Глава тридцать седьмая. Встреча с «Альбатросом».

У островов Крозе, к юго-востоку от мыса Доброй Надежды, мы повстречали парусник, который звался «Альбатросом». Он медленно приближался к нам, и, стоя на верхушке фок-мачты я мог хорошо разглядеть это замечательное для новичка зрелище; китобоец, уже нескол» ко лет находившийся в плавании.

Корпус его был выбелен волнами, точно скелет моржа, выброшенный на песок. Потоки красноватой ржавчины прочерчивали светящиеся мертвенной белизной борта, а рангоут и снасти напоминали покрытые инеем ветви старого дуба. На судне были поставлены только нижние паруса. Обросшие бородами дозорные, стоявшие на трех его мачтах, казались одетыми в звериные шкуры, так за четыре года была изодрана и заплатана их одежда. Стоя в прибитых к мачтам железных кольцах, они раскачивались над бездонной пучиной и хотя, проходя у нас за кормой, «Альбатрос» настолько приблизился к «Пекоду», что мы, шестеро моряков, повисших в воздухе, могли бы перепрыгнуть с мачт одного корабля на мачты другого, эти несчастные не сказали ни слова нашим дозорным, уныло разглядывая нас в молчании-

— Эхой, на корабле! Не видали Белого Кита? — услышал я снизу голос Ахава.

Но лишь только этот вопрос долетел до слуха капитана «Альбатроса», который стоял, перегнувшись через фальшборт, с рупором в руках, как рупор выскользнул и полетел за борт. Напрасно капитан что-то кричал в ответ Ахаву» сильный ветер относил его слова в сторону. Между тем расстояние между кораблями все увеличивалось. Матросы «Пекода» в молчании отметили про себя зловещую неудачу, постигшую нас при первой же попытке справиться о Моби Дике. Ахав мгновение колебался, потом, по-видимому» определив, что «Альбатрос» приписан к порту Нантакета и на‘ правляется домой, снова поднес рупор к губам и прокРичал:

— Эхой, на корабле! Я — «Пекод», иду вокруг света! Передавайте, пусть пишут в Тихий океан! А если через три года в это время я не вернусь, то пусть… 

В это время стайка маленьких безобидных рыбок, давно уже сопровождавших «Пекод», следуя своим непостижимым законам, беспокойно трепеща плавниками, кинулась прочь от нас и быстро пристроилась к «Альбатросу». Увидев это, Ахав не закончил своей речи. В прошлом он, конечно, не раз наблюдал подобные маневры маленьких спутников, но теперь каждая мелочь казалась ему исполненной глубокого смысла.

— Бежите от меня? — пробормотал он, глядя в воду. В голосе его была такая мрачная, такая безнадежная скорбь, какой он еще никогда не выказывал. И, обернувшись к руле-вому, который держал судно в ветре, чтобы замедлить его ход, он вдруг вскричал с отчаянной яростью:

— Руль к ветру! Курс вокруг света! Так держать!

Вокруг света! Этих слов достаточно, чтобы вызвать волнение и гордость. Но куда ведет кругосветное плавание? Сквозь бесчисленные опасности оно ведет нас, по существу, назад, туда, откуда мы идем, и что оставили мы за кормой, то ожидает нас и впереди.

Когда бы наш мир был бесконечной плоской равниной и, отправляясь на восток, мы открывали бы все новые и новые земли и находили бы зрелища все сладостнее и заманчивее, вот тогда в нашем плавании был бы толк. Но, преследуя безумную мечту или пускаясь в гибельную погоню за демоническим призраком, мы путешествуем по кругу и в лучшем случае лишь возвращаемся к прежней гавани, а в худшем — получаем пробоину в днище и идем ко дну.