ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

«О, величайшее из благ — смерть, ты теперь в моих руках!».

Дневник Эола.

Ничего хорошего от этой высадки я и не ожидал. Всё отведённое на возникновение время мне пришлось лично проверять и настраивать местные каналы голопровода, пренебрегая предупреждением духовника не распускать рабов.

Но у меня, в отличие от нашего пастыря, свой взгляд на права и обязанности свободных личностей, ведь позволить моей рабыне заниматься таким тяжёлым делом, как извлечение на поверхность рационального пространства векторов из мнимых множеств и комплексных подмножеств эмпирическим способом, который только и возможен в ограниченных законом Перельмана реальностях — это жестоко! И кто только разрабатывает такие бестолковые методики соединения меридианов Вечности? Прав был мой учитель «Всего точного», когда утверждал, что Практическая система Соединения Вселенной пока ещё далека от совершенства, а всё оттого, что мало у нас внимания уделяется фундаментальным наукам, вот в чём корень зла!

Просить Арсения о помощи мне не позволила гордость, а раб и не собирался предлагать свою поддержку, хотя прекрасно видел, что один я занят по горло на объекте, тогда как весь остальной экипаж сразу разлетелся в неизвестных направлениях. Сам первый навигатор опять, сразу же по приземлении, занялся своими непонятными расчётами, возбуждая вокруг себя при этом интенсивные волны радужной иррадиации (чем он, однако, так упорно и целенаправленно в последнее время занимается? Очень хотелось бы узнать, хотя спрашивать его об этом всё-таки ниже моего достоинства).

Только один Сократ оставался некоторое время в поле моей видимости, зачем-то зависнув прямо над моей головой в открытом седле.

Заключённых, об опасности контакта с коими нас так долго предостерегали, и в помине не было, кажется, им настолько безразлично всё происходящее в Пространствах и во Вселенной, что не было никакого смысла даже вспоминать об их существовании, тем более тратить время на «Инструктаж по правилам общения с осужденными».

Во время короткого перерыва в работе я всё же ради познавательного интереса добрался до ближайшего чистенького с простенькой архитектурой городка и смог увидеть там человек несколько из местных «Вечных жителей», которые никак не прореагировали на моё появление. Все они, и мужчины и женщины, на первый взгляд почти ничем не отличались от обычных человеческих существ: такие же подтянутые и стройные, в соответствии с нынешними направлениями моды, фигуры, такие же, как у самых современных людей, простые и естественные причёски из своих собственных густых волос, у всех правильная осанка и здоровый цвет лица и сильные чуткие пальцы, небрежно лежащие на вполне современных боди-пультах и время от времени даже извлекающие из Памяти какие-то неопределённые изображения. Такое впечатление, что эти личности вполне довольны своею жизнью, так что у меня даже несколько отлегло от сердца: что ни говори, а находиться рядом с людьми, навсегда лишёнными свободы выбора между вечным телесным существованием и перспективой дальнейших загадочных и непредсказуемых перевоплощений — не слишком гуманно, ведь приговорённым к высшей мере уже никто не в силах ничем помочь!

Мне очень хотелось для развития своего кругозора вступить в общение с кем-нибудь из местных, но маячивший над моей головой духовник стеснял меня, я понимал, что он не просто так за мною наблюдает, и все мои действия будут им проанализированы по прибытии на панцирь.

Пока я таким образом колебался некоторое время, из ближайшего здания появилась группа на вид довольно молодых людей (трудно представить, что им уже более тысячи лет отроду), одетых, к их чести, с неброским достоинством (вечность, во всяком случае, предоставляет достаточно времени для выработки хорошего вкуса), и как-то незаметно и быстро все они оказались рядом со мной, окружив меня плотным кольцом. Не успел я опомниться, как почувствовал, что меня трогают, поглаживают, легко пошлёпывают по спине, щекам и другим частям тела их руки. Две кукольной внешности миниатюрные женщины обняли меня и положили свои головы мне на грудь, что, конечно, не несло никакой угрозы, но было несколько непривычно, я чувствовал себя то ли котёнком, то ли щенком, с которым играют не слишком воспитанные дети. Хорошо, что моя выдержка не подвела и на этот раз, и я стоял как вкопанный, не поддавшись неожиданно возникшему желанию дать себя ввести в открытые настежь двери ближайшего здания. При этом никто из присутствующих не произнёс ни слова, и у меня словно бы отнялся язык, хотя напрашивались вопросы к этим людям, являющимся живой историей, но, видя выражение их моложавых и доброжелательных лиц, я понял, что всё, что я им скажу, вызовет у них в ответ лишь улыбки и новые лёгкие и ненавязчивые ласки.

Однако по истечении нескольких минут такого близкого общения мне, как обладателю хорошего художественного вкуса и верного глазомера, стало видно, что в фигурах и внешности всей компании просматриваются некоторый дисбаланс и явные диспропорции идеально натренированных тел. Стало понятно, что этой популяции не коснулась евгеника! Я уже упоминал в дневнике, что мы с ботаникой не совсем в ладах, то же можно сказать и об основах биологии (позор мне, позор — но должны же быть и у меня недостатки!). Вспоминая учебный курс «Всего естественно-натурального», догадываюсь теперь, что нелюбимая мной евгеника всё же необходима человечеству, как противодействие процессам дивергенции генетического потенциала в условиях сверхвеликой людской численности, иначе наш вид давно бы уже распался на подвиды, виды и даже на более отдалённые систематические группы. А это, в свою очередь, могло бы привести к междоусобицам на почве различия межвидовых интересов, связанных с физиологическими и морфологическими изменениями основ социальности, нравственности и культуры. Ведь не секрет, что виды других млекопитающих, в отличие от «хомо сапиенс», хотя теоретически и имеют такие же, как и человек разумный, права, но на деле всё ещё подвергаются незаслуженной и постыдной дискриминации, в результате которой многие из этих видов уже перестали существовать, так как не могли позаботиться о своих, отличных от человеческих, потребностях.

Возвращаясь к вопросу о внешнем виде бессмертных, должен отметить, что, наряду с высокой степенью ухоженности и всеми признаками совершеннейшего здоровья, в облике этих людей бросались в глаза слишком резкие отличия друг от друга в самой их группе, а также отличие их от тех общих стандартов телосложения, к которым как-то уже привык мой глаз живописца.

В группе окруживших меня людей две женщины хотя и имели совершенные пропорции тел, однако выделялись непривычно маленьким, как у десятилетних детей, ростом, двое мужчин при прекрасно развитой мускулатуре торса имели: один — слишком короткие и худощавые ноги, что делало его похожим на родственный человеку вид млекопитающих, а второй — несоразмерно маленькую голову с огромными оттопыренными ушами, форму которых можно было бы скорректировать, если бы не абсолютная регенерация тканей и органов, свойственная бессмертным и сводящая на нет усилия пластических хирургов.

Ещё одна женщина имела левую ногу короче правой, из-за чего носила обувь с разной высотой каблуков и при ходьбе опиралась на трость. У остальных индивидуумов также были подобные отклонения от среднего, отселекционированного природой и генетиками видового фенотипа.

Не всё, однако, так уж и плохо в современном обществе, есть и у нас полезные научные достижения, позволяющие людям иметь удобные и со временем всё более и более совершенные тела — это всё же лучше, чем на протяжении бесконечного существования пользоваться давно уже морально устаревшими и с врождёнными дефектами и недоработками физическими оболочками.

Для того и совершил я своё перемещение в сословиях, чтобы собственными глазами увидеть и собственным разумом проанализировать все сокрытые от привилегированных каст нюансы нашего Бытия. Далее, как я уже здесь и сообщал, не произошло абсолютно ничего заслуживающего внимания.

Очередное, поствысадочное наставление духовного пастыря всему экипажу панциря, имеющее целью приподнять поближе к должному уровню моральный облик уважаемых соратников, не взирая на лица, звания и занимаемые ими должности.

Коллеги! Вот и произошло то, чего я так опасался, и что показало всю глубину, увы, морального несовершенства нашего!

А ведь предупреждены же вы мною были, как вам всем полагается вести себя на этой планете — обиталище несчастных, Великим И позабытых созданий. И пусть даже они и преступники, преступившие самые сокровенные человеческие законы и священные заповеди, однако это не даёт никому права демонстрировать перед ними своё превосходство и таким образом тешить свою гордыню!

Начнём, пожалуй, с самого капитана: ну любишь ты, уважаемый Ахилл, покушать! Но надо же иногда и сдерживаться! Что, ужели племянница твоя родная так плохо тебя кормила последние дни, что тебе надо было развлекать отчаявшихся грешников демонстрацией своего чудовищного аппетита и своей способности поглощать чудовищное же количество еды? Не надо мне сейчас напоминать, что рацион твой на панцире урезан вступившими против тебя в сговор бабами, но скажи спасибо за это телеснику нашему вкупе со стюардом и с супругой твоею, достойнейшею женщиной. Что бы с тобою было, не соблюдай они все втроём «Закона о сохранении жизни, здоровья и работоспособности ближнего своего»?

Теперь далее по старшинству: первый помощник! Ваше неравнодушие к женскому полу — это Ваше личное дело, но устраивать конкурс красоты среди убогих созданий, с наградой в виде целования Вами победителей — стыдитесь; а ещё заявляли, что мечтаете о создании настоящей, дипломированной Генетическим Управлением, семьи!

О втором помощнике я был лучшего мнения, но и он не смог справиться с чувством полной безнаказанности и позволил себе, собрав несколько сотен несчастных в замкнутом пространстве, поставить опыт на их выносливость, закатив им трёхчасовую лекцию о каких-то там тонких отличиях между какими-то там оттенками арктических льдов! Нет, юноша, я сейчас не буду уточнять эти подробности, оттенки это льда, или оттенки снега! А вот Ваше поведение носит оттенок садизма!

Телеснику вообще нечего было делать на этой юдоли горя и страданий, так как помочь несчастным всё равно уже не в её силах, однако и она туда же — даром, что немолодая уже женщина, и должна бы быть поумнее остальных сотрудников, и не говорите мне, пожалуйста, что всё, что Вы, Аурелия, там вытворяли, Вы делали ради науки, на первом-то месте у любого учёного стоит наука добра, а потом уже всякие остальные эксперименты, а Ваши чудовищные опыты над живыми людьми (для меня, уважаемая, «живые» и «вечно живые» — это пока что одно и то же) не принесут Вам в научной среде ничего, кроме позора и презрения! Это надо же додуматься: испытывать на бессмертных свои методики экспресс-восстановления первобытных инстинктов! А что будет с этими несчастными после нашей высадки? Мало, разве, у них проблем накопилось за последние несколько тысяч лет?

Стюард, как обычно, ограничилась малой кровью, что, однако, тоже чести ей не добавляет: если ты, женщина, любишь в куклы играть, старайся не афишировать эту свою особенность, стыдно уже в твоём-то возрасте. Сколько косичек ты заплела на головах этих несчастных, безответных людей? И сколько ещё других, более жутких причёсок и стрижек с завивкой волос, раскрашиванием лиц, выщипыванием бровей и так далее ты умудрилась настряпать за короткое время экспедиции? Почему бы тогда уже не позаботиться и о собственной внешности? А то уж скоро тебя в твоём старом комбинезоне начнут путать с бомжи. Вон и телесник может мои слова подтвердить. Как это не моё дело? Уважаемая Аурелия, я говорю только то, в чём уверен, а Вы-то что думали? Шила в мешке не утаишь. Всё тайное рано или поздно становится явным!

Рабов наших я в сложившейся ситуации ни в чём упрекать не имею права, ибо урок вокального пения в отдалённой от населённых пунктов горной местности — это цветочки по сравнению с тем, что творили свободные граждане, так чего же с рабов спрашивать? Хорошо ещё, что никто из экипажа, как я надеюсь, не дошёл до обмена предками, хоть от этого-то вы, дорогие соратники, удержались, значит, есть ещё надежда, что вы не так плохи, как стараетесь изо всех сил казаться!

И не нужно мне указывать после всего вышеизложенного на мои недостатки! Я просто раздал кое-кому из населения планеты полное собрание моих проповедей на тему «Организация иерархических отношений в сверхмалых изолированных группах случайным образом подобранных индивидуумов», это тема моей контрольной кандидатской работы, она получила высшую оценку Управления Демократического Авторитаризма, и ничего страшного не произойдёт, если эти труды помогут хоть кому-то из обездоленных скрасить свой досуг.

На этом заканчиваю, дорогие соратники и надеюсь, все вы сделаете правильные выводы из моих в ваш адрес тактичных и справедливых замечаний.

Дневник Эола.

Сегодня начало очередной долгожданной выходной пятидневки!

Использую наконец эти дни не для надоевшего самообразования, а для приятных развлечений, как это делают все мои соратники.

Условился со Вьюгой о том, что буду присутствовать на общем концерте панцирной самодеятельности, в которой, наконец, и ей дозволили принять участие.

Как учил мой учитель «Общей этики», мужчина не должен обращать внимание на отдельные недостатки своей избранницы и всегда обязан вести себя с нею так, как будто бы она — само совершенство, ничем не показывая своего при этом раздражения и неудовольствия.

Но как же оказывается на деле трудно следовать этому правилу поведения!

Я всё последнее время старался делать вид, что просто не слышу слишком громкого пения (то есть крика) рабыни, и когда коллеги разбегались по своим каютам при звуках наиболее высоких нот, я мужественно выдерживал мощную вибрацию атмосферы панциря и улыбался при этом, чем со временем заслуживал всё большее и большее расположение девицы.

Моя выдержка наконец была вознаграждена, так как со временем в процессе обучения и занятий по «совершенствованию способностей личности» Вьюга научилась управлять своими уникальными лёгкими, и её пение теперь можно слушать без наушников. Разговаривала-то она всегда приятным, звучным и нежным голоском, но была убеждена, что, чем громче исполняется песенка, тем это лучше. И откуда набралась таких представлений? Неужели на просторах Аграрных планет звуки её голоса не имели такой разрушительной мощи, как в тесных помещениях панциря? И, может быть, даже давали преимущество в её тяжёлом труде погонщика слизней? Ну конечно же: у всех мягкотелых слабый слух, а управлять ими при помощи одной только силы мысли затруднительно, так как мозги у этих животных почти атрофировались в процессе искусственного отбора. Вот вам и ответ на вопрос: многие так называемые недостатки человека являются, при других обстоятельствах, его достоинствами!

Как, однако, мало мы интересуемся условиями жизни и труда людей, стоящих ниже нас по своему статусу. А вот критиковать их при этом всегда успеваем!

Концерт самодеятельности, по моему мнению, прошёл неплохо, хотя я, будучи приматом, раскритиковал бы его и камня на камне не оставил бы ни от одного номера. Мой тонкий вкус «Ценителя Прекрасного Высшей Категории» теперь изменился под воздействием более высоких духовных качеств, которые во мне развились в сложных бытовых условиях.

Я уже и не вспоминаю о том времени, когда наслаждался игрой лучших полисимфонических оркестров, исполняющих сложнейшие произведения древних и современных классиков. Теперь я могу получать удовольствие, слушая, как мои соэкипажники несколько вразнобой наигрывают на губных гармошках «Победоносный Марш Связистов» и при этом всё равно фальшивят, хотя слышат эту музыку каждое утро, приступая к своему напряжённому труду!

После выступления сводного оркестра губных гармошек наши рабы исполнили акробатический этюд: Арсений жонглировал, как кеглей, Вьюгою, которая продолжала, летая в воздухе, наигрывать на губной гармошке, почти не сбиваясь при этом с мелодии.

Затем Улисс показывал фокусы с улиточками, которых он прятал под пустыми, перевёрнутыми вверх дном, фарфоровыми вазочками. Настолько ловко он это проделывал своими большими натруженными руками, что никто не успевал заметить, под какой из вазочек скрывается маленькая улиточка, чем вызывал удивление и восторг всех зрителей. И когда же он успел выработать такую непревзойдённую ловкость? Как, при его загруженности, нашёл время для тренировок? А всё только для того, чтобы в час отдыха развлечь нас, своих друзей и соратников!

Не остался в стороне и наш капитан — он, к моему удивлению, прочёл с эстрады рифмованный древний текст, причём один из моих самых любимых, который заканчивается такой вот гениальной фразой:

«Я всё свершил, мой облик вылит, ещё резца последний взмах, и гордо встанет он в веках!» [3]

Не ожидал, что у нас с Ахиллом есть что-то общее! Теперь не буду скрываться от него, копаясь в Памяти в поисках гармоничных речевых созвучий.

Гвоздём программы я, как преданный поклонник, считаю выступление моей милой рабыни. Одетая в красиво облегающий её фигуру старинный пастушеский комбинезон, она не слишком даже громко спела всего три не очень даже и длинных песенки, повествующих о сложной работе одной молодой пары земледельцев над выведением нового сорта кормовых папоротников, и о том, как тормозила эту необходимую для прогресса сельхознауки работу спущенная из Аграрного Управления инструкция по осушению болот под грибные плантации.

Конечно, в песнях всё должно было закончиться хорошо, и певица намекнула, что после первого полученного ими рекордного урожая влюблённые уже настроены сочетаться предками. Но как они смогли добиться отмены вредной инструкции, никто так и не узнал, так как в этой истории оставалось ещё восемь песен, а у нас нет аграрного кредита времени дожидаться, пока всё у них там утрясётся, поэтому под громкие продолжительные аплодисменты Арсений с капитаном вывели Вьюгу со сцены под руки, и концерт продолжилсяакончилось представление исполнением Пенелопой танца живота при аккомпанементе Сократа и Аурелии по донышкам кастрюль.

Это было потрясающее зрелище! Ради такого случая хозяйка не стала прятать свои скульптурные формы под линялыми обносками: на ней была только набедренная повязка пурпурного кружева, а роскошную грудь декорировали лишь пышные распущенные волосы. В кои-то веки Пенелопа снизошла до демонстрации нам своих длинных стройных ног и всего прочего великолепия.

Я пожалел, что не взял в рейс свою арфиолу, а наш корабельный вещепровод выдаёт предметы слишком невысокого качества, поэтому мой вклад в программу концерта заключался в том, что в перерывах я аккуратно вытирал губные гармошки, объявлял выступления участников, помогал расставлять на сцене кастрюли и прочий реквизит.

Итак, мероприятие удалось на славу, и куда до него модным, но вялым представлениям столичных звёзд эстрады!

Спать я сегодня лёг в отличном настроении, даже не обратив внимания на то, что фонтан у входа в мою каюту опять не работает, а те земноводные, которые в нём обитали, куда-то расползлись. Поэтому и поговорить-то мне перед сном сегодня не с кем: никто не будет меня слушать и согласно кивать головками. Ну и что? Я так устал, что не нуждался ни в каких дополнительных беседах и убаюкивании. И буду эгоистом, если после сегодняшнего вечера напомню стюарду о незначительном недостатке комфорта в моём жилье. Не разорваться же ей, в самом деле?

Бортовой журнал посудины.

Ну и что с того, что переибрал я немного этого противного пойла? Я же всё равно безупречно выполняю свою, Память — мать ты моя, бессмысленную работёнку! А нагрузился я лишь от того, что, как ты сама пым….нимаешь, никто на этом панцире меня не любит и не уважат. Пока чинил проклятый весчвепровод, получил код к доступу писччиепровода. И что с того? Имею право хоть раз расслбитиися в процессе работы! И что это она на меня орёт, как будто бы мы давно женаты? А ведь мы даже ещё ниии разу не обменялись с ней своими предками…

Прведали бы о тком моём позоре бывшие мои дружки — подельники, вот бы смеху-то было.

Должен настрочить очередной план очередной высадки на очередной куче дерьма! А кому он нужен-то? Правильно: Истории! Чтоб всё, как полагается, в твоей, Память, памяти сохранялося в первоисточниках. Может, кому-то когда-то на что-то и сгодится, не нашего, мол, ума энто дело. А так вообще-то всё давно уж спрограммировано Великим, Память его И. Великий И на меня, букашку, не обидится, он добрый и великий, все так говорят, а сам я с ним никогда не встречался, не уверен, потому что нет мне никакого счастия ни в этой, ни в прошлой, ни в будущей жизнях.

Нет, не интересен я ни капельки Пенелопе. И чем я ей не нравлюся — то? Какой — то мелкий стюардишка, а туда же: принца ей подавай! А ведь замужем так ни разу и не была. А при этом ныне выяснилося, что у нашей хозяюшки ажно не то шестеро, не то семеро внебрачных ребятишечек — бедняжечек! Вырастил капитан свою девочку. Безотцовщину плодят. А нормальные парни в это время исстрадались все без женской ласки и семейного уюта! А как хочется стать полноценным, нормальным членом общества! Только в пьяном виде и признаюсь в этом и боюсь, засмеют, узнав о том, что мечтаю о таких вещах, которые даются другим просто по факту рождения.

Вот вам и безупречная система кредитов: говорят, когда были деньги в ходу, и то проще с этим со всем было. Тогда, говорят, даже за эти самые деньги можно было с бабами предками обмениваться, стало быть, и одной проблемой было меньше. Это мне один Вечный Житель рассказал, лет тысяч тридцать эдак ему от роду, забыл уже, за что его приговорили, забыл, кто его родители, а это помнит, старый греховодник!

Можно было бы и с кем-нибудь из бессмертных побаловать, да там ведь одни уродины собрались, глазу остановиться не на ком, их и целовать-то тошнехонько, не то что… это самое.

Теперь на повестке дня у нас Глухое Раздолье. Глушь подходящая, а раздолья никакого. Приходилось бывать в прошлой жизни, когда, Память, ты знаешь, от агентов безопасности Системы скрывался. Сейчас уже могу об этом говорить, так как покрыты прежние грехи полностью моим кредитом вседозволенности, который в муках зарабатывал на Рудниках Диснейпарка. На этом закругляюсь, что-то разболелась голова, наверное, слишком много работаю, надо себя больше беречь, поэтому лягу-ка я спать пораньше, утро вечера мудренее, Память ты моя родная и единственная всё понимающая!

Письмо Ахилла его дорогой супруге Персефоне.

Привет тебе, моя ненаглядная, разумная и добродетельная подруга!

Как же не хватает мне тебя, и некому излить мне свои заботы и поделиться с глазу на глаз заветными мыслями и интересными наблюдениями над несовершенной человеческой природой, не поддающейся даже титаническим усилиям специалистов генетики и селекции!

Тут такое творится, что в письмах описать просто невозможно! Нужно всё это увидеть только своими собственными глазами!

Такого экипажа давно уже у твоего зайчика не было: а я-то, старый дурень, был, помнишь, зол в прошлом своём рейсе на раба, потратившего все свои кредиты экстравагантности на то, чтобы притащить на панцирь слона, который выполнял за него рутинную работу по программированию внутреннего оборудования, внося при этом в дизайн помещений изменения по своему слоновьему вкусу.

И всего-то было неудобства, что заросла палуба камышами, зато пищепровод и вещепроводы в этом рейсе работали идеально, по вещепроводу даже двухмачтовые яхты проходили (которые я потом у неприсоединённых выгодно обменял на старинные антикварные спутники связи, сданные мною в музей Минсвязи, за что получил дополнительный отпуск без потери выслуги). Правда, пищепровод вечно был забит сеном и бананами, но кроликам это нравилось, а свежая крольчатина для разнообразия — хоть и нарушение «Закона об охране низших теплокровных», но кто же кроликов в рейсе считает? Свели баланс за счёт прироста массы слона. Вот и все проблемы. Зато с этим слоном интересно было играть в шахматы: всегда соглашался на ничью — не гордый он был.

А сейчас вещепроводы почему-то постоянно ломаются, Арсению их чинить недосуг, он у нас, практически, один раб на всю команду, а первый помощник, похоже, нарочно чинить не торопится, так как эта работа даёт ему возможность волочиться за Пенелопой.

Да, моя дорогая, это уже все заметили. Но не волнуйся, наша девочка, как я и докладывал тебе, его совсем не привечает, сама знаешь, на её вкус трудно угодить, и Улиссом она свой список производителей пополнять явно не собирается.

Вот и обходимся тем барахлом, которое выдают изношенные вещепроводы. Но мне не привыкать к спартанским условиям жизни, ты ведь знаешь, насколько я неприхотлив в быту, я только за команду беспокоюсь, как бы не случилось жалоб и недовольства, ведь виноват-то будет капитан.

Тут у нас прошёл плановый концерт палубной самодеятельности «в рамках стимуляции творческих фантазий коллектива и программы углубления вариантов досуга экипажа». Я был на высоте благодаря тому, что весьма кстати вспомнил те стишки, которые ты любишь читать нашим дорогим крошкам перед сном. Даже наш сноб — второй помощник слушал меня, разинув свой псевдоаристократический рот! До чего всё-таки надоели мне его замашки примата недоделанного! Но пусть видит, что не один он на этом панцире обладает вкусом и талантами.

Наша племянница была вне конкуренции: оставив на время приличную незамужней женщине скромность, в которой мы с тобой её добросовестно воспитали, Пенелопа выдала сверхэротичный танец, покорив нас всех своей красотой и грацией. Я гордился ею, как настоящий любящий родитель. Эх, скорее бы она оставили свои затянувшиеся поиски спутника жизни и осела рядышком с нами, разделив заботу о детках с тобою, моя верная и надёжная жёнушка! И не говори, что я её балую — и кого же мне здесь побаловать-то, кроме неё, нашей кровиночки! На остальных сотрудников и глядеть уже не хочется, даже Арсений меня всё меньше радует: занят с утра до вечера, ведь, кроме него, на корабле и работать-то больше некому, а я-то надеялся, что смогу больше времени проводить в его бесценном обществе. Со слоном, кажется, и то веселее было.

Вообще мне здесь в последнее время и словом перекинутся не с кем, не то, что в шахматы поиграть: все, как оказывается, постоянно перегружены неотложными делами, а тем временем как раз и дела-то на корабле идут наперекосяк, высадки проходят из рук вон плохо, не знаю, что и писать в отчётах.

Итак, осталось ещё два — три возникновения, надеюсь, пройдут они как и раньше проходили, то есть, проскочим на честном слове, что им сделается, этим голопроводам? Стоять будут, как и раньше тыщи лет стояли. Правда, немного тревожит этот «Крючок», чем ближе к нему подходим, тем больше меня какие-то предчувствия беспокоят: ведь планета эта почти отрезана от Системы, её законам не подчиняется, и единственное, чем может расплачиваться за поставляемые товары — так это скудными природными ресурсами и богатой научной информацией о своих идиотских природных условиях, в коей информации лично я не вижу никакого практического смысла.

Скорей бы отмучиться и заняться более разумными делами, но возникла ещё одна проблема: телесник с духовником неожиданно заключили перемирие и оба одновременно требуют от меня пересмотра программы рейса, объясняя это тем, что у нас в экипаже возникла нештатная ситуация. Оказывается, их обоих беспокоит странное поведение некоторых сотрудников. Подумаешь, какие нежности! Какие сотрудники, такое и поведение! Ещё бы они вели себя не странно, если странно уже то, что команда набрана из одних неудачников, включая сюда и снизошедшего до нашего убогого общества Арсения, который в силу своего совершенства должен не по задворкам Системы мотаться, а вершить важные дела в Президиуме Министерства Научного Прогресса.

А возомнивший себя Высшим какой-то второй помощник, от которого уже и от нищеты запродавшаяся аграрница успела нахвататься аристократических замашек?

А первый помощник, который не видит здесь ни от кого ни ласки, ни сочувствия, он от безысходности даже с Памятью уже начал разговаривать: ну поговорю с ним, а чем смогу помочь? Ему нужна только Пенелопа, хотя сам понимает, что не по себе дерево рубит. В этом и есть его проблема.

Проблемы Пенелопы ты сама знаешь: держим мы её на этом панцире специально подальше от соблазнов, так как здесь выбор у неё небольшой, и поэтому дальнейшее пополнение нашего семейства самое маловероятное.

Сам я дожил уже до второго своего дыхания, а оно не вечно, помнишь ведь, какие должности я занимал и какая карьера мне светила, а что получил за свои заслуги после очередной кадровой реформы? Вот и приходится зарабатывать все кредиты единственным доступным способом. Пусть лучше духовник с телесником объяснят, как сами-то они, такие умники, оказались среди нас — жалких обломков жизненных кораблекрушений?

На этом прощаюсь со своей ясной звёздочкой, твой пламенный метеорчик и супруг Ахилл.

Извлечения из доступной памяти, выполненные У.К. Ырыктаевым, младшим научным сотрудником Кафедры паразитизмологии.

При исследовании В. П. в доступном современной науке объёме удалось уточнить основные положения теории мировой голосверхпроводимости, что подтверждает версию современных психопроводников о том, что каждое материальное тело нашей Вселенной, в том числе и каждое живое тело находится, на самом деле, одновременно везде, то есть, сразу абсолютно в каждой как абстрактной, так и реальной точке нашей Вселенной.

Проще: каждый человек (или каждый кирпич, стакан пива, океанский лайнер, со всем находящимся на его борту и т. д.) одновременно присутствует ВЕЗДЕ (в прямом смысле слова), а если везде, то это значит, там, где ему хочется.

Теперь рассмотрим отдельный конкретный случай — первого попавшегося нам выпускника нашего вуза: да, он в каждый момент времени находится абсолютно ВЕЗДЕ! И при желании может сконцентрироваться своим физическим и духовным телом в любом месте нашей Вселенной. При этом он и очутится в долю секунды, необходимой для концентрации, в любом понравившемся ему месте, например, на трибуне матча по чемпионату мира по футболу. Но он этого просто не осознаёт! Почему? Во-первых, не умеет, так как никем этому не научен.

Он даже не подозревает о такой своей возможности, как птица, выращенная в тесной клетке, в которой нет места для размаха её крыльев, не подозревает, что умеет летать.

Во-вторых: некоторым навыкам учиться приходится очень долго, всю жизнь поддерживая постоянными тренировками эти навыки.

Например, практически любой человек может научиться совершать самостоятельно многометровые глубоководные погружения. Но на это придётся затратить много времени и сил, что не оставит возможности заниматься другими, более насущными делами. Вот и создали люди для погружения в глубины вод акваланги, батискафы и подлодки, что не мешает отдельным энтузиастам всё же развивать свои способности глубоководных ныряльщиков.

Опять же: зачем нашему отдельно взятому индивидууму находиться одновременно везде? Да у него голова лопнет от избытка информации! Это всё равно, что запустить ребёнка-сладкоежку на кондитерскую фабрику. Представляете, что там с ним случится? Вот поэтому-то в процессе эволюции возможность и способность человека осознавать себя присутствующим сразу ВЕЗДЕ оказалась глубоко законсервированной в клеточном подсознании. Но это до поры до времени.

Во все исторические времена были люди, умеющие в мгновение ока перемещаться на изрядные расстояния, исчезая из одного места и одновременно возникая в другом, за тысячи километров от исходного, каковое явление было названо явлением телепортации. Возможно, эти люди чисто случайно наткнулись на такие свои способности и смогли ими воспользоваться. Возможно, имена далеко не всех этих людей известны. А возможно даже, что этим своим умениям такие люди смогли обучить и других. Но как использовать эту способность, кроме как обеспечивать при её помощи себе более-менее сытое существование и при этом из чувства самосохранения держать её в секрете?

Благодаря открытой в неопределённом пока ещё нами будущем теории вселенской голопроводимости наука смогла объяснить и воспроизвести такие перемещения в пространстве, однако одновременно с созданием техники голопроводности пришлось временно, исключительно из благих побуждений, взять под контроль и саму возможность телепортации, как ранее были взяты человечеством под контроль и полёты в атмосфере, передвижения в водах мирового океана, перемещения внутри Солнечной системы.

Был издан закон «О регулировании самодеятельных телепортаций», фактически запрещающий физическим лицам по своей прихоти телепортироваться по пространству. Люди, в силу своего невежества либо недостатка лояльности не подчинившиеся данному закону, наказывались отлучением от Цивилизации, Системы, Культурного Наследия Человеческой Расы и подвергались другим всевозможным гонениям, что дало возможность какое-то время эффективно сдерживать распространение этого опасного для сбалансированной Вселенной явления.

Для удобного и безопасного перемещения в пространствах была создана сложная сеть голопроводов, которая продолжает развиваться и обслуживается специальной службой связистов-голопроводчиков. Для перемещения по пространствам используется сложное техническое оборудование, к нему относятся сами каналы, тамбуры выхода и входа в канал, тамбуры надпространственных измерений и другие устройства, обеспечивающие легальные перемещения.

Хотя само перемещение по вселенной отнимает доли секунды, для правильной его подготовки со всеми необходимыми расчётами и установкой оборудования требуется довольно много времени и усилий, особенно это касается перемещений в критических пространствах. Каналы голопроводов официально утверждаются соответствующими инстанциями, и перемещение по ним возможно только под строжайшим контролем специально обученных сотрудников Управления Пространственной Связи. Разумеется, в целях безопасности. Сама голопроводимость служит для дальнейшего культурного, научного и экономического развития Совершенной современной Бюрократической Системы Совокупной Ментальной Цивилизации.

Отдельные технические подробности теории и практики данного явления в наших изысканиях опускаются, так как наша цель — это изучение социальных процессов в отдалённом будущем, и именно под эти исследования открыто финансирование, выбитое с таким трудом руководством Университета. Поэтому претензии кафедр практической физики и теоретической информатики считаю необоснованными и заявляю, что впредь намерен заниматься изысканиями только в рамках темы своей научной работы.

Отчёт Секретного агента Верховному бюрократу.

Довожу до Вашего уважаемого сведения, что бомжи, конечно, на судне мною уже обнаружены, и раньше не докладывал я об этом прискорбном явлении лишь потому, что вынужден был выяснить досконально о том, кто является ответственным за этот преступный недосмотр.

Однако данное явление и, согласен, нарушение законности и порядка на корабле мною под контроль уже взято, и мною же разрабатывается план мероприятий по пресечению распространения вышеназванного явления, который в скором времени предоставлю на рассмотрение Комиссии чистоты Надпространства.

Как указано в должностной инструкции, в мои обязанности не входит прямое воздействие на события, происходящие во время рейса, поэтому прошу от претензий и угроз в мой адрес в дальнейшем воздерживаться. Место своё я очень хорошо знаю и неукоснительно его придерживаюсь, хотя, как Вам уже известно, существование на панцире для меня небезопасно из-за постоянного нарушения капитаном моих законных прав и свобод. Достаточно напомнить, что на судне почти не осталось кроликов, если так дальше пойдёт, дойдёт очередь и до мышей, а потом уже, кто знает, и до меня! От такой команды вандалов и варваров можно ожидать всего, чего угодно. Однако моему руководству, похоже, нет до моей личной безопасности никакого дела, ведь я даже не внесён в инвентарную опись!

Бомжи, появившиеся на судне, ни для кого не представляют опасности. Это всё робкие, ограниченные и забитые существа, озабоченные лишь тем, как выжить в этом, на их невежественный взгляд, несправедливом и негостеприимном мире. Отлучённые от всех культурных и социальных достижений общества, они вынуждены влачить бессмысленное существование без малейшей надежды на сочувствие себе подобных и находятся здесь, на панцире, в полной зависимости от более обеспеченных кредитами и ресурсами сотрудников экипажа.

И если телесником в её свободное личное время и проводится работа по реабилитации отдельных бомжи, то она ведётся под моим контролем, не противоречащими «Кодексу Ментальных Сообществ» методами и может считаться в данных условиях просто издержкой производства и наиболее приемлемым выходом из создавшегося против нашего желания положения дел.

Самодеятельностью я не занимался и впредь заниматься не собираюсь, как бы не был за это незаслуженно обойдён в очередном повышении в звании.

Да, я проявляю иногда кое-какую инициативу, чтобы сохранить добрые отношения с экипажем. А что ещё я могу сделать в условиях дальнего перемещения? Ведь здесь я подвергаю опасности свою жизнь. Достаточно напомнить Вам про кроликов, которых, несмотря на мои сигналы, никто не удосужился до сих пор пересчитать.

За сим остаюсь, Секретный Агент.

Письмо Ахилла его дорогой супруге Персефоне.

Вот и докатились мы, моя дорогая подруга, почти до самого конечного пункта нашего рейса. Несколько промежуточных возникновений я тебе не описывал — в них не было ничего примечательного, обычная рутина. Экипаж кое-как справился с коррекцией координат точек нулевых отображений, поэтому для нас шкала случайностей сократилась на сей момент до минимума, а это значит, что остаток нашего пути пройдёт без сучка и задоринки, что является полностью только заслугой твоего пончика, который сумел-таки собрать в кучу и настроить на рабочий лад вверенных ему оболтусов.

Впереди нас ждёт Глухое Раздолье, там можно будет и мне немного расслабиться, сходить, наконец, на настоящую охоту, обновить свой поизносившийся гардеробчик; да и тебе Пенелопочка кое-что наверняка там присмотрит, хотя ты у меня, моя пышечка, хороша в любом наряде и в любом возрасте. Больше пока новостей нет, люблю, скучаю и целую тебя, до встречи, радость ты моя единственная, твой Ахилл.

Дневник Эола.

Давно не брался я за свой дневник, не было в последнее время ничего такого, что стоило бы в нём зафиксировать. Всё те же отсталые миры, всё те же провинциальные пейзажи на слабоблагоустроенных объектах. При высадках одни и те же надоевшие расчёты, корректировки, совмещения несовместимых точек времени и пространства центробежно-пульсирующих Вселенных, приближённые определения местных неопределяемых неопределённостей и прочая уже наскучившая мне работа.

Всё чаще вспоминаю те свои занятия, которым я с таким удовольствием предавался в террасно-садовых поселениях средней Аристократии, на родной своей планете, в обществе, пусть и не совсем единомышленников, но воспитанных, с широким кругозором и тонким вкусом приматов, многие из которых совершенно искренне интересовались моим творчеством и даже делились со мною своим временем, обсуждая в долгих беседах последние веяния в режиссуре дихотомических реальностей, коею мой друг Йорик одно время увлекался.

Вспоминаю гармонично образованных, сдержанных и тактичных соседей, ненавязчиво, но участливо и доброжелательно высказывающих своё мнение при посещении выставок многомерных живописных полотен, а также разделявших со мной и моими приятелями излюбленные забавы Приматов по прыжкам по лианам и танцам у костров с открытым пламенем.

Вспоминаю увлекательные турниры по укрощению гибридных рептилий, содержание и разведение которых, конечно, обходилось недешево, но давало возможность тренировать и поддерживать на высоком уровне нашу духовную и физическую форму: лично мне всегда удавалось, к восхищению наблюдавших эти соревнования девиц, одним ударом отсекать сразу по три-четыре головы саморегенерирующих огнедышащих дракончиков, добиваясь при этом непревзойдённого эффекта распадения крупного красивого животного на целый выводок милых маленьких змеёнышей, которые, громко мурлыча, забирались на колени зрителей и тыкались мордочками в карманы и сумочки в поисках пищи для восстановления своих пока ещё слабых тел.

Вспоминаю гранитную колоннаду на Столовой горе, где проходили уроки и проводились все основные лекции, требующие личного контакта с Наставником, и где было довольно пространства для глубоких погружений в древнейшие пласты Памяти и отработки навыков манипуляций в совмещённых пространствах.

Но те времена уже канули в Лету, я добровольно сделал свой выбор, ибо, если не я, то кто? Не так уж много подвижников было за всю историю современной цивилизации, надеюсь, может быть и мне когда-нибудь удастся стать одним из них. И в связи с этим пора мне, наконец, приступать к разработке плана ревизии Системы. Считаю, что начинать реформы стоит с упразднения позорного деления людей на сословия. Хотя и доступна, теоретически, свобода в них перемещения, однако, как показывает жизнь, только вниз по сословиям. В высшие же из низших, согласно Памяти, таковых зафиксировано единичные случаи, только подтверждающие то правило, что вверх по сословной лестнице движение жестко ограничено.

Конечно, я не отрицаю, что в делении общества на сословия какое-то время был практический смысл, без этого не удалось бы провести более важные для всего населения законы и ликвидировать ещё более вредные и позорные явления. Ведь одно только упразднение денег, сдерживающих и тормозящих прогресс человеческой личности, невозможно было осуществить без создания эксклюзивных условий жизни для популяций, основной массой этих денег владеющих.

Ведь из курса истории известно, что деньги первое время производили важную работу в развитии товарных отношений и способствовали прогрессу, но со временем, достигнув критической массы, превратились в самое мощное оружие, способное при концентрации в руках безответственных личностей привести к чудовищным разрушениям биосферы, ноосферы и культурной сферы жизненных пространств человечества. Что и происходило во все предыдущие периоды истории.

Известно, что отобрать гранату у необременённой излишними комплексами обезьяны — непростое дело, можно только попытаться обменять опасное оружие на что-то более ценное для этого животного, например, на банан.

И таким бананом явилось разделение на сословия, при котором люди, в силу различных обстоятельств обладающие исключительными денежными ресурсами и считающие поэтому себя исключительными личностями, были удостоены статуса Высших существ, имеющих неограниченный доступ к потреблению всевозможных благ, в отличие от остальных людей, обязанных эти блага зарабатывать.

Но оставалась ещё одна проблема: разросшаяся до опасных размеров каста Официальной Бюрократии, передающая свои должности только по наследству, не допускающая в свои ряды никого извне и контролирующая все процессы, происходящие в обществе, каковой контроль имел только единственную цель: самосохранение названной касты и существующего порядка вещей, что отнюдь не способствовало дальнейшему развитию цивилизации.

Поэтому пришлось дополнительно выделить ещё и сословие граждан, не желающих и не умеющих ничего производить, но считающих себя компетентными во всех областях специалистами и имеющих очень высокую самооценку в собственных своих глазах, компенсирующую им невозможность удостоиться статуса аристократов (в соответствии с известным принципом: «зелен виноград»).

Однако и тут всё получилось не так просто: теоретически, граждане должны только управлять, а для выполнения каждого непосредственного дела есть рабы с разными уровнями профессиональных потенциалов. Но и в бюрократическом сословии возникли целые группы граждан, которым со временем, не теряя статуса управленца, приходится всё же трудиться на производстве. Происходит это в силу природного свойства бюрократии (в отличие от остальных сословий) к размножению в геометрической прогрессии, а так как доступ управленцев к ресурсам бытия всё же ограничен, в данной среде возникло явление вытеснения слабеющих кланов в отдельные секторы производства, в которых рабский труд невозможен из-за слишком тяжёлых условий жизни, например, в аграрное производство, в колониальные секторы Галактики и т. д., то есть в те сферы, где постоянно ощущается нехватка рабочих рук.

Все эти преобразования должны были служить временным переходным этапом, как бы буфером для дальнейшего усовершенствования общества, но, как всегда, нет ничего более постоянного, чем временное, и потому данный этап надолго затянулся.

Это состояние ещё осложняется тем, что в связи с вышеописанными преобразованиями значительно повысилась эффективность производства, был совершён грандиозный скачок во многих науках, высвободилось огромное количество материальных ресурсов, ранее использовавшихся вхолостую и блокировавшихся искусственно для того, чтобы отдельные группы людей могли сдерживать недовольство всего остального населения существующими порядками. Поэтому по сие время бывшая ранее напряжённость в человеческом обществе значительно снизилась, и опасных революционных ситуаций и веяний в принципе не могло возникнуть, так как современная система прекрасно сбалансирована, и каждый отдельный человек в ней при желании довольно просто может получить всё необходимое для удовлетворения своих физических и духовных потребностей.

К сожалению, эти потребности на протяжении долгого периода остаются без изменений, так как нынешний порядок вещей, похоже, устраивает всех, даже рабов, которые во все предыдущие времена не получали такой заботы, внимания и уважения, как сейчас, причём с практически неограниченной свободой выбора вида деятельности и профессии, что делает жизнь именно этого сословия наиболее полной и интересной по сравнению со всеми другими кастами, и что сами рабы прекрасно понимают и ценят.

Но любой застой чреват со временем разложением, и куда же смотрит Великий И, если допускает всё это?

Наверное, ждёт он, когда, как было во все предыдущие эпохи, произойдёт неизбежный переход от количества к качеству. Но нам всем ждать этого, сложа руки, просто эгоистично, само собой ничего не рассосётся и не образуется, потому-то во все времена существовали герои, ставящие общественные интересы выше собственных и не отвлекающиеся на личные проблемы, как отвлекаюсь я. Увы! Стоит мне подойти к нашему старому и прекрасному дереву в центре палубы, как мой взгляд находит расположившуюся в его ветвях несравненную рабыню, подобную цветку лотоса в своём розовом с золотом комбинезоне и прижимающую к своей нежной груди какую-то маленькую птичку с чешуйчатым хвостиком, из-за чего я отнёс её (птичку, а не Вьюгу) к классу археоптериксов (я в последнее время делаю большие успехи в ботанике).

Вот и закончилось моё время, отведённое должностным расписанием на личные дела и культурный отдых, пора идти в рубку и совмещать там приятное с полезным: под руководством Арсения, в нарушение всех сословных законов и приличий производить текущие расчёты курса очередного по графику возникновения на одной из центральных планет Глухого Раздолья. Приятное состоит в том, что я теперь могу выполнять на панцире всё, что доступно было только рабу высшего класса, а полезное — это то, что для моей миссии ревизиониста Системы важно обладать как можно большими навыками, чтобы лучше справляться с проблемами окружающей меня суровой действительности.

И если бы Йорик видел меня сейчас, он бы очень удивился произошедшим во мне изменениям, я ведь теперь совсем не похож на того изнеженного Эола, который был разборчив в еде, не менее трёх раз в день переодевался в новый комбинезон и предпочитал жилище, выращенное только из прозрачных, чистой воды аквамаринов и обогревающееся лишь открытым пламенем, на которое, как потомок приматов прямой линии, имею законное наследственное право.

Теперь же я ем всё, что мне даёт стюард, имею всего лишь десять комплектов одежды, по одному на каждый день недели, ни разу не сделал никому замечания относительно внешнего вида и в оформлении своего жилого отсека полностью полагаюсь на вкус Пенелопы, которой бывает часто недосуг вовремя запрограммировать сезонные изменения интерьера и распорядиться их произвести, тем более подчиняющаяся ей Вьюга её распоряжения всё равно никогда точно не выполняет. Ну и что? Так даже интересней, всегда можно рассчитывать на какой-нибудь милый сюрприз в виде светильника из ледяных сосулек, создающих приятную прохладу после трудового дня или же лоскутка полярного сияния над моим ложем, укрытым поверх покрывала ещё и слоем искрящегося инея.

Как же всё-таки не хочется идти работать! И как рабы выдерживают всё это всю свою сознательную жизнь?