Глава пятьдесят четвертая. Ахав и Старбек.

На следующее утро матросы как обычно откачивали воду из трюма и в струе, которая лилась из помпы, заметили масло; очевидно, несколько бочек с маслом дали течь. Старбек спустился в каюту, чтобы доложить капитану об этом неприятном событии.

«Пекод» шел теперь на северо-восток, приближаясь к Формозе и островам Баши, между которыми лежит один из тропических выходов из китайских вод в Тихий океан. Старбек застал Ахава сидящим перед развернутыми картами.

Он сидел спиной к двери, уперев новую ногу в привинченную к полу ножку стола, и был весь погружен в изучение карт.

— Кто? — спросил он не оборачиваясь, услышав за спиной шаги. — Прочь! Вон отсюда!

— Это я, — сказал Старбек. — Потекли бочки с маслом. Нужно вскрыть трюм и поднять все бочки наверх, чтобы осмотреть их.

— Что? — воскликнул Ахав. — Теперь, когда мы подошли к берегам Японии, застрять здесь на неделю, чтобы заткнуть щели в старых колодах?

— Иначе, сэр, мы за один день можем потерять больше масла, чем добудем его за целый год.

— Мы добудем его! Он от нас не уйдет!

— Я говорю о масле, сэр.

— А я говорю не о масле. Убирайся прочь! Пусть течет. Я сам кругом протекаю, я сам весь в щелях, и все же я не останавливаюсь, чтобы залатать свои дыры. Да и как их разыщешь в глубоком мраке моего трюма? А если и разыщешь, то разве залатаешь их в свирепом шторме нашей жизни? Прочь, Старбек! Я не стану вскрывать трюмы.

— А что скажут владельцы, сэр?

— Пусть владельцы стоят в Нантакете на берегу и вопят во всю глотку. Какое мне до них дело? Владельцы! Владельцы! Вечно ты мне напоминаешь про них, будто они — моя совесть. Уходи, Старбек! 

— Капитан Ахав, — произнес помощник, шагнув вперед с вызовом, странно почтительным и осторожным. — Я не стану осуждать вас, но если бы вы были более молодым и счастливым, то…

— Ты смеешь, негодяй, грозить мне? Вон отсюда!

— Нет, сэр, погодите, прошу вас. Постарайтесь понять меня; неужто мы так никогда и не поймем друг друга, капитан?

Ахав вскочил и, схватив в руки заряженный мушкет, на-правил его на Старбека.

— Один бог — владыка земли, и один я — владыка «Пе- кода», — воскликнул он. — Убирайся вон, мерзавец!

Глаза Старбека вспыхнули так же, как и его щеки, будто нацеленный на него мушкет и впрямь опалил его огнем. Но, подавив свои чувства, Старбек тихо отступил и, задержав-шись на мгновение в дверях, сказал:

— Ты сломил, но не оскорбил меня, капитан! И все- таки поберегись! Не меня, Старбека, нет, но себя поберегись, старик, самого себя.

— Он весь кипит от смелости, и все же подчиняется мне, — пробормотал Ахав, когда Старбек ушел. — Как это он сказал? Что я должен остерегаться самого себя, что Ахаву угрожает Ахав?.. Ну что ж, в этом что-то есть!

Капитан наморщил лоб и стал угрюмо и тяжело ходить по тесной каюте, не замечая, что опирается на мушкет, как на трость. Но вот чело его разгладилось и, поставив оружие на место, он поднялся на палубу.

— Ты хороший человек, Старбек, — негромко сказал он своему помощнику; затем, возвысив голос, приказал матросам: — Убрать брамсели! Фор и брюйс-марсели на рифы! Грот-марсель обрасопить! Вскрыть трюм и перебрать груз!

Нет смысла гадать, что побудило Ахава исполнить просьбу Старбека.

Может быть, вспышка благородства, а может, и простое благоразумие.

Но так или иначе, а корабль лег в дрейф, трюм был вскрыт и все бочки проверены.