Глава 29. ПЛЕННИКИ.

Когда он пришел в себя, еще полуоглушенный от страшного удара по голове, то увидел, что он уже не на палубе своего судна, а в цепях в темном трюме корвета.

Сначала он подумал, что это просто кошмарный сон, но боль от ран и цепи, которые сжимали запястья, увы, убедили его, что это действительность.

Он встал, загремев цепями, и бросил вокруг растерянный взгляд. Глубокая тьма скрывала внутренность трюма. Лишь тонкая полоска света сквозь щель в верхнем люке пробивалась к нему. За бортом журчала вода; на палубе над его головой гремели матросские башмаки, и звучали отдаваемые по-английски команды офицеров.

— Пленник! — воскликнул он, пытаясь порвать свои цепи. — Так что же случилось?.. Неужели я в плену?.. Смерть и проклятие!.. Какое ужасное пробуждение! А Марианна?.. О Господи, что с ней случилось? Неужели она мертва?..

Страшная спазма сжала ему сердце, и скованный Тигр застонал.

— Марианна!.. — закричал он, тщетно пытаясь порвать цепи. — Где же ты, девочка моя?.. А Янес?.. А Джуйоко?.. Неужели все они погибли?.. Но это невозможно! Я сплю или просто сошел с ума!..

Он, никогда до этого не знавший страха, в этот миг испытал его. Он чувствовал, что теряет рассудок, он ощущал, как ужас охватывает его.

— Погибли!.. Все погибли!.. — воскликнул он в страшном отчаянии. — А я остался жив, чтобы меня приволокли на Лабуан!.. О Боже, почему ты меня не убил?!..

Охваченный порывом отчаяния, он бросился к стенке трюма яростно начал биться об нее раненой головой.

— Убейте меня!.. Убейте!.. — кричал он. — Тигр Малайзии не может больше жить!..

— Тигр Малайзии? Вы живы еще, капитан? — вдруг услышал он голос из темноты.

Сандокан поднял голову и оглянулся вокруг.

Свет, пробивавшийся сквозь щели в люке, очень скупо освещал трюм, но этого было достаточно, чтобы различить ползущего к нему человека.

Сначала Сандокан не узнал его покрытое кровавыми шрамами лицо, но, приглядевшись, радостно вздрогнул.

— Джуйоко!.. Это ты? Неужели ты жив?

— Капитан! — вскричал тот. — Какое счастье! А я оплакивал вас, как мертвого!..

Это был он, Джуйоко, командир третьего праос, храбрый даяк, один из самых знаменитых пиратов Момпрачема.

Страшно израненный, с неузнаваемо изуродованным лицом, он сейчас плакал и смеялся в одно и то же время.

— Живой!.. Еще живой!.. — восклицал он. — О какое счастье! По крайней мере вы избежали этой страшной бойни…

— Бойни!.. — закричал Сандокан. — Так значит, погибли все, кого я повел на абордаж?

— Да, все… — ответил даяк прерывающимся голосом.

— А Марианна? Она исчезла вместе с праос? Скажи мне, Джуйоко, скажи мне!..

— Нет, она еще жива.

— Жива!.. О девочка моя!.. — воскликнул Сандокан вне себя от радости. — Ты уверен в том? Она действительно жива?

— Да, мой капитан. Вы упали, но я вместе с четырьмя товарищами еще держался, когда Марианну перенесли на палубу корабля.

— А кто?

— Англичане, капитан. Она была без сознания, но не ранена, судя по всему.

— Без сознания?..

— Да, капитан. Она громко, словно в каком-то бреду, звала вас, когда оказалась на палубе.

— Проклятие!.. И я не мог прийти ей на помощь.

— Мы попытались это сделать, капитан, но нас было слишком мало. На нас бросилось человек пятьдесят. Меня повалили, били, топтали, потом связали и приволокли сюда.

— А другие?

— Их застрелили еще на палубе в схватке.

— И Марианна находится на борту этого корабля?

— Да, Тигр Малайзии.

— Ее не перевели на канонерку?

— Думаю, что канонерка уже под водой. Ее потопили.

— Кто? Янес?

— Да, капитан.

— А сам Янес жив?

— До того как меня притащили сюда, я видел, как его праос уходит, подняв паруса.

— А из наших никто не спасся?

— Никто, капитан, — отвечал со вздохом Джуйоко.

— Все погибли! — с глубокой болью прошептал Сандокан, положив руки себе на лоб. — Бедные товарищи!.. Печальная судьба досталась тиграм Момпрачема!

Он замолчал, погрузившись в мрачные думы. Как ни был он силен, но теперь чувствовал себя сломленным этой последней катастрофой, превзошедшей все самые мрачные предчувствия, которые уже давно томили его. Это был полный крах — смерть была бы для него лучше.

Но такой человек долго не мог предаваться отчаянию. Не прошло и получаса, как он поднялся со сверкающими глазами.

— Как ты думаешь, — спросил он, повернувшись к даяку, — Янес следует за нами?

— Убежден в этом, мой капитан. Господин Янес никогда не покинет нас в беде.

— Я тоже надеюсь, — сказал Сандокан. — Другой на его месте, воспользовавшись моим несчастьем, бежал бы вместе с огромными богатствами, хранящимися на его судне, но он так не сделает. Он слишком любит меня, чтобы предать.

— И что вы заключаете из этого, капитан?

— Что мы бежим.

Даяк посмотрел на него с удивлением, спрашивая себя, не потерял ли рассудок Тигр Малайзии.

— Бежим?.. — воскликнул он. — А как? У нас даже нет оружия, и, главное, мы в цепях.

— У меня есть способ заставить их бросить нас в море.

— Я вас не понимаю, капитан. Кто же нас бросит в воду?

— Когда человек умирает на борту судна, что с ним делают?

— Привязывают к ногам пушечное ядро и отправляют составить рыбам компанию.

— И с нами они поступят так же, — сказал Сандокан.

— Вы думаете о самоубийстве?

— Да, но таком, чтобы потом снова вернуться к жизни.

— Гм!.. Я в этом сомневаюсь.

— Говорю тебе, что мы очнемся живые и свободные, в свободном море.

— Если вы это говорите, придется поверить, — с сомнением сказал даяк.

— Все зависит от Янеса.

— Он, должно быть, далеко.

— Но если он следует за корветом, то рано или поздно подберет нас.

— А потом?

— А потом мы вернемся на Момпрачем или отправимся на Лабуан освобождать Марианну.

— Я спрашиваю себя, не сон ли это? Как-то странно все это звучит.

— Ты сомневаешься в том, что я сказал?

— Признаюсь — немного, мой капитан. Я думаю, что у нас нет даже крисса.

— Он нам не понадобится.

— Но мы же в цепях.

— В цепях! — с каким-то странным блеском в глазах воскликнул Сандокан. — Тигр Малайзии может сломать эти ржавые железки, которые держат его в плену. А ну-ка! Смотри!..

Он напряг мышцы, набрал полную грудь воздуха и медленно огромным усилием разжал кольца; потом одним резким рывком открыл их и отбросил цепь далеко от себя.

— Вот Тигр и свободен!.. — сказал он потрясенному Джуйоко, переводя дух.

Почти в то же мгновение открылся кормовой люк, и трап заскрипел под ногами нескольких человек.

— Вот они!.. — прошептал даяк.

— Сейчас я их всех!.. — вскочил Сандокан, охваченный неудержимым приступом ярости.

Заметив на полу какой-то железный прут, он схватил его и уже двинулся было в сторону трапа, но даяк быстро остановил его.

— Вы хотите, чтобы нас убили, капитан? — сказал он. — Подумайте, что на палубе еще двести человек, и все вооружены.

— И то правда, — согласился Сандокан, отбросив подальше от себя прут. — Что делать, Тигр укрощен!..

Три человека, сошедшие в трюм, приближались к ним. Один был офицер, возможно, командир корабля, два другие — матросы.

По знаку своего начальника, матросы примкнули штыки и наставили карабины на пиратов.

Презрительная улыбка появилась на губах Тигра Малайзии.

— Неужели вы боитесь? — спросил он. — Или вы спустились, господин лейтенант, чтобы познакомить меня с этими двумя вояками?.. Их ружья меня как-то не впечатляют, так что можете обойтись и без этого потешного спектакля.

— Я знаю, что Тигр Малайзии не труслив, — отвечал лейтенант, — я просто принял меры предосторожности.

— Но я ведь безоружен, сударь.

— Но больше не в цепях, мне кажется.

— Я не такой человек, чтобы носить браслеты на запястьях.

— Какая изумительная сила, однако!

— Бросьте болтать, сударь, и сразу переходите к делу.

— Меня послали узнать, не нужна ли вам врачебная помощь.

— Я не ранен.

— Но вы же получили удар по голове.

— Хватило и моего тюрбана, чтобы защитить меня.

— Какой человек! — воскликнул лейтенант с искренним восхищением.

— Вы кончили?

— Нет еще, Тигр Малайзии.

— Ну так ближе к делу.

— Меня прислала сюда одна женщина.

— Марианна? — вскричал Сандокан.

— Да, леди Гвиллок, — сказал лейтенант.

— Она жива? — быстро спросил Сандокан, и кровь бросилась ему в лицо.

— Да, Тигр Малайзии. Я спас ее в тот момент, когда ваше судно уходило под воду.

— О!.. Расскажите мне о ней, умоляю вас!..

— А зачем? Я бы посоветовал вам забыть ее, сударь.

— Забыть ее! — вскричал Сандокан. — О нет!.. Никогда!

— Леди Гвиллок потеряна для вас. На что вы еще можете надеяться?

— Это правда, — со вздохом прошептал Сандокан. — Я приговорен к смерти, не так ли?

Лейтенант не ответил, но его молчание служило подтверждением.

— Так было предначертано, — сказал Сандокан. — Мои победы должны были привести меня к смерти. Мне их никогда не простят. Куда вы меня везете?

— На Лабуан.

— Меня там повесят?

И на этот раз лейтенант промолчал.

— Можете мне сказать это прямо, — усмехнулся Сандокан. — Тигр Малайзии никогда не дрожал перед смертью.

— Я знаю. Все знают, что храбрее нет человека на Борнео.

— Тогда скажите мне все.

— Вы не ошиблись, вас повесят.

— Я бы предпочел смерть солдата.

— Расстрел, не так ли?

— Да, — отвечал Сандокан.

— А я бы вместо этого сохранил вам жизнь и поставил командовать индийскими войсками, — сказал лейтенант. — Отважные люди так редки в наше время.

— Благодарю за доброе намерение, но от смерти оно меня не спасет.

— К сожалению, сударь. А что же вы хотите? Мои соотечественники всегда боялись вас и не смогли бы жить спокойно, даже если бы вы были отсюда далеко.

— А ведь я, лейтенант, когда вы на меня напали, собирался распрощаться с Момпрачемом и своей пиратской жизнью, — сказал Сандокан, — покинуть эти моря и уехать далеко, но не потому, что боюсь ваших соотечественников, а ради Марианны. Но судьба не захотела этого — ведь я не создан для счастья. Ну что ж, убейте теперь меня: я сумею умереть, как мужчина.

— Значит, вы не любите больше леди Гвиллок?

— Как я могу не любить ее! — воскликнул Сандокан страстно. — Вы даже не можете представить себе эту любовь! Я бросил ради нее Момпрачем и сделал бы это еще тысячу раз. Дайте мне свободу, но без Марианны — и я откажусь. Чего больше вы хотите?.. Я безоружен, я здесь почти один, но будь у меня малейшая надежда спасти Марианну, я бы проломил даже борта вашего корабля, я бы вышвырнул всех вас в море!

— Нас здесь больше, чем вы думаете, — сказал лейтенант чуть насмешливо. — Мы знаем, на что вы способны, и приняли меры, чтобы обезвредить вас. Даже не пытайтесь бежать: все будет бесполезно. Одна ружейная пуля может убить человека, даже самого сильного в мире.

— Я бы предпочел ее той смерти, что ждет меня на Лабуане, — сказал Сандокан с мрачным отчаянием.

— Я думаю, Тигр Малайзии.

— Но мы пока не на Лабуане, и до этого что-то еще может случиться.

— Что вы хотите сказать? — спросил лейтенант, насторожившись. — Не думаете ли вы о самоубийстве?

— А вам-то что за дело? Умру я тем способом или другим, результат будет одинаков.

— Пожалуй, и я бы не стал вам мешать, — сказал лейтенант участливо. — Признаюсь, мне было бы тяжело видеть вас повешенным.

Сандокан минуту помолчал, глядя на лейтенанта пристально, точно оценивая искренность его слов, потом спросил:

— Вы не будете противодействовать, если я покончу с собой?

— Нет, — отвечал лейтенант. — Такому доблестному человеку, как вы, я бы не отказал в подобной услуге.

— Тогда считайте меня мертвым.

— Я, однако, не могу предложить вам средство покончить с жизнью.

— У меня есть с собой все необходимое.

— Наверное, какой-нибудь яд?

— Мгновенный. Но прежде чем перейти в иной мир, я бы хотел просить вас об одной услуге.

— Человеку в вашем положении нельзя отказать ни в чем.

— Я бы хотел в последний раз увидеть Марианну.

Лейтенант молчал.

— Умоляю вас, — настаивал Сандокан.

Лейтенант молча покачал головой.

— Я получил приказ держать вас отдельно, — наконец сказал он. — И потом я думаю, что было бы лучше и для вас, и для леди Марианны помешать вам увидеться. Зачем заставлять ее плакать?

— Вы мне отказываете из утонченной жестокости, — сказал ему Сандокан. — Не думал, что храбрый моряк может стать таким палачом.

Лейтенант побледнел.

— Клянусь вам, у меня есть строжайший приказ, — ответил он. — Мне жаль, что вы сомневаетесь в моих словах.

— Извините меня, — сказал Сандокан.

— Я не держу на вас зла и, чтобы доказать, что никогда не имел ненависти против такого храбреца, как вы, обещаю привести сюда леди Гвиллок. Но вы причините ей только боль, вот увидите.

— Я ни словом не обмолвлюсь ей о самоубийстве.

— Тогда что же вы хотите сказать ей?

— Я оставил в тайном месте бесценные сокровища, и ни одна душа не знает, где они.

— И вы бы хотели оставить их ей?

— Да, чтобы она располагала ими, как ей захочется. Лейтенант, когда я смогу увидеть ее?

— Еще до вечера.

— Спасибо, сударь.

— Обещайте мне, однако, что вы не скажете ей о самоубийстве.

— Даю слово. И все же подумайте, какая жестокость, приходится умереть, когда счастье с любимой было уже так близко!

— Да, сударь.

— Лучше бы я открыл кингстоны и утопил мой праос в открытом море. По крайней мере я бы опускался в морские глубины, обнимая мою невесту.

— А куда вы направлялись, когда наши суда напали на вас?

— Далеко, очень далеко. Может быть, в Индию, может быть, на какой-нибудь остров Великого океана. Но что об этом говорить! Все кончено. Да свершится моя судьба.

— Прощайте, Тигр Малайзии, — сказал лейтенант.

— Сдержите ваше обещание.

— Через несколько часов вы увидите леди Марианну.

Лейтенант позвал солдат, которые освободили от цепей Джуйоко, и в глубоком раздумье поднялся на палубу. Сандокан стоял у трапа и смотрел не него снизу, со странной улыбкой, скрестив руки на груди.

— Он вам принес хорошие новости? — спросил Джуйоко, подойдя.

— Сегодня ночью мы будем свободны, — ответил Сандокан.

— А если побег не удастся?

— Тогда мы пробьем борта этого корабля и умрем все: и мы, и они вместе с нами. Однако будем надеяться, что Марианна нам поможет.