вадаж. — Ложитесь и пригните головы как можно ниже. Возможно, этот гад не заметит нас.

Хейм посмотрел в ту сторону, куда указывал венгр. Чуть левее них, у мутного озерца, виднелась россыпь валунов. Ни один не превосходил по своей величине человека, но… Над головой просвистел легкий артиллерийский снаряд, орудийный залп эхом отозвался от недостижимых утесов. Снаряд попал в булыжник, расколол его, но не взорвался.

— Что ж, давайте попробуем, — согласился Хейм.

Шлепая по грязи, они добежали до озерца и легли животами в неглубокую красноватую воду. Хейм предусмотрительно положил рядом с собой автомат, а Вадаж свой лазер. Такое оружие представляло собой довольно трогательное зрелище, будучи противопоставленным вооружению и размерам монстра. Но человеку свойственно относиться с доверием к средствам собственной защиты. Порыв ветра принес водяную пыль Дыма Грома и бросил ее на лежащих людей. Хейм протер стекло шлема и осторожно высунул голову из-за камня.

Машина стояла неподвижно. Изнутри раздавалось какое-то ворчание, орудия поворачивались вправо и влево, детекторы вращались по всей окружности.

— Боже правый, — прошептал Вадаж. — Да она и впрямь потеряла нас.

— Вода охлаждает скафандры, снижая интенсивность инфракрасного излучения, — так же тихо отозвался Утхг-а-к, тхакв. — Возможно, мы находимся ниже уровня лучей ее радара, а может, оптические системы вышли из строя. Или развалилась система памяти.

— Если бы только… Нет… — Хейм опустил автомат.

— О чем ты подумал? — напряженно спросила Джоселин.

— Да вот как нейтрализовать то, что осталось от детекторной решетки. Это можно было бы сделать с помощью лазера — видите, как оголен силовой кабель? Вот только проблема, как подобраться достаточно близко, чтобы это чучело не засекло и не пристукнуло.

Возникшая было надежда на то, что машина бросит поиски и уйдет, — надежда, от которой замирало сердце, рухнула. Робот начал двигаться по спирали, продолжая вести наблюдение. Хейм мысленно просчитал его курс и пробормотал:

— Он окажется здесь не позднее чем через полчаса. Но сначала ему придется немного удалиться в противоположную сторону. При этом мы несколько выиграем в дистанции. Будьте готовы подняться, как только я дам команду.

— Нам не удастся это! — запротестовал Брэгдон.

— Не так громко, идиот вы этакий. Откуда мне знать, не сохранились ли у этой твари еще и уши?

Словно в ответ на это робот остановился, мгновение помедлил, словно прислушиваясь к жужжанию своих механизмов. Рога детекторных решеток сделали полный оборот, наклонились, застыли… И машина продолжила путь по спирали.

— Видал? — с отвращением сказал Вадаж. — Давай, Брэгдон, валяй дальше. Быть может, тебе еще удастся прикончить нас.

Брэгдон ответил каким-то невнятным звуком.

— Пожалуйста, не надо, — умоляюще произнесла Джоселин.

Утхг-а-к, тхакв едва заметно пошевелился.

— Я вот тут думал, — рыгнул он. — Вообще-то мне тоже не верится, что мы сумеем добраться до укрытия, но вот что интересно, умеют ли Машины-убийцы считать?

— Как это? — Вадаж удивленно уставился на него.

— По сути дела, терять нам нечего, — ответил наквс. — Давайте побежим все, кроме одного, кто останется здесь с лазером. Если он сумеет оказаться в пределах досягаемости луча от машины…

— Тогда этому дьяволу не составит никакого труда убить его, — закончил Хейм, но почувствовал вспыхнувшую надежду.

А почему бы и нет, подумал он. Что бы ни случилось, лучше умереть сражаясь. А может, еще удастся выжить.

— О'кей, — медленно произнес он вслух. — Дайте мне пистолет, и я преподнесу нашему другу приятный сюрприз.

— Нет, шкипер, — сказал Вадаж. — Я не герой, но…

— Разговорчики! — перебил его Хейм.

— Гуннар… — вырвалось у Джоселин.

Утхг-а-к, тхакв выхватил у Вадажа пистолет.

— Сейчас не время для таких игр, — прошипел он. — Если бы не этот, мы не торчали бы здесь. К тому же пользы от него, как у вас говорится… э-э… как напитка от какого-то животного. Поэтому… — Он бросил оружие Брэгдону. — Или ты боишься?

— Дай сюда! — Хейм потянулся за пистолетом.

Брэгдон быстро отполз.

— Эта штуковина… — сказал он каким-то отсутствующим голосом. — Вот к чему ведет война. Подумай об этом, Хейм.

Барахтаясь в воде и иле, Вадаж попытался дотянуться до него. Хейм увидел, что робот снова остановился, прислушиваясь.

— Проваливайте отсюда! — заорал Брэгдон. — Если вы этого не сделаете, я сам покажусь ему!

Ломая кусты, не обращая внимания на ручьи и камни, машина устремилась прямо к ним.

Спорить было некогда. Брэгдон попрется вперед, как круглый идиот, — это уж точно! Хейм поднялся с громким чавканьем и плеском.

— Все за мной! — крикнул он.

Джоселин вместе с остальными вынырнула из озерца. Они ринулись бежать.

Впереди грохотал Дым Грома. Сзади хрипло фыркал двигатель и тарахтел пулемет. Водяной туман клубился перед глазами, оседая на стекла шлемов, слепя людей. Сторн притягивал их, бросал им под ноги камни, месил грязь, чтобы в ней застревали ботинки. Хейм чувствовал, как бьется о ребра сердце, словно еще одна пушка. Он не мог бы сказать, кто кого больше поддерживал — он Джоселин или Джоселин его. Сознание исчезло, остался только грохот, тяжесть и бесконечная головная боль…

Рядом вскрикнул Вадаж.

Хейм оперся спиной о валун и вскинул автомат. Но машина-охотник пока не собиралась атаковать.

Она была близко, ужасающе близко. И тут появилась из засады крохотная по сравнению с ней фигурка Брэгдона. Он подполз к железному чудовищу, встал, широко расставив ноги, прицелился и выстрелил.

Ослепительно сверкнул лазерный клинок. Б том месте, где он прикасался к корпусу, шипел и плавился раскаленный металл. Не прекращая огня, Брэгдон повел оружием в сторону силового кабеля.

Нечто похожее на рев быка раздалось из металлических недр робота. Брэгдон стоял неподвижно, похожий на карлика рядом с механической громадиной, и вел непрерывный огонь. Б обшивке открылись все люки, которые были еще в состоянии открываться. Высунулись орудия. Хейм швырнул Джоселин на землю и бросился на нее сверху, чтобы прикрыть своим телом. Страшный луч ударил по валуну, у которого он только что стоял, превратив камень в пыль.

Брэгдон был недосягаем для орудий, поскольку стоял в мертвой зоне. Лязгнув, машина двинулась вперед. И тут Брэгдон рассек силовой кабель детектора.

— Беги, Виктор! — заорал Вадаж. — В сторону с его пути, в сторону!

Брэгдон повернулся, но, споткнувшись, упал. Робот прошел через него…

И двинулся дальше, стреляя и стреляя: целый смерч из пуль, снарядов, лазерный лучей, ядовитых газов — последний оргазм разрушения. Бесчувственная, безмозглая, лишенная будущего Машина-убийца ковыляла теперь прямо на юг, поскольку судьбе было угодно, чтобы ее заклинило именно в этом направлении.

Хейм поднялся и побежал к Брэгдону.

Может, с ним ничего не случилось, с надеждой думал он на ходу. Воздушная подушка распределяет вес по большой площади.

Брэгдон не шевелился. Хейм подбежал к нему и замер.

Сквозь шум воды и грохот удаляющегося чудовища до него донесся слабый крик Джоселин:

— Я иду, Гуннар!

— Нет! — крикнул он в ответ. — Не надо!

В днище железного корпуса были встроены острые лопасти. Должно быть, они двигались то вверх, то вниз, выравнивая землю на несколько сантиметров вглубь. Хейм не хотел, чтобы Джоселин увидела то, что лежало теперь перед ним.