Глава 34. ЗАГОВОРЕННЫЕ.

Вблизи трубы производили не менее ошеломляющее впечатление, чем те же молоты или, скажем, громадный металлический шар… Чистотой отделки они не блистали, через каждые полсотни шагов их опоясывали довольно грубые швы, кое-где серебристая краска застыла неровно, наплывами. Покоились они на решетчатых рогатках, тоже весьма небрежно, хотя и прочно сваренных, а потом, видимо, просто целиком опущенных в краску. Нигде ни следа мазков, одни потеки.

Да, но стоило отступить шагов на десять и поглядеть в обе стороны, как становилось страшно от одной лишь мысли, сколько же это им понадобилось металла, чтобы протянуть чудовищные эти трубы через всю пустыню…

Притихшие, они стояли и смотрели на ужасное и дивное сооружение. Слышно было, как ветер метет песчинки через гребни барханов, треплет белые балахоны и щелкает длинной тряпицей на копье, установленном над могилой Кахираба. Косматое пьяное солнце клонилось к закату.

- Значит, если на север, - подала голос Алият, - то выйдем к кивающим молотам… А если на юг? - Она обернулась к Ар-Шарлахи и въелась в него темными, внезапно запавшими глазами.

Он нахмурился и не ответил. Алият буквально выжимала из него при всех роковое слово, сама его произнести не решаясь. Он оглядел суровые, встревоженные лица, скрытые повязками почти до глаз. Все прекрасно понимали, о чем идет речь. На севере - горы, исток жизни, родина предков. А на юге - море, царство мертвых… Так даже и на картах обозначено.

- Ну что… - проговорил он наконец, недовольно щурясь на пару напряженно вытянувшихся над песком металлических змей, ближе к горизонту истончающихся подобно лезвию копья. Дрожал раскаленный воздух, и казалось, что оцепеневшие змеи мелко подергивают хвостами. - С Пальмовой Дорогой, видимо, все кончено, и я вам больше не владыка… Стало быть, мы с вами снова разбойнички. Никто сейчас за нами не гонится, так что сядем в кружок да потолкуем…

Расположились прямо на песке, расстелив коврики в длинной вечерней тени «Самума». На борту оставили всего нескольких человек, хотя даже и эта предосторожность смысла не имела. Вряд ли кто-нибудь еще рискнул бы углубиться в запретные для всех пески.

- Давайте думать, - хмуро говорил Ар-Шарлахи. - На запад нам дороги нет, через трубы мы «Самум» никак не перетащим. Значит, этот путь отпадает. Уже легче… Можно двинуться на восток, а потом взять севернее, то есть вернуться по своим следам…

Сидящие переглянулись, кто-то покряхтел осторожно. Улькар наверняка послал подкрепление своим караванам, погибшим вместе с ополчением Пальмовой Дороги. Идти сейчас к месту битвы означало прямиком попасть в лапы голорылым. Можно, конечно, взять восточнее, обогнув опасные пески, но что это даст? Жители оазисов сейчас смертельно напуганы, они просто выдадут бывшего своего владыку вместе с сообщниками, чтобы избегнуть государевой кары…

- Что молчите?

- А что говорить?.. - проворчал Айча. - Проще уж самим в бархан закопаться…

- Улькар в барханы не зарывает, - холодно поправил Ар-Шарлахи. - Улькар выводит в пустыню и сжигает боевыми щитами…

Кто-то хмыкнул. Большое утешение…

- И стало быть, остаются два пути, - невозмутимо продолжал Ар-Шарлахи, других мнений так и не услышав. - И оба вдоль труб…

Сидящие шевельнулись беспокойно, пробежал шепоток.

- На севере у нас - кивающие молоты. Что это такое, вы уже немного знаете. Были. Тронуть они нас скорее всего не тронут, но вряд ли нам обрадуются. Самое большее - пропустят беспрепятственно…

- В Турклу? - безнадежно предположил кто-то. Вокруг него злобно зашумели, завозились.

- Вот там-то всех и повяжут! Забыл, что ли, как в прошлый раз вышло?..

- Илийзу спроси! Он тебе все точнехонько разобъяснит…

- Придумал: в Турклу!..

Ар-Шарлахи подождал, пока гомон стихнет.

- А можно вообще никуда не идти, - сказал он. - Оставаться здесь, пока провиант не кончится… Кстати, как у нас с провиантом?

- Дней на десять, - буркнул Ард-Гев. - Под завязку нагружены…

- Ну вот… Стало быть, десять дней мы можем здесь сидеть на своих задницах и думать, что делать дальше.

- Да не тяни ты, Шарлах! - жалобно выкрикнули из задних рядов. - Сразу уж добивай, не жалей, чего там!.. К морю, что ли, собрался?

- К морю, - твердо сказал Ар-Шарлахи. Все давно уже ждали этого слова. Может быть, именно поэтому взрыв возмущения не удался, хотя кое-кто даже вскочил на ноги. Кричать - кричали, но опять-таки как-то слишком уж безнадежно.

- Бунт из-за чего поднимали, а? На «Самуме», а? Из-за того же и поднимали, чтобы к морю не идти! А теперь? Сами, да?..

- Вам с Алият хорошо! Вы вон заговоренные! Вам что к морю, что в Турклу… А нам?..

Ар-Шарлахи поднял руку, и галдеж на секунду смолк.

- Так я и вас заговорил, - глядя открыто и нагло, сказал он. - И вас, и корабль.

Все обмерли. Вскочившие, не сводя очумелых глаз с главаря, опускались один за другим, нашаривая нетвердой рукой свой коврик.

- Слушайте, а ведь верно!.. - вымолвил кто-то. - После битвы-то, а? Мы ведь только одни и уцелели…

Несколько секунд прошло в мертвом, как пустыня, молчании. Наконец прозвучал одинокий страдальческий голос:

- Все равно что-то… боязно…

- Вот в том-то и дело, - кряхтя, ответили ему. - Туда - боязно, обратно - страшно… Вот и думай тут…

Думали всю ночь. Сквозь тонкие переборки в каюту Ар-Шарлахи то и дело проникали отдаленные выкрики, взрывы ругани, а однажды, кажется, даже хлесткий звук затрещины. Под утро угомонились, так, по-видимому, ничего и не решив. Да он и сам, честно говоря, не знал, на что решиться. Поход к морю «разрисованные» могли счесть открытым вызовом, а уж как они поступают с теми, кто им неугоден, Ар-Шарлахи видел. Причем не раз…

Иллюминатор стал серым, потом начал наливаться синевой. В каюте было уже совсем светло. Рядом тихо посапывала Алият. Осторожно, чтобы не разбудить, Ар-Шарлахи сел на низком и когда-то просторном ложе, достал из-под подушки черепашку Кахираба и, включив, повел металлический, похожий на заклепку бугорок вдоль прорези. Алият тут же открыла глаза и, недовольно что-то пробормотав, перевернулась на другой бок.

Шорохи, потрескивания, два разговора на все том же певучем и непонятном языке… Потом мелькнуло что-то знакомое, но тут же пропало, потому что Ар-Шарлахи, вздрогнув, сдвинул заклепку до упора. Вернулся, пошарил… А как это еще назвать? Конечно, пошарил… Наконец нащупал звук и поднес устройство к уху.

- Вот с Кимиром разбирайся сам, - внятно произнес мужской голос, забавно выпевая гласные. - Прекрасно ведь знаешь, что выхода на Гортку у нас нет и что никакого вмешательства в свои дела он не потерпит… - Голос помолчал и добавил, кажется, усмехнувшись: - Гортка идет по стопам Орейи Третьего и, видимо, тоже плохо кончит. Но не сейчас. Позже.

Секунду устройство потрескивало, а потом другой голос, резкий, сухой, неприятный и при этом удивительно знакомый, бросил, почти крикнул:

- Потеряна треть флота!..

- Но остальные-то две трети целы, - резонно заметил первый собеседник - явно кто-то из «разрисованных». - Стяни все силы к границе. Думаю, этого вполне хватит для сдерживания.

- А Пальмовая Дорога? - задохнулся второй, и Ар-Шарлахи даже отпрянул, уставившись на устройство чуть ли не со страхом. Он понял наконец, кто это говорит.

- А что Пальмовая Дорога? Даже если Шарлах выжил после песчаной бури, второго такого же ополчения он собрать не сможет. Он потерял весь флот под Ар-Нау.

Краем глаза уловив движение, Ар-Шарлахи повернул голову. Алият сидела на ложе и, сведя брови, напряженно слушала.

- Это бунтовщики! - проскрежетал второй. - И они должны понести заслуженную кару!..

- Все! - решительно оборвал «разрисованный». - Прекращаем разговор. И в ближайшие дни постарайся меня не вызывать. Сейчас это опасно…

Снова послышались шумы, похожие на шорох песчинок в парусах. Несколько мгновений Ар-Шарлахи слушал их, закусив губу, потом решился.

- Улькар! - позвал он, поднеся устройство к самым губам. - Улькар, ответь!..

Некоторое время черепашка шуршала. Он решил уже, что ответа не будет, когда встревоженный голос Улькара осведомился отрывисто:

- Кто говорит?

- Это Шарлах! - Почувствовав удушье, Ар-Шарлахи сгреб и рванул натруди тонкую ткань рубахи. - Тот, кого ты послал к морю… Ты слышишь меня?

- Слышу. Продолжай.

- Я обманул тебя, Улькар! Я не знал тогда никакой дороги. Но сейчас я нашел ее, слышишь? - Ар-Шарлахи сорвался на крик. - И я привезу тебе морской воды! Ты слышишь меня?..

На этот раз черепашка шуршала особенно долго. Улькар обдумывал услышанное.

- И что ты за это хочешь?

- Хочу, чтобы ты не трогал Пальмовую Дорогу. Пусть она остается твоей, но не трогай ее! Никаких кар, никаких усмирений! Она и так уже достаточно потерпела…

- Ты ставишь трудное условие, - снова помедлив, надменно сказал Улькар.

- А других условий не будет! Только это…

- Верблюжьи храмы я все равно разорю!..

- Разоряй хоть до основания! Людей не трогай!..

- Хорошо, - с отвращением бросил Улькар. - Будь по-твоему. Но если хоть один оазис окажет сопротивление властям…

- Улькар… - злобно осклабившись, перебил Ар-Шарлахи. - Когда я буду возвращаться с морской водой и услышу, что ты сжег или вырезал хотя бы одну тень, я вылью воду на первом бархане.

Где-то далеко-далеко на севере, в городе резного мрамора и перистой листвы, в обитых мрачными шелками покоях невысокий сухощавый человек с черными обводами вокруг безумных глаз замер после этих слов, оцепенел от бешенства.

- Дай мне подумать, - скрипуче вымолвил он наконец. - Завтра утром я тебе отвечу.

- Думай, - жестко сказал Ар-Шарлахи и выключил устройство.

Поднял голову и увидел испуганные огромные глаза Алият, показавшиеся ему особенно темными, настолько она была бледна.

- Ты… - беспомощно проговорила она и замолчала. Горестно покачала головой: - Не понимаю… Что ты за человек? Тебе что. Пальмовая Дорога дороже собственной жизни? Много ты от нее добра видел?

- Нет, - хмуро ответил он, задвигая полый металлический стержень в панцирь черепашки. - Вообще не видел… Просто зла я ей причинил куда больше, чем она мне…

В дверь каюты робко постучали.

- Подожди, - раздраженно бросил Ар-Шарлахи. - Одеться дай… Что там у вас?

- Да собрались уже все, - послышался из-за двери голос Айчи. - Вас ждут…

- Зачем? - спросил Ар-Шарлахи, накидывая белый балахон, испятнанный засохшей кровью Кахираба, и заправляя повязку.

- Так ведь,.. совет же… Вчера-то так ничего и не решили…

Ар-Шарлахи рванул дверь, заставив Айчу отшатнуться.

- Совет? Никакого совета не будет. Я уже все решил сам. Идем к морю.

Айча моргал.

- Да, но… Люди-то…

- Правила мои ты знаешь, - глядя ему в глаза, раздельно проговорил Ар-Шарлахи. - Кто не хочет идти на корабле, пойдет пешком. Если кто забыл - иди и напомни.

Весь день прямо в рог «Самуму» тянул ровный крепкий ветер. Пришлось лавировать. Серебристые трубы справа по борту то придвигались почти вплотную, то уходили к горизонту, снова обращаясь в двойную сияющую нить. К вечеру команда устала и измоталась окончательно, но это, возможно, было даже и к лучшему. Когда сил хватает только на то, чтобы добраться до ложа или до гамака, тут уж не до разговоров. И все-таки недовольство не утихало.

- Да верблюд тебя забодай, - упрямо клокотал огромный Горха, уже еле ворочая языком. - А Лако помнишь? Ну не пошел он тогда с Шарлахом, молотов испугался… И что вышло?

- Так то молоты… - нехотя отвечали ему. - А то море… Молот - он, знаешь, то ли раздробит, то ли не раздробит… А море - все! Море - смерть…

- Смерти, что ли, боишься?

- Так это еще смотря какой смерти… Вот как полезут из этого самого моря… синие, скользкие… и холодными, слышь, холодными пальчиками тебя…

- Да вранье это все… Полезут… Кто полезет? В храме что говорят? Царство мертвых, оно где? На луне. Ну и вот…

- Так это предки на луне! И эти… герои всякие… А кто помельче - тот в море…

- Ну, чего лаетесь, чего лаетесь? - вмешался чей-то сонный сердитый голос. - Он же нас заговорил! Ну, стало быть, и бояться нечего…

- Так ведь еще не всякого заговоришь-то! Есть такие, кого и заговор не берет. Шарлаха, скажем, мертвяки точно не тронут. А вот нас с тобой…

- Да замолчите вы, вараны, или нет? - плачуще выкрикнули из самого темного угла. - И так тошно, а они тут еще…

- А я тут при чем? - вскинулся Горха. - Ты это, смотри… За варана знаешь что бывает?.. Ты мне скажи только другой раз что-нибудь про варана!..

И долго еще ворчал, успокаиваясь. Остальные, зная вздорный нрав и тяжелые кулаки Горхи, на всякий случай примолкли.

- Я к чему говорю-то все?.. - снова завел он чуть погодя. - Я уж давно приметил: как кто от Шарлаха отбился-считай, пропал… Что? Нет?.. Песчаная буря, а? Всех ведь накрыло: и наших, и голорылых!.. А мы - вот они!.. Живехонькие. Лежим себе, языками треплем… А за варана ты у меня схлопочешь! - вновь обидевшись, рявкнул он и приподнялся на локте, высматривая виноватого. - Я тебе такого варана дам - ты его и выговаривать забудешь, варана!..

Наверху забегали, засуетились, послышался голос Айчи. «Самум» готовился к очередному повороту.